Избалованная

Теплый вечер начала июня блестел на западе розовыми, желтыми и фиолетовыми росчерками. Длинные плоские облака завивались и растекались по небу узкими ручейками. Зелёные листья деревьев были тёплыми и податливыми после дневной жары. Стриженные розовые кусты с идеально выверенной длиной газона глядели на дорогу с клумб, словно со своих мест в партере. Дверь одного из таун-хаусов распахнулась от привычного и выверенного движения темноволосой девушки. Она зашла в дом, тут же окунувшись в прохладу комнаты. Большой чехол для одежды тут же оказался в гардеробной вместе со своим содержимым. Разувшись, кореянка зашагала по ковру коридора босыми ногами. В своем любимом месте в углу площадки второго этажа, как всегда, спала Клеопатра. Мэй улыбнулась и ласково погладила кошку, которая тут же замурчала от ласки. Из гостиной доносились звуки какого-то мультфильма, что вполне можно было понять по голосам. Пройдя в комнату, Сонг едва сдержала смешок. Миранда сидела на диване и заплетала маленькие косички Кэссиди, в то время как Кэролайн пыталась делать что-то подобное с седыми волосами матери, но в итоге получались лишь нелепые хвостики. Знакомство с характером Пристли началось у Мэй ещё в «Подиуме», что не могло не повлиять на её восприятие этой женщины. Холодная, строгая и резкая руководительница превращалась во внимательную и заботливую мать, которая была готова баловать своих драгоценных девочек до скончания века. — Всем привет, — ухмыляясь, поздоровалась Мэй и подошла к дивану. Кэссиди молча выставила ладонь вперёд, чтобы «дать пять» Сонг. — Привет, — ответила Кэролайн, хмуро кивнув, поскольку не могла освободить свою руку. Иначе очередная косичка из волос тут же распустилась бы. Девушка не сумела сдержать ухмылку из-за сосредоточенности рыжей школьницы на своем занятии. Кореянка до сих пор не верила, что Миранда позволяет делать с собой такие ужасы, даже если этим занимается родная дочь. Но рекомендации, очевидно, она старалась выполнять с особым рвением. Психолога Пристли нашла быстро и после первой же сессии закрылась в спальне на несколько часов, не желая ни с кем разговаривать. — Я думала, ты сегодня пойдешь развлекаться с подругами, — заметила хозяйка дома, бросив мимолётный взгляд на ассистентку. Её руки почти автоматически меняли положение прядей, заплетая тонкую, но крепкую косичку. Правда, после того, как Миранда вышла из спальни в тот раз, близнецы и Мэй могли лицезреть красные глаза и лёгкую задумчивость. Никто, конечно, не стал задавать вопросов. Но после этого Миранда ни разу не пропускала сессии, исправно выполняя рекомендации психолога. Например, подобное времяпрепровождение с плетением косичек, было целиком идеей нанятой Пристли специалистки. — Да, я как раз поеду к ним отсюда, — с усмешкой ответила брюнетка и оперлась локтями на спинку дивана, встав прямо за ним. Хвостики на голове начальницы вызывали неконтролируемое умиление. — Что смотрите? — Первая часть «Головоломки»! — ответила Кэссиди, попытавшись повернуться, но Миранда удержала её головку в том же положении. — Мы скоро пойдем в кино на вторую часть. Я и Каро решили пересмотреть. — Как будто бы вы не видели этот мультик уже тысячу раз, — проворчала старшая Пристли и вдруг поморщилась. — Аккуратнее, дорогая, мне ещё пригодятся мои волосы. — Прости, мам, — извинилась Кэролайн и отпустила одну из «косичек», которую уже закрепила резинкой. Повернувшись к Мэй, девочка тоже «дала пять». — А ты смотрела? — М-м-м, видела какие-то отрывки в «TikTok». Что-то про эмоции или вроде того, — пожала плечами Сонг. Насколько она знала, первая часть вышла в период её бурного подросткового бунта, так что, разумеется, никакие мультики ей были уже не интересны. — В следующий раз ты будешь смотреть его вместе с нами от начала до конца, — заявила Миранда, начиная плести очередную косичку у Кэссиди. Мэй с улыбкой похлопала её по плечу, зная, как она не любит повторения, особенно визуальные. Сонг не могла сказать, что Пристли — самая ласковая и добрая мама на свете, но любой намёк недопустимое поведение по отношению к близнецам означал мгновенный переход в режим фурии. Кореянка знала, что материнская любовь может быть очень сильной, но ещё не встречала такой готовности отстаивать своего ребенка любой ценой. Этим качеством Миранды нельзя было не восхищаться. — Обязательно. Но сначала я покажу вам сюрприз. — Какой сюрприз? — Кэссиди сразу же мотнула головой, вызвав мимолётное недовольство на лице матери. — Не дёргайся, Кэссиди, — вымолвила женщина, бросив очередной короткий взгляд на наряд своей подчинённой, который не был слишком дерзким, но в то же время отлично подходил для подчеркивания лучших частей тела. — Если сюрприз — это очередной букет от Люсии… — Ничего подобного, — посмеиваясь, ответила Сонг. — Кое-что гораздо лучше. Но тебе нужно спуститься вниз и посмотреть. Разумеется, дети первыми встали со своих мест, нетерпеливо ожидая свою мать. Любопытные слонята. У Кэссиди не была завязана одна из очередных косичек, а Кэролайн в итоге не доделала один из хвостиков Миранды. В итоге образ грозной Ледяной Королевы и Дьявола в «Prada» оказался безнадежно испорчен пальмочками волос с цветными резинками. Мэй с трудом сдерживалась от хохота, пока Миранда кидала на неё предупреждающие взгляды. Седовласая леди ненавидела выглядеть смешной перед кем бы то ни было, но… Если это порадует её девочек, то всё остальное тут же станет не важным. После своих сеансов Пристли стала больше внимания и времени уделять близнецам, как будто стараясь создать лучшие воспоминания. Мэй никогда не задумывалась о материнстве, но если бы она решилась на это, то хотела бы стать именно такой мамой. Когда все спустились вниз и прошли по коридору, Сонг открыла дверь гардероба и пропустила начальницу и близнецов вперёд. Увидев перед собой чехол со знакомой эмблемой ателье, Миранда застыла в напряжённой позе, глядя на непрозрачную ткань пристальным взглядом. Дети даже отошли ближе к Мэй, чтобы не мешать матери. В просторной комнате с бежевыми открытыми шкафами и элегантным зеркалом во весь рост царило рассеянное освещение, которое придавало ситуации ощущение таинственности и загадочности. Обувь и наряды располагались на своих местах стройными рядами, словно бы кто-то выравнивал их по линейке. — Это мамино платье? — Кэролайн слегка потрясла девушку за локоть, громко прошептав. Сонг кивнула, с интересом наблюдая за происходящим. Валентино и Миранда решили сделать совместную коллекцию, которая, несомненно, станет хитом и поможет обоим брендам продвинуться дальше в этом бизнесе. Пока что коллекция, разумеется, не была готова, но совсем скоро должно будет состояться мероприятие, на котором Миранда и Валентино официально объявят о коллаборации. В связи с этим, дизайнерам пришла мысль создать парные наряды, чтобы произвести бо́льший эффект на публику, да и вообще продемонстрировать их тесное сотрудничество. И вот сейчас Миранда собиралась впервые увидеть это платье в реальности. Работа Валентино Гаравани почти всегда оценивалась как высококачественная по шкале Миранды, так что созданные ими наряды явно должны выглядеть изысканно и эффектно. Молния на чехле тихонько разошлась под воздействием пальцев женщины. Ткань неприметного цвета скользнула вниз, обнажив под собой единственное в своем роде платье. Верх платья представлял собой подобие черного двубортного пиджака с вытянутыми лацканами цвета олова. С правого плеча, словно генеральская орденская лента из муара, струилась того же цвета ткань, прижавшись к месту предположительного расположения тазовой кости Миранды с левой стороны. Концы ленты немного свисали с плеча и бедра, переливаясь своими нитями. Поверх низа платья — в стиле юбки-карандаш из плотной ткани — струился прозрачный лёгкий материал, до середины икры, представляя собой свободную форму. По краю верхней юбки змеились всё те же нити оловянного цвета. Талия перехватывалась широким черным поясом. Мэй уже видела этот наряд, оценив его по достоинству, но лицезреть реакцию Миранды оказалось более захватывающе. Пристли замерла возле платья, возможно даже не дыша. Пальцы осторожно скользнули вдоль лацканов, пройдясь по гладкой ткани. Черные лакированные пуговицы тоже не остались без внимания, как и рукава пиджака, чуть расширяющиеся к запястьям. Достаточно сюрреалистично видеть такое молчаливое благоговение на лице женщины, когда она одета в домашнюю одежду, а её волосы представляют собой тропический пляж с пальмами вместо привычной прически. — Ух ты, как красиво! — наконец разорвала тишину Кэролайн, удивлённо вздохнув. — Мама, померяй его! — Боббси, оно ещё не закончено. Нужно подогнать платье под мою фигуру вместе со швеёй, — покачала головой седовласая леди, отвернувшись от своего нового наряда. Кэссиди тем временем уже подошла к платью, с интересом его разглядывая. — А зачем эта штука? — спросила девочка, дотронувшись до оловянного цвета ленты. Миранда бросила короткий взгляд на свою ассистентку, а затем кратко объяснила символизм этой части платья. Брюнетка с теплой усмешкой наблюдала за тем, как женщина с острыми голубыми глазами терпеливо и вдумчиво рассказывала идею наряда и его значение своим детям. Миранда Пристли никогда не объясняется, но для детей? Для детей она учитель, готовый повторять одно и то же десятки раз. Разумеется, долго слушать такие скучные вещи близнецы не собирались, а потому, утолив свое любопытство, они быстро исчезли из гардеробной. Почти сразу дверь оказалась плотно закрыта, но, увы, щеколда отсутствовала. — Почему не сказала, что платье готово? — мягко поинтересовалась седовласая леди, медленно шагая от двери к брюнетке. Голубые глаза едва заметно мерцали под воздействием этого спокойного освещения. — Хотела сделать сюрприз. Понравилось? — Мэй игриво улыбнулась, оперевшись спиной на один из шкафов. Внутри разлилось предвкушение, которое сопровождало её каждый раз, стоило им остаться наедине. За этот долгий, но весьма интригующий месяц она обучалась дразнить Миранду, чтобы овладеть этим умением в совершенстве. Ноги, за которыми Пристли часто очень внимательно следила, показывались во всей красе под белой свободной юбкой, не доходящей до колен. Бежевый топ открывал плечи и намекал на декольте именно так, как любила Миранда. После всех этих тестов и весьма забавных исследований Сонг ориентировалась в симпатиях и антипатиях женщины очень хорошо. Голубой взгляд, как и ожидалось, скользил вверх и вниз, с жадным вниманием охватывая все доступные участки кожи. Наконец Пристли подошла достаточно близко для того, чтобы запросто превратить эту близость между ними в поцелуй, но при этом даже не коснулась своей ассистентки. Хотя Мэй этого бы очень хотелось. — Понравилось, — тихо выговорила Миранда, улыбнувшись самыми уголками губ. Сонг не могла сказать, что это был первый нежный взгляд, который она получала, но именно сейчас он казался самым открытым и теплым. — А тебе? Взгляд кореянки медленно и внимательно оценил фигуру Пристли, будто Мэй не знала с какой части своего десерта нужно начать. Судя по глазам начальницы, она была вполне довольна этим пристальным вниманием. Температура в комнате как будто поднялась на несколько градусов. — Надень платье, и тогда я вынесу тебе свой вердикт, — тоже тихо и с улыбкой ответила девушка, уверенно глядя в глаза хозяйки дома. В помещении ощущались тепло и уют из-за неярких ламп и лёгкого запаха натуральной кожи. Побывав во многих богатых домах, Мэй могла точно сказать, что далеко не у всех людей гардеробные выглядят так изысканно и со вкусом, как у её начальницы. Что ж, она никогда не сомневалась в чувстве стиля этой женщины. — Это твоя очередная попытка заставить меня раздеться? — хмыкнула Пристли, подняв бровь. В животе затрепетали пресловутые бабочки от игривого бархатного тона. Вероятно, вся жадность, что испытывала брюнетка, отразилась на её лице, поскольку лёгкая улыбка исчезла с губ Миранды, а дыхание стало глубже. — Очень скоро ты сдашься, — тем же тоном прошептала кореянка и дразняще подалась вперёд. Одни только небеса знали, как ей хотелось наконец позволить себе не сдерживаться. В ответ на это Миранда не стала отстраняться, а наоборот наклонилась ближе, обняв Сонг за талию одной рукой. Дыхание коснулось щеки, совсем скоро сменившись ощущением теплой кожи. Мурашки пробежались от плечей куда-то вниз, превратившись во влажный жар где-то в середине позвоночника. — Может быть, может быть… — почти мурлыча, согласилась женщина сделав глубокий вдох. Голова Мэй медленно пустела, оставляя одни лишь гормоны, бьющие набатом в её венах. Кореянка, разумеется, не стала сопротивляться этому, отвернув голову в сторону для большего удобства. Множество раз они вот так танцевали вокруг друг друга, все время приближаясь и приближаясь. Откуда в её начальнице столько тактильности? — Долго мы будем играть в кошки-мышки? — тихо поинтересовалась Сонг, едва дыша. Она могла бы отменить встречу с подругами, если бы была уверена, что сегодня Миранда зайдет намного дальше чувственных объятий и поцелуев. — Неужели мы недостаточно долго были целомудренными? — Я не говорила о целомудрии. Я лишь сказала, что мы не должны прыгать в постель и вести себя как кролики, — с мягким весельем возразила Пристли, а затем снова тихо вздохнула, у самого уха девушки. — Поверь, не одна ты испытываешь эти… затруднения. «Затруднения»? О, Мэй точно знала, что не испытывает никаких затруднений. Даже наоборот. Всё её тело начинает плавиться, едва она и Миранда оказываются в подобной ситуации. Эти затруднения Миранда сама же и создавала для них обеих. — Твой психолог, случайно, не давала тебе рекомендаций, вроде: «Для вашего ментального здоровья вам необходимо дважды в день издеваться над»… — Нет, психолог не давала мне таких рекомендаций, — перебила кореянку Пристли и немного отклонилась назад, подняв ладонь к лопаткам девушки. Голубые глаза продолжали мерцать. — Но она рекомендовала не обращать внимания на обиженно надутые губы некоторых девочек. Сердце тут же упало куда-то в пятки от сладкого и хрипловатого голоса. Может быть дело в душной комнате, а может в обилии крови, которая бежала по венам так быстро, словно никак не могла угнаться за кем-то, но от мысли стать «девочкой Миранды» у Сонг слегка закружилась голова. — Как умно с её стороны, — тихо заметила брюнетка, стараясь унять сумасшедший барабан в своей груди. Целый месяц они провели только и делая, что воруя моменты для поцелуев между работой и любопытством близнецов. Поцелуи случались в ванной, гостиной, на кухне, даже в прачечной однажды. И все же ни одно их взаимодействие не переходило границы томных и тягучих объятий, после которых Сонг иногда чувствовала себя вне своего тела. — Мы не будем делать это сегодня, — словно завороженно прошептала Пристли, но не отстранилась. Темные зрачки явно стали больше. Мэй ощущала каждой клеточкой своей кожи, что если она сейчас настоит на своём, проигнорировав заверения женщины, они определенно сделают «это» сегодня. Более того, «это» произойдет именно сейчас. Но тогда Миранда обвинит её в несдержанности позже. — Пару недель назад ты говорила, что мы не будем обжиматься по углам, как подростки, — с усмешкой выдохнула Мэй, ощущая искры в воздухе. Рука кореянки легла на шею Пристли, которая оказалась почти огненно горячей. — Твои нелепые дразнилки переходят всякие границы, — покачала головой Миранда и перевела взгляд на губы девушки. Сонг неотрывно наблюдала за едва заметными изменениями в лице собеседницы. — Осталось всего два дня. Да, два дня. Близнецы на несколько дней отправятся вместе со своими одноклассниками, учителями и родителями на небольшую экскурсию в Вашингтон. В этот раз отец девочек — Джон Уэллер — решил присоединиться к детям и посетить музеи вместе с ними. — Не боишься, что твой бывший потеряет детей? — хмыкнула кореянка и осторожно стянула резинку с одного из хвостиков на затылке Миранды. В результате нескольких мимолётных упоминаний, Мэй могла сказать, что Джон — далеко не самый ответственный отец. — Помимо Джона там будет ещё четыре родительницы из школьного комитета и два преподавателя. Думаю, они справятся с девочками и без него, — неторопливо вымолвила Пристли и опустила взгляд ниже, рассматривая одежду помощницы. Пальцы женщины скользнули вдоль локтя и плеча к самым ключицам брюнетки. — И куда ты собираешься идти в этом наряде? Кореянка знала, что выглядит привлекательно в этом образе, но этот тихий голос, совмещённый с трепетным прикосновениями заставляли её чувствовать себя самой желанной на свете. Причём, желанной не только физически, но и в каком-то странном и абсолютно не логичном духовном смысле. — Дженни назвала это «ковбойским баром», — расслабленно проговорила Сонг, опустив обе ладони на талию Миранды. Снова эта тонкая ткань льняной рубашки, которая ни капли не защищала руки от теплоты кожи начальницы… В последний раз они целовались только вчера, когда Мэй без всякого предупреждения затянула хозяйку дома в небольшой уголок у самой входной двери. В отличие от последних сеансов поцелуев, прошлый раз был скорее нежным, чем горячим и страстным, но именно из-за этого все внутренности кореянки обдавало огнем от одной лишь мысли. — Где же твои сапоги коровьей расцветки? — наконец вернув взгляд к глазам собеседницы, спросила Пристли с едва заметно поднятыми уголками губ. Этот флирт и намеренное воздержание между ними сделали каждое взаимодействие острым и жарким. — Там же, где твоя тактичность, — тем же игривым тоном вымолвила Мэй, сопротивляясь желанию поднять полы светлой рубашки и провести ногтями по горячей коже. Один раз она не удержалась и тогда все их общие старания не прыгать в кровать при первой же возможности едва не пошли прахом. Лишь безмерная сила воли Миранды не дала им заняться сексом прямо в кабинете с незакрытой дверью, пока близнецы ещё даже не легли спать. Есть ли какая-то более глубокая причина их общего воздержания, Мэй не знала, но не имела ничего против, потому что это чувство ограничения заводило до сумасшествия сильно. Даже если ей приходилось терпеть и погружаться в отчаянное желание. — И это ты говоришь мне о тактичности? — насмешливо фыркнула Миранда и провела ладонями от плеч к щекам девушки. — Самодовольная девчонка. Сонг не очень любила такую позицию во время поцелуев, потому что чужие руки на щеках воспринимались как проявление снисхождения к ребенку, но с Мирандой… С этой женщиной Мэй слишком часто получала удовольствие от того, что в других людях наоборот отталкивало. Например, в этой позе она всегда чувствовала, как сердце начинает сладко стучать в груди. Этот раз, безусловно, не стал исключением. — А ты злюка, — ответила девушка, но получилось далеко не так дерзко, как ей хотелось. На лице начальницы тут же появилась ухмылка. — Посмотрим, что ты скажешь через два дня. Услышав это, Мэй не могла не фыркнуть от смеха. Брюнетка имела определенные сомнения в практических навыках Миранды, но эта самоуверенность веселила её очень сильно. И всё же по её позвоночнику снова хлынула горячая волна. — Почему мы не можем на пару часов съездить ко мне домой? — поинтересовалась Сонг, занимаясь лёгкими поглаживаниями чужой талии. На теле Миранды останутся десятки следов от поцелуев, как только заветное «да» будет произнесено. — Чтобы твои соседи слышали каждый мой вздох? Благодарю, но должна отказаться от такой радости, — закатила глаза седовласая леди, но при этом её тон отнюдь не звучал раздражённо. Ладони на щеках девушки казались очень горячими. — Один раз можно сделать исключение, — ухмыльнулась брюнетка и притянула Миранду к себе за талию, жарко выдохнув у самого уголка челюсти. — Только один раз. Далеко не единожды Мэй возвращалась домой после такого рода горячих разговоров и чувствовала себя глубоко неудовлетворённой. Никакие ухищрения в мастурбации не давали полного насыщения. Чувство особенного голода всюду преследовало девушку, словно каждый день ей приходилось недоедать. Сонг ощутила, как руки Миранды скользнули по её плечам, а тело прижалось ближе, опаляя своим прикосновением. Несмотря на их пылкий диалог, эти объятия не казались проявлением безумной страсти. Скорее уж интимной нежности. Осознание породило новый всплеск эмоций в самом центре груди. Не став продолжать свои поддразнивания, брюнетка просто ответила на объятия, наслаждаясь ощущением тепла и чуть горьковатых духов. Если бы не макияж, она без сомнений уткнулась лицом в шею женщины. Желание сделать это ощутимо бурлило где-то внутри. Они обе ещё не привыкли к таким проявлениям привязанности. Пристли давалось это несколько труднее из-за отсутствия любви к тактильности, но с каждым подобным разговором они обе осознавали, что даже такой простой контакт приносит много приятных ощущений. — Через два дня и ни минутой раньше, — твердо сказала Миранда, наконец слегка отстранившись. На щеках расцвел слабый румянец, поэтому Мэй не могла злиться на эту женщину из-за прерванного момента. — И разве тебе не пора на эту твою вечеринку? Сдержав вздох разочарования, Сонг отпустила начальницу из своих объятий, увеличив расстояние. Да, за этот месяц она успела научиться тому, как следует дразнить Миранду, но каждый раз все эти игры оборачивались против неё самой. Её терпение обязательно будет вознаграждено. Когда-нибудь. — У тебя завтра встреча с Брайаном в одиннадцать. Я приеду сюда около десяти, ладно? — сообщила кореянка, стараясь освободиться от чрезмерного количества сердечек перед глазами. У неё не осталось времени, чтобы погружаться в свои горячие фантазии. — М-м-м, хорошо. Ты подготовила документы для него? — спросила Миранда и подошла к платью на вешалке, чтобы вновь надеть на него чехол. — Да, уже давно у тебя на почте. Нужно сделать что-то ещё? — проверяя свой макияж в зеркале, спросила Сонг. Всё-таки ей очень идёт темная помада. — Нет, больше ничего, — спокойно ответила Пристли, будто пару минут назад, они не флиртовали. Могло бы показаться, что она уже успела избавиться от их флирта на грани фола. Если бы не тот факт, что рука седовласой леди неожиданно скользнула на талию Мэй, а мягкие теплые губы совершенно без предупреждения обожгли основание шеи девушки. Эта доля секунды, пока женщина прижималась сзади к её левому боку, показалась Сонг ослепительной вспышкой, которая закончилась хриплым шепотом: — Хорошего вечера, желаю повеселиться. А затем рука и теплота тела исчезли, и Миранда вышла из гардеробной так стремительно, что Мэй не успела никак среагировать на это резкое и почти жестокое поддразнивание. Глупо уставившись в закрытую дверь, брюнетка не могла отделаться от мысли, что эту игривую сторону Пристли стоило опасаться гораздо больше, чем привычного образа холодного и главного редактора. Сможет ли она когда-нибудь уговорить Миранду на ролевую игру или хотя бы на бандаж?.. Это стало бы её любимым воспоминанием. Особенно, если женщина сохранит своё насмешливое высокомерие и в постели. Тяжёлый вздох едва слышно раздался в пустой комнате.