Избалованная

Городская суета никогда не заканчивается с началом сумерек. Небоскребы живут, дышат своими бетонными лёгкими, наблюдая за копошащимися внизу людьми. Свет, звуки и запахи смешиваются, создавая ни с чем не сравнимую какофонию. Из окна одной из квартир открывался не слишком изысканный, но достаточно завораживающий вид. На другой стороне улицы сверкали огни бара, рядом кучковались веселые компании уже подвыпивших людей с сигаретами в руках. Мэй опиралась локтями на подоконник, разглядывая улицу. Комната была погружена в темноту, от чего ночь создавала особое очарование. В руках девушка привычно крутила электронную сигарету с розовым корпусом. Она всё ещё кочевала из одной сумки в другую, хотя Сонг перестала курить почти с конца июня. Вот уже несколько месяцев без единого вдоха сладковатого пара. Собиралась ли она бросать курить? Определенно нет. Успокаивающая привычка часто помогала ей справиться с эмоциями, да и в курилке всегда проще найти общий язык с другими людьми, если тоже куришь что-нибудь. Произошло это как-то странно, неправильно. Работая на Миранду, Мэй часто сталкивалась с тем, что сделать затяжку нет времени или возможности. Приходилось игнорировать зудящее чувство внутри. Со временем объем работы снизился, но желание покурить иногда исчезало под грузом мыслей и заданий. Вновь вернувшись к своему боссу, Мэй с каждым днём всё больше и больше забывала о вредной привычке, пока однажды не обнаружила, что не курила уже почти два дня. И зудящее ощущение почти не ощущалось, особенно в вихре работы. В какой-то момент оно тоже исчезло. Внимательно взглянув на розовый корпус, Мэй покрутила в руках кусок пластика. Лёгкие наркотики она перестала употреблять уже давно, походы в клубы сменились вечерними посиделками с подругами на диване, а теперь… даже в электронной сигарете нет необходимости. Приносило ли ей всё это настоящее удовольствие или она жила в иллюзии? Высокий уровень жизни, дорогие и запретные удовольствия, сладость безнаказанности. Сонг помнила свои весьма развратные и осуждаемые людьми поступки, за которые никогда не испытывала стыда. Его не было и сейчас. Но остались вопросы, которые часто вспыхивали в её голове, как лампочки на гирлянде. Один за другим. И самым главным был вопрос: счастлива ли она сейчас? Совсем скоро — возможно даже в ближайшие дни — Мэй уйдет с должности помощницы Миранды. Новая помощница по имени Эмбер выглядела совсем иначе, чем все ассистентки Пристли до сих пор. Низенькая, в блузках, юбках карандаш и пиджаках с красивыми закруглёнными очками и медного оттенка волосами. Сонг могла даже сказать, что Эмбер была весьма симпатичной девушкой, которая одевалась строго, но приятно. Вдобавок, она схватывала на лету. Мэй было достаточно сказать ей что-то один раз, и Эмбер отпечатывала себе информацию прямо на подкорке. Ничто не могло ускользнуть от её рационального разума. Эмбер почти полностью взяла на себя управление делами Миранды, оставляя Сонг время для учебы. Шестимесячные курсы «Social Media Marketing» были в самом разгаре, так что совмещать учебу с работой Мэй не смогла бы. Слишком много времени и сил требовалось уделять этим курсам. Эмбер, в отличие от Мэй, не допускалась в дом Миранды. Сонг не могла сказать, что действительно ревнует Миранду к этой девушке, поскольку за Пристли ей пришлось ухаживать очень и очень долго. С переменным успехом. А потому Эмбер вряд ли бы смогла что-то противопоставить характеру начальницы. И факт того, что таунхаус Миранды оставался запретной территорией для всех сотрудников, кроме Мэй, грел душу. Разумеется, она не была всего лишь помощницей уже долгое время, но на душе всё равно царило тепло. Приятно чувствовать себя особенной. Отойдя от окна, Мэй вновь взглянула на электронную сигарету в своей руке и равнодушно выбросила её в мусорку, забыв о вредной привычке навсегда.

***

Густой пар заставил зеркало в ванной запотеть до такой степени, что кроме силуэта ничего не было видно. Правда, Миранде это совсем не помешало нанести привычные и проверенные уходовые средства на кожу лица и шеи. За столько лет этой рутины, она могла бы сделать это даже в темноте, не видя флаконов. Открыв дверь в спальню, Пристли ощутила, что температура в комнате заметно ниже той, что была в ванной. Но это принесло лишь облегчение. Из-за духоты ванной женщина даже не стала надевать халат. На её кровати поверх одеяла лежала Мэй, в мрачной задумчивости листающая какие-то слайды на ноутбуке. Приложив одну руку ко рту, девушка выглядела очень сосредоточенной в холодном свете компьютера с одной стороны и в теплых отсветах лампы с другой. Миранда тихо прикрыла дверь в ванную и легла в кровать, укрывшись частью одеяла. — Я так устала, что даже не хочу спать, — поделилась Пристли, прикрыв глаза. Её ладонь, лежащая поверх одеяла, почти сразу оказалась слегка сжата тонкими пальцами. — Бывает, — сочувствующе выговорила Мэй, продолжая вчитываться в слайды. Миранда открыла глаза и посмотрела на девушку, столь старательно уделяющую внимание заданиям курсов маркетинга. Оплачивая эти занятия, Пристли и не предполагала, что Сонг окажется такой любознательной студенткой. Изначальный план состоял лишь в том, чтобы дать Мэй повод найти новую работу, но сейчас Миранда видела, что обучение захватило девушку с головой. Спустя несколько минут Сонг повернулась к Пристли, отвлеченная от изучения материалов голубым пристальным взглядом потеплевших глаз. — Рассказать тебе на ночь сказку? — усмехнулась кореянка, одной рукой отложив закрытый ноутбук на прикроватную тумбочку. — Я слегка старовата для таких развлечений, не находишь? Мэй отпустила ладонь женщины только для того, чтобы тут же оказаться под одеялом и обнять Миранду за талию, оперевшись локтем на матрас. В глазах девушки плясали чертики, к которым Пристли успела искренне привязаться. Усталость в голове и теле начала исчезать. — Если ты спросишь мое мнение, то я скажу, что ты преувеличиваешь свою старость. Все женщины мечтают иметь такое лицо, тело и мозг в твоём возрасте, — игриво ответила брюнетка, осторожно ущипнув Миранду за бок, от чего та вздрогнула. Будь на месте Мэй любой из её мужей, она бы тут же высказала свое недовольство. Но в случае этой девушки запреты на любые виды телесного контакта почти исчезли. — Хэй! — возмущённо воскликнула Сонг, когда её бедро подверглось нападению мстительных пальцев Миранды. Не только Мэй могла позволять себе делать всё, что вздумается. — Расскажи мне о своей жизни до «Подиума», — вдруг попросила женщина, внимательно глядя в темные глаза. Рука скользнула по коже поясницы, которую едва скрывала ткань футболки. Обычно они не обсуждали прошлое, в основном из-за нежелания Миранды делиться своими воспоминаниями. Даже когда Мэй рассказала ей о том, что её отец в попал в больницу, они не обсудили ничего кроме самого факта болезни. Пристли знала, что у девушки есть родители и старший брат, с которыми она не особо ладила. Одним из камней преткновения служили их близкие отношения, хотя Сонг и уверяла, что о степени близости её семья даже не подозревает. — Там не было ничего интересного, — пожала плечами Мэй, из глаз которой исчезла игривость. Миранда ощутила нежные и ласковые поглаживания на шелковой ткани своей сорочки. — С рождения и до двадцати четырех лет я жила с мамой, папой и братом. Они помешаны на своей компании «Hynix». Родители считали, что я должна стать менеджером и помогать им в компании. — Они работают на высоких должностях? — Пристли подняла брови, не забыв провести ногтями у самых рёбер девушки, от чего на мягкой коже появились ощутимые мурашки. Вряд ли родители отправляли дочь на обучение только для того, чтобы пристроить её в компанию, если не имели там веса. — На высоких должностях? — весело повторила Мэй. — Мой папа — владелец компании, Миранда. Думаю, у него действительно высокая должность. Пристли удивленно замерла, перестав дразнить кожу Сонг пальцами. Неужели Мэй была дочерью человека, руководящего такой компанией? Даже не будучи человеком, погруженным в мир компьютерных технологий, Миранда знала об этой организации. — Ты дочь хозяина «Hynix»? — стараясь совладать с удивлением, спросила женщина, по-новому глядя на брюнетку. Сколько ещё она не знает об этой девушке? — Можешь посмотреть на Википедии, если не веришь, — хмыкнула брюнетка и игриво дотронулась пальцем до кончика носа собеседницы. — Я жила с золотой ложкой в заднице, если хочешь знать. — Что же тебя привело ко мне в журнал? — справившись с новой информацией, немного снисходительно спросила Миранда, возобновляя дразнящие прикосновения на спине Мэй. — Я окончательно достала родителей своим неподобающим поведением, и они выгнали меня из дома в Нью-Йорк с тремя тысячами долларов в кармане, чтобы я не умерла с голоду на улице, — ответила брюнетка, а затем задумчиво отвела взгляд. — Это было не самое лучшее время в моей жизни. — И за что тебя выгнали? — А ты как думаешь? Я жила в свое удовольствие, развлекалась, покупала тонну одежды, алкоголя и косметики, — фыркнула Мэй и поменяла положение, устроившись на подушках рядом с Пристли. — Ты транжирила деньги, — с понимающей хитрой ухмылкой сделала вывод Миранда и тоже перевернулась на бок. — Не тебе читать мне лекции, дорогая. Я помню, как ты купила какую-то страшную мазню непонятного художника, чтобы она не досталась Ирву. Хотя картина тебе даже не нравилась, — с наигранным возмущением заметила брюнетка, тут же оказавшись на спине. Теперь они с Мирандой поменялись местами. — Я сама заработала свои деньги, Мэй, — самодовольно возразила Пристли, убрав прядку волос со лба девушки. — А тебе явно была необходима встряска. Сонг закатила глаза, но не стала отворачиваться от прикосновений Миранды к её лицу. В голове Пристли ещё были свежи воспоминания о первых месяцах работы этой несносной девочки в её журнале. Неудивительно, что родители устали от такого отношения. — В любом случае, меня отправили подальше от родного города, чтобы я не могла обратиться к знакомым и использовать имя отца, — спокойно продолжила брюнетка, проигнорировав комментарий Миранды. — Я проработала в магазине одежды несколько дней, но затем меня захотели сделать уборщицей, и я ушла оттуда. Потом мне попалась на глаза вакансия «Подиума». Вот и конец сказки. — Забавная и поучительная история, — насмешливо улыбнулась женщина уголками губ. — Да, мне было очень весело учиться всему в одиночку, — язвительно ответила Сонг и даже отвернулась, когда Миранда попыталась сократить расстояние между их губами. Пристли немного отстранилась, получив отказ. Не в её правилах было просить дважды или устраивать сцены. Да и мягкость всё ещё далеко не всегда сопровождала её слова, а потому приходилось устранять последствия неосторожно выскользнувших слов. — Я не хотела обидеть тебя, — помедлив, выговорила Миранда. Слова давались с трудом, но с каждым разом она всё легче шла на уступки. Слишком ценной была девушка в её руках. — Но это правда пошло тебе на пользу. — Знаю, — вздохнула Сонг, переведя взгляд на Миранду. — Головой я понимаю, что заслужила, но… Ты не представляешь, насколько преданной я себя чувствовала, когда меня выпихнули из дома вместе с чемоданом. Это невозможно забыть, даже если я рада, что теперь моя жизнь только моя. Пристли ощутила, как сердце заныло в груди от тихого голоса Мэй. Ей было трудно представить такое: сама она ушла из дома по своей воле. Девушка, не привыкшая к самостоятельной жизни, вдруг оказалась в огромном городе с не такой уж и большой суммой. После многих лет жизни на широкую ногу. — Я понимаю, — выдохнула Миранда, положив ладонь на щеку брюнетки. — Но теперь всё закончилось. Скоро у тебя будет новая интересная работа, никто не сможет выгнать тебя из дома, оставив ни с чем. Вместо ответной улыбки Мэй молча и пристально смотрела в глаза Пристли, почти не моргая. Миранда старалась, действительно старалась быть хорошей, мягкой, нежной, поскольку Сонг тоже менялась ради неё. Было бы несправедливо игнорировать этот тяжёлый труд. И всё же по этому неуверенному взгляду она могла сказать, что даже спустя все их разговоры и вечера Мэй не верила ей до конца. Поступок родителей в недалёком прошлом оказал сильное влияние на понимание отношений этой девушки. Теперь многие поступки и слова становились понятными. — Я бы хотела, чтобы мы стали семьёй. Не только я и ты, но и девочки, конечно, — тихо выговорила Сонг, тяжело сглотнув. — Дома я всегда была пусть и любимой, но… Меня не воспринимали серьезно. У родителей консервативные взгляды, а Тэмин — мой брат — ещё и старше меня. Он всегда был звездой. Меня же воспринимали как помощницу в деле семьи и… Миранда, я не хочу, чтобы в наших отношениях было так же. Пристли молча слушала это тихое и горькое откровение, стараясь унять трепет где-то в животе. Несмотря на все их разногласия, страшные ссоры в прошлом, женщина желала только самого лучшего для Мэй. И если в её силах создать комфортные условия для девушки, она сделает это без колебаний. — У нас так не будет, — мягко пообещала Миранда, едва заметно наклонившись к лицу Сонг. — И мы уже почти семья, не так ли? Девочки привязались к тебе, сотрудники знают тебя, как самого близкого человека ко мне. А я… я изменила свою жизнь благодаря тебе. Ты повлияла на меня настолько сильно, что мне трудно представить нас по-отдельности. В свои слова Пристли постаралась вложить хотя бы часть той нужды, которую она испытывала, когда Сонг уехала из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Девушка отсутствовала не так уж долго, но разлука принесла то чувство пустоты, которое Миранда уже почти забыла. — Ты могла бы просто сказать: «Я тебя люблю, Мэй», — насмешливо улыбнулась брюнетка, сверкнув своими черными глазами. — Мне не нравятся эти нежности, ты же знаешь, — усмехнулась Миранда, прежде чем Сонг положила ладони на её щеки, чтобы притянуть к себе с ласковой требовательностью. Теплые руки быстро сменили своё положение, обернувшись вокруг талии Пристли. Обычно они начинали совсем не так, будучи слишком возбуждёнными ещё до прикосновения друг к другу. Поцелуи быстро становились лихорадочными, мокрыми и хаотичными. Но сейчас горячая мягкая волна обнимала их обеих куда нежнее и спокойнее, чем многие разы до этого. Повинуясь ладоням Мэй, Миранда без колебаний устроилась на бедрах девушки, ощущая своей кожей мягкую ткань пижамы. Не было необходимости ни в какой срочности или торопливости. Только чувственное и медленное удовольствие от нежных губ и ловких пальцев. Спустя долгие минуты Пристли отстранилась от рта Сонг только для того, чтобы глубоко вдохнуть и припасть к белой тонкой шее. Мэй довольно выгнулась с мягким вздохом, пока её ладони ласково сжимали ягодицы Миранды под шёлковой тканью. — Миранда… — чуть хриплым голосом позвала брюнетка, чтобы привлечь внимание. — Может быть, мы могли бы попробовать что-нибудь новое? Рука Пристли была уже на половине пути к манящей груди Мэй, скрытой тканью футболки, когда она услышала это предложение. Подняв голову, Миранда с некоторым сомнением посмотрела на девушку под собой. — Например? Пристли не могла сказать, что ей наскучили их обычные жаркие вечера. Возможно, они не отличались разнообразием, но всё же оставаться очень приятными это им не мешало. Разве могли ей наскучить ощущение мягкой кожи и тяжесть женской груди в ладони? Аромат сладких духов и шампуня ласкал обоняние, отпечатываясь глубоко в голове. — Я купила кое-что, — осторожно произнесла Сонг, почти с опаской глядя на Миранду. Желудок Пристли сжался то ли в предвкушении, то ли в предчувствии чего-то неприятного. — Ну и? — смело спросила женщина, всё-таки добравшись ладонью до груди брюнетки. Довольный вздох послужил ей наградой. — Обещай, что не убьешь меня. Но мне уже давно пришла в голову одна фантазия, поэтому я подумала, что мы могли бы попробовать. Мэй тянула время, и Миранда поджала губы в лёгком недовольстве. Девушка купила плётку или ещё что-нибудь подобное? Пристли сомневалась, что почувствует что-то кроме отвращения к себе, если ударит Сонг даже в процессе занятия сексом. — Говори, — твердо произнесла женщина, убрав ладонь из-под футболки Мэй. — Страпон. Ну, я купила ещё несколько вещей, но это главное, — ответила кореянка после непродолжительного молчания. В темных глазах застыло ожидание вердикта. Миранда никогда не считала себе особой любительницей секса, да и озабоченностью этой темой не страдала. Её мужья придерживались более консервативных взглядов на половой акт — или опасались предлагать что-то новое — а потому секс всегда был почти одинаковым. Начало отношений с Мэй принесло много приятных открытий, хотя секс-игрушки всё ещё оставались чем-то странным и непонятным. В её молодости подобного рода «инструменты» считались обязательным атрибутом извращенцев. И пусть те времена прошли, но некоторые убеждения остались. — Я не думаю, что мне понравится ощущение силикона или пластика, — дипломатично заявила Миранда, с большим трудом сдерживась от осуждения этой странной фантазии. Искусственный фаллос внутри неё казался противоестественной идеей. — Он скорее для меня, а не для тебя, — поправила Сонг с усмешкой. — Для тебя? — не сумев скрыть удивление, вопросила Пристли. Она полагала, что именно Мэй хочет быть «главной» в этой ролевой игре. Возможно, чтобы ощутить себя сильнее или что-нибудь подобное, о чём часто рассуждали психологи. Но это открытие оказалось неожиданным. — Твой образ злого и требовательного босса очень сексуален, — заявила брюнетка с чертиками в глазах. — Мне нравится, когда ты нежная, но что-нибудь подобное может принести удовольствие нам обеим. Миранда считала, что сумела относительно привыкнуть к раскрепощенности и открытости Сонг в вопросах секса и отношений. Она уже не так часто и сильно реагировала на подначивания и почти похабные комплименты, но сейчас внезапно ощутила, как отчаянно краснеет. Она и не думала, что когда-нибудь услышит такую оценку своему профессиональному поведению. — Ты шутишь? — Конечно, нет, — Мэй с улыбкой отрицательно помогала головой. — Я иногда представляла, как ты раздвигаешь мои ноги прямо на твоём столе в кабинете и… — Достаточно. Я поняла, — торопливо перебила её Миранда, борясь со смущением. В конце концов, она прожила уже полвека, пора бы избавиться от этих подростковых реакций. — Но причем здесь… м-м-м этот инструмент? — Атрибут доминирования и ещё один вариант получения оргазма, — спокойно пояснила брюнетка, медленно, но упорно продвигаясь ладонями всё выше от ягодиц женщины. — Я бы очень хотела увидеть тебя «сверху». Пристли с сомнением поджала губы, почти не реагируя на смелые прикосновения рук Сонг. Была ли потребность Мэй в страпоне связана с тем, что ей больше нравятся мужчины? В конце концов, она хоть и являлась очень открытой, но всё же могла иметь свои предпочтения. И нельзя утверждать, что они были на стороне Миранды. — Ты снова слишком много думаешь, — мягко вздохнула Мэй, одной рукой обхватив затылок женщины и притянув её к себе, что бы снова медленно и жадно скользнуть языком в её рот. Напрягшееся было тело Миранды почти сразу расслабилось в руках девушки. Мысли, попытки анализа и смущение разом смешались в голове, оставляя лишь горячие прикосновения и голодные губы. — Разве ты не хотела бы использовать всё своё тело для нашего секса? — прошептала Мэй, когда Пристли уткнулась лицом в её шею, превратившись в полный беспорядок всего за несколько минут. — Представь: мои ноги обвили твои бедра, ты двигаешься сначала медленно, а затем быстрее. Я шепчу твое имя и не могу вспомнить ничего, кроме него. Ладони брюнетки успели поднять край сорочки почти до груди во время этой короткой проникновенной речи. Теплое и требовательное желание контакта почти заставило Миранду потерять нить рассуждений. И всё же ей удалось сохранить часть рассудка. — Ты уверена, что я… не причиню тебе вреда? — игнорируя возбуждение, осторожно поинтересовалась Пристли. Даже она могла услышать в собственном голосе оттенок колебания. Сонг отпустила ткань сорочки и снова положила руки на щеки женщины, чтобы иметь возможность взглянуть в лицо Миранды. В темных глазах Пристли могла увидеть лишь теплую, почти нежную насмешку. — Конечно, я уверена. Ты не смогла быть достаточно грубой, даже когда я просила тебя об этом, — хмыкнула девушка, доверчиво глядя в лицо партнёрши. — Я не люблю причинять физическую боль. — И я не прошу тебя об этом. Давай просто попробуем, м-м-м? Медленно, без спешки, хорошо? Разве могла Миранда отказать, глядя в эти темные горячие глаза, поедающие её при каждой возможности? Пристли приняла вертикальное положение, всё ещё сидя на бедрах девушки. Она была уверена, что будет выглядеть до ужаса нелепо с этой штукой между ног. Для того, чтобы собраться с мыслями, пришлось закрыть глаза и глубоко вздохнуть. Но нервирующее чувство в животе всё-таки осталось. — Что ж, думаю, я могла бы справиться с этим, если ты хочешь, — медленно произнесла Миранда. Дискомфорт начинал медленно захватывать её тело и разум. — А ты хочешь? — спокойно спросила Мэй, тоже сев прямо и обняв Миранду за талию. — Тебе необязательно соглашаться. — Но ты уже купила «это», разве нет? Мэй шумно вздохнула и упёрлась лбом в место прямо под шеей Пристли. Как ни странно, но от этого прикосновения стало легче и спокойнее. Быть «недотрогой», невыносящей прикосновения других людей, давно стало частью жизни Миранды, поэтому её до сих пор удивляло то, как малейшая близость могла изменить её состояние. — Миранда, мне не нужно, чтобы ты терпела, понимаешь? Я… хочу тебя, вот и всё. Если ты скажешь «нет», я просто выброшу эту коробку. — Коробку? — неловкий и незнакомый смешок скользнул сквозь губы Пристли. Сонг даже подняла голову, чтобы посмотреть на неё. — И сколько всего ты накупила? — Приятные мелочи, — с веселой усмешкой ответила брюнетка и вновь скользнула руками под шёлковую ткань. По телу Миранды тут же разлилась приятная дрожь. — Но использовать мы их будем только если ты захочешь. — Я не против, — помедлив всего мгновение, ответила Пристли и наклонилась вперёд к раскрасневшимся губам девушки. Она могла бы ещё миллион лет размышлять, сомневаться, взвешивать все «за» и «против», но, как и говорила Мэй, Миранда считала, что иногда действительно слишком много думает. Эта привычка анализировать, беспокоиться, вечно сомневаться во всём, что касается личных отношений, не раз подводила её. Если эта девушка может быть смелой, то что мешает Пристли быть такой же? Вид Мэй, стоящей перед ней на коленях и поправляющей резинки этого… приспособления, оказался до ужаса смущающим, а потому Миранда постаралась хладнокровно смотреть в сторону, разглядывая стену спальни. Эдна определенно высмеяла её, если бы узнала. — Тебе удобно? Ничего не давит? — заботливо спросила Сонг, что ещё раз напомнило Пристли о том, ради чьего удовольствия она это делает. — Всё в порядке, — с другой стороны, всё было не так уж плохо, пока девушка смотрела на неё такими блестящими от предвкушения глазами. Знакомый трепет желания возвращался в кровь будоражащими волнами. — Отлично, — улыбнулась Мэй и взяла голубой тюбик с тумбочки. Нечто прозрачное и мыльное появилось на пальцах. — В этом нет ничего сложного. Для начала тебе нужно будет двигаться медленно и осторожно. Я буду тебе говорить, если нужно что-то поменять. Но сразу не используй всю длину, только через пару входов, окей? — Я поняла, — пытаясь не сгореть со стыда, выговорила Миранда, вновь отвернувшись. Сюрреализм ситуации сильно смущал: она, будучи голой, стоит перед Мэй, которая со светским выражением лица спокойно инструктирует её о правилах пользования страпоном, попутно нанося какую-то прозрачную мазь на кусок силикона. И всё же, мягкий, но глубокий поцелуй стёр из головы мешающие мысли, почти заставив Пристли забыть о дыхании. Тонкие пальчики скользнули на шею и затылок, приятно запутавшись в волосах. Одна из рук Миранды тут же оказалась на груди Мэй, нежно сжав одну из них сквозь ткань. Собственная никогда не казалась ей такой же приятной и желанной, как грудь этой девушки. Хотелось гладить, сжимать, целовать и не отпускать до сладкого задыхающегося стона. — Раздень меня, пожалуйста, — бархатным тоном прошептала брюнетка прямо в губы женщины. Каждый раз, когда Сонг использовала этот голос, Пристли чувствовала яркий ожог, жар которого расцветал во всём теле. Пальцы послушно оттянули резинку пижамных шорт и позволили им соскользнуть к щиколоткам вместе с бельем. Теперь футболка. Ладони целомудренно прикоснулись к косточкам бедер, очертили сужающиеся контуры тела и остановились на талии. Процесс раздевания стал для Миранды похож на разворачивание подарка в один из глупых праздников. Она уже знала, как выглядит тело её девушки, но всё ещё каждый раз поражалась этому. Горло пересохло, а футболка без промедления оказалась на полу рядом с шортами. Чистая светлая кожа, слегка загоревшая после солнечного лета. На ключице — маленькая, едва заметная родинка. Чувственный влажный рот на её губах сбил дыхание, заставив пульс участиться. Мэй теснее прижалась к правому боку, обвив шею рукой. Если бы не эта нелепая игрушка, они бы снова соединились, как две половинки пазла. Правая ладонь Миранды металась между лопатками девушки и мягкими бедрами, заставляя Сонг теснее прижаться к её груди. Спустя очередное жаркое мгновение, Сонг отстранилась, тяжело дыша. Влажные губы блестели в теплом свете лампы на прикроватный тумбочке, тело жаждуще прижималось к её собственному, а глаза довольно блестели. Миранда действительно начала сомневаться, что вообще испытывала возбуждение до Мэй. Наконец, они обе на кровати, а девушка тихо шепчет в ухо команды, хотя гул крови в голове почти перебивает её голос. Пристли взволнованно сглотнула вязкую слюну и медленно вошла силиконовым концом внутрь Мэй. Непривычное чувство сопротивления поражало, поджигая все органы чувств. Изящные ноги обвились вокруг талии, и девушка, с разметавшимися по простыне волосами, чуть откинула голову, прикрыв глаза. — Двигайся, — едва слышно выдохнула Сонг. Мягкое движение вперёд, а затем назад. И снова, но не до конца, чтобы не причинить боль. Пристли оперлась на локти, и длинно выдохнула у самой шеи брюнетки, пытаясь унять частое дыхание. Сердце гулко бухало в груди, а бедра напрягались с каждым движением, уже почти полностью погрузив силиконовый фаллос между бёдер Мэй. Миранда явственно ощутила, что Сонг сглотнула и немного выгнулась, поднимая бедра на встречу движениям партнёрши. Пятки на её пояснице скользнули ниже, пройдясь по мягким ремням. Руки девушки обхватили спину Пристли, требуя всё большего контакта. Женщина едва сдержала стон, в очередной раз войдя внутрь, уже куда быстрее, чем прежде. Припав губами к горлу, она пыталась теснее прижаться ртом к манящей коже, но движения собственных бедер, ставшие почти инстинктивными, мешали оставаться на одном месте. — Да… Подними бедра выше, — будто бы сорванным голосом прохрипела Мэй, жадно двигаясь на встречу Миранде в едином с ней ритме. Пристли ничего не могла с собой сделать, полностью сосредоточившись на нуждающейся пульсации внизу живота, которая с каждым движением становилась сильнее, пока она толкалась внутрь всё быстрее. В какой-то момент они обе начали постанывать, едва ли не в унисон. Время растянулось вместе с восприятием комнаты, оставив лишь жадное дыхание и слегка ноющие отметины на спине Миранды. Пристли чувствовала, что её бедра и поясница начинают болеть, но это будто бы осталось за гранью их пузыря. Всё, о чем она могла думать, — это трепетание собственных закрытых век и желание найти нужный угол. Мэй под ней шумно выдыхала низкие стоны, хватаясь за спину и совсем не сдержанно подмахивая бедрами, порой сбиваясь с ритма. Острое желание сконцентрировалось в тугой комок возле клитора, и, продолжая свои движения, Пристли уже четко ощущала, как её бедра становятся скользкими от влажного возбуждения. Была ли она хоть раз настолько близко подведена к грани без какой-либо стимуляции своего тела? Миранда до ужаса хотела кончить прямо сейчас: сесть на бедро Мэй или — милостивый Боже — опустить пальцы вниз к центру возбуждения, но остановка казалась невозможной в таком заведённом состоянии. Пристли не была уверена сколько прошло времени, но в один момент она поняла, что Сонг почти неестественно выгнулась под ней, уже совершенно хаотично двигая бедрами на волне оргазма. Громкий развратный стон раздался в ухе Миранды, заставив её почти заплакать от отчаяния: она сама была на тонкой, как нить, грани, отделяющей её от ослепительного удовольствия. Тяжело сглотнув накопившуюся слюну, женщина медленно вышла из ослабленной девушки с хлюпающим звуком. Встав на колени на матрасе, Миранда торопливо пыталась отстегнуть ремни этой идиотской игрушки. Мэй оказалась абсолютно права, решив, что они обе получат от этого удовольствие. Но сейчас Пристли злилась на свои неловкие движения, на девушку перед ней, на чёртовы ремни, которые не желали отстегиваться. Ноющее возбуждение внутри медленно угасало, когда Миранда решила наплевать на всё и опустить пальцы вниз, не снимая эту штуку. Но её рука оказалась поймана пришедшей в себе Сонг. Даже сама Пристли не ожидала, что издаст такой расстроенный всхлип, полный разочарования. — Позволь мне, — попросила Сонг, стоящая на коленях, и притянула Миранду ближе так, что страпон оказался между её ног, при этом не принимая внутрь. Жаркие влажные губы нашли рот женщины, и она бессильно подалась навстречу, схватившись за плечи брюнетки. Ей хотелось больше контакта, больше этого несравненного запаха желания, который дразнил обоняние. С её губ сорвался жаждущий стон, когда пальцы девушки опустились в низ к её бедрам, чтобы распутать ремни. Миранда прижималась к девушке как можно теснее, уже мало контролируя себя. Твердые возбужденные соски тёрлись о липкую от пота кожу, и Пристли не могла сдержать полувздохи, граничащие с всхлипами. Наконец ремни исчезли с тела и она благодарно вздохнула в полуоткрытый рот Сонг, едва руки брюнетки сжали её ягодицы. — Развернись, — пробормотала Мэй, увернувшись от нового мокрого поцелуя. Миранда без вопросов выполнила приказ, встав на колени спиной к девушке. Горячее тело прижалось к её вспотевшей спине, одна из рук легла на грудь, а вторая сразу же опустилась вниз к мокрой коже между бедрами. — Ты такая молодец, просто умница, Миранда, — жарко прошептала ей в ухо Мэй, и женщина дальше откинулась назад, пытаясь совладать со своим телом. Она была раскрыта как цветок, полностью распахнута для ловких и ласковых рук Сонг, движения которых заставляли её едва ли не дрожать. Воздуха отчаянно не хватало, пока сердце сбивчиво барабанило где-то в животе. Хотелось шептать: «быстрее, сильнее, о, пожалуйста, быстрее!», но Пристли могла лишь двигать бедрами навстречу пальцам, почти не сдерживая отчаянные стоны. Она определенно не могла больше терпеть. Острое и сильное удовольствие усиливалось с каждым толчком и всё же никак не овладевало ею целиком. Изощрённая пытка, заставляющая её хвататься за бёдра девушки в попытке удержать равновесие, пока они вместе раскачивались. — Я… я не могу больше… — просипела Миранда в отчаянии, не в силах достигнуть желанного освобождения. — Ещё немного, давай, — точно таким же голосом прошептала ей в ухо Мэй, заставляя их раскачиваться всё быстрее. Её пальцы входили и выходили в чётком ритме, и наконец Миранда ощутила нарастающую волну удовольствия, грозившую ей потерей сознания. Яркая вспышка дрожи и расслабления прошла по всему телу женщины, когда длинный стон вырвался из её рта. Гулкое эхо наслаждения, казалось, отдаётся в каждой клеточке, заставляя мышцы гудеть. Лёжа на кровати после столь удивительного оргазма, Пристли с трудом осознавала окружающую её обстановку. Похоже, сегодняшний вечер разделил её жизнь на «до» и «после».