Итальянский ухажёр

      После первой рабочей недели Джисон чувствовал себя как выжатый лимон.       Он не делал ничего сложного, но жара слишком выматывает, Хан, когда под столом недавно на кухне пол мыл, чуть там и не остался, потому что там было так прохладно, что не хотелось покидать это прекрасное место.       — Как ты себя чувствуешь, Джисони? — спросила любезно Моретти.       — Очень жарко, — глубоким голосом выдохнул Сон и свесил ноги с дивана.       — Можешь взять большое полотенце в шкафу в ванной, они там для купания. Сходи, искупайся в бассейне, позагорай, возьми ягод на кухне, — синьора смеётся с его недовольного лица, но потом подходит, гладит по мокрым от пота волосам и протягивает квадратную миску со спелой бордовой вишней.       — Мне правда можно делать абсолютно всё здесь? — недоверчиво интересуется Сон.       — Конечно, почему нет? Мы с Минхо всегда жили здесь вдвоём, и большую часть времени тут пусто, сейчас с нами ты, поэтому мы надеемся, что с тобой будет веселее. Надеемся, что тебе будет весело. Я знаю, что ты приехал сюда работать и зарабатывать деньги, но это не значит, что ты будешь жить здесь в ужасных условиях. Можешь делать всё, что душе угодно, особенно, пока Минхо не видит или один из его охранников. Такие вещи как прогулки, купание в бассейне, поход по магазинам — разрешены. Главное, чтобы ты выполнял свои обязанности. И сейчас, когда ты имеешь разрешение на всё, я надеюсь, что ты поймёшь и займёшься тем, чем хочешь, ты свободен до вечера.       — До вечера?       — Да, вечером мы с тобой идём прибираться в саду, — женщина уж очень радостно об этом говорит.       Джисон ничего не отвечает, кивает и поднимается, чтобы взять полотенце и уйти к бассейну.       Переодевшись в купальные плавки, прихватив полотенце и миску с вишней, он радостно направляется к бассейну с кристально чистой водой.       — Джисони! — кричит Моретти.       Хан оборачивается и замечает женщину, быстро направляющуюся к нему.       — Надень что-нибудь на голову, напечет, — говорит синьора слегка грозно.       — Хорошо, а можно мне вашу шляпу? — нагло просит Сон, хлопая длинными ресницами.       Моретти смеётся, подходит ближе, шлёпает кухонным полотенцем, которое постоянно висит на плече и отдаёт ему свою большую шляпу.       — Не утопи её в бассейне, — напоследок говорит она и уходит в тень.       — Конечно, — улыбается Джисон и укладывается на горячий шезлонг.       Он укладывает шляпу себе на глаза и расслабленно прикрывает их.       — Хорошо, — проговаривает он, закидывая вишенку в рот.

***

      — Привет, хён.       Громко сказал Минхо. Он абсолютно без сожаления завалился в чужой кабинет, не обращая внимание на то, что его друг уже вёл с кем-то беседу.       — Минхо? Что ты тут делаешь? Я занят сейчас, — мужчина резко выпрямился и уставился на незваного гостя.       — Я подожду, — Ли подошёл к окну и опёрся бедром о подоконник, всем своим видом показывая, что он отсюда не уйдёт без того, зачем пришёл.       Ким Сонвон стал заметно тише переговариваться со своим собеседником, заставляя Ли ухмыльнуться.       Минхо знает, что говорят они о том, зачем он сам сюда пришёл.       Недавно произошло чрезвычайное происшествие крупного масштаба. На границе с Аргентиной полицейские накрыли четыре фургона. Ли тогда был вне себя от ярости, потому что план был идеальным. Уже много лет всё работает по такой схеме, поэтому просто не могло быть никакой ошибки.       Первой мыслью было, что кто-то просто сдал местоположение. Минхо и сейчас так думает, потому что перепроверял всё сотни раз, он просто не мог ошибиться, но все упорно твердят, что в произошедшем есть его вина.       — До скорой встречи, синьор, — Сонвон провожает своего гостя и снова усаживается в дорогое кресло, пристально глядя на Минхо.       — Что же привело тебя сюда? — Ким нервно сглотнул перед тем как задать вопрос.       — А то ты не знаешь, — Минхо медленно выходит из себя, вид Кима, который выглядит непричастным и абсолютно непонимающим, раздражает до чёртиков.       — М-м-м, нет, не думаю, что понимаю о чём речь, — несмотря на собственное волнение Ким старается этого не показывать, — ты приходишь только тогда, когда случается что-то страшное, что же случилось сейчас? Я ничего такого не слышал, — подоконник под Минхо слегка скрипит, ведь тот всё сильнее наваливается на него.       — Что ж. О чём ты говорил с Валентино? — Ли становится тише, звучит он сейчас страшнее, чем до этого.       — Ну что же ты, дорогой, я в твои дела не лезу, будь добр не лезть в мои, — с мерзкой улыбкой произнёс Ким, почему-то решивший, что может себе это позволить.       — Вот как, — хмыкает Минхо, толкая щёку языком от злости, — хочешь сказать, что ты ничего не слышал о том, как накрыли четыре фургона на границе?       — Правда? Как такое могло произойти? — наигранно обеспокоенно спросил Сонвон, — твой план всегда работает идеально, как же так…       Минхо смотрел на это представление с медленно выходящим из носа паром от злости.       Коллега преувеличенно схватился за голову и что-то бормочет под нос, но это просто смешно.       — Заканчивай спектакль, Ким, — фыркнул Ли и направился к чужому столу, на котором чёрт ногу сломит, — я прекрасно знаю, что кто-то из твоих сообщил властям. Именно по твоей наводке машины решили проверить.       С каждым шагом Минхо становился всё злее и говорил всё громче. Идеально уложенные с утра волосы растрепались, делая его ещё более устрашающим.       — Не может такого быть, я получаю немалый процент с продаж, зачем мне это? — чем ближе был Ли, тем сильнее Ким вжимался в спинку своего бежевого кожаного стула.       — Вот ты мне это и объясни, зачем тебе это?       — Я… — мужчина судорожно хватал воздух ртом, потому что крепкая хватка на галстуке просто вынуждала его делать это.       — Что? Решил прибрать всё к рукам? — Минхо посильнее накрутил галстук с нелепой расцветкой на кулак.       — Нет, разумеется, нет, я бы никогда, — Сонвон вцепился руками в кулак Минхо, пытаясь расслабить его, но Ли лишь сильнее прижимал к стулу, делая больно.       — Тогда я могу спокойно позвонить твоим ребятам и обо всём уточнить, ведь так? — произнося это, Минхо был уверен, что мужчина перед ним забеспокоится, но тот лишь пытался убрать его руку, не думая о его словах.       Не дождавшись ответа, Ли сильнее вдавил чужую голову в спинку и тихо сказал:       — Ты вернёшь мне всё до последней копейки, я потерял миллионы.       И с этими словами Минхо покинул кабинет.       Ему больше не хотелось думать о произошедшем, потому что большую часть проблем, которые принёс этот придурок, Ли уже решил. Но припугнуть Сонвона было необходимо, также необходимо было узнать, зачем и почему тот так поступил. Он получает прилично, более чем, сказал бы Минхо, но видимо жадность сильнее любых других чувств. Такое часто бывает.       К сожалению, а скорее к счастью, с Сонвоном придётся попрощаться. Минхо не уверен, как именно он это сделает, но тот получит по заслугам. В их сфере такое предательство приравнивается к предательству Родине. За такое сажают, депортируют… убивают.       Но не то чтобы Минхо таким занимался.       Он вообще не хочет иметь с этими делами ничего общего, но он вынужден, так как благодаря этому ужасному бизнесу он имеет всё.       Всё начал его приемный отец. Мужчина с детства замечал, что маленький Минхо интересуется тем, чем тот занимается, брал на работу, сначала просто в свою строительную компанию, но со временем, когда Минхо становился старше, стал возить с собой и в более опасные места.       Лет с тринадцати Ли знал обо всём, раньше это не сильно напрягало, но потом он решил стать поваром, открыть свой бизнес, он хотел быть уверенным в том, что у него получится, поэтому попросил помощи у отца, которую тот любезно предоставил, попросив кое-что взамен.       Глупый подросток, который желал, делал и учился, немедленно согласился. Минхо и в голову не приходило, что всё настолько серьёзно.       Сейчас, много лет спустя, отец отошел от дел и беззаботно живет на собственном острове рядом с Италией. А вот Минхо разгребает то, что отец заварил.       Ли бы хотел, чтобы все дела с поставкой наркоты, торговлей людей и убийствами закончились, но пока у него не получается разобраться с этим, но он на пути, он старается, он откупается, тратит миллиарды долларов, чтобы уничтожить всё, но пока этого недостаточно, когда-нибудь он сможет.       Обязательно.

***

      Джисон уже несколько часов греется на солнышке. Он съел столько ягод, что Моретти уже начала беспокоиться за его желудок.       — Нет, всё-таки как же хорошо здесь жить, — выдохнул Джисон, разглядывая облака причудливой формы.       Рядом лежала огромная шляпа синьоры Моретти, которая ему очень понравилась.       — Прохлаждаешься? — медленно и тихо подошла синьора и потрепала его по мокрым волосам.       Джисон с улыбкой кивнул и прикрыл глаза, как довольный кот на солнышке.       — Минхо сегодня возвращается пораньше, не забудь открыть окно, — напоследок сказала Моретти и снова отправилась на кухню.       Хан опять кивнул, чувствуя, как медленно подкрадывается сон.       Проснулся Хан совсем скоро, он едва прикрыл глаза, как с кухни вновь донёсся голос женщины.       — Джисон, я понимаю, что тебе очень хорошо, но не забывай, что Минхо скоро вернётся.       Джисон тянется к телефону, чтобы проверить время и с ужасом понимает, что забыл открыть окно, а Минхо уже совсем скоро окажется дома.       Он так и поднимается в мокрых купальных плавках, он думает о том, чтобы надеть шорты, чтобы хотя бы создать видимость того, что он работал, а не валялся весь день. Но, видимо, лимит удачи на сегодня исчерпан. Когда Хан забегает в дом, Минхо выходит из машины.       Сон остаётся незамеченным. Ему удаётся добежать до кабинета Ли и войти внутрь, и именно здесь Джисон замечает, что всё это время за ним следовал Минхо, он слишком быстро догнал его.       — Хан Джисон, — громко разносится рядом с ухом, — у тебя не так много обязанностей, а ты даже с этим не справляешься. Так сложно было открыть чёртово окно? — почти шипит Ли.       Минхо всё ещё зол.       После встречи с Сонвоном Ли заезжал в ресторан, даже приготовил парочку салатов, но настроение так и не поднялось, поэтому Мин позвонил Моретти и предупредил, что сегодня приедет пораньше.       — Извините, синьор Ли, я просто…       — Что? Грел свою задницу на солнце? — зло сжимая челюсти, шипит Минхо, приближаясь к Джисону, который в мгновение ока открывает окно нараспашку.       — Я буду следить за временем, — пытается сказать Джисон, но Ли скидывает серый пиджак на диван и всё также приближается.       — Тебе бы следовало, Хан Джисон, — шипит Ли, цепляясь за чужой подбородок, нынуждая смотреть в глаза.       Он хочет выпустить пар, но понимает, что не должен. Ему нужен отдых, прохлада и возможно хороший отсос, но об этом вслух он не говорит.       — Ты сейчас же выметаешься из моего кабинета и обещаешь, что такого не повторится.       — Обещаю, что такого не повторится, — негромко произносит Хан, вжимаясь в подоконник, но руку со своей челюсти не убирает, он боится даже дёрнуться.       — Я надеюсь, — говорит Ли напоследок и вглядывается в чужие тёмные глаза.       Он бы сказал, что они ему нравятся, но не сейчас. Возможно, когда-нибудь позже.       — Можно я… пойду?       Джисон хочет наклониться и избежать боли, которую чувствует, но всё ещё не дёргается, только после его последних слов, Минхо отступает на пару шагов.       Джисон не хочет убегать, чтобы не дать возможность запугать себя. Поэтому он спокойно проходит мимо, игнорируя трясущиеся руки.       — Просто замечательно, — шепотом на выдохе произносит Сон и мчится по лестнице на кухню, прокручивая в памяти то, что только что произошло.       — Всё в порядке? Ты побледнел, — Моретти смотрит на него с явным любопытством и беспокойством.       — Да, в полном, — кивает он для уверенности и решает присесть.       — Проголодался?       Хан снова кивает и вспоминает, что когда уходил из кабинета, заметил мокрые следы на штанах Минхо. Сейчас это кажется немного смешным и нелепым, потому что Ли сам виноват, вжал его в подоконник и из-за этого появились мокрые следы в районе паха, но в тот момент хотелось лишь сбежать.       Минхо, к счастью, не спускается на перекус, кричит из своего кабинета, что поел в ресторане, что довольно убедительно, ведь Моретти кивает и переключает всё своё внимание на Джисона.       Ему приходится слушать очередную историю о том, как подруга синьоры в очередной раз поссорилась со своим младшим сыном, который не хочет поступать в университет.       — Ну и правильно, чего там делать? — в какой-то момент негромко произносит Хан с набитыми щеками и получает кухонным полотенцем по спине.       — Ты погляди на него, ещё один такой умник, — цокает женщина возмущённо.       — Я вот закончил, ничего это мне не дало, — бурчит Хан.       — Ещё просто не время, в скором времени у тебя всё наладится. Вот припомни мои слова. Ты от нас уедешь и обязательно станешь успешным, — с оттенком грусти произносит Моретти, представляя, как снова останется одна в большом доме.       — Я надеюсь, — одними губами бормочет Сон и тяжело вздыхает.       Джисон поднимается к себе в комнату, недавно он нашел в каморке со швабрами старые журналы. Все они на английском языке, с яркими картинками.       Журналы о моде восьмидесятых. Джисона не очень это привлекает, но он всё равно листает, потому что ему нравится стиль, которым написаны все заметки снизу, под каждой новой вещью.       Хан не спускается поужинать, потому что наелся ягод, которые каждый день таскает из холодильника, ему не раз попадало за это, ведь Моретти собирает эти ягоды для того, чтобы сделать варенье.       Когда на улице заходит солнце, синьора поднимается к нему и заставляет его встать с кровати, чтобы прибраться в саду.       — Давай, поднимайся, бездельник, солнце село. Больше не жарко.        — Ну и что, что село? Всё равно там жарко, — нехотя встаёт Хан, долго потягиваясь после.       Хан часто бывает в саду и понимает, что не так уж и много им предстоит сделать. Самое сложное — выполоть тропинку между кустами. Но сейчас, когда стало прохладно, без проблем удастся это сделать.       Вернувшись в комнату через пару часов, Хан откидывается на кровать, погружаясь в свои мысли. Его много что гложет. Он думает о Минхо, о том, как тот на самом деле зарабатывает, знает ли об этом Моретти.       В какой-то момент в голове проскальзывает мысль о том, как Минхо вообще оказался в Италии. Был ли это вынужденный переезд? Или просто родители Ли решили покинуть родину ради красоты другой страны. Почему они вообще не звонят, не навещают Минхо?       Много вопросов, на которые Джисон не знает ответы, но он не будет выяснять, ему правда не до этого. Его волнует только мама, прикованная к больничной кровати. Ему снятся кошмары, в которых все аппараты, подключённые к ней, выходят из строя и она засыпает навсегда, так и не проснувшись.       Слёзы медленно капают на подушку, Хан швыркает носом и едва слышно всхлипывает.       Засыпает он с трудом, мысли о том дне, когда отец окончательно озверел, не дают ему покоя.

***

      Минхо ерошит волосы и падает на диван, ветерок из нараспашку открытого Джисоном окна приятно обдувает.       Ли размеренно дышит, прислушиваясь к разговору Джисона и Моретти снизу. Он четко слышит, как она спрашивает, не хочет ли тот есть. Когда она спрашивает, не хочет ли он, он кричит, что нет, хотя желудок громко протестующе урчит.       Он не может спуститься. Не сейчас, когда он так чертовски зол. Не сейчас, когда он прижал бедного уборщика к подоконнику с открытым окном, не сейчас, когда он так отчётливо помнит отражение страха в чужих тёмных глазах, которые сводят его с ума.       Ли укладывается на спину, глядя в потолок, думает. Он знает, что должен решить проблему с Сонвоном, на самом деле, он уже знает как. Он знает, что сделает, знает, кому позвонить, чтобы разобрались.       Единственное, чего он не знает, так это того, почему он так сильно хочет взять и вжать Джисона в себя, чтобы насладиться запахом его волос.       Очаровательный уборщик заполняет его голову всегда, когда появляется свободная минутка.       Минхо много работает, много думает, но стоит одной мысли проскользнуть в голове, как единственное, на чём он может концентрироваться — Хан Джисон. Хан Джисон. Хан Джисон Хан Джисон.       — Нет.       Вслух говорит Ли самому себе и закрывает глаза.

***

      Джисон просыпается посреди ночи от громкого шороха и мата. Он испуганно распахивает глаза, но ничего не видит, поэтому вцепляется в одеяло и старается не дышать.       Кто-то сейчас находится у него в комнате. Этот кто-то пришёл сюда целенаправленно.       Хан закусывает губу и жмурится. Хочется закричать, но как только он решается на это, дверь в комнату едва слышно хлопает.       Человек ушёл.       Джисон лежит под одеялом ещё некоторое время, прислушивается, но больше ничего не слышит. Открывает глаза, чуть приподнимается, с тревожными мыслями оглядывается и не замечает ничего подозрительного. Всё как было прежде. На мгновение даже кажется, что ему просто показалось. Просто чересчур реалистичный сон. Такое с ним часто бывает.       — Здесь кто-нибудь есть?       На всякий случай интересуется он. Никто не издаёт ни звука, поэтому Джисон укладывается обратно, вцепляется руками в волосы и чуть сжимает.       Расслабиться снова сложно, но он глубоко дышит и медленно моргает, это помогает ему уснуть.       Утром тихо, даже Моретти не шумит на кухне, Хан разлепляет глаза и сразу же хмурится.       — Что это такое? Откуда? — Сон вскакивает с кровати, откидывая одеяло в сторону, и направляется к туалетному столику, на котором ещё вчера ничего не было, кроме фотографии в рамке.       А сейчас на нём лежит огромный красивый букет розовых цветов. Джисон не знает, что это за цветы, но они чудесны, похожи на пионы и розы одновременно.       Сон берёт букет в руки, разглядывает, ничего не находит больше и с лёгким разочарованием кладёт букет обратно.       — Надо бы в вазу поставить, — шёпотом произносит он и идёт за ней вниз.       — Я знаю, что тебе понравились мои розы, но, как я уже говорил, они не предназначены для букетов, поэтому я принёс тебе другие, они похожи, — Джисон едва ли не подскакивает, когда слышит голос Минхо у себя за спиной.       Джисон и не догадывается, что всё утро Минхо был как на иголках, каждые пятнадцать минут подходил к двери младшего, чтобы узнать, не проснулся ли он, когда услышал, как заскрипели половицы, немедленно спрятался за угол.        Он чувствует себя чёртовым влюблённым подростком.       Сон останавливается, на выдохе оборачивается и смотрит в чужие глаза.       — Это вы оставили букет? — спрашивает Хан недоуменно.       — Да, я хочу извиниться за вчерашнее, я не должен был, — Ли не договаривает, что именно он не должен был делать, потому что помнит, как грубо сжимал чужой подбородок в руках и как круглые глазёнки испуганно смотрели на его злое лицо.       Хан глаза от услышанного забавно округляет. Как всегда, когда слышит что-то, что ему сложно представить.       — Но зачем? Я не открыл окно, в том, что произошло есть только моя вина, — говорит он, не понимая, почему ему дарят такой прекрасный букет. Сон не думает, что для этого был повод.       — Да, конечно, ты не открыл, — соглашается Ли, — но я не должен был так реагировать, у меня был плохой день и это только мои проблемы, поэтому я ещё раз приношу свои извинения, — старший склоняет голову, сжимая пухлые губы.       С этими словами Минхо разворачивается, не дожидаясь ответа, уходит обратно в свой кабинет. Почему-то становится неловко, смущающие до невозможности.       — Он правда подарил мне букет цветов? — неверяще спрашивает Хан, глядя на дверь кабинета начальника, — у него были такие красные уши, — чуть ли не пищит Сон, радостно прикусывая нижнюю губу.       Сон пару минут остаётся на месте, раздумывая.       — Так это он пробрался в мою комнату ночью, чтобы… чтобы оставить букет? — улыбка с каждым словом всё шире расползается по розовеющему лицу.       С в миг поднявшимся настроением Хан спешит на кухню за вазой.       Он быстро приводит себя в порядок, закидывает вещи в стирку, а затем отправляется на поиски Моретти.       — Синьора! — кричит он, приближаясь к женщине, которая занимается готовкой.       — Да, Джисони? — нараспев произносит она его имя и поворачивается с широкой улыбкой.       — Я хочу прогуляться сегодня, мне же можно, ведь так?       — Конечно, не забудь вернуться к семи.       — Но синьор Ли сегодня дома? — с вопросительной интонацией бормочет Сон, как бы спрашивая, зачем ему возвращаться так рано.       — Дома? Как это? — Моретти искренне удивляется и даже посуду обратно в раковину кладёт.       — Я видел его около часа назад, а сейчас уже… — Сон оборачивается, чтобы взглянуть на настенные часы позади, — уже двенадцатый час.       — Удивительно, Минхо редко берёт выходные, — женщина вытирает мокрые руки о фартук и поглядывает на лестницу, видимо, хочет разузнать, почему же Ли не на работе.       После этого она уходит, не отвечая на последний вопрос.       — Так значит я могу вернуться позже?       Джисон решает, что может, поэтому быстро проверяет весь дом на наличие того, что необходимо прибрать, а затем спешит в свою комнату, чтобы взять телефон и переодеться.       — Я ушёл! — кричит он напоследок и опять не слышит ничего в ответ.       Сон на это пожимает плечами и выходит за дверь, не зная, что Минхо стоит у окна в своей спальне, наблюдая за ним с легкой улыбкой на пухлых губах.        Он уже некоторое время таким промышляет.

***

      Первым делом Хан бежит в цветочный магазин. Ему так понравились цветы, которые подарил Минхо, что он просто обязан узнать название, чтобы потом самостоятельно покупать их себе.        В те дни, когда он был расстроен, ему нужно было отвлечься. Часто его внимание задерживается на том, что он считает красивым, поэтому свежие цветы в комнате помогут ему улучшить своё настроение.        Каждый раз, забегая сегодня в комнату, он останавливался возле букета и наслаждался запахом.        Улыбался, вспоминая красные уши Минхо.       Но обойдя три цветочных ларька, которые были расположены вдоль одной длинной улицы, он понимает, что абсолютно никто не понимает о чём он говорит. Все твердят ему, что то, что он описывает не существует.       — Как же не существует? Мне сегодня утром подарили букет из таких цветов!       Крайне возмущенно кричит расстроенный Джисон, выходя из магазина. Он похож на взъерошенного воробушка, который готов заклевать каждого, кто встанет на пути.       — Ну и ладно, спрошу у Минхо, — уже гораздо тише говорит Сон и раздраженно пинает камушек под ногой.       Остановившись посреди дороги, после нескольких сделанных шагов, Джисон оглядывается и замечает небольшую лавку с украшениями в конце этой же длинной узкой улочки. Недолго думая, он спешит туда.       С самого детства Джисона привлекали красивые безделушки.       Он хранил их в маленькой шкатулочке, в которой его бабушка раньше хранила свои украшения.       Она отдала её ему, когда ей надоело слушать его уговоры, он долго бегал за ней, рассказывая, зачем же ему эта шкатулка.       Миссис Хан несмотря на небольшое раздражение понимала внука, она и сама любила подобного рода предметы.       После того как отдала то, в чём хранила свои украшения, она купила самую обычную коробочку без рисунков и убрала все украшения в неё, а саму коробочку далеко в шкаф, потому что уже долгое время не носила ничего.       Однажды во время ссоры с отцом шкатулка оказалась на полу в результате чего сломалась. Все мелкие красивые вещицы были разбросаны по всему полу. Хан тогда долго пытался отыскать их все, почти сумел, но свою самую любимую вещичку он не нашел.       Старый кулон, который он в детстве выменял за конфеты.       В его детстве родители жили чуть ближе к людям, у Джисона были друзья-мальчишки, которые так же как и он таскались по разным местам и копались в том, чем не нужно.       Они много чего нашли и однажды его друг показал ему красивый кулон, который тот нашёл в одной из заброшек, которые они часто посещали, кулон был почти как золотой, но в некоторых местах потрескался, что явно указывало на то, что кулончик — дешевая безделушка.       Джисону она с первого взгляда приглянулась. Он долго на неё заглядывался, не решаясь попросить, а потом по счастливой случайности дома оказалось много конфет и его рот выдал этот факт, зная, что за этим последует.       Конечно, Джисону за это сделали выговор, но он нисколько не жалеет, потому что кулончик он получил за каких-то пять конфеток. Честно говоря, он был готов отдать их все.       Эта вещица лежала у него в отдельном отсеке, в то время как остальное лежало просто небольшими кучками, он любил пересматривать то, что у него есть, но сложить всё аккуратно у него никогда не хватало терпения. А вот кулон он оберегал и любовался.       После потери он долго расстраивался, пытался найти что-то подобное, после школы забегал в разные небольшие магазины и искал, но безуспешно. Ничего даже близко похожего на нашёл.       Именно поэтому он на всех порах летит к тому магазинчику на краю улицы.       — Здравствуйте! — возможно слишком громко начинает Хан, но женщина за прилавком смотрит на него с улыбкой. До его прихода он была одна и явно успела заскучать.       — Вам что-то подсказать?       Но Джисон больше на неё не обращает внимание, он скользит взглядом по столу.       Он замечает столько всего прекрасного, что глаза разбегаются, была бы его воля, он скупил бы всё.       Хан осматривает все подвески, любуется, но то, что ему нужно не находит.       Раздосадованно вздохнув, он останавливает взгляд на корзинке с серёжками.       — Какие тебе нравятся? Я могу их достать, — произносит женщина за прилавком, замечая неподдельный интерес к её украшениям.       — Вот эти, — тихо шепчет Сон, он не уверен, ему слишком много из этого нравится.       Синьора кивает и поднимается со своего места, успевая разглядеть парня с головы для ног.       — Для своей девушки выбираешь? — интересуется она с улыбкой на лице.       — Эм... Нет, — просто отвечает смущённый Джисон и радостно принимает украшения, снова не глядя на женщину, пока та не сводит с него любопытного взгляда.       Женщина кивает, улыбается и бросает взгляд на уши парня, замечает, что они проколоты и улыбается ещё ярче.       — Они отлично подходят к твоим глазам, — говорит она, усаживаясь обратно, но корзинку не убирает, она видит, как мальчишка поглядывает на неё, — подчёркивают их блеск. Твои круглые тёмные глаза выглядят изумительно, когда сделан акцент на украшениях с жемчугом.       — Вы так думаете? — взволнованно спрашивает Сон, прикладывая одну серьгу к уху, чтобы посмотреть в маленькое круглое зеркало.       Синьора только кивает и говорит, что он может примерить серёжки.       С нескрываемым восторгом Джисон занимается примеркой довольно долгое время.        Восхищается, улыбается и делает несколько фото, где на каждой видны серьги. Все их он сохранит, чтобы показать маме.       Он покупает серёжки, которые подходят к его глазам, а также покупает ещё много-много других.        Он не собирался тратить много, но просто не мог устоять, он разглядывал, щупал, десятки раз примерял, но так и не смог выбрать одни, поэтому взял много, но абсолютно не жалеет, он обязательно будет их носить. Каждый будет надевать новые, чтобы похвастаться Моретти.       — Спасибо большое!       Хан крепко держит пакетик и с улыбкой до ушей переходит на другую улицу, у него ещё много планов.

***

      — Минхо? Милый, ты дома? — Моретти несмело открывает дверь его спальни.       — Да, заходите, — Мин убирает книгу, которую читал и присаживается султанчиком. Волосы в беспорядке, но он даже не тянется к ним, чтобы пригладить.       — Что-то случилось? — обеспокоенно щебечет синьора.       — Нет, всё в полном порядке, — Ли для того чтобы убедить её улыбается, но беспокойный блеск в её глазах не угасает, — всё хорошо, — повторяет он.       Всё в полном порядке за исключением того, что он без ума от пучеглазого уборщика. Тот вызывает у него столько чувств, что и не сосчитать.       Маленький негодник поселился в его голове и не желает оттуда уходить.       Минхо думает о нём перед сном, утром, когда просыпается, днём, когда решает пообедать, вечером, когда едет домой, даже сейчас, лежа в своей кровати, он думает о том, где же сейчас Джисон, хотя он специально взял книгу, которая его давно интересовала, он хотел почитать, отдохнуть и отвлечься, но всё равно думал о Хане, хотел ему написать, попросить, чтобы отправил фото, чтобы знать, где он сейчас.       Там много мыслей, связанных с ним. Всё ли в порядке? Почему он вообще решил уйти?       Ли искренне обеспокоен, ему хочется, чтобы Джисон был поблизости, чтобы он обращал на него внимание, чтобы снова смущённо отводил взгляд, когда Минхо слишком пристально на него смотрел.       Хочется прикоснуться к нежной коже, хочется взять за руку, Ли как сейчас помнит, как однажды схватил младшего за руку, когда тот поскользнулся на лестнице. Он помнит, как сжимал чужую ладонь, помнит, как смутился. И отчётливо помнит, как Джисон на мгновение сжал его ладонь в своей. Было тепло, ладошка младшего гладкая, пальцы тонкие и даже можно сказать изящные.       Весь Джисон изящный. Худенький, невысокий, нежный мальчик, которого Минхо мечтает сжать в объятиях и оставить тысячи поцелуев на губах, на пухлых щеках, на лбу, на трепещущих веках.       Ли желает опустить руки на тонкую талию и прижать к себе, чтобы быть ближе, ему очень хочется быть ближе.       — Ты редко отдыхаешь, поэтому я просто… — Моретти тараторит, сжимает свой фартук, Минхо не понимает, почему она так сильно обеспокоена.       — Всё хорошо, синьора, мне просто хотелось побыть дома.       Моретти недоверчиво его оглядывает, хмурится и даже подходит, чтобы проверить нет ли у него температуры.       — Синьора, — Минхо смеётся, убирает руку со лба и оставляет невесомый чмок на тыльной стороне ладони, — я просто хочу побыть здесь.       Женщина, сдавшись, кивает.       — Пойдём на кухню? Я хочу приготовить пиццу. Джисон давно просит.       Минхо улыбается и кивает, вспоминая, как раньше он и Моретти оставались одни и проводили на кухне почти весь день, занимаясь приготовлением еды. Именно благодаря ей Минхо так сильно полюбил кулинарию.       — Синьора, а… — Минхо очень хочется узнать о Джисоне.       Он знает о нём многое, но он так и не решился побеседовать с ним наедине.       — Да? — Ли кажется, что женщина видит его насквозь.       Она резко меняется, ехидно улыбается, словно ждёт, когда Ли сдаст себя с потрохами.       — Как здесь Джисон? Ему нравится?       Моретти шире улыбается и просит подать яйца из холодильника.       — Конечно, милый мальчик без ума от красоты нашей страны.       Минхо искренне кажется, что Моретти сейчас рассмеётся. Он даже обижается немного.       — Я не об этом, — качает головой Ли, — я хочу знать, нравится ли ему здесь, в моём доме?       Нравлюсь ли ему я?       — Да, — односложно отвечает женщина и, не скрывая улыбки, уходит за мукой.       Минхо кивает, глядя в стол.       — Значит… что это значит? — сам себя спрашивает он и вновь крутит головой.        Ему следует выбросить эти мысли из головы, у него слишком много хлопот, чтобы думать о своём сотруднике.       Поэтому Ли расправляет плечи и с улыбкой подходит к Моретти, чтобы завести тесто для пиццы.       И если Минхо сделал из этого теста форму сердца, то синьора об этом любезно молчит и даже не улыбается. Но тихо умиляется тому, что и помидоры разрезаны и выложены в сердце.

***

      Джисон возвращается домой гораздо позднее, чем он рассчитывал. С двумя пакетами в руках он вваливается в дом и старается не шуметь.       — Я просил тебя не задерживаться допоздна, Хан Джисон.       Джисон в темноте не замечает стоящего на лестнице Минхо, поэтому не хило так пугается.       — Прекратите так делать! — возмущённо шипит Хан, оставляя пакеты на полу.       — Прекрати опаздывать, — в чужом голосе отчётливо слышится беспокойство.       — Опаздывать? Что-то не припомню, чтобы был комендантский час, — фыркает Сон и отправляется на кухню, чтобы попить воды.       Минхо смотрит ему вслед, поджимает губы, а затем спускается и забирает пакеты.        Хан и не догадывается, что с наступлением темноты Минхо себе места не находил, в окна заглядывал, выходил в сад, порывался написать, но так и не смог решиться.       Спустя пару минут, когда Джисон поднимается в свою спальню, он замечает, что пакеты аккуратно стоят у двери. А вот Минхо рядом нет.       — Спа...       Хан хотел поблагодарить начальника, но вовремя вспомнил, что сейчас уже поздно, Моретти давно находится в своей постели.       В голове проскользнула мысль о том, что можно написать, но Сон почему-то не решается. Просто ставит телефон на зарядку, хотя и прикусывает губу в сомнении.       Разбирая купленные вещи, Джисон понимает, что совсем не хочет спать.       После того как разложил всё по своим местам, он пытается заснуть, но сон никак не идёт, поэтому Хан тихонечко выползает из комнаты, чтобы чего-нибудь поесть. Он уже представляет в своей голове, как Моретти об этом узнает и будет рассказывать ему о том, почему нельзя есть на ночь глядя.       На кухне горит тусклая подсветка белого цвета, благодаря которой Джисон сразу замечает противень, который не заметил, когда в темноте пил воду.       Подойдя ближе, Хан замечает пиццу, пиццу, на которой лежит небольшая голубая бумажка.       «поешь, Хан Джисон»       Сон убирает её и с широкой улыбкой смотрит на пиццу в форме сердца.       — Мило, — шепчет он и оглядывается, словно почувствовал чьё-то присутствие. На мгновение он пугается, но потом понимает, что ничего страшного в этом доме с ним не случится.       А он и правда не один.       Минхо стоит за углом и наблюдает, радуясь, что Джисон улыбается и явно оценил то, что Ли для него приготовил.       — Приятного аппетита, — шепчет он одними губами и присаживается на кресло позади.       Здесь ему по-прежнему видно Хана, который умилительно набивает щёки и долго жуёт.       Ли видит, что младший что-то шепчет, но не может разобрать, честно говоря и не пытается. Он просто смотрит на то, как чужие губы шевелятся.       В то время как Джисон произносит:       — Не доверять итальянским мужчинам, Хан Джисон! — это ему сегодня сказала расстроенная женщина, которая чуть не сбила его, когда он проходил мимо какой-то забегаловки, — он приготовил пиццу в форме сердца, а ты уже напридумывал себе, что он влюблён по уши.       Попробовав пиццу Хан понял, что значит «приготовить с любовью» он никогда не ел такую вкусную.       — Ну почему же сразу «напридумывал», — Минхо появился слишком тихо. Как всегда.       Ему стало чертовски любопытно, что же шепчет Сон, поэтому он подкрался ближе и решил, что если он сейчас скажет правду, то Джисон не примет её всерьёз, что даст Минхо возможность убедиться, если ли у него шанс.       — Когда ты перестанешь меня пугать? — проскулил Джисон и развернулся, сталкиваясь с начальником лицом к лицу. Сказать, что они слишком близко, ничего не сказать.       Сон и не заметил, как перестал «выкать»       — Я мог бы, но не хочу лишать себя возможности наблюдать за твоим очаровательно-испуганным лицом, — Минхо выглядит счастливым, ему нравится дразнить младшего, нравится смотреть, как тот дуется.       — Что? Ты… — говорит Хан с набитым ртом.       — Не шуми, Хан Джисон, — Минхо бесцеремонно прижал свой палец к пухлым губам младшего.        Джисон был недостаточно громким, чтобы разбудить Моретти, но Минхо не хотел рисковать, он искренне желал побыть хотя бы чуть-чуть наедине с Ханом.        Ли задерживает взгляд на чужих, потому что они выглядят чертовски аппетитно. Они слегка в масле, такие сочные, красные.       Он искренне хочет, чтобы его губы были сейчас на месте пальца.       — Развернись и ешь пиццу, я приготовил её специально для тебя.       Джисон хотел сказать Минхо пару ласковых, но чужие руки развернули его лицом к столу.       — Специально для меня? — едва слышно прошептал Хан и почувствовал, как к спине прижалось сильное тело.       Чужие руки крепко окольцевали его талию. А чувствовать чужое дыхание на шее было невыносимо приятно.       Минхо с каждой секундой всё больше забывался, сильнее прижимался; губы скользили по всей шее, не задерживаясь долго, но оставляя мокрый след. Он хотел попробовать как можно больше.       Прикрыв глаза, Ли прижался носом к затылку и осознал, что просто не может отойти.       Джисони такой притягательный, такой покорный и нежный в его руках, так очаровательно жмурится от приятных ощущений.       — Тебе нравится пицца? — едва слышно произносит Мин.        Он знает, что нравится, он прекрасно это видит. Но ему необходимо услышать подтверждение из уст младшего.       — Что? — Джи судорожно выдыхает, сжимает пальцами столешницу и подавляет желание захныкать, — д-да.       Джисон и забыл, зачем он сюда пришел, сейчас он стоял и сходил с ума от переполняющих эмоций. Его тело словно оголённый провод. Стоит прикоснуться и он взорвётся и уничтожит всё вокруг себя.       Ему нравилось чувствовать ласку, Минхо так нежно касался его.       — Зачем ты это делаешь? — всё-таки не сдержавшись, произнёс Сон, откидывая голову на плечо позади себя.        Он хочет посмотреть на Минхо, но чужие пальцы нежно скользят от шеи к чувствительному месту за ушами.        Мысли покинули его голову в ту секунду, когда он почувствовал, как поцелуи рассыпаются по плечам. Он так долго представлял себе это перед сном, что сейчас просто не может поверить, что то, что происходит сейчас реально.       — Потому что хочу.       — П-почему хочешь? — такой, казалось бы, глупый вопрос, но его хотелось задать.       Минхо хрипло рассмеялся, услышав это.       Он не стал отвечать, просто продолжил оставлять мокрые поцелуи на плечах, ему пришлось оттянуть спальную рубашку младшего в сторону, чтобы предоставить себе как можно больше оголённой кожи.        Он не замечал, как поглаживал низ живота младшего, заставляя того покрываться мурашками и сходить с ума от того, что он представляет в своей голове, в которой, кажется, один большой кусок ваты.       — Как же ты мне нравишься, mia dolcezza       Джисон резко открыл глаза от этого прозвища и едва слышно всхлипнул.       — Пора спать, — прошептал Минхо.        Он с трудом, но всё же понимал, что перегибает.       Джисон больше не ел, он растворился в объятиях и с помутневшим сознанием принимал всё то, что давал ему Минхо.       — Пойдём.       Ли развернул младшего к себе, на мгновение взглянул в его глаза и улыбнулся, оставил поцелуи на трепещущих веках и, взяв за руку, повёл младшего в спальню, искренне радуясь помутневшему взгляду Хана и подрагивающим коленям.       — Спи спокойно, mia dolcezza, — прошептал он и оставил поцелуй на чужой покрасневшей щеке.       Старший вышел за дверь после того, как накрыл младшего одеялом и скатился вниз, больно ударяясь головой, игнорируя тот факт, что Джисон, должно быть, слышал это.       Осознание того, что он сделал резко ударило по нему.       Ещё сегодня утром он обещал себе, что не будет ничего делать, но несколькими минутами ранее он позволил себе прикоснуться губами к чужой нежной шее и плечам.       Он не должен.       Не должен позволять себе, но ему так сильно хочется.        В первую очередь Минхо должен убедиться, что Джисон испытывает к нему симпатию, потом он должен начать ухаживать.       Отец многому его научил, в том числе и тому, как следует ухаживать за человеком, который сводит тебя с ума.        Минхо с тех самых пор, как впервые услышал все советы отца, хотел лично испытать чувство влюблённости. В данный момент он, кажется, это чувствует.       Он был без ума от старых итальянских фильмов, в которых так прекрасно было показано взаимодействие главных героев.       Мужчина всегда был обаятелен и галантен. Женщина была мила и покорна, принимала подарки, наслаждалась вниманием, а мужчина старался сделать всё, чтобы его возлюбленная не посчитала его скучным.        Минхо в последнее время много думал об идеальном свидании.       У него было много вариантов, и он хотел сводить Джисона в те места, от которых у него захватывало дух.       Сегодня он думал о том, как позовёт Сона в ресторан, чтобы насладиться вкуснейшей едой, думал о том, как после этого они пойдут гулять по тихим узким улочкам, будут разговаривать обо всём на свете, а напоследок он вежливо спросит разрешение.       Отец не единожды напоминал, что нужно обязательно спрашивать, может ли он оставить поцелуй.       Минхо помнит, что должен спросить, но несколько минут назад позволил себе прикоснуться губами и... Ли не может сказать, что он жалеет. Конечно, нет. Как он может жалеть, если это именно того, чего он сильно желал?       Минхо сидит долго, думает, хмурится от собственных мыслей, но вскоре поднимается и возвращается к себе, надеясь, что такого больше не повторится.        Сначала он должен убедиться во взаимности, только потом следует перейти к действиям.       Ему необходимо получить разрешение, раз однажды он уже облажался.       Но уже следующим утром он снова оставляет букет цветов на туалетном столике, в этот раз добавляя любимые сладости младшего.        И в этот раз букет куда больше и красивее предыдущего.       Желание быть рядом тоже сильнее, чем было вчера.