Избалованная

Вечерняя темнота погружала улицы в свои тёмные сети, среди которых то и дело мелькали огни фонарей. Машины редко проезжали в этом дорогом районе города, от чего бо́льшую часть времени безмолвие держалось за дома своими скрюченными пальцами. Иногда тишина могла быть умиротворённой и расслабляющей. А иногда… Другую версию тишины Мэй прочувствовала в полной мере, замерев на своем стуле в кухне таун-хауса. Пальцы Миранды всё ещё касались её плеча, будто благодаря этому Пристли удавалось заземлиться, успокоиться. Когда входная дверь наконец стукнула и голоса стихли, женщина тут же направилась на выход из кухни. Будто не было гнетущей тишины, будто они только что не находились в десятке сантиметров друг от друга, будто колено Миранды на обжигало бедро Сонг своей близостью. Мэй встала и проследовала за начальницей. Та остановилась в коридоре и болтала со своими детьми, присев на корточки. Рыжие девочки серьёзно кивали на слова матери. Кореянка не стала подходить ближе, остановившись у входа в гостиную. Так она могла видеть Миранду и при этом не подслушивать разговор. — А сейчас маме нужно немного поработать, хорошо? — мягко выговорила Пристли; выпрямившись, дети кивнули с лёгкими улыбками и поднялись наверх. Седовласая леди перевела усталый взгляд на помощницу и кивнула в сторону лестницы. Девушка молча пошла следом, надеясь, что работа не задержится слишком надолго. Да и что ещё они могли сделать? Миранде нужно продолжать использовать свое воображение и рисовать. Звонить вечером и договариваться о месте в расписании нью-йоркской Недели моды Мэй тоже не видела смысла, потому что большинство уже собирается домой или думает только об этом. Но вместо ожидаемой гостиной на втором этаже, Пристли повернула в свой кабинет. Брюнетка зашла, и в комнате тут же раздался щелчок двери. Клетка захлопнулась. — Как тебе нелепые истории обо мне? — пустым и сухим тоном поинтересовалась Миранда, сев на диван. Такая мягкая, будто стержень, что удерживал её в прямом положении, куда-то исчез. Мэй тоже расположилась на диване, ощущая себя, как на минном поле. В чем состоял конфликт Лилии и Миранды? Откуда взялась такая реакция на слова? — Мне понравилось, — осторожно выговорила Сонг. Желудок сжался от поджатых губ Пристли. — Откуда ты знаешь, что она рассказывала о тебе? — Это её любимое развлечение. Моя бывшая свекровь на каждом семейном ужине рассказывала всем желающим о том, какая я неумеха, насколько я глупа, безалаберна, нелепа, некрасива. Всегда. Отдельное удовольствие ей доставляло выводить меня на эмоции при этом, — равнодушным ровным тоном ответила седовласая леди. Безжизненный взгляд куда-то в книжные полки и поднятый подбородок рассказали куда больше, чем сумели бы слова. Сидя здесь, рядом с Мирандой, девушка вспомнила своих родителей, которые безумно любили друг друга. Отец никому не позволял причинять боль своей жене. Даже собственным детям. Невесомо проведя пальцами по тыльной стороне ладони Миранды, Мэй мягко сжала руку женщины. Тяжёлый брак не был знаком ей, но зато она знала, какого жить с требовательным человеком. Это больно, обидно, неприятно. Ты чувствуешь себя недостаточно идеальным, будто все твои старания никто не замечает. Пристли подняла взгляд на ассистентку. Удивление на короткий миг блеснуло в голубых глазах, а затем тонкие пальцы Миранды сжали ладонь кореянки в ответ. Рука седовласой леди оказалась немного прохладной, но начала быстро согреваться в теплой ладони девушки. — Ты могла сказать мне об этом раньше. Я не знала, что тебя так задевают её слова, — заметила Мэй, глядя в глаза собеседницы. Казалось, в них наконец начал возвращаться привычный снежный блеск. Неужели Пристли до сих пор думала, что Сонг будет стыдить её за такое? Подшучивать, дразнить, даже унижать? С тех пор, как подобное доставляло ей удовольствие, прошло так много времени, столько всего изменилось. Между ними всё изменилось. Да, Мэй продолжала жить своей жизнью, гулять с друзьями, смотреть сериалы с миской попкорна и под теплым пледом, но теперь она поменяла мнение о многих своих поступках, словах, действиях. Не стоило быть такой жестокой, такой высокомерной. Конечно, чувства многих людей не интересовали её и до сих пор, но… Теперь брюнетка не хотела конфликтов с Мирандой и семьёй. Даже с близнецами не хотелось враждовать. В конце концов, они всего лишь избалованные дети. Такие же, как и она когда-то. Возможно, даже сейчас отчасти. Пристли не смотрела на свою помощницу, но и руку не убирала. Хотелось что-то сказать, как-то… Ох, Мэй просто не знала, как описать это чувство. — Я понимаю, что мои слова и поступки в прошлом были не самыми хорошими, это правда, но я… — комок встал в горле, мешая словам вырваться наружу. — Я действительно стараюсь изменить это, и… — Только на этой неделе ты подложила девочкам игрушечных тараканов в портфели, — заметила начальница и выразительно посмотрела на подчинённую, повернув голову в её сторону. — Это вот так ты изменилась? Мэй усмехнулась, наконец вновь почувствовав искру в голосе Миранды. Оказалось неприятно видеть эту пустоту в голубых глазах, особенно в этом сумрачном свете кабинета, когда за окном моросит лёгкий дождик. — Они оценили, между прочим. Девочки даже сами попросили тебя заказать каких-то ещё игрушечных насекомых, — возразила брюнетка, ощущая теплую кожу под своими пальцами. Когда она успела так привязаться к этой женщине? Когда появилось это желание прикосновений, внимания, личных разговоров? Сонг уже влюблялась в своей жизни, и не раз, но это… Это было чем-то другим. — Это не меняет того факта, что ты всё ещё просто самодовольная девчонка, — с лёгким смешком произнесла Миранда, вновь отвернувшись. — Может быть, — немного улыбнулась кореянка. Вторая рука также легла на ладонь седовласой леди. Сердце билось где-то в животе. Хотелось бы узнать о том «друге», с которым встречалась Пристли, но это разрушило бы доброжелательную атмосферу, которая окутала их своим коконом. В полумраке настольной лампы ей даже показалось, что кончики ушей женщины рядом с ней стали чуть краснее. Вдруг лёгкий стук дождя за окном резко усилился, превратившись в беспрерывный громкий шум. Они обе повернулись в сторону окна. По нему плотной стеной стекали холодные ручейки, будто бы кто-то вылил воду из ведра. — Похоже, тебе придется подождать, пока дождь не затихнет, — тихо заметила Миранда, в лёгкой задумчивости глядя во окно. — Возможно, дождь намочит Лилию, — с усмешкой предположила Сонг, не отводя взгляда от Пристли. Интересно, где она была всё то время, пока бабушка близнецов гостила в её доме? — Ты просто ребенок, — беззлобно цокнув языком, вздохнула женщина и поднялась с дивана. Она повернулась к помощнице и протянула руку, чтобы слегка надавить на лоб Мэй кончиком пальца. — Неужели в твоей хорошенькой головке нет ни грамма серого вещества? — В моей головке переливается радуга, и идёт дождь из блёсток, — весело улыбнулась брюнетка и тоже поднялась. Ладони девушки мягко сжали плечи Миранды, притянув её немного ближе. — Забудь о Лилии. Она не стоит твоего внимания. На улице сверкнула молния, а затем грянул оглушительный гром. Дождь громко барабанил по стеклу, будто бы пытаясь пробиться в теплую уютную комнату. — Ты же так мило болтала с ней за чаем. Что изменилось? — ровным сухим тоном поинтересовалась Пристли, глядя в темные глаза кореянки. Они стояли ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, но, казалось, женщина не испытывала дискомфорта. — Надеюсь, вы обменялись телефонами? — Миранда… — устало произнесла Сонг, опустив свои ладони ниже по рукам Миранды, к локтям. — Что? — подняв брови, спросила Пристли и слегка наклонилась вперёд, чтобы придать силу своему взгляду. Как будто без этого Мэй чувствовала себя недостаточно некомфортно. — Ты такая вредная. Я ведь уже показала, что поддержу тебя, а не её, — мягко сжав пальцы женщины, вымолвила Сонг, немного снисходительно глядя на собеседницу. Ещё десяток секунд Миранда сохраняла суровое выражение лица, вцепившись взглядом в чужие глаза, но затем выдохнула и опустила голову. — Да. Ты показала. Как Мэй могла равнодушно смотреть на это? Когда на улице льет страшный ливень, а молния разрезает тучи острыми росчерками, её эмоции беснуются, и руки жаждут прикосновения. Честно говоря, какого черта её глупое сердце сходит с ума из-за склоненной головы Миранды? Сделав небольшой шажок вперёд, Сонг аккуратно, но решительно обняла Пристли за плечи, прижав чужую голову к своему плечу. В ответ на это всё тело женщины напряглось и вытянулось как струна. И она, кажется, даже перестала дышать?.. Но, тем не менее, ни единого движения, чтобы избавиться от рук на своих плечах, Миранда не сделала. Это, вероятно, должно что-то значить. Ну, или она просто оказалась поражена такой вопиющей наглостью. — Успокойся, это просто объятия. Я не буду тебя душить или ещё что-то в этом роде, — фыркнула Мэй, стараясь ослабить напряжение и замедлить стук своего часто колотящегося сердца. Несколько секунд спустя Пристли подняла голову и слегка отодвинулась, прищуренно глядя на Мэй. Их лица были так близко, что, вероятно, даже Миранда со своим зрением могла четко увидеть каждую ресничку на глазах помощницы. — И что это значит? — подозрительным и в то же время угрожающим тоном спросила хозяйка дома. Ой. Код красный. — Ты была похожа на Клеопатру, которой не дали съесть сметану из упаковки. Ну как я могла остаться равнодушной? — игнорируя волнение и лёгкий трепет в животе, насмешливо заявила Мэй. Смех и страх смешались внутри. — Что? — с тихим возмущением вопросила женщина, но Сонг могла сказать точно, что Миранда совершенно не злилась. — Кстати, — игнорируя удивление начальницы, выговорила кореянка и подошла к двери, — пойду найду её. И, прикрыв за собой дверь, девушка поднялась по лестнице, глубоко дыша. На лице попыталась расползтись совершенно не нужная улыбка. Ну да, ей нравится женщина почти вдвое старше её. Верно. И что с того? В конце концов, кому какое дело?

***

— Вы готовы сделать заказ? — услужливо поинтересовался официант в бордовой форме и открыл блокнотик. — Нет, я жду кое-кого, — покачал головой лысый мужчина, разглядывая меню. Его узкие прямоугольные очки в прозрачной оправе повисли у кончика носа. С тех пор, как она лишилась своей империи, пунктуальность стала визитной карточкой этой неординарной личности. Вдобавок, теперь её лимит времени не был ограничен пятнадцатью минутами. По крайней мере, для него. — «Brunello Cucinelli»? — с лёгким налетом светского интереса раздалось за спиной мужчины. Тот повернулся, улыбнувшись уголками губ. — Здравствуй, Миранда, — послышался ответ, совмещённый с теплой усмешкой. На щеках мужчины осталось два воздушных поцелуя. — И рубашка от «Dolce», — игнорируя приветствие, продолжила Пристли, а затем села за стол. Её глаза оставались всё такими же льдисто голубыми. Знакомое ощущение радостно встрепенулось в животе. — Ты определенно повысил свой уровень, Найджел. — Верно, до должности президента компании «James Halt» моё чувство моды было ужасно. Ты же знаешь, я выглядел просто невыносимо, — с наигранной меланхолией согласился Киплинг и подозвал официанта взмахом руки. Они оба не были сторонниками долгого и мучительного выбора среди блюд, поэтому через минуту официант уже удалился, оставив их одних в небольшом закутке дорогого ресторана. — Что ты хотел обсудить? — сразу перешла к делу Миранда, изящно откинувшись на спинку кресла. Так, будто специально тренировала это. — Работу, как всегда, — усмехнулся Найджел и поправил очки. Прохладный внимательный взгляд привычно сверлил его глаза, но теперь всё ощущалось совсем иначе. — Ну и? — выговорила женщина, когда продолжения не последовало. — Предприятие Холта начинает тонуть. Как оказалось, его предыдущие коллекции были скорее исключительным везением, нежели чувством вкуса и оригинальности, — вздохнул Киплинг, сцепив руки в замок на своем колене. — Я пытался что-то сделать с этим, но если Джеймс не в состоянии выжать из себя что-то стоящее, я ни на что не могу повлиять. — Хм. Мне следовало догадаться об этом по тому убогому красному платью, которое он предлагал мне на одном из показов, — задумчиво вымолвила Миранда, на мгновение отведя взгляд в сторону. Затем внимание женщины вновь переключилось на собеседника. — Что ты намерен делать? — Стать второй Мирандой Пристли, — хмыкнул Найджел, заработав недоуменно поднятую бровь. — Жаклин не очень хорошо справляется с «Подиумом», как ты знаешь… — Я не читаю «Подиум». — Хорошо. Тогда я тебе говорю, что она не справляется, — продолжил мужчина. — Поэтому в «Элиас-Кларк» намерены открыть мужской «Подиум». Чтобы увеличить охваты среди мужской аудитории и хоть немного напомнить о себе. Киплинг с интересом наблюдал за быстрой вспышкой заинтригованности в голубых глазах «Ледяной Королевы». Он знал, что это захватит внимание женщины. — И как с этим связан ты, мой дорогой друг? — понизив голос, вымолвила Миранда, слегка наклонившись вперёд. Официант подошёл к ним, поставил тарелки с едой на стол, но взгляд бывшей начальницы ни на секунду не оторвался от глаз Найджела. Радость и самодовольство последних дней вновь затопили его. — Став дизайнером, ты перестала упражняться в загадках, Миранда? Очень жаль. Я полагал, что ты сама догадаешься. Вопреки всякой логике Пристли усмехнулась, чуть прикрыв глаза. Большинство людей заработали бы недовольное поджатие губ и едкий комментарий. Но Найджел не относил себя к этому большинству. Особенно после нескольких месяцев не очень частого и продолжительного, но очень… взаимного дружеского общения. — Ты просто нахальный мальчик, Найджел, — взяв нож и вилку, заявила Миранда. — Таким как ты нельзя доверять руководство новым журналом. — Думаешь, я не справлюсь? — Думаю, ты станешь тираном, который будет требовать от людей невозможного, — ответила Пристли и улыбнулась. Не уголками губ, как это обычно бывает. Не светским акульим оскалом. А настоящей улыбкой. — Знаешь, я почти готов назвать тебя милой, — пытаясь сдержать собственную улыбку, заметил мужчина и тоже взял в руки столовые приборы. — Оставь свои оскорбления при себе, пожалуйста. Не сдержав веселого фырканья, Киплинг снял очки и взглянул на женщину напротив себя. Когда они были связаны рабочими отношениями, их взаимодействие никогда не доходило до такого откровенного подшучивания друг над другом. И это было так… ново. Свежо. Приятно. — Вообще-то вопрос касательно моего назначения уже решен. И я хотел предложить тебе сотрудничество. В первом выпуске мужского «Подиума» я был бы счастлив продемонстрировать твои работы. Миранда подняла взгляд от своей тарелки и несколько раз моргнула, вдумываясь в сказанные слова. Игривость исчезла из голубых глаз, оставив проницательность и серьезность. — Главный редактор не имеет права такое говорить. Ты ещё даже не видел мою коллекцию. — Я знаю, что ты сделала что-то действительно великолепное, — не согласился Найджел и надел очки, вновь улыбнувшись. Но в этот раз его улыбка оказалась встречена строгостью. — Нет, не знаешь, — жёстко возразила Пристли. — Через несколько дней я и Мэй поедем смотреть предварительную версию коллекции. Я ещё не вносила правки в готовые наряды, но ты можешь взглянуть. Киплинг перестал улыбаться, выпрямившись в кресле. Как и ожидалось, Миранда довольно жёстко относилась к обязанностям редактора, даже если она сама уже не занимала этот пост. Но, несмотря на слова своей подруги, если он действительно мог назвать её так хотя бы в своих мыслях, Найджел всё ещё был уверен, что она создала красивую и глубокую коллекцию. — Хорошо. Договоримся о времени завтра? — серьёзно спросил мужчина, поправив ворот своей рубашки. — Да, — кивнула Пристли и положила в рот кусочек пищи, задумчиво пробуя на вкус блюдо высокой кухни. — Зная тебя и Мэй, это будет абсолютно бестолковое мероприятие. — Если бы мы так тебя раздражали, ты бы с нами не работала, — отметил Найджел и вытер рот салфеткой. — Ты научила её чему-нибудь за это время? — Я пока пытаюсь научить её держать язык за зубами. Впервые в жизни мне приходится терпеть полный провал, — заявила женщина с усталым раздражением. И всё-таки в её голосе было что-то ещё. Нотка, которая так давно не появлялась в её интонации, что можно было бы даже забыть о существовании этой тонкой, почти прозрачной струнки.