Избалованная

Небольшая кухонька со слегка потрепанными шкафами и шатающимся столом была наполнена теплом. В духовке запекались овощи, пока на плите варился рис. Кореянка держала в руках стакан с облезлыми цветочками, в котором плескалось рубиновое вино. — Ну слушай, зай, это красный флаг, — заявила Сонг и сделала глоток вина. Пряди волос неряшливо выбивались из-под ободка и щекотали скулы девушки. Серая фланелевая рубашка в белый горошек была ей слегка велика, но согревала прекрасно. — Да я знаю, — вздохнула Алекс в телефон. На заднем плане слышался шум телевизора. — Но Майкл правда классный, да и это было всего один раз… — Шлёпать других девчонок по заднице в твоём присутствии — это нормально, ты считаешь? — фыркнула Мэй и открыла духовку. Воткнув тонкую деревянную шпашку в картошку, она поняла, что овощи ещё не готовы. — Не пиши ему, Алекс. — Он извинился сразу же. И прислал мне цветы, — возразила Коллинз. Кореянка только закатила глаза. — Люди не меняются, дорогая. Это будет происходить постоянно, но уже за твоей спиной. Зачем тебе такой идиот? — вопросила Мэй и выключила огонь под кастрюлей с рисом. — Неправда, ты вот изменилась, — перевела тему Алекс. Сонг сразу услышала нотки в голосе лучшей подруги, которые означали окончание разговора. — Раньше на кухню ты бы не пошла даже наблюдателем. А сейчас Мэй Сонг прямо как настоящий повар из ресторана со звездой Мишлен. — Это вынужденно. А Майкл твой всё равно придурок, — отозвалась Сонг и прижала телефон к уху, чтобы слить горячую воду из кастрюли. — Как с мамой дела? — Рисует что-то опять, — ответила Алекс и ненадолго замолчала. Очевидно, снова не хотела говорить об этом. — Нет, правда, Мэй ты стала другая. Иногда я тебя не узнаю. Большую часть времени, конечно, говоришь и ведёшь себя, как обычно, но иногда ты меня поражаешь. — О чем ты? Я всё та же меркантильная и самовлюбленная сука, — рассмеялась брюнетка и выложила рис на тарелку. Она не изменилась ни капли. Почему вообще ей нужно меняться? Сонг всё устраивало. В основном. — Обычная «ты» забыла бы про Миранду через пару дней. Уже прошло целых две недели, а ты всё ещё переживаешь, — проигнорировав весёлый тон подруги, выговорила Алекс. Сонг поджала губы и вытащила овощи из духовки с помощью полотенца. Запах от еды шёл чудесный. Она действительно думала об увольнении, хотя и продолжала искать работу. Ей удалось скопить некоторое количество денег, вдобавок, Алекс продолжала ей немного помогать. Голодная жизнь на улице ей не грозила, но… Поиск работы в этот раз совершенно не клеился. И совсем не из-за того, что она ничего не умела, как было почти год назад. — Я не переживаю, — спокойно выговорила Мэй и выложила часть овощей на тарелку к рису. Поставив ужин на стол, девушка взяла вилку и села, собираясь поужинать. — Врёшь. Я не знаю почему, но ты переживаешь, — возразила Коллинз спокойным и мягким тоном. — Тебе нужно идти дальше. — Я знаю, — выдохнула девушка и положила в рот кусочек гриба. — Я просто… Внутри что-то снова сжалось. Сонг не понимала, отчего именно всё её нутро передёргивает, но мысли о Миранде и бренде заставляли её нервничать и… разваливаться. — «Просто» что? Просто кореянке нравилась эта атмосфера. Она поддразнивала Миранду временами, шутила, пока Пристли раздражённо закатывала глаза. И в то же время женщина продолжала её слушать и даже отвечать, отдавая своё внимание. Мэй знала, что любит, когда люди вокруг смотрят на неё. Это приятно. Но в этом таун-хаусе со светлыми и синими тонами внимание не просто окутывало её, а скорее сосредоточивалось в тонкий и интенсивный луч. — Не знаю, — выговорила Мэй и отложила вилку. — Ладно, давай забудем. В любом случае, это уже не важно. — Как хочешь, — отозвалась Алекс и ненадолго замолчала. — О, я вчера посмотрела новый фильм. У него религиозная тема, но… Через пятнадцать минут лёгкого и пустого разговора Сонг наконец осталась в тишине. Бог, если он существует, будет ей свидетелем в том, что она очень любит Алекс, но сейчас очень хотелось тишины. Доев ужин, девушка на автомате встала со своего места и подошла к раковине. Руки бездумно нанесли средство для мытья посуды на губку. Голова приятно опустела после вина. Этого очень хотелось после стольких дней раздумий. Ещё и эти отказы на собеседованиях… Вдруг телефон Мэй зазвонил и вывел брюнетку из транса. Быстро вытерев руки, она ответила на звонок. Незнакомый номер. — Слушаю. — Это Мэй? — спросил слегка нахальный детский голос. Мозг кореянки закоротило. — Откуда ты взяла мой номер? — ощутив, как упал её желудок, подозрительно выговорила Мэй. Зачем вообще эта половинка бессовестного дуэта ей звонит? Очередной розыгрыш? Или у Миранды проблемы? — Это не важно, — своим высоким и манерным голоском быстро выговорила, очевидно, другая девочка. Мэй никак не могла запомнить, кто из них кто. Кэссиди или Кэролайн? — Ты свободна завтра вечером? — Что? — недоверчиво фыркнула Сонг. — Какая вам разница? На заднем фоне послышался какой-то шорох и, вероятно, перешептывание. — Короче, мама хотела бы, чтобы ты пришла к нам домой. Она собиралась с тобой поговорить о чем-то, но решила, что ты будешь игнорировать её или заблокируешь. — А наших номеров у тебя нет, — влезла другая девочка. — Да, — согласилась вторая. — Она не знает, что мы звоним, если что. Мама стала очень много работать и совсем не отдыхает. Вот. — Почему ты уволилась? Мама наверняка тебе хорошо платила, — вновь влезла первая девочка. Слушая весь этот лепет, сказанный детскими голосами, Сонг пыталась собрать картинку в голове. Маленькие гремлины Пристли решили позвонить ей, потому что Миранда хотела поговорить с Мэй, но решила отказаться от этой затеи?.. Что?.. — И теперь она почти не спит, так что возвращайся и помогай ей, — неожиданно властно приказала вторая школьница. — Стоп, замолчите обе, я ни черта не понимаю и не хочу понимать. Дайте вашей матери трубку, я поговорю с ней, — выговорила Сонг, внезапно жалея, что почти допила второй бокал вина. В голове немного шумело, а мозг казался заторможенным. Разговор с Мирандой в нетрезвом состоянии вряд ли приведет к чему-то хорошему, но бросить трубку кореянка тоже не могла. Почему-то. — Она это… Уснула, в общем, — неуверенно ответила первая девочка. — За столом в кабинете, — тихо продолжила вторая. С тяжёлым вздохом брюнетка прикрыла рукой глаза, пытаясь собраться с мыслями. Ещё раз… Миранда хотела поговорить с ней, но решила, что Мэй не станет её слушать. И, объективно, это вполне могло случиться. Дети каким-то образом узнали об этом и позвонили ей, потому что их мать закусила удила и погрузилась в работу до предобморочного состояния. — И почему вы звоните мне? Ваша мама уволила меня сама, и я очень сомневаюсь в её желании поговорить со мной. — Дядя Найджел уже работает каким-то президентом, тетя Эдна тоже. Они очень заняты, — нехотя объяснила одна из девочек. Сонг снова запуталась, кто с ней разговаривает. — А с маминой работы мы никого больше не знаем. — Ваша мама безработная, — сухо отозвалась Мэй, а затем сглотнула неприятный комок. Ну, от обычного разговора ничего плохого не будет, правда? — Ладно. Я приеду завтра. — Правильное решение, — сразу же произнесла одна из сестер. Как будто она на каком-нибудь совещании в качестве начальницы. — Только не звони маме, хорошо? Просто будь у нас дома в шесть вечера. Мы сами её подготовим. — Да делайте, что хотите, Господи, — безразлично вымолвила кореянка и отключилась. Живот опять сжался от странного ощущения и волнения. Дети говорили откровенный бред. Мэй с трудом верила, что Пристли действительно хотела с ней поговорить. Но, благодаря рыжим бесам она по крайней мере попытается обсудить с Мирандой своё возможное возвращение на работу. И в случае крайней необходимости Сонг даже была готова затолкать свою гордость очень глубоко и извиниться. Стоило признать, что начальница действительно не могла знать, передает ли Мэй информацию или нет. Такие близкие отношения с «врагом» явно вызывали обоснованные подозрения. Кореянка могла понять седовласую леди, но признавать неправоту, тем более после увольнения, было чертовски трудно. Следующий день, казалось, тянулся бесконечно долго. Брюнетка успела несколько раз пожалеть о том, что согласилась на такую авантюру. Сонг даже хотела позвонить Миранде в какой-то момент, но затем решила выяснить всё при личной встрече. Но если близнецы решили её разыграть… Мэй надерёт этим детям задницы. Неужели все её школьные шутки и забавы над братом выглядели точно так же? Это всё так нелепо. Наконец девушка оказалась перед таун-хаусом. Солнце зашло уже двадцать минут назад, на улице быстро темнело, а сердце в груди брюнетки неприятно стучало, отдаваясь даже в горле. Липкая нервозность холодила руки лучше любого ледяного ветра. Кореянка уже хотела было нажать на дверной звонок, но тут дверь распахнулась и прямо перед ней оказалась Кэссиди. Или Кэролайн? Не важно. — Ты опоздала на три минуты, — хмуро сообщила Кэссиди или Кэролайн, пропустив гостью в дом. — Если снова попытаешься меня отчитать, я выпорю тебя ремнем, — скрестив руки на груди, холодно и жёстко заявила Сонг. — Поверь, мне совсем не жалко детей. Девочка раздражённо закатила глаза, совсем как мать, а затем указала в сторону гостиной на первом этаже. — Мама сейчас спустится, — проигнорировав угрозу телесного наказания, сообщила школьница, а затем поднялась по лестнице. Мэй проворчала себе под нос что-то о наглых и слишком самоуверенных детях, а затем сняла пальто и сапоги и зашла в гостиную. Двери в кухню почему-то были закрыты, что весьма непривычно, но девушка не придала этому особого значения. И всё же, что Миранда хочет ей сказать? Обвинить в чем-то или всё-таки предложить вернуться? В холле послышалась знакомая поступь. Сонг села прямее в своем кресле и глубоко вздохнула. Почему она так волнуется, черт возьми? Наконец Пристли вошла в комнату, одетая в свою крайне домашнюю одежду. Мягкий слегка великоватый свитер ржавого цвета и черные брюки вместе с белыми тапочками. Будто бы она только что смотрела фильм в домашнем кинотеатре перед тем, как уложить дочерей в постель. — Что ты здесь делаешь? — холодно поинтересовалась Миранда. И снова без макияжа. Дверь за седовласой леди закрылась, а затем послышался странный звук. Поворот ключа?.. — Кэссиди? — тут же забыв о гостье, позвала Пристли. — Что ты делаешь? — Мам, возьми её на работу. Ты совсем не отдыхаешь теперь, — сквозь дверь глухо прорвался девичий голос. — Я сама разберусь с этим, Кэролайн. Открой дверь сейчас же. — Прости! — донеслось из-за двери. — Мы не можем. Нанимать на работу никого другого ты не хочешь. А тебе надо больше отдыхать. — Господи, девочки, просто откройте дверь. Если вы сделаете это прямо сейчас, я не буду вас наказывать. Некоторое время за дверью не было слышно ничего. Вероятно, две рыжие аферистки обсуждали, как избежать наказания. — Мы правда не можем, мама. Так будет лучше. — Заявил уверенный голос. — Позвоните нам, когда закончите! А затем вновь образовалась тишина. Пристли несколько раз попыталась позвать своих дочерей, но те, очевидно, поднялись наверх. — Я говорила тебе, что твои дети — маленькие… — Заткнись! — зло прошипела женщина в сторону бывшей сотрудницы и начала нервно ходить взад и вперёд перед дверью. — Меня не интересует мнение никчёмной девчонки с интеллектом пятилетки. Мэй резко вдохнула от такой сильной вспышки ярости. Она не успела сказать и пары слов, а седовласая леди уже выглядела как бык на арене, который был готов проткнуть любого своими рогами. — Конечно. Ты же самая умная. Самая правильная. Самая лучшая Миранда Пристли, которая никогда и никого не слушает. Странно, что я ещё поверила твоим «милым детишкам», — скривившись, выговорила Сонг. А она ещё хотела извиниться. Как ей голову вообще пришло, что Миранду будет это волновать?