Избалованная

— Мама правда плакала? Мэй глубоко вздохнула и кивнула, размазывая подтаявшее мороженое по тонким стенкам пиалы. Миранда и Кэролайн сейчас разговаривали наверху, пока Кэссиди и Мэй убивали время за поеданием шоколадного мороженого. — Она редко плачет, — печально отметила девочка, тоже не особенно интересуясь мороженым. На подтаявших следах лакомства вырисовывались странные рожицы. Сонг не знала, что ответить на это заявление. Миранда действительно редко расстраивалась настолько сильно, что не могла сдержать слезы. Одно только воспоминание о воспалённых веках и туманных голубых глазах заставляло внутренности дрожать. Услышав причину расстройства, Мэй с трудом подавила в себе голодное чудовище, которое умело только злиться, оскорблять и драть в клочья тех, кто причинил боль. Пусть Кэролайн и была достаточно взрослой, чтобы отвечать на свои слова, но жестокое обращение с детьми не входило в планы брюнетки. К счастью, ярость уже почти улеглась. Дышать стало немного легче. — Мэй, можно вопрос? — тихо проговорила Кэссиди, глядя на помощницу матери снизу вверх. В глазах девочки появились зрелость и осознанность, которые пока что обошли стороной её сестру. Если раньше они были в бо́льшей степени похожи, как снаружи, так и внутри, то сейчас различия между близнецами становились всё сильнее. В последние полгода Кэссиди заметно повзрослела, сильно обогнав Кэролайн в этом отношении. — Конечно, спрашивай, — беззаботно разрешила девушка, интуитивно ощутив какой-то подвох. За окном уже почти стемнело, но тепло всё ещё душной периной укрывало город. Сонные мухи пытались проникнуть в дом сквозь оконную сетку, но всякий раз терпели поражение. — Вы с мамой друзья? — осторожно выговорила Кэссиди и подняла взгляд от тарелочки с мороженым. Знакомая проницательность взгляда, унаследованная от небезызвестной женщины с седыми волосами. — Можно и так сказать, — согласилась Сонг, скрывая лёгкую нервозность. Кэссиди всегда была целеустремлённой и вдумчивой. Ну а к настоящему моменту эти качества усилились многократно. — То есть, не совсем? После этого вопроса Мэй поняла, что Миранде придется поговорить с детьми, если не сегодня, то в ближайшее время. Кэссиди уже знала об их отношениях и искала лишь формального подтверждения, выбрав более безопасный вариант. И если одна из близняшек что-то знала, то это автоматически означало информированность второй. — Не совсем, — подтвердила Мэй, смирившись с ситуацией. Отодвинув пиалу, она спокойно и без стеснения взглянула в глаза девочки. — Спроси прямо, Кэссиди. — Вы встречаетесь? — несмотря на свои зрелые реплики, Кэссиди всё же на секунду запнулась. Вероятно, тяжело поверить, что у твоей сравнительно традиционной матери могут быть отношения с женщиной. Тем более с помощницей, которая намного моложе. — Встречаемся, — снова согласилась брюнетка, сцепив руки в замок. — Ты против? Девочка перевела взгляд на своё уже окончательно растаявшее мороженое. В этом взгляде отражалось то смятение, которое появляется, когда твое самое глупое и нереалистичное предсказание внезапно сбывается. — Наверное, нет, — через несколько мгновений тишины произнесла школьница и подняла чуть растерянный взгляд. — Хорошо, — Мэй улыбнулась, чтобы хоть немного успокоить и расслабить. Даже ей, взрослой девушке, было слегка неловко обсуждать эту тему с дочерью своей партнёрши, что уж говорить о самой девочке, которой едва исполнилось двенадцать. — А Кэролайн? — Она не верит в это, — несмелая, но слегка веселая усмешка тронула губы девочки. — Каро иногда не видит того, что происходит вокруг. Молчание снова укрыло кухню своим прозрачным одеянием. На чем основывались выводы двенадцатилетней девочки? Действительно ли Мэй и Миранда упустили что-то из виду или Кэссиди уже научилась читать между строк? — И как ты догадалась? — Сонг произнесла фразу спокойным мягким тоном, который обычно использовала для крайне раздражённой Миранды. Ложка тихонько звякнула о край пиалы, когда девочка отодвинула её от себя с жидкими остатками мороженого. Взгляд школьницы опустился вниз на столешницу. — Ты не скажешь маме? — почти робкий вопрос. Даже будучи более зрелой чем сестра, Кэссиди всё ещё оставалась ребенком. Мэй усмехнулась. — Я же не рассказала ей, какие фильмы вы с Кэролайн смотрите ночью. Лицо девочки, разумеется, тут же вспыхнуло от стыда. Однажды вечером Сонг застала её и Кэролайн за просмотром какого-то ужастика с высоким рейтингом, который совершенно точно не подходил для детей их возраста. Кэссиди нахмурилась то ли от недовольства, то ли от смущения. — Мы больше не смотрели ничего такого. — Но я же всё равно ничего не сказала, правильно? Так что мой рот на замке, — хмыкнула брюнетка. Даже если между ними и существовала неловкость из-за отношений Миранды и Мэй, это всё ещё ни капли не умаляло позицию кореянки. Большинство детей привыкали к авторитету взрослых, а те с удовольствием поддерживали эту иллюзорную границу. — Я видела как вы обнимались на диване, — наконец призналась девочка и подняла взгляд, сияющий готовностью к конфронтации. Словно бы эта информация была действительно компрометирующей. — Ну и что? — со спокойной ухмылкой проговорила Сонг. Откинувшись на спинку стула, она расслабленно скрестила руки на груди. Кэссиди всего лишь подглядела небольшие объятия между своей матерью и её помощницей. Ничего по-настоящему интимного. — Мама ни с кем так не обнимается, — почти обиженно заявила девочка, вернувшись к своему старому поведению. — И она держала тебя за руку. — Это запрещено законом? — с растущим весельем поинтересовалась брюнетка. Держание за руки и объятия. Кэссиди повезло, что её мать была крайне осторожна в проявлении эмоций. Иначе травма на всю жизнь была бы ей обеспечена. Сердитое сопение девочки заменило ответ на вопрос брюнетки. Мэй расслабленно встала и почти ласково взъерошила волосы Кэссиди, весело улыбаясь. Всё-таки близнецы Миранды пока ещё не перешли в подростковый возраст полностью, а потому вели себя как настоящие дети. — Ладно, не сопи как злой ёж, Кэссиди. Ваша мама поговорит с вами об этом сама, но не сегодня. Ей нужно успокоиться и отдохнуть, — выговорила Мэй. Рыжая школьница недовольно насупилась на своем месте, но шумно дышать всё-таки перестала. — А ты с нами разговаривать не будешь? — подняв голову, полюбопытствовала Кэссиди, при этом не меняя выражения лица. — Это зависит от того, что скажет твоя мама. — Своего мнения у тебя нет, да? Сонг насмешливо покачала головой, даже не собираясь реагировать на этот неумелый выпад. Она уже давно выросла из глупых споров, тем более с детьми. — Оно у меня будет, если твоя мама одобрит, — без тени раздражения хмыкнула девушка и взяла пиалы, чтобы вымыть их в раковине. Она уже начинала сочувствовать самой себе, ведь через несколько лет эти дети научатся огрызаться более умело, что определенно приведет к проблемам. Но это произойдет ещё не скоро.

***

Шумные жаркие улицы Нью-Йорка с тихим усталым вздохом приняли очередное пополнение. Школьники неохотно шагали по улицам или ехали в ярких жёлтых автобусах, сонными глазами разглядывая пейзаж за окном. Август официально закончился, и наступил новый учебный год. Довольные родители ехали на работу в приподнятом настроении, радуясь тому, что в следующие месяцы их дети будут заняты учебой хотя бы некоторую часть дня, что освобождало взрослых от обязанности вечно приглядывать за гиперактивными нарушителями спокойствия. Мэй хоть и не имела собственных детей, но разделяла эти чувства. Из-за почти постоянного присутствия девочек дома она мало что могла сделать. Пусть раскрытие тайны их отношений и прошло относительно спокойно, Миранда стала ещё жёстче контролировать какие-либо тактильные взаимодействия, пока поблизости находились дети. Близнецы не так уж и плохо восприняли новый статус ассистентки матери, но после случайного подглядывания Кэссиди Миранда решила, что тесный контакт будет контролироваться ещё тщательнее. Конечно, ни о каких романтических вечерах или даже случайных поцелуях не могло быть и речи. Наконец получив желаемое прямо в свои руки, Сонг почти сразу оказалась обделена. Размышляя об этой ситуации, Мэй могла только догадываться о том, что Миранда стесняется их отношений. Девушка по обрывкам старых разговоров и коротких взаимодействий с бывшим мужем Пристли поняла, что такого ограничения в их отношения не было. Это… удручало. Конечно, Сонг прекрасно осознавала, что мировоззрение Миранды отличалось от её собственного, да и сам характер женщины не располагал к быстрой адаптации, но ей хотелось бы не прятаться хотя бы дома. О проявлении привязанности на улице не могло быть и речи. К счастью, сейчас дети уехали в школу, встречи начинались только во второй половине дня, а потому у неё был небольшой шанс получить немного пристального внимания Пристли. — Подай мне альбом с эскизами, — заявила Миранда, едва Сонг переступила порог кабинета. Тихий вздох сорвался в губ девушки. Сначала ей придется оторвать трудоголика от работы над новой коллекцией для парижской Недели моды. Прекрасно помня, что ждать Пристли не очень любит, Мэй оперативно выполнила требуемое. Поставив музыкальную колонку возле глубокого кресла, девушка нашла плейлист, специально подобранный для её плана. Далеко не каждая песня может пройти цензуру Миранды, чтобы получить звание «приемлемой», так что подготовка стала необходимым условием успеха. За этот долгий год Сонг успела неплохо изучить предпочтения своей придирчивой партнёрши, что существенно облегчало процесс. План был прост и незатейлив, но действовать необходимо постепенно. Тихо шагнув за спину Миранды, Мэй мягко, почти невесомо, прижалась ладонями к плечам Пристли. Под тонкой тканью пальцы сразу же ощутили тонкую полоску лифчика и немного прохладную кожу. — У тебя очень напряжённая спина. Может записать тебя на массаж на следующей неделе? — совершенно невинно погладив узкие плечи, предложила девушка. Ей всего-то нужно выглядеть убедительной. — Да, найди свободное место в графике, — не отвлекаясь от наброска, согласилась Пристли. Её внимание пребывало совсем в иной плоскости. Там, где царили ткани, кожа и элегантные изгибы одежды. Чуткие, ненавязчивые касания пробежались извилистой дорожкой от плеч к шее и затылку. Одно из слабых мест Миранды. Пальцы начали медленно массировать выпирающую косточку позвоночника, разгоняя кровь. Светлая гладкая кожа тут же нежно порозовела. Затем руки вновь опустились на плечи. Сильные движения ладоней, призванные размять напряженные узлы в мышцах, стали причиной отвлечения женщины от эскизов. — Не помню, чтобы у меня в доме открывался кружок массажа, Мэй, — прозвучало ехидное замечание, лишённое даже капли недовольства. С раннего утра Пристли сидела в давящих стенах домашнего офиса, занимаясь работой над коллекцией. Но даже она не могла оставаться сосредоточенной так долго. — У меня подпольный салон, — игриво ответила Мэй, продолжая терзать мышцы на плечах Миранды. Наконец та всё-таки отвлеклась от работы, отложив эскизы в сторону. — Если ты постараешься, я не сообщу о твоём «бизнесе» в полицию, — фыркнула женщина, наклонившись вперёд. Её голова легла сложенные на столешнице руки, а глаза закрылись сами собой. Не собираясь ограничивать себя лишь массажем, Мэй погрузила ладонь в мягкое серебро, проведя короткими ногтями от основания шеи к самому темени. Голова Миранды сдвинулась следом за прикосновением. Кожа женщины стала ощутимо горячее. — Откуда такое рвение? — лениво пробормотала Пристли, довольно млея от твердых, уверенных касаний. Работа явно отошла на второй план. Отсутствие детей в непосредственной близости удивительно раскрепощало женщину. — Может я просто соскучилась, м-м? — с мягкой улыбкой на губах произнесла брюнетка. После этих слов она нажала на экран телефона, включая неторопливую, но вдохновляющую песню. Услышав звук музыки, Миранда приподняла голову, чтобы взглянуть в хитрые темные глаза своей помощницы. Было что-то в этом пронзительном взгляде, что практически заставило позвоночник Мэй развалиться и рухнуть куда-то на пол. И кто же всё-таки из них двоих был соблазнительницей в этой ситуации? — Мир бы содрогнулся, если бы ты проявляла такое рвение в работе, — забавляясь, отметила женщина и встала с кресла. Вместо того, чтобы просто и незатейливо поцеловать ассистентку, Миранда потянула её за собой в центр комнаты. Они действительно собирались танцевать посреди кабинета? Неужели Пристли всегда была такой лёгкой на подъём и теплой, как солнечный свет? Сонг даже не заметила, когда она успела окончательно растаять. — Не стой столбом, ради Бога, — ухмыльнулась женщина, беря ладони Мэй в свои. Их неторопливые плавные движения легко синхронизировались, будто такие танцы для начальницы и помощницы не были в новинку. Игривый поворот и сразу же девушка оказалась прижатой спиной к груди Миранды. Теплая рука легла на живот, а уши быстро нагрелись от слабого ветерка дыхания. — Я думала, что ты будешь сопротивляться намного дольше, — поделилась своими мыслями Мэй, удовлетворённо откинув голову на плечо женщины. Их бедра покачивались влево и вправо, ни на секунду не отрываясь друг от друга. От близости тело быстро согрелось. Хотя на улице и стояла душная летняя жара, только в руках Миранды Сонг могла ощутить себя настолько теплой. Почти горячей. — Я никогда не сопротивляюсь, Мэй. Мой ответ — положительный или отрицательный — окончателен, — ответила женщина, опустив подбородок на плечо ассистентки. Теперь обе руки Пристли обхватывали торс Сонг, и девушка не собиралась отстраняться. — Неужели? Мне стоит вспомнить твоё «Мне не нравится оральный секс, Мэй» и последовавшие за этим стоны? От игривой насмешки в груди брюнетки расцвело волнение. Неторопливая песня сменилась терпким джазовым мотивом с более дерзким ритмом. Миранда молча отстранилась, чтобы едва ощутимыми прикосновениями развернуть девушку лицом к себе. Мягкие ладони легко сжали её пальцы. — Не думай, что можешь меня смутить этой мелочью, Мэй, — хмыкнула Пристли, двигая их соединённые руки то вперёд, то назад. — Тебе лучше вспомнить о своих стонах в тот раз. Несмотря на явную снисходительность, пусть и почти ласковую, Сонг довольно улыбнулась, повторяя движения Миранды. Кажется, этот танец называется «твист»? — Как жаль, что я почти забыла об этом. Может, напомнишь? — наклонившись вперёд, почти шепотом попросила брюнетка. Отпустив руки Пристли, пальцы скользнули вверх к плечам. — У меня ещё есть работа, — перестав танцевать, заметила женщина. Улыбка на её лице сменилась обычным спокойным выражением. — Надо закончить с последними аксессуарами для Парижа. — Вечером твои дети вернутся домой, и мы снова будем сидеть минимум в метре друг от друга, — негромко напомнила брюнетка, положив руки на талию Пристли. — Вдобавок, мне стоит хотя бы иногда появляться в своей квартире ради приличия. Миранда тихо вздохнула и поправила темную прядку волос на лице девушки. В чуть напряжённых уголках рта появилось сожаление. Сонг хотела бы не видеть это скорбное выражение лица. Особенно, если оно вызвано её словами. — Я знаю, — мягко выговорила женщина и опустила ладони на щеки Мэй. Сердце горько-сладко застучало в груди, перемешивая радость от прикосновения и разочарование. Пусть Мэй и знала о том, что её ждёт, подготовиться к этому оказалось невозможным. Даже если бы они съехались, Пристли всё равно заставила её прятаться по углам от близнецов, которые ни в коем случае не должны увидеть даже каплю нежности между ними. — Не делай такое лицо, — со вздохом попросила Миранда и погладила её щеки подушечками пальцев. — Стивен тоже смотрел на меня вот так в самом начале. Непроизвольно нахмурившись от сравнения, Сонг увидела появившуюся на лице Пристли печальную усмешку. Словно солёная вода, которая несмотря на свой вкус лечит больное горло. — Вот так твое личико выглядит более привычно. Не сдержав возмущённого фырканья, Мэй попыталась отвернуться, но хватка на её лице не позволила это сделать. В глазах Миранды блестели снежные искорки. Голубые, но очень светлые, от чего взгляд казался почти потусторонним в ярких лучах солнца. — Тебе нравятся мои глаза? — вдруг поинтересовалась Сонг, очевидно, перебив Пристли, уже сделавшую вдох, чтобы сказать что-то. Недоумение ярко вспыхнуло на лице женщины. — Странный вопрос. — Мне просто интересно, — спрятав лёгкое разочарование глубоко внутри, пояснила Мэй. Успокаивающая улыбка появилась на её губах. — Так тебе нравятся мои глаза? — Пожалуй, да, — после нескольких секунд раздумий ответила Миранда. Искорки стали острее. — На что они похожи? — Мы играем в какую-то игру, правила которой я не знаю? — надменно поднятая бровь была лучшим маркером настроения, чем любая интонация голоса. Наклонившись вперёд, Мэй оставила лёгкий поцелуй на губах женщины. Скорее даже короткое прикосновение, чем поцелуй. И тем не менее эти маленькие проявления привязанности неизменно обезоруживали Миранду. — Что тебе напоминают мои глаза? — Не уверена, что тебе понравится, — внезапно весёлый тон выглядел достаточно подозрительно. Обычно холодный взгляд горел предвкушением. — Ну давай, дорогая. Я же не просто так спросила. Сонг почти слышала вредное хихиканье, хотя Миранда не смеялась. Лицо чуть заострилось от насмешки. — Твои глаза напоминают мне йоркширского терьера. Маленькие и хитрые. — Что?! — возмущённо воскликнула Мэй, чем вызвала искристый смех Пристли, даже не потрудившейся спрятать бессовестную улыбку ради приличия. — Я похожа на это комнатное дрожащее существо? — Ты сама меня спросила, — всё ещё бесстыдно широко улыбаясь, ответила женщина, крепко обняв брюнетку за талию. — В конце концов, это не так уж плохо. — Ну да, конечно, — преувеличенно оскорбленно закатила глаза Сонг, скрестив руки на груди. — Если бы мы были женаты, я бы развелась с тобой после этого заявления. — Если бы мы были женаты, я бы приказала Патриции не выпускать тебя из дома, — хмыкнула Миранда, яростно сверкая смешинками в глазах. — Так что никакого заявления о разводе, дорогая. — Ты действительно думаешь, что Патриция сможет что-то сделать против меня? Клеопатра на моей стороне, а твоя собака уважает её даже больше, чем тебя, — уверенно возразила девушка, обняв плечи партнёрши. Радость вспыхнула в груди знакомым пламенем. — Запрещённый прием, — в притворном недовольстве скривила губы Миранда. После этой реплики спор пришлось приостановить. Мэй даже не пыталась сдерживать свое желание поцеловать мягкие тонкие губы. Игнорирование горячего тесного объятия хотя бы ещё несколько минут можно было считать почти кощунством. Учитывая не менее увлеченный язык Миранды, скользнувший в её рот, Сонг с уверенностью смогла сказать, что Пристли не расстроилась из-за прекращения спора.