Избалованная

Темный зал гудел от негромких переговоров и шепотков, раздававшихся здесь и там. Всем было очень интересно, что же именно преподнесет этот показ. Первые ряды, безусловно, заняли одни из самых известных и влиятельных людей модного мира. Трудно представить, что все они решат вместить в свой плотный график первый показ нового дизайнера, но личность этой женщины говорила сама за себя. Только узкая белая платформа была освещена резким холодным светом, концентрируя всё внимание зрителей на подиуме. У самого начала платформы, в том месте, где будут выходить модели, расположилась золотая надпись «Parim». Над ней был закреплён логотип бренда: крылья бабочки, состоящие из треугольников. Вряд ли кто-то обратил бы внимание на эти символы бренда, если бы не светодиодная подсветка за буквами и линиями логотипа, которая создавала иллюзию свечения. Журналисты и фотографы стояли у стен, приготовившись фотографировать подиум, чем-то походя на собак, которые так и ждали, чтобы их наконец спустили с цепи. Модели и помощники торопливо поправляли аксессуары и наряды. Девушки и юноши были облачены в элегантную свободную ткань и изделия из кожи. На лице главной модели, которая была одета в алое несимметричное платье, плотно сидела маска, из тёмно-коричневого, в цвет кожи, пластика, не позволяющего увидеть лицо. Создавалось впечатление, будто вместо людей перед зрителями предстанут манекены. До сих пор никому не была известна тема коллекции. Многие уже давно гадали: будет ли этот показ свежим глотком воздуха для модного мира или всё это — лишь попытка вернуть серебру былой блеск? — Джеймс, Элис, живее, — негромко поторопила Мэй помощников. Они старались правильно закрепить сложную структуру костюма на одном из парней с помощью цепочек и пуговиц. — Стефан, со светом порядок? — Да, да, светооператор уже давно отрепетировал программу, — раздражённо ответил Стефан протяжным голосом. — Мальчики, девочки, на позиции! Вешалки с одеждой, столики и кресла, в которых грудились оставленные вещи. Ассистенты бегали из стороны в сторону, пока Сонг давала последние наставления людям, помогавшим организовать всё это великолепие. Из динамиков послышалась длинная одинокая нота, что заставило гостей замолчать и затаить дыхание. Модели быстро выстроились на позиции и выпрямили спины. За кулисами среди одежды, косметики и запаха духов было очень душно. Миранда наблюдала за всем этим с отстранённым выражением лица, сидя в мягком кресле. Она расслабленно держала руки на коленях, будто бы совершенно спокойна и уверена. На деле же она чувствовала, как к горлу подступает тошнота от волнения и нервозности. Подняв одну из рук, Пристли увидела, что её пальцы слегка подрагивают. Верхний свет в помещении погас, оставив для гостей лишь слабую белую подсветку самой платформы. Зачем она всё это затеяла? Прошло так много лет с того момента, как она настолько сильно переживала из-за работы. Последние десятилетия были наполнены уверенностью, граничащей с самодовольством, но сейчас сердце колотилось в груди, как птица. Безумие Недели моды в Нью-Йорке захлёстывало с головой, как, впрочем, и всегда. Парижская неделя отличалась спокойной демонстрацией произведений искусства от-кутюр, но в Нью-Йорке всегда всё было не так. Этот город небоскребов каждый раз становился прибежищем скандалов, сенсаций, новых и свежих трендов. Часто они вспыхивали и сразу же угасали, но иногда с этих подиумов мода растекалась по всему миру буйными реками, оставляя вокруг свои следы. Наконец, модели направились на выход, чтобы продемонстрировать наряды дизайнерам, критикам, журналистам и знаменитостям. Плечи Пристли тут же сковало напряжение. Первая модель встала на край подсвеченной платформы, так что гости могли видеть лишь то, что на ней стоит лишь некто на каблуках-шпильках. В зале повисла оглушающая тишина. — Миранда, идём скорее. Ты пропустишь свой триумф, — торопливо заявила Мэй и заставила начальницу встать с кресла. Руки девушки легли на локоть и талию, обжигая своим прикосновением. В другое время Пристли наверняка ощутила бы жар, который обычно вспыхивал в голове, едва девушка оказывалась в её личном пространстве. Но сейчас нервозность захватила все мысли. Шепчущий звук чьего-то мягкого вздоха послышался из динамиков, и каблуки модели звонко застучали по материалу платформы. Верхний фонарь начал постепенно разгораться, заливая подиум белым ярким светом. Фотоаппараты у самых стен заблестели сотнями вспышек, освещая помещение. Не пытаясь сопротивляться, Миранда проследовала к месту, где они могли беспрепятственно наблюдать за моделями и зрителями. По платформе медленно, но слегка лениво шагал высокий юноша в бежевой пластиковой маске. На нем был надет небесно-голубой однобортный пиджак с синими шелковыми лацканами. Под ним пряталась белая рубашка, застёгнутая до горла, с тонкой черной лентой, завязанной, как галстук. Рукава пиджака были разрезаны до локтя, поэтому зрители могли видеть изящные руки юноши, держащие коричневый кожаный клатч прямоугольной формы. Свободные брюки цвета грозовых туч обладали острыми, как бритва, стрелками. Вдоль подошвы туфлей глубокого коричневого оттенка прослеживался белый толстый шов, соединяющий верх и подошву обуви. — Смотри, Валентино, кажется, даже не дышит, — радостно прошептала Мэй, продолжая крепко держать Пристли за талию. Миранда усилием воли закрыла глаза, чтобы на секунду абстрагироваться от своего волнения. Музыка отошла на второй план, в ушах был слышен только шум её собственной крови. Длинный выдох и секунда промедления прежде, чем открыть глаза. Теперь никакой тревоги. Миранда Пристли трясётся от страха за кулисами? Какая нелепость. В зале слышались лишь звуки музыки, да стук каблуков. Все зрители замерли, будто не смели сделать даже мимолётное движение. Кэти Хорин — известный критик высокой моды — прижала руки к груди, зачарованно глядя на проходящих мимо моделей. Блокнот с ручкой бессмысленно лежал на коленях, совершенно забытый. Миранда четко ощутила, как маска Ледяной Королевы встала на свое законное место. Уже давно ей почти не требовалось применять все эти безэмоциональные взгляды, холодность, что застывала осколком внутри. Она не сможет угадать, как будет оценена её коллекция, но одно Пристли знала точно. В любом случае никто не увидит её слабости. Перед гостями и всем миром предстанет ослепительный Дракон, которого «Page Six» с некоторых пор почти не упоминала. Очередной наряд, состоящий из черного длинного платья без лямок, мог бы показаться скучным, если бы не полупрозрачная лёгкая накидка цвета пергамента. Она ласково обвивала ноги и талию девушки, расползаясь от груди к самым ладоням в черных укороченных перчатках. По накидке змеились неразборчивые черные надписи, пока ткань шлейфом струилась за моделью. — Полагаю, никто ещё не сбежал из зала в паническом ужасе, — спустя долгое время негромко ответила женщина безразличным тоном. На губах блеснула сухая усмешка. На подиуме главная модель заканчивала выступление, в одиночестве шагая по помосту, пока зал быстро погружался в тьму. Платье вздымалось бурными, но всё ещё плавными алыми волнами вокруг её подтянутого тела цвета темного шоколада. Создавалось впечатление, что платье — это застывший красный шторм. На едва различимой проволке держались мелкие алые капельки, следующие за девушкой. Тёмная маска модели отличалась тем, что в её центре был размещен золотистый логотип бренда. — Она действительно гений, — на выдохе шепнула какая-то девушка в зале, но никто не заметил её реплики. Взгляды зрителей были устремлены на подиум. Музыка стихла, в помещении застыла глухая тишина. — Смеёшься? — негромко фыркнула брюнетка рядом с ней. Миранда повернула голову, чтобы увидеть лицо своей помощницы. Она выглядела такой светящейся, будто это в её нарядах модели шли по подиуму. — Ты надрала всем зад, Миранда. Повинуясь беспричинному порыву, охватившему её на несколько секунд, Пристли наклонилась к лицу кореянки так близко, что почувствовала мягкий вздох на своем лице. Это странным образом подарило ей успокоение. Темнота окончательно окутала зал и подиум. Свет вспыхнул ярко и резко: в центре дорожки стояла модель в красном платье, одну руку уперев в бедро, а вторую воздев к небу. Остальные модели веером застыли за её спиной. Яркий свет осветил и их тоже. Зал взорвался оглушительными аплодисментами. — Неужели ты не можешь выражать свои мысли без этих вульгарностей? — с дьявольской холодной ухмылкой спросила Миранда и выскользнула из объятий помощницы. Несколько быстрых и лёгких шагов, и вот модели расступаются перед ней, чтобы позволить хозяйке представления выйти вперёд. Вспышки камер безостановочно сверкали у самых стен зала, зрители с восторгом вскочили со своих мест, яростно аплодируя. Свет ослеплял после сумрака закулисья, но Миранда не замечала этого неудобства. На её лице сияла обаятельная и, на удивление, искренняя улыбка. Модель в красном отошла назад, уступая дизайнеру место в центре. Овации длились так долго, что Пристли даже ощутила лёгкое неудобство. Жестами она попросила зал успокоиться, и зрители постепенно затихли. Какой-то юноша из сотрудников зала подал ей микрофон. Седовласая сделала глубокий вдох и обворожительно улыбнулась. — Я благодарна всем вам, что вы присутствовали сегодня на моем показе, который ознаменовал рождение нового бренда. Мне хочется верить, что впереди нас ждёт успех. Эта коллекция для меня не просто одежда. Это символ чего-то нового и прекрасного, — на лице Миранды появилось загадочное выражение. Обе её руки держат микрофон, голос переходит на сладкий шепот. — И напоследок… «Parim». Надень совершенство. Левая рука резко отпускает микрофон и щелкает пальцами. Повинуясь этому жесту, зал погружается во тьму. Какую-то секунду ничего не происходит, но вскоре в комнате раздаются радостные возгласы, и вновь слышатся овации. В помещении постепенно становится светлее, но ни моделей, ни Миранды уже нет на подиуме. За кулисами Пристли тут же видит персонал, который стоит у стен. Едва она успела войти, как модели и ассистенты аплодируют ей с яркими улыбками. Это так непривычно. Все они действительно рады её успеху. За столько лет научившись отличать искренние улыбки от искусственных, она не ожидала увидеть их от этих людей. Этот день стал моментом её триумфа. Наверное, даже бо́льшего, чем получение должности главного редактора. — Спасибо всем вам за старания и за работу, — серьезным, но мягким тоном произнесла Миранда. Сердце радостно стучало. — Я благодарна вам за помощь в организации такого важного мероприятия. Сотрудники улыбнулись и начали собирать свои инструменты и помогать моделям снять наряды. Миранда оглядела комнату и увидела у входной двери Мэй, прислонившуюся спиной к стене. Она была одета в черную рубашку с объемными рукавами и блестящими нитями, вшитыми в ткань. Белые брюки клёш отлично сидели на её талии и бедрах, а лодыжки выгодно подчёркивались черными лакированными туфлями на тонкой шпильке. — Ох, мадам королева наконец спустилась с трона? — насмешливо, но довольно тихо выговорила Сонг, когда начальница подошла ближе. Их наряды состояли из черного и белого цветов, поэтому отлично гармонировали. Пристли поправила сверкающий черный пиджак на своих плечах. — На какую кнопку мне нужно нажать, чтобы отключить у тебя режим язвительности? — драматично устало спросила Миранда. Несмотря на своё спокойное поведение, общение с Мэй после вчерашнего вечера всё ещё казалось странным. Она уснула на её плече за какие-то мгновения, будто делала это каждый день. — Извини, такое не предусмотрено в моей комплектации. С жалобой обращайся к производителям, — хмыкнула девушка, выпрямившись. Пристли несколько секунд переваривала слова, а затем отвела взгляд, будто для того, чтобы посмотреть на сборы ассистентов. На её губах появилась едва заметная усмешка. — Я представляю, как твои родители страдали, воспитывая тебя, — поправив идеальную прическу, ответила Миранда и медленно перевела взгляд на ассистентку. Та лишь как-то странно улыбнулась и пожала плечами. Теперь была её очередь отводить взгляд. — Если ты готова, мы можем пойти к журналистам. Они уже ждут, чтобы разорвать тебя на кусочки, — Сонг открыла входную дверь и пропустила начальницу, позволив ей идти вперёд. И Пристли шагнула в ярко освещенный коридор. Несколько тихих минут путешествия среди дверей и ламп с белым светом привели их к месту сбора журналистов. Едва Миранда распахнула дверь, к ней тут же подошло несколько сотрудников телеканала, чтобы подвести к месту с камерами. Вспышки неистово блестели, ловя каждое мгновение и каждую улыбку Дьявола в «Prada». Журналисты с акульими улыбками спрашивали её о бренде, о том, что она планирует делать в будущем. — Скажите, Миранда, что вы собираетесь делать дальше? Хотите ли вы выйти на уровень модных гигантов или предпочтёте творить дизайнерское искусство только для ограниченного круга? — ведущая вытянула руку с микрофоном в сторону Пристли. — Полагаю, об этом ещё рано говорить, но я собираюсь сделать мой бренд мировым. Мы уже работаем над этим, — микрофоны улавливали все нотки гладкого шепчущего голоса Миранды. Голубые глаза довольно и сыто блестели. — Может быть хотите передать кому-то благодарность? У вас, наверное, большая команда помощников? — поинтересовалась журналистка, одетая в скромный, но элегантный брючный костюм. Пристли хотела было сказать какие-то общие слова, чтобы закончить интервью, но задумалась на какую-то секунду. Ей стоило поблагодарить одного человека, без которого этот показ вообще не случился бы. Обернувшись, она нашла брюнетку взглядом среди толпы и блеска. Мэй стояла в стороне, чтобы не попадать в объектив камер. Будто почувствовав внимание начальницы на себе, она повернулась к ней и поймала взгляд. Девушка недоуменно подняла бровь. Сердце на секунду застыло, а затем продолжило биться чуть быстрее. Лёгкого взмаха руки оказалось достаточно, чтобы Сонг подошла к ней и встала рядом. — Да, я бы хотела сказать спасибо этой девушке, — чуть улыбнувшись, выговорила Пристли. Её рука легла на спину кореянки в покровительственном жесте. — Мэй Сонг, моя помощница и, не побоюсь сказать это, правая рука. Миранда перевела слегка растаявший взгляд на ассистентку рядом с собой. Полгода назад она даже не подумала бы о том, что эта своенравная девушка так повлияет на её жизнь. Они не были подругами и никогда ими не станут, но… — Это я должна сказать спасибо. Работа с вами очень интересный опыт, — филигранно улыбнулась брюнетка, сразу создав для себя образ милой умной девочки. Даже в мыслях эти слова звучали странно рядом с именем Мэй. — Думаю, мы обе получили опыт во время этого очень плодотворного профессионального сотрудничества, — продолжила Пристли, глядя на ведущую. Краем глаза, она увидела, что Сонг кусает щеки изнутри и прячет взгляд. Наверняка пытается не рассмеяться. — У меня такое ощущение, Миранда, что вы нам что-то не договариваете, — заговорщицким тоном произнесла ведущая. Вместо ответа седовласая леди перевела взгляд на ассистентку. Пусть теперь она отвечает. — Мы не раскрываем своих секретов, — поймав взгляд начальницы произнесла Мэй и улыбнулась девушке с микрофоном. — Пусть останется немного интриги. — Как жаль. Скажите, насколько велика ваша роль в новом начинании Миранды Пристли? — Почти ничтожная, — вклинилась сама Миранда и тут же поджала губы, чтобы не улыбнуться от выражения темных глаз. — Да, Миранда права, я лишь постояла рядом с ней. Божественный свет её гения зацепил меня самым краешком, — с ярким восхищённым пылом заявила брюнетка и невинно посмотрела в голубые глаза. Пристли закусила губу, чтобы не фыркнуть от смеха, отвечая на этот весёлый знающий взгляд. Журналистка кивнула с вежливым смешком. Она никогда не вела себя так игриво перед камерами. Её никто не мог назвать одной из тех знаменитостей, которые гримасничают перед журналистами, флиртуют, шутят перед объективом и выставляют себя дураками. И тем не менее Миранда точно знала, что сейчас делает именно это. — Если серьёзно, — негромко и спокойно продолжила Сонг, повернувшись к журналистке, — у моей начальницы безупречный вкус, и я очень ценю нашу совместную работу. Надеюсь, в будущем я помогу ей достигнуть больших высот. Седовласая леди сглотнула вязкую слюну, слушая это откровение. Меньше суток назад она уже видела это нежное выражение на лице кореянки. После неожиданного сна на плече помощницы, Пристли проснулась от осторожного похлопывания по руке и тихого шёпота. Открыв глаза и выпрямившись на диване, она могла поклясться, что в тусклом свете ламп видела до безумия мягкий взгляд. Беря во внимание все вчерашние события, ей не стоило продолжать сближаться с девушкой, играть с этим огнем, который в одно мгновение мог согревать, а в следующее обжигать. — Не сомневаюсь, что именно так и будет. Все наши зрители надеются, что вы, Миранда, ещё не раз порадуете нас своими изысканными и оригинальными решениями, — будто ощутив сменившееся настроение разговора, вымолвила журналистка. Пристли царственно кивнула и открыто улыбнулась, но в этот раз отрепетированной улыбкой. Её рука прижималась к спине Мэй. Сразу после интервью для телеканала Миранда оказалась в окружении своих давних знакомых и дизайнеров. Все они, по своему обыкновению, желали хотя бы крупицу внимания легендарной женщины. Как и всегда, после всех показов дня была организована афтерпати. Несмотря на то, что многие другие бренды устраивали свои показы в этот же день, королевой, несомненно, стала именно Пристли. Она не очень любила такие вечеринки, но иногда приходилось отдавать должное подобного рода мероприятиям. После столь длительного затворничества ей требовалось восстановление имиджа светской львицы. Даже если для этого придётся потерпеть головную боль. К счастью, несколько бокалов алкоголя облегчали это недомогание. Помещение, в котором проходила вечеринка для дизайнеров и журналистов, было оформлено в минималистичном стиле с неоновыми фигурами на стенах и возле бара. Был даже организован танцпол для более молодых гостей. Бо́льшая часть «старой гвардии» расположилась на втором этаже комнаты за звуконепроницаемыми стеклами. Лёгкий полумрак разбавлялся безвкусным, по мнению седовласой леди, неоном. Ей никогда не импонировал такой способ освещения. Мягкие диваны, алкоголь на любой вкус, фрукты и неторопливые разговоры. Здесь было куда приятнее, чем внизу, но всё-таки женщина уже начала уставать. — Тебе необязательно сидеть здесь рядом со мной, — тихо сказала Миранда, повернувшись к Мэй, сидящей слева от неё. Девушка расстегнула несколько верхних пуговиц рубашки, вероятно, тоже слегка устав за этот суматошный день. — Меня всё устраивает, — пожала плечами Сонг, запустив руку в свои распущенные волосы. Женщина бросила короткий взгляд на нежную кожу горла, но быстро подняла глаза. — Пойди закадри какого-нибудь парня или девушку. Донна скоро допьет свой шестой бокал Мартини и начнет в очередной раз рассказывать о своём отпуске на Кубе. А это ты не захочешь слышать, поверь мне, — выговорила Пристли и отвернулась, чтобы взглянуть на блондинку, чей голос становился всё более громким из-за действия алкоголя. — Я слышала и более страшные истории. — Мэй… — начала было Миранда, но замолчала, увидев предупреждающий взгляд помощницы. — Мы обсудим это дома, — с лёгким налетом строгости отрезала Сонг и поправила челку. Пристли нахмурилась, услышав этот тон. Несмотря на все её чувства по отношению к этой самодовольной девчонке, та не имела права разговаривать с ней так, будто контроль в её руках. — Не отчитывай меня, как ребенка. Я старше тебя, хоть раз прояви уважение, — тихо отчеканила седовласая леди, крепко держа бокал с вином в руках. В голове приятно шумело, а её щеки заметно потеплели. Миранда ожидала сцены, язвительного замечания, но Сонг лишь бросила на неё долгий взгляд и вздохнула: — Пойду на балкон, подышу свежим воздухом. Легко поднявшись, кореянка неторопливо прошествовала к выходу из огражденной VIP зоны и закрыла за собой дверь. Пристли молча проследила за её уходом, а затем уставилась в свой бокал. Это алкоголь нагоняет на неё меланхолию или наступает после-триумфальное понижение настроения? А может быть дело в том, что за последние месяцы все её депрессивные черты проявились с новой силой?.. Сделав очередной глоток вина, женщина помассировала правую половину лба, ощущая, как головная боль усиливается. Против её воли перед глазами опять прокрутился вчерашний разговор на диване. Они держались за руки, обнимались в полутемной комнате, Элизабет Беннет и мистер Дарси рассказывали о своей истории любви. Более банальную романтическую сцену вообразить сложно. И всё же это действительно было между ними ещё вчера. А сегодня, среди этого блеска софитов Миранда ясно могла видеть, что счастливый конец для них не предусмотрен. Донна, как и ожидалось, пустилась в рассказы о своём отпуске на Кубе, при чём эти истории никогда не походили одна на другую. Наверняка всё это лишь выдумки. Диван рядом с Пристли ощутимо прогнулся. — Ради Бога, Эдна, — в отчаянии протянула женщина, заранее предчувствуя неприятный разговор. — Я не буду читать тебе морали, дорогая, — тихо заметила Пикарди и поправила свои вечные круглые очки. — Просто ты сидишь с траурным лицом. — Вы что, сговорились? — хмуро проворчала Миранда, вспомнив вчерашние слова Мэй. — У меня нормальное лицо. Главный редактор «Harper's Bazaar» внимательно взглянула на подругу, а затем встала с дивана. — Пойдем, Пристли, поболтаем с глазу на глаз. Седовласая леди остро посмотрела Эдну, но всё-таки поднялась, допив остатки вина в бокале. Пройдя вместе по второму этажу зала, они оказались в одной из маленьких ниш с диванчиками. Здесь музыка слышалась чуть громче, чем в VIP зоне, но всё равно была достаточно тихой, чтобы не мешать разговору. Теплый свет маленьких ламп, вмонтированных в потолок, разгонял сумрак ниши. Бордовые стены ещё больше сужали пространство, будто дизайнер хотел с помощью этих комнат выявить у гостей клаустрофобию. Сев на мягкую софу, Эдна Пикарди резким движением руки сняла свои очки, проницательно всмотревшись в лицо подруги. — А теперь, Миранда, рассказывай.