Избалованная

Знакомые руки крепко обняли её, погрузив в аромат духов. Ребра едва не затрещали от силы объятий, но Мэй была не против. Наоборот, она обняла в ответ столь же крепко, ощутив лёгкое жжение в глазах. Когда она успела стать такой сентиментальной? — Я перееду к тебе в Нью-Йорк, — тихо пообещала Алекс. — Это угроза? — Сонг сказала весело, почти беззаботно, пытаясь сдержать дрожь голоса. Они не виделись уже больше года. Никакие видеозвонки не могли заменить личную встречу людей, годами видевших друг друга почти каждый день. Лицезреть Алекс не темноволосой, а русой оказалось странно. Минимум косметики, губы, лишившиеся ботокса, свободная одежда пастельных тонов. Недавняя смена имиджа изменила и сам характер девушки. В последнее время Коллинз и без того будто стала мягче, спокойнее. Если бы Мэй не знала прежнюю Алекс, она подумала бы, что это — примерная студентка университета, которая всегда вовремя приходит на занятия и лишь изредка позволяет себе что-то выходящее за рамки правил. — Нет, не угроза. Я уведомляю тебя, — усмехнулась Алекс. В её глазах мелькнула знакомая дерзкая искра. Сонг слегка отстранилась, пристально взглянув на подругу. Насмешливая улыбка на губах сверкала весельем. Несмотря на то, что их встреча проходила в небольшом кафе возле парка «Lake Hollywood», Мэй не торопилась садиться. В голове мелькнуло подозрение. — Ты нашла себе какого-то парня из Нью-Йорка? — Зачем мне нужны эти мужчины? — фыркнула Алекс и отпустила подругу, чтобы наконец сесть за столик. Мэй опустилась в кресло рядом, переняв задорное настроение Коллинз. — Неужели девушку? Неожиданно. — И снова мимо, — хитро улыбнулась Алекс, а затем глубоко вздохнула, положив обе ладони на столешницу. — Я ушла из дома. Сонг удивлённо подняла брови, спрятав лёгкое беспокойство за улыбкой. Она отлично помнила, как тяжело было начинать самостоятельную жизнь в большом городе после беззаботных лет дома. Справится ли с этим Алекс? Разумеется, Мэй будет помогать подруге, но даже так смена стиля жизни не станет существенно легче. — В общем, мой друг — просто друг, ничего больше — организовал мне приглашение на работу в офис одного мангаки. Конечно, сначала я буду всего лишь помощником, но потом… Возможно, что я получу повышение. — Мангака? Художник японских комиксов? — Сонг недоуменно нахмурила брови. Мать Коллинз считала себя великой и непонятой художницей, чьи картины несли глубокий смысл. На самом же деле эта женщина большую часть времени придавалась «элегантному» распитию алкоголя, истязая холст своими кистями. Алекс презирала такое творчество матери и совсем не интересовалась профессией художника. Неужели что-то заставило её поменять мнение? — Да, я знаю, знаю, — чуть смущённо улыбнулась девушка, легонько постучав подушечками пальцев по столу. — Но мне правда нравится. Я не говорила тебе, хотела быть уверенной, что меня примут. Ну а потом оказалось, что ты прилетела в Лос-Анджелес, и я решила сказать лично. Искусство не так уж ужасно, как я думала. — Я знаю о манге только то, что там вечно рисуют голых девочек с большими глазами. Не уверена, что это искусство, — насмешливо заметила Мэй, проигнорировав приближение официанта. Она была уверена, что парень слышал и не такие разговоры. — Холодный латте без пены и «Цезарь», пожалуйста. — Мне тоже «Цезарь» и яблочный сок, спасибо, — не дав официанту вставить слово, выговорила Алекс и мило улыбнулась. Юноша растерянно кивнул и торопливо ретировался, оставив девушек одних. — В манге рисуют не только голых девочек, но и голых мальчиков, Мэй. — О, ну тогда это всё меняет, — фыркнула брюнетка. — Голые мальчики — то, на чем держится наш мир. — Не будь такой ханжой. Манга бывает разная, не всегда она только про секс. И даже тогда она может быть интересной. Сонг с ухмылкой покачала головой и бросила взгляд на улицу. Небо неожиданно затянуло тучами, что в Лос-Анджелесе бывает не так уж часто. Прохладный ветерок гулял среди веток и зданий, петляя в бетонных закоулках, а затем вздымался к кронам вместе с фонарями в парках. — Если тебе нравится, то мне тоже. Пока ты не рисуешь члены размером с Эйфелеву башню, — Сонг перевела взгляд на Коллинз, которая с игривым раздражением закатила глаза. — Эйфелева башня маловата будет. На такое ни один яойщик не купится, — менторским тоном сообщила Алекс, высокомерно отбросив волосы с плеча лёгким движением руки. — Мы весь вечер будем говорить о членах? — Хэй, это не я снова подняла эту тему! — с возмущением воскликнула девушка, но её праведеный гнев не продлился долго. Пришлось прерваться на непродолжительное хихиканье, которое они разделили на двоих. Даже спустя год разлуки общаться с Алекс было всё так же просто. Представив себя со стороны, Мэй со странным воодушевлением осознала, что они обе глубоко изменились. Позорное изгнание из дома стало поворотным событием в жизни Сонг, незаметно повлиявшим и на лучшую подругу. Разумеется, признавать свои ошибки никогда не было приятно, но часть жизни, проведенная в череде клубов, развязанного дыма и стервозной злости не была столь же приятной и удовлетворяющей, как нынешняя жизнь. Чужие успехи не злили, как и чужое счастье. Больше не хотелось разрушить что-то, пойти наперекор всем правилам. На душе наконец стало спокойно и тепло. Особенно сейчас, когда Алекс так знакомо щурилась от смеха, слушая одну из баек Мэй с работы. Трудностей и забот стало куда больше, как и контроля, но это не пугало. Совсем наоборот. Возвращаться в беззаботную злость и кричащую зависть не хотелось.

***

Черная кошка с мягкой гладкой шерсткой изо всех сил пыталась привлечь к себе внимание. Мяуканье, игривые бодания головой и даже слегка выпущенные когти не помогали оторвать Миранду от упорной работы над одним из аксессуаров для коллекции. Клеопатра обиженно фыркнула и улеглась рядом, прижавшись к бедру хозяйки своим шерстяным боком. Кошка уже давно привыкла, что женщина с мягкой белой шерстью, пахнущей чем-то странным, не обращала на неё внимания, когда держала в руках эту штуку с листочками. Едва успев задремать, Клеопатра оказалась жестоко выдернута из своего кошачьего сна: громко зазвонил телефон. Миранда бросила взгляд на экран, уже потянувшись, чтобы отключить звонок, но увидела знакомое имя и поменяла решение за долю секунды. Нажав пальцем на экран, она тут же приложила телефон к уху. — Привет, я теперь официально сепарировалась от семьи, — весело проговорила Мэй, едва Пристли успела ответить на звонок. — Тебя выгнали? — равнодушно полюбопытствовала Миранда, отложив карандаш на столик рядом с диваном. — Нет, они согласились на мои условия. Я была очень убедительна, — ответила девушка. Женщина легко могла представить, как на её губах расцвела ехидная ухмылка. — Не завидую им. Тебя трудно остановить, когда ты пытаешься быть убедительной, — съязвила Миранда, закрыв блокнот и убрав его на всё тот же столик. Сейчас она была готова сосредоточиться на разговоре целиком. — О, дорогая, не будь такой злюкой. Между прочим, я и для тебя старалась, — фыркнула Мэй, и женщина поджала губы, пытаясь не улыбнуться. Она была почти уверена, что девушка почувствует её улыбку даже на таком расстоянии. И всё же, такой весёлый настрой означает, что разговор прошел вполне гладко. Признаваться в своем беспокойстве Миранда не собиралась, а потому лишь неслышно выдохнула, всё больше расслабляясь. Пусть у неё и осталась старая привычка скрывать волнение за равнодушными словами, Мэй читала её чувства как открытую книгу. — Я уже говорила тебе, чтобы ты не использовала эти прозвища, — довольно сухо напомнила Пристли. Хотя в то, что ей не нравятся эти ласковые слова, не верила уже даже она сама. — Да, но твои попытки показать своё раздражение по этому поводу бесполезны. Я же знаю, что тебе нравится. — Закрыли тему, — цокнув языком, постановила Миранда, едва сдержавшись от улыбки. — Так у тебя теперь карт-бланш? — В целом, да. Папочка пыхтел от злости, как паровоз, но выбора у него не осталось, — короткий смешок проскользнул через губы девушки. — Дьявол, я чувствую себя, как чёртова принцесса, которая сбежала от мачехи на бал. — Самодовольная девчонка. — Ледяная злюка, — автоматически ответила Мэй своим напыщенным тоном. Миранда в который раз ощутила нелепый прилив тепла в своей груди. — Как девочки? — К слову об этом, — теперь настроение Миранды испортилось по-настоящему, — ты можешь мне объяснить, почему Кэролайн сказала преподавательнице в Далтоне, что у всяких отбросов учиться она не собирается? — Ты видела их учителя по плаванию? Скажу тебе прямо, дорогая, это настоящий педофил. И у таких отбросов ей действительно не стоит учиться, — переходя на серьезный тон, ответила девушка. — С чего ты это взяла? — проигнорировав прозвище, поинтересовалась Миранда. Она не просто так отдала детей именно в Далтон, хотя могла бы выбрать и более дорогую и элитную школу. Именно Далтон считался учебным заведением с лучшими преподавателями, которые не только не превышали свои полномочия, но и слыли не только знатоками своих предметов, но профессионалами. — У моих подружек сёстры учатся в Далтоне и поверь мне — этот урод явно заглядывается на школьниц. Об этом давно говорят, но его ещё не поймали, так что уволить не за что. Миранда вздохнула и потерла переносицу. Почему даже в одной из лучших школ Нью-Йорка её девочки не могут быть в безопасности? Неужели так сложно подобрать хороший персонал? — Ладно, я разберусь с этим. — Разберись. И поговори с дочерью: она явно не просто так решила сказать мою фразочку. — Как ты умудряешься отовсюду доставать грязь, Мэй? Она к тебе липнет, как металл к магниту. В динамике послышался звонкий смех. Внезапная тяжесть на плечах стала чуть легче. Голос и интонация её девушки могли играть на эмоциях Миранды, как на клавишах органа, вытягивая совершенно немыслимые чувства из глубины души. — Знаешь, я чертовски рада, что отец выгнал меня из дома. — Неужели? — с мягким снисхождением выговорила женщина, поглаживая мягкую шерсть своими пальцами. Клеопатра довольно мурлыкала под её рукой. — Если бы не это, я бы никогда не встретила тебя. Миранда застыла на какое-то мгновение, а затем сглотнула вязкую слюну. Отчего-то эти слова заставили её щеки стать значительно горячее. — Ты репетируешь роль слащавой героини любовного романа? — со сладким ядом в голосе произнесла главный редактор. Ей очень сильно захотелось, чтобы девушка сейчас сидела рядом с ней. — Я просто мила с тобой, Миранда. Не нужно так реагировать на проявление любви, — из динамика послышался приглушённый смех брюнетки. — Говорить, как девица в беде — это мило? — фыркнула седовласая леди, решив проигнорировать остальную часть фразы. — Скорее абсолютно глупо. — Когда-нибудь я научу тебя флиртовать. Ты совершенно не умеешь делать это. Миранда только отошла от странно интимной фразы, как Сонг снова стала дразнить её своими словами. В животе начал завязываться горячий узел от глубоких ноток девичьего голоса, который обещал не просто флирт, но и жгучие, сводящие с ума поцелуи. Память услужливо подкинула горячие картинки возможного развития событий. — У меня много работы. Поговорим позже, — и Гроза «Подиума» нажала на экран, завершив звонок. Отбросив телефон на диван, она прикрыла глаза рукой, пытаясь справиться со душащей вспышкой желания. Мэй потребовалось всего несколько слов, чтобы она вспыхнула, словно спичка. Телефон возвестил о входящем уведомлении, так что Миранда попыталась успокоиться. Ей действительно следовало ещё немного поработать. На экране высветилось уведомление о новом сообщении от Мэй. И конечно же она ничего не написала, а прислала смайлики. Баклажан и капельки воды. — Глупый ребёнок, — сообщила телефону Пристли и поджала губы. Тем не менее, на её щеках вновь вспыхнул румянец, а глаза заблестели.