Избалованная

Блестящее солнце зависло на голубом небе, поджигая своими лучами города. Зелёная теплая листва шелестела в кронах деревьев, устало вздыхая. Асфальт стал липким от жары, которая накрыла Нью-Йорк, сухой горячий ветер кружил между небоскрёбами в своем непрерывном танце, подхватывая пернатых птиц высоко в небе. В офисе «Подиума» летнее пекло ощущалось не так сильно из-за мощных кондиционеров. Коридоры и кабинеты были погружены в лёгкую приятную прохладу. Здесь и там звенели телефоны, слышались голоса, бродили сотрудники. — И, Эмили, закажите столик на семь часов в ресторане, где я встречалась с Массимо, — закончила череду задания главный редактор. Она отвернулась от сотрудницы и взяла в руку стакан с прохладной водой из бутылки «Пеллегрино». — Да, Миранда, — безэмоционально ответила Чарлтон и вышла из кабинета. Волнение и нервозность покинули её. Эмили без лишней спешки связалась с рестораном и забронировала стол в ресторане. Её голос стал тише, а движения — немного заторможенными. И бо́льшую часть времени она старалась не смотреть на свою коллегу. Мэй ходила по офису так, будто всё это здание принадлежало ей одной. В самом начале Эмили это сильно раздражало, но теперь… Какая разница? Ей всё равно. Зевнув в двадцатый раз за последние часы, британка перевела взгляд на компьютер. На экране светилось расписание Миранды на следующую неделю, которое следовало отредактировать. Чарлтон почувствовала, как в носу защипало, а глаза стали горячими. В последние дни ей часто хотелось плакать. Сглотнув комок в горле и несколько раз моргнув, Эмили проигнорировала приступ плаксивости и продолжила работу. Только ничтожества плачут без причины. С другой стороны, кто она, если не ничтожество? — Эмили, ты идёшь обедать? — заглянув в приемную, спросила Серена. Бразильянка мельком посмотрела в сторону кабинета Миранды, не одарив даже каплей внимания сидящую за столом Сонг. — Да, конечно, — медленно кивнула Эмили и сохранила свои правки в компьютере. Поднявшись, она направилась следом за Сереной, которая о чем-то увлеченно вещала. Девушка взяла Чарлтон за руку, заставляя идти быстрее и энергичнее. Мимо них торопливо пробежали ребята из отдела красоты. Эмили проводила их равнодушным взглядом и повернулась к Серене. Она сказала что-то, чтобы поддержать разговор, но через секунду забыла об этом. Какое это имеет значение? Все вокруг чем-то заняты, что-то делают, к чему-то стремятся… Нет, нельзя снова плакать. Серена, наверное, и так считает её идиоткой из-за этого детского поведения. Не стоит ещё усугублять ситуацию. — Эмили, тебе плохо? — заботливо спросила бразильянка. — Нет, я в порядке. Давай поедим, я очень голодная, — улыбнувшись, попросила Чарлтон. Она вязала себе суп, сырную запеканку и салат на обед. Раньше она держала диету, но какой в ней смысл? Это было так глупо. С некоторых пор Эмили не видела смысла во многих вещах, которые раньше имели для неё значение. Она никогда не станет достаточно стройной, так зачем стараться? — Ты слышала, что в Шкаф пришло новое поступление? Нужно сходить и посмотреть, наверняка там найдется что-то интересное, — заметила Серена. — Не хочу, — прожевав кусок запеканки, покачала головой рыжая и положила в рот дольку помидора. Всё, чего она сейчас хочет — это вернуться домой и упасть в постель. И проспать часов двадцать. — Ну, ты можешь сходить со мной, мне определенно понадобится твой блестящий вкус в моде, — с теплой улыбкой произнесла Родригес. Её глаза блестели добротой и дружелюбием. — До тебя плохо доходит? Я же сказала, что не хочу! — зло огрызнулась Эмили, а затем снова почувствовала желание заплакать. — О, ладно. Прости, — тихо извинилась Серена. За столом повисла неловкая тишина. Эмили слышала стук столовых приборов о тарелки, разговоры сотрудников, скрип стульев и шум ножек, которые скользили по плитке столовой. Эти звуки жутко раздражали, сливаясь в отвратительно громкую какофонию шума. Проглотив еду, Чарлтон положила столовые приборы на тарелку, но не стала вставать со стула. Закрыв лицо руками, она хотела бы просто закрыться от всех этих людей и никого не видеть, ни с кем не говорить, ничего не слышать. — Извини, Серена. Я не хотела на тебе срываться, — вздохнула Эмили. Эта работа выпила из неё все соки. — Всё в порядке, — мягко ответила девушка и взяла британку за руку. — Я не сержусь. На тебя так много навалилось в последнее время. И, Эмили, ты всегда можешь позвонить мне или написать, я приеду, если тебе будет нужно. Я готова выслушать тебя, когда потребуется моя помощь. Помни об этом, хорошо? Чарлтон удивлённо слушала свою подругу и боролась с чувством собственной никчемности. Серена такая позитивная, добрая и понимающая, она тоже много работает, но не раскисает. Эмили же мало того, что не может справиться со своими нервами, так ещё и огрызается. — Спасибо, — вздохнула британка и крепко сжала руку бразильянки. — Я постараюсь не срываться на тебя. — Если тебе станет легче от этого, то я не против, — улыбнулась Родригес, продемонстрировав ровные белые зубы. — Я всё-таки твоя лучшая подруга.

***

Над головами блестели маленькие звёздочки, сияла узкая долька луны, но мужчины и женщины, собравшиеся в пентхаусе со стеклянной крышей, не замечали света звёзд. Внутри квартиры и на балконе горел прохладный свет ламп, не позволяя глазам отвлекаться на бессмысленное созерцание звёздного неба. Комнаты были обставлены в стиле модерна с правильными геометрическими фигурами, добавлением структуры дерева и огромного количества стекла. Вдоль стены, отделанной под красный кирпич, стояли кофейного цвета низкие диванчики. Здесь и там в креслах-мешках сидели гости, болтая каждый о своём. Темноглазая кореянка в черной рубашке с узором в мелкий цветочек сидела на одном из диванчиков. За плечи её обнимала рука блондина. Кристиан в этот раз не завязал волосы в хвост, продемонстрировав гостям свои золотистые локоны прекрасного принца из сказок. Мэй лениво рассматривала зал, совершенно не интересуясь разговором Кристиана и его приятелей. Они обсуждали какую-то восходящую звезду в писательстве. Кому это вообще может быть интересно? Взгляд брюнетки скользнул по одному из гостей и тут же сфокусировался на парне. Брови Сонг поднялись в удивлении, когда она увидела знакомый профиль. Поднявшись с дивана, Мэй подошла к парню со смуглой кожей и черными, как смоль, волосами. Он имел нос с небольшой горбинкой и красивые ровные зубы, блестящие белизной. — Как дела, Хосе? — с усмешкой спросила кореянка, чем обратила на себя внимание юноши и девушки, с которой он болтал. — Мэй! — удивлённо воскликнул парень, тут же забыв о своей собеседнице. Его темные глаза налились радостью и восторгом. — Cariño mío, я так рад тебя видеть! — Я тебя тоже, дорогой, — с улыбкой ответила Мэй, когда Хосе расцеловал её в обе щеки. — Откуда ты здесь? — Прилетел на очередной конкурс. А ты что здесь делаешь? Я слышал, у тебя какие-то проблемы с родителями. Беспокойство и участие тут же проявились на смуглом лице. Кореянка ощутила лёгкое раздражение тем, что среди её старых приятелей уже разнеслась информация об изгнании. Она могла честно рассказать о своих чувствах Алекс, но остальные не должны были знать о том, что она чувствует. Иначе, кто будет считать девушку стервой, если родители выгнали её из дома, как щенка? — А, ерунда, — нарочито равнодушно отмахнулась Сонг. — Ты же знаешь мою мать, она ужасно любит все эти правила и так далее… Мне это надоело, и я ушла. — Устроилась на работу? — со всем вниманием спросил Хосе, глядя на подругу. — Куда? — Я работаю в «Подиуме». Лично с Мирандой Пристли, — похвасталась Мэй и самодовольно улыбнулась. — Трудный человек, но я могу найти подход к кому угодно. — Воу, — поднял брови Хосе. — Я, конечно, в шоке от твоей смелости, но… Cariño mío, это в твоём стиле. Сонг лениво пожала плечами, будто бы это заявление совершенно её не тронуло. Она знала, какую репутацию имеет среди золотой молодежи США и некоторых других стран. И это явно был повод для гордости. Как и ожидала брюнетка, Хосе тут же начал расспрашивать её о жизни и работе, о конфликте и многом другом. Этот парень был крайне любопытным и везде совал свой нос. При этом его аккаунты в социальных сетях, посвященные вегетарианской еде, были крайне популярны. Его отец занимался разработкой каких-то полезных ископаемых в Перу, как слышала Мэй, так что парень легко влился в тусовку молодых и богатых любителей вечеринок. И самым важным являлось то, что любовь Хосе к сплетням могла помочь Мэй в её реабилитации среди заносчивых тусовщиков Америки. После разговора, Хосе, безусловно, поделится об этом со своими приятелями-сплетниками, а затем её слова разнесутся среди заинтересованных лиц. Молодых людей в их тусовке было достаточно много, но не бесконечное количество, так что Мэй собиралась по полной превознести себя с помощью милого Хосе. — Добрый вечер, — густым басом произнес Кристиан. Рука мужчины сразу же легла на талию Сонг. — Привет, — тут же дружелюбно улыбнулся перуанец. — Меня зовут Хосе, я — друг Мэй. — Приятно познакомиться, Кристиан Томпсон. Писатель, — улыбнулся Кристиан и протянул руку. Его крепкое рукопожатие оказалось слишком сильным для худого и не искушённого трудом Хосе. Мэй ещё немного поболтала с Хосе, рассказала ему самые важные вещи, которые сплетни должны были разнести в первую очередь, а затем попрощалась с Томпсоном и его друзьями. Да, она любила такие вечеринки. Но именно сегодня никакого веселья не предвиделось, интересной компании тоже не было, а на мероприятии не присутствовало никаких звёзд, связь с которыми могла бы принести пользу. Так что Мэй предпочла вернуться домой и поболтать с Алекс, а затем вновь заняться блогом. Благодаря Дженни домашняя жизнь Мэй начала потихоньку налаживаться. Удивительно, но эта живая и жизнерадостная девушка с добрым сердцем стала настоящей подругой для Мэй. Они проводили время вместе, готовили еду, бродили по магазинам. Это отличалось от того, как привыкла жить Сонг. Обычно она и Алекс смеялись над другими, это было очень весело. Они развлекались по полной, как могли, побывали во всех клубах города, были на сотне тусовок, после которых было стыдно заходить в интернет. С Дженни веселье оказалось совсем другим, более… светлым, что-ли? Конечно, Мэй не стала хуже относиться к Алекс, ей всё также нравилось обмениваться сплетнями с лучшей подругой, но дружба с Фебер ей тоже нравилась. Из-за этого кореянка ощущала себя немного странно. Она не привыкла к чему-то подобному. Вся её жизнь состояла из того, чтобы показывать клыки и строить из себя милашку, а иногда вести себя, как стерва. С новой подругой почему-то получалось иначе. Подойдя к двери своего жилья, девушка услышала звук отпирающегося замка, а затем увидела своего соседа. Который не так давно сбежал от неё, словно бы она предложила ему заняться торговлей тяжёлыми наркотиками. — Привет, Пол, — с насмешливым взглядом поздоровалась брюнетка, отпирая свою комнату. — Здравствуйте, — быстро произнес парень и как можно скорее исчез за дверью коридора. Сонг фыркнула от смеха и вошла в комнату, захлопнув за собой дверь. У них была совсем маленькая разница в возрасте, но стеснительный сосед выглядел таким невинным, что Мэй становилось смешно. Он вечно смущался, когда они встречались в коридоре. Его поведение казалось девушке весьма забавным. Глупый мальчик. Несмотря на то, что комната была маленькой и не самой элегантной, девушка всё-таки смогла несколькими мелочами скрасить пустой вид помещения. С помощью Дженни, разумеется. Как ни странно, парочка фигурок да гирлянда над кроватью помогли сделать помещение более живым. И, хотя Сонг всё ещё была недовольна тем, что ей приходится жить в таком месте, она всё равно чувствовала себя здесь более уютно, чем в начале. Будь у неё возможность сменить жилище на более хорошее, она бы сразу воспользовалась этим, но… По крайней мере ей не было противно возвращаться сюда после долгого и утомительного рабочего дня, наполненного приказами, звонками и сотней занятий, целью которых всегда было создание удобства для самой Миранды Пристли.