Избалованная

Серое мрачное небо грузно нависало над небоскрёбами. Густой, влажный от дождя воздух слегка затруднял дыхание, с трудом проникая в лёгкие и оседая там микроскопическими капельками. Холодный воздух вызывал лёгкую дрожь, проникая под тонкую ткань летней одежды. Миранда определенно пожалела, что не надела пиджак из более плотной ткани, который мог бы защитить её от дождливого холода. — Что насчёт аренды помещения для магазина? — размеренно шагая по коридору офисного здания, спросила Пристли. Её изящная рука, с тонкой золотой цепочкой на запястье, нажала на кнопку вызова лифта. — Договор ты уже подписала, — пожала плечами Мэй и тут же слегка поёжилась. Миранда бросила короткий взгляд на её открытые и явно мёрзнущие плечи. — Сейчас там идёт косметический ремонт, чтобы подготовить помещение для работы. В целом, нам остаётся только ждать. Ты уже решила, кого из журналистов нужно пригласить на открытие? Пристли зашла в приехавший лифт и задумчиво вгляделась в пейзаж города, который виднелся сквозь стеклянную стену в металлической коробке. Кого бы она хотела видеть на открытии? — Выбери сама. Ты знаешь, кто мне нравится, — покровительственно махнув рукой, ответила Миранда, не сумев сдержать лёгкую усмешку. Лицо её ассистентки обладало забавной эмоциональностью. — Ты просто скидываешь на меня свою работу, — прищурившись, заявила Сонг и снова слегка повела плечами. Пристли почти игриво промычала нечто соглашающееся. Ей никогда не нравилось заниматься этими повседневными заботами, которые не требовали творческого взгляда. И разве могла она отказаться от делегирования, когда у неё под боком был надёжный человек? — Я уверена, что ты со всем справишься на высшем уровне, — мягким бархатным тоном промолвила женщина, чуть наклонившись к помощнице. — Ты нагло льстишь мне, Миранда, — с усмешкой покачала головой Мэй, отведя взгляд в сторону. Пристли уловила тонкое дуновение духов девушки и глубоко вздохнула, чтобы ощутить, как этот аромат наполняет её лёгкие вперемешку с прохладным воздухом. — М-м-м, так ты мне не веришь? — игриво спросила Миранда, когда двери лифта наконец открылись. — Тебе? — весело спросила Сонг, пропуская её вперёд. — Ни в малейшей степени. Пристли вновь поджала губы, чтобы скрыть широкую ухмылку. Большой мир ещё не был готов лицезреть на её лице такое коварное и забавляющееся выражение. Сырость уличного воздуха тут же пробралась под кожу, ледяными пальцами сжимая тело. К счастью, такси уже стояло недалеко от входа в здание, поэтому обе женщины оказались в теплом салоне совсем скоро. Окна даже слегка запотели изнутри, что было весьма странно в самый разгар лета. Глобальное потепление, очевидно, забыло о своих обязанностях в этот дождливый день. И даже несмотря на промозглую погоду, Пристли чувствовала себя довольной и посвежевшей. Может быть, дело в удачном завершении встречи с менеджером, а может, сегодня у неё просто хорошее настроение. Такого не было уже давно, и оказалось приятно ощущать себя в приподнятом расположении духа без особых причин. — Так кого мне всё-таки пригласить? — спросила Мэй, открывая блокнот с записями. — Гленду Бэйли? Может Нину Гарсиа? — Пригласи Нину. И я думаю насчёт Веры, мы могли бы создать совместную коллекцию, — в раздумьях погладив свою щеку, проговорила Миранда. Ей было бы интересно поработать с Верой Вонг, поскольку её свадебные платья всегда отличались консервативным изяществом. Но этого уже недостаточно в современных реалиях, поэтому коллаборации могла бы дать весьма интересный толчок к разностороннему развитию бренда «Parim». — Как насчёт Даниэль Бернштейн? Тебе всегда нравились её работы, — предложила Сонг, записывая имена в блокнот. — Даниэль? Пригласи её, — Миранда отвернулась от окна и пристально взглянула на помощницу. Она почти чувствовала, как её глаза заблестели. — Я же говорила. Ты знаешь, что мне нравится. — Слишком много комплиментов от тебя сегодня. Меня ждёт какая-то ужасная новость, и ты пытаешься подсластить пилюлю? Пристли фыркнула и отвернулась обратно к окну. Эта девушка умела быть насмешливой и самоуверенной, но в действительности продолжала ценить её похвалу. Оглядываясь назад, Миранда могла с удовлетворением признать, что их совместная работа повлияла на Мэй в положительном ключе. В девушке остались характерные черты, но некоторая гнильца в характере если и присутствовала, то была незаметной. И теперь она не желала отпускать Сонг от себя как можно дольше. Они много времени проводили вместе, но почему-то это совсем не утомляло, хотя обычно Пристли в какой-то момент сталкивалась с этим. — У меня всего лишь хорошее настроение, — довольно ответила женщина, почти с интересом разглядывая скучный пейзаж за окном. — Это пугает. Остро сверкнув глазами в сторону веселящейся помощницы, Миранда снова повернулась к окну. Машина плавно шелестела шинами по влажному асфальту, скользя между другими автомобилями, словно в танце. Серый промозглый Нью-Йорк казался ей до странного уютным в этот ранний летний вечер. Сегодня она никуда не торопилась и чувствовала себя вполне бодрой даже после долгих часов встреч и обсуждений. Когда они подъехали к таун-хаусу, Пристли вышла из машины и поднялась по небольшой светлой лестнице. На тротуар мягко шлепались прозрачные капельки, разлетаясь на мелкие осколки. Мэй и Миранда вместе зашли внутрь, наконец оказавшись в блаженном тепле дома. В сравнении с уличной прохладой, температура таун-хауса согревала их. Сняв туфли и надев мягкие бежевые тапочки, Пристли собиралась было пройти на кухню, чтобы нагреть воды и выпить чашку чая. Но прежде чем она успела выйти из гардеробной, прохладные руки Сонг обвились вокруг её талии и притянули к телу девушки. — Так у тебя хорошее настроение, хм? — низким шепчущим голосом поинтересовалась Мэй, скользя рукой вдоль позвоночника по ткани чужого пиджака. С лёгким, едва заметным вздохом Миранда придвинулась ближе, положив руки на холодные плечи брюнетки. Ладони тут же начали нежно растирать кожу, чтобы согреть. — В этом есть какая-то проблема? Мне нельзя быть в хорошем настроении? — мягким гладким тоном выговорила женщина, ощущая, как горячеет её лицо от тепла дома. Она не привыкла к тому, что партнёр уделяет столько внимания поцелуям и объятиям, превращая их порой в самоцель, а не прелюдию. Оказалось довольно приятно получать это терпкое внимание, приправленное насмешливыми фразочками. — Не знала, что у тебя так бывает. В дьявола вселился ангел? Что ж, этой девушке ещё было к чему стремиться. Глупые комментарии не были искоренены до конца. — Что за нелепые вопросы? Я и есть ангел, — с каменным лицом холодно ответила Миранда. Как ни странно, услышав эти слова, Мэй сменила ухмылку на нежную улыбку и наклонилась вперёд, чтобы мягко поцеловать губы Пристли. Теплый рот, со всем старанием исследующий её собственный, заставил спину Миранды покрыться приятными мурашками. Рука тут же скользнула в темные волосы, чтобы теснее прижать голову девушки к себе. Ладони на её талии беззастенчиво скользнули под пиджак, который скрывал тонкий шелковый топ цвета шампанского. Холод мгновенно отступил, сменившись согревающим пламенем. — Так мы сегодня всё-таки займёмся сексом или?.. — с тихим волнением спросила брюнетка, медленно отстранившись от поцелуя. Её темные глаза трепетно блестели. Сама же Миранда ощутила, как сердце упало вниз, забившись где-то в животе. Она привыкла к наглой и самоуверенной девушке. Но когда перед ней появлялась эта мягкая, почти робкая сторона Мэй, женщина на долгие секунды ощущала растерянность. — Ты струсила? — стараясь не показать собственную нервозность, смело выговорила Пристли. Увы, её подначивание не привело к ожидаемому результату: Сонг всё ещё смотрела на неё тем же спутанным взглядом. Сердце заколотилось чаще. — Нет, не струсила, — тихо вымолвила Мэй. — Просто с тобой всё иначе, чем я привыкла. Это не столько секс, сколько… — дрожащий вздох, — не знаю. Я впервые хочу секса не для себя, а чтобы удовлетворить другого человека. Кончики пальцев девушки сопровождали её слова, скользя от угла челюсти к самому краю одежды, открывающей часть декольте. Во рту Миранды тут же пересохло. Её возбуждала дерзкая Мэй, уверенная в своей сексуальности, но эта трепетность, граничащая с робостью, заставляла руки дрожать от желания. Ей хотелось держать эту девушку в объятиях и целовать, целовать, целовать, пока она не попросит её о чем-нибудь с хриплым стоном. Воображение так живо нарисовало этот жаркий образ, что Пристли сбилась со своего ритма дыхания. — Идём в спальню, — на выдохе мягко выговорила Пристли, взяв Мэй за руку. Каждый шаг, казалось, приближал её к некой пропасти, которая так и манила прыгнуть с края какого-нибудь выступа прямо в глубокие шелковистые воды. Низ живота отдавался пульсирующим узлом, заставляя ладони потеть от волнения и желания. — Я не испортила тебе настроение своими нелепыми мыслями? — всё ещё тихо и нежно, но теперь явно с улыбкой спросила Сонг, сжимая ладонь Миранды в ответ. Женщина одной лишь силой воли удержалась от взгляда на помощницу. Она слишком хорошо осознавала, что этого будет достаточно, чтобы заставить её забыть о спальне и без всяких сомнений согласиться на секс прямо на лестнице. Это было бы абсолютно недопустимо. Обычно интимные отношения между ней и мужьями имели совершенно иной вид. Стимуляция, ласки, физическое удовольствие и больше ничего. Поэтому чаще всего она быстро охладевала в постели. Никакой оргазм не приносил ей столько радости и удовольствия, как успех на работе или потрясающая дизайнерская коллекция. Разум никогда не зацикливался на настоящем моменте, как бывало, когда она погружалась в рабочую стезю. Никакой секс не был сравним с работой. Но из-за Мэй она чувствовала, что её страсть в общении и работе трансформируется в сексуальное желание, от которого слабело всё тело. Это было немыслимо и… потрясающе, на самом деле. Миранде не было знакомо чувство всепоглощающего возбуждения, которое путало мысли и мешало связной речи. Ей всегда казалось, что дело в её строгом и холодном разуме, но, как выяснилось, проблема была в другом. Оставив вопрос без ответа, Пристли затянула девушку в комнату и развернула к себе, чтобы поцеловать. Страстно, жадно, ненасытно. Она почувствовала, что Сонг растерялась от такого напора на несколько секунд, но затем ответила на поцелуй с не меньшей страстью. Да, в этот раз всё было иначе. Руки плохо слушались, пытаясь дотянуться до каждого кусочка тела в пределах досягаемости. С мужьями Миранда не позволила бы себе быть настолько открытой, агрессивной, требовательной. Они и без того считали себя ущемленными её властной позицией почти во всех сферах жизни и, безусловно, не допустили бы смену власти среди подушек и простыней. Но сейчас она могла делать всё, что захочет. Абсолютно всё. Осознание полной свободы опьяняло, будоражило разум, создавая лихорадочный жар, который волнами расходился по её телу. Когда Пристли наконец отпустила губы девушки, переключившись на тонкую шею, Сонг возбуждённо вздохнула и пробралась пальцами под край коричневого укороченного пиджака у самой шеи. Руки начали стягивать ткань с плеч Миранды, которая ни на секунду не желала отвлекаться от изучения бледной кожи своими губами и языком. Когда пиджак наконец оказался снят и брошен на соседнее кресло, Мэй обхватила затылок Миранды своей ладонью и заставила женщину поднять голову. Рот Пристли оказался жарко прижат ко рту брюнетки, который, казалось, собирался поглотить её всю. Это был не тот хаотичный поцелуй, который показывают во всяких нелепых романтических фильмах для взрослых, когда жаждущая секса пара просто прижимается открытыми ртами друг к другу, что выглядит почти смешно. В отличие от этих актеров, Мэй целовала её так, будто пила холодную освежающую воду в самую сильную жару. Это было глубоко, жадно. Нужда сквозила в каждом движении языка. И всё, что могла делать Пристли в эти секунды, — это безропотно позволять целовать себя. Все мысли исчезли, все намерения пропали, оставив лишь обжигающий язык и влажные губы на её собственных. Она хваталась за девушку, как за спасательный круг, который вопреки своей обязанности затягивал её глубже в пучину мутной воды. Поясница Миранды прижалась к твердому дереву длинной тумбы, пока проворные руки вдумчиво вытаскивали её топ из-за пояса юбки. Тонкие шелковые бретельки уже оказались сдвинуты в сторону, повинуясь нетерпеливым губам Сонг, влажно скользившим по коже. Пристли слабо пробормотала хриплое «пожалуйста», прося нечто, о чём ещё имела весьма смутное представление. После того выматывающего поцелуя она ощущала себя слабой и ужасно возбуждённой. — Давай снимем это, — прошептала Мэй в самое ухо Миранды, и слишком медленно, по мнению женщины, начала поднимать вверх шёлковую ткань. Несколько смутных моментов, в течение которых им пришлось отстраниться, а затем тела снова слились воедино, но уже без шелка. Пристли вернула свои руки на спину Сонг, стараясь быстро найти молнию на черном топе-корсете. Почти болезненная жажда пронизывала всё её естество, пока Сонг продолжала играть с кожей её шеи, используя зубы и язык. Молния наконец расстегнулась, и топ распахнулся, почти сразу оказавшись на полу рядом. Ощущение прижатой голой груди к её собственной, ещё скрытой под тканью бюстгальтера, заводило сильнее, чем она предполагала, в полусне фантазируя о смятых простынях и жарких поцелуях. В комнате чувствовалась лёгкая прохлада, пытающаяся охладить их разгоряченные тела. Миранда довольно вздохнула, вновь припав губами к шее брюнетки, обхватив её спину ладонями. Теперь никакой барьер не скрывал от неё эту теплую мягкую кожу, которая так и просила о том, чтобы кто-то ласкал её губами. И Пристли была счастлива стать этим человеком. В ответ на лёгкие прикусывания и сладкие поцелуи Мэй довольно вздыхала, вплетая пальцы в давно испорченную прическу женщины. Ногти массировали её затылок, слегка надавливая, что заставляло Миранду ещё теснее прижиматься ртом к чужой шее. Бедра Сонг не менее настойчиво тёрлись о бедра Пристли, заставляя кожу пылать. Миранда не заметила, когда с её груди исчезла последняя деталь одежды, но зато четко ощутила, какой приятной оказалась рука на её коже, властно обхватившая левую грудь. Затвердевший сосок тёрся о центр ладони Мэй, которая ритмично массировала её грудь в своей ладони. Ещё более распаленная Пристли выдохнула хриплый стон во влажную от её рта кожу. Это было так много, так горячо, но в то же время совершенно недостаточно. Хотелось брать, брать и брать без остановки, только бы насытиться этими прикосновениями. — Ах, Мэй, — задыхаясь, прошептала Миранда без какой либо цели. Что-то внутри сжималось с каждым их совместным движением. Ощущая сильные массирующие движения чужой руки, Пристли снова вздохнула на грани стона и сильнее прижалась к Мэй. Её губы даже не пытались найти губы брюнетки, начав беспорядочно целовать каждый кусочек кожи, находящийся в пределах досягаемости. — Святой Боже, Миранда… — пробормотала Сонг в серебристые волосы и отпустила грудь женщины. Это определенно было не тем, на что рассчитывала Миранда, а потому она собиралась вернуть теплую ладонь на правильное место, но вместо этого резко втянула ртом воздух, пытаясь не забывать о дыхании. Напряжённые соски Сонг скользили по коже седовласой леди с каждым их совместным движением, от чего ослепительная в своей неожиданности мысль вспыхнула в голове Пристли. Рот наполнился слюной, а новая доза адреналина побежала по венам. Руки девушки подтягивали край юбки Миранды, уже успев обнажить край чёрных чулок, но в эти секунды Пристли не обращала внимания на продолжающийся процесс раздевания. В голове металось одно единственное желание, затмевающее все остальные мысли. Она не планировала столь смелых действий так скоро. Но что можно было сделать, когда перед ней представилась такая чудесная возможность? Не затрудняя себя дальнейшими размышлениями, Миранда поменяла их положение: теперь Мэй стояла спиной к деревянной тумбе. Стук сердца набатом отдавался где-то в голове. — Сядь, — без колебаний выдохнула Пристли, посмотрев в глаза девушки, хотя грудь, несомненно, притягивала почти всё её внимание. Глаза кореянки чуть расширились, а губы приоткрылись, но она без дополнительных вопросов выполнила требуемое и села на деревянную поверхность. Юбка немного задралась и даже поднялась ещё выше, когда девушка развела ноги в стороны. Слегка взлохмаченные волосы, светлая грудь с напряжёнными бутонами сосков, изящная лебединая шея и блестящий темный взгляд… Миранда сомневалась, что когда-либо видела нечто более эротичное, чем поза её полураздетой помощницы в эту секунду. Не став дольше сдерживаться, Пристли оказалась между бёдер брюнетки и обняла её за талию, притянув ближе к краю. Сначала нетерпеливый рот нашел ложбинку между грудями, а затем сконцентрировался на правой груди, нежно облизывая и слегка посасывая кожу. Глаза закрылись сами собой. Почувствовав, как икры девушки скрестились за её спиной, Миранда начала ногтями царапать основание спины своей помощницы. До слуха донёсся прерывистый вздох, сопровождаемый ласковым поглаживанием пальцев в серебристых волосах. Начальница ощущала себя изголодавшейся путешественницей, которая вдруг оказалась перед столом со всеми яствами, которые только могло выдумать её воспалённое воображение. Губы продолжали выцеловывать кожу груди брюнетки, почти не приближаясь к ареоле. В комнате слышалось лишь шумное поверхностное дыхание Мэй. Пальцы девушки выскользнули из волос Миранды, лишив её столь приятных ласк. — Черт возьми, не останавливайся… — севшим голосом прошептала Сонг. Миранда и не думала, что найдет в себе силы остановиться посреди столь удовлетворяющего и чувственного процесса. Наконец немного осмелев после слов ассистентки, Пристли распахнула рот шире, накрыв им сосок и ареолу. Приятное ощущение нежной теплой кожи во рту опьяняло и до крайности возбуждало, сбивая ритм вдохов и выдохов. Ежедневно наблюдая раздетых девушек на работе, она никогда не подумала бы, что целовать, посасывать и играть языком с женской грудью будет для неё таким удовольствием. Найдя в себе силы приоткрыть глаза, женщина увидела, что рука ассистентки отпустила её волосы не просто так: пальцы Сонг чувственно ласкали правую грудь девушки, в ответ на движения языка Миранды. Голова чуть запрокинута назад, рот приоткрыт из-за частого жаркого дыхания, а глаза спрятаны за чуть подрагивающими веками. Почти незаметные покачивающиеся движения тела соответствовали какому-то особому ритму, от которого лицо и тело брюнетки изящно извивалось. Стон сам по себе родился где-то в глубине горла Пристли, и она снова закрыла глаза, погружаясь в приятный процесс посасывания груди. Язык то быстро кружил вокруг соска, то прижимался к нему плашмя, заставляя его твердеть ещё сильнее. Остановившись на несколько мгновений, женщина выпустила грудь из своего рта, что сопровождалось влажным хлопком. Слабо подув на чувствительную плоть, Миранда услышала странный звук, похожий на всхлип. Ещё более возбуждённая, чем прежде, она хотела было сильнее прижать к себе Мэй и снова обхватить губами манящую грудь, но оказалась остановлена рукой девушки. От темного, горящего страстным огнем взгляда у Пристли сладко потянуло между ног, хотя, казалось, стать ещё более жаждущей она не могла. Сонг соскользнула с края и развернула начальницу так, чтобы она вернулась в свое изначальное положение — спиной к тумбе. Мэй жадно поцеловала её, попутно расстёгивая молнию на юбке. Миранда даже не успела в достаточной мере получить удовольствие от поцелуя, как кореянка опустилась перед ней на ковер, встав на колени. Дыхание застряло где-то в груди, а сердце застучало ещё быстрее. Зрелище, безусловно, невероятно приятное с каждой секундой становилось всё менее сюрреалистичным и всё более привлекательным. — Мэй, я не люблю подобные вещи, — не своим голосом произнесла Пристли, снова держась за деревянный край. Ловкие пальчики уже спускали юбку по бёдрам. Её мужья пытались несколько раз заниматься с ней оральным сексом, полагая, что таким образом получат такой же отклик, как и у тех чрезмерно эмоционально стонущих женщин в фильмах для взрослых. В итоге попытки заканчивались разочарованием для обоих. — Не любишь куни? — с дьявольской улыбкой спросила девушка, пробравшись одним пальцем под край левого чулка. Седовласая леди не собиралась признавать это, но Мэй с голым торсом перед ней на коленях выглядела безумно горячо. Особенно с этой змеиной усмешкой на алых от поцелуев губах. — Да, — облизнув губы, уверенно ответила Пристли, для убедительности даже слегка нахмурившись. Она не любила оральный секс, в этом не было сомнений. Вместо того, чтобы послушно встать и позволить Миранде вернуться к увлеченному облизыванию своей груди, Сонг ухмыльнулась и оставила влажный горячий поцелуй на внутренней стороне бедра начальницы. Жемчужно-белые зубки девушки прижались к нежной поверхности бедра, но не сжали кожу между собой, что, несомненно, причинило бы боль. Ласковые, почти благоговейные прикосновения рассыпались на бедрах Миранды, где только начинали появляться маленькие пигментные пятнышки, похожие на веснушки. На давно знакомые седовласой леди темноватые линии вен Мэй смотрела так, будто никогда не видела ничего подобного. Вероятно, тело почти пятидесятилетней женщины отличалось от тела, дышащего молодостью, и не в лучшую сторону, но в глубоком взгляде темных глаз Пристли не смогла разглядеть ничего кроме чистой восторга. — Я всё-таки попробую, а ты останови меня, если не понравится, — иезуитски улыбаясь, предложила Мэй и прислонилась щекой к тому месту, где находился край чулка. Если бы не необходимость крепче держаться за свою опору, Миранда даже поддалась бы своему желанию погладить темные пряди на голове девушки. Пристли хотела было всё-таки убедить брюнетку отказаться от этой глупой затеи, но затем ощутила кончик острого язычка прямо на краю своего нижнего белья. Слова застряли в горле, а затем и вовсе испарились, когда ловкие пальцы провели ноготками вверх по бёдрам. Теплые ладони мягко обхватили ягодицы женщины, и, о боже, Миранда уже почти не была против. Скорость, с которой она поменяла свое мнение, могла напугать, если бы не ошеломляющее чувство острого желания между ног. Как давно она испытывала столь сильное возбуждение, подобное этому?.. А губы девушки тем временем покрывали поцелуями кожу на середине бедра женщины. Мягкие дразнящие прикосновения губ походили скорее не на прелюдию, а на вдумчивое изучение новых границ дозволенного. Даже с закрытыми глазами Миранда могла поклясться, что губы на её коже иногда растягиваются в слабой улыбке. Медленно, но уверенно и настойчиво поцелуи поднимались к самой вершине бедер Пристли. Будто любая неровность на коже стоила самого тщательного внимания в эту секунду. Наконец горячий язык скользнул в непосредственной близости от её промежности, посылая импульсы в то, что, кажется, называется мозгом. Пристли очень сомневалась в том, что всё ещё может думать, а не просто позволять Мэй делать с ней всё, что ей заблагорассудится. Ладони сжимали ягодицы в соответствии с неким ритмом, который Миранде не удавалось достаточно четко уловить, особенно после того как язык дразняще прошёлся по всей её длине. Даже если между ртом брюнетки и вагиной женщины оставалась преграда в виде ткани нижнего белья. Одна рука Пристли с силой вцепилась в деревянный край, а вторая в одно мгновение зажала рот. Она не боялась, что кто-то может их услышать, но эти ощущения проникли так глубоко под кожу, затронув самые тонкие струны, что не чувствовать себя пораженной Миранда не могла. Удивление и непривычность происходящего сбивали с толку. Если бы она знала, что прелюдия может быть такой, то, несомненно, никогда внутренне не согласилась бы со всеми теми обвинениями во фригидности и холодности в постели. Ещё одно движение языка по её белью привело к тому, что голова седовласой леди запрокинулась, а в голове четко сформировалась мысль, что она оказалась у самого края. Если бы у неё не было такой силы воли, в эту секунду комнату наполнил бы абсолютно похотливый отчаянный стон. — Разве тебе не нравится, когда я делаю так? — сладко спросила брюнетка и прижалась лицом к белью Миранды, надавив языком вовнутрь. Обжигающая волна всколыхнулась где-то в животе, распространившись по всему телу в мгновение ока. Не нравится?.. Пристли начинала сомневаться, что до сих пор сохранила способность четко понимать слова. Ноги будто сами по себе разошлись в стороны, и теперь обе руки хватались за деревянный край. Как она должна продолжать ясно мыслить, когда язык Мэй так приятно касается самых сокровенных мест?.. Пальцы кореянки неторопливо и нежно спустили её белье вниз по ногам, сопровождая движения кусочка ткани томными короткими поцелуями. Едва девушка вновь подняла голову, чтобы по-настоящему прикоснуться к ней своим греховным ртом, Миранда ощутила дрожь предвкушения, пробежавшую по её бёдрам. — Наслаждайся процессом, дорогая, — мягко прошептала Сонг, глядя на Миранду своими блестящими глазами, а затем Пристли потерялась в своих ощущениях. Проворный горячий язык прошёлся несколько раз по половым губам, проведя между ними только самым кончиком. Часто дыша, женщина со сдавленным стоном бедрами подалась навстречу жаркому рту, который влажно и твердо заставлял её крепче держаться за опору, чтобы окончательно не рухнуть на мягкий ковёр. А скользкий гибкий язычок продолжал кружить вокруг её клитора и облизывал мокрую плоть. Осторожное и практически медлительное посасывание малых половых губ заставило женщину издать в свою руку звук, смутно похожий на всхлип. В ответ на свою яркую реакцию Миранда ощутила тихий вздох, смешанный с лёгкой вибрацией из горла брюнетки. Если бы это ощущение длилось дольше десяти секунд, то — Пристли в этом не сомневалась — оргазм накрыл бы её резкой волной, погребая под собой. Руки девушки продолжали ласкать её бедра и ягодицы, с каждой секундой приближая женщину к краю пропасти, на самом дне которой находилось удивительное ослепляющее удовольствие. Тело и мысли сконцентрировались лишь на том, как потрясающе хорошо ощущался скользкий язык внутри, особенно в сочетании с пальцами, которые намеренно дразнили вход, будто Миранда до сих пор не была достаточно мокрой и жаждущей освобождения. Словно она не сходила с ума от желания кончить. Мягкий и гибкий язык то скользил внутрь между её складок, то кружил вокруг клитора, доводя до крайности. Но в самый последний момент всегда исчезал, переключая внимание на менее чувствительные участки. Возбуждение стало настолько сильным, что почти причиняло боль, несмотря на нежные движения партнёрши. — Господи, Мэй, п-пожалуйста… — в отчаянии прохрипела Пристли, до побелевших костяшек сжимая деревянный край. Сводящее с ума возбуждение уничтожало всё, кроме наполовину осознанных мыслей о попытке «быть тихой». Язык внутри неё был таким горячим и скользким, гибко обводя все чувствительные места, что каждое следующее движение сводило с ума. Доведённая исступления женщина могла лишь удерживать вертикальное положение, борясь со слабостью в ногах и дрожью в бедрах. — О, Господи… — пробормотала Миранда и всхлипнула из-за силы своего возбуждения. Она не могла дышать, не могла думать, не могла не стонать от глубокого, пронизывающего желания в конце каждого её нерва. Ещё несколько мгновений Сонг дразнила её своими медленными движениями, а затем всё-таки смилостивилась. Девушка начала более яростно двигать языком, сжимая бедра Миранды в быстром чётком ритме. Давно сбившееся дыхание застряло в горле, а ноги чуть дрогнули, когда острое удовольствие пронзило всё её естество. Протяжный задыхающийся стон; донельзя натянутая пружина внутри наконец лопнула, и почти все силы, которые удерживали её тело в напряжении, начали исчезать вместе с волнами удовольствия. Пристли с трудом сглотнула скопившуюся во рту слюну и встала прямее, больше не выгибаясь в поисках контакта с жарким ртом своей ассистентки. В уши словно наложили ваты, из-за чего звуки стали слегка приглушенными. Приятная слабость разлилась по телу, расслабляя от головы и до самых кончиков пальцев. — Итак, дорогая, — насмешливо прошептала Мэй, встав с колен и обняв её за талию, — ты уверена, что знаешь, что тебе нравится? Самодовольство блестело в темных глазах девушки, чьи руки вновь дразняще пробежались по едва заметным на ощупь отметинам родинок. Миранде обычно не очень нравился тот факт, что её чистая белая кожа покрыта этими маленькими отметинками, но чувственные поглаживания пальцев вокруг её родинок оказались достаточно… приятными. Лёгкая дымка оргазма всё ещё слегка затуманивала сознание седовласой леди, но тем не менее она немного подалась вперёд, чтобы крепче прижать Сонг к себе. Их груди соприкоснулись вновь, что вызвало слабый вздох у её ассистентки. — Хм-м-м… — в задумчивости промычала Пристли, медленно скользя по рёбрам девушки, чтобы наконец мягко сжать чужую грудь в своей руке. — Кое-что мне всё-таки известно. — Неужели? — весело поинтересовалась Мэй, явно довольная собой. Но при этом она без всякого стеснения положила свою ладонь поверх руки Миранды, чтобы та чуть сильнее сжала её грудь. Эта короткое, почти ничего не значащее движение снова разожгло огонь внутри Миранды, но теперь уже совсем иного рода. Голубые глаза встретились с темно-карими, скрестившись в чувственной борьбе взглядов. В ту же секунду Пристли пообещала себе довести эту девушку до такого отчаяния, которое не позволило бы ей собраться с силами, чтобы произнести даже эти тихие шепчущие просьбы. Глядя на Мэй, она точно знала, что в её взгляде отражается настоящий голод. — В кровать. Сейчас же.