Медные трубы

25 июля. Понедельник

Великобритания. Пригород Лондона. Особняк Фессенденов

      — Господи, ну, какого черта?! Дайте поспать! — Шарль со стоном попытался спрятать голову под подушку, но и так навязчивый стук в дверь был слышен и не давал снова заснуть. — Да кто там такой настырный-то?!       — Сэр, миледи просила передать, что ждёт вас в кабинете, — вслед за стуком донёсся слегка приглушённый разделявшей их дверью голос Бекки. — Сэр, вы меня слышите? Сэр!       — Слышу. — Шарль со стоном ткнулся лицом в подушку. — Не ори на весь дом. Зайди и нормально расскажи, что случилось и почему вдруг такая срочность.       — Я не знаю, сэр, — не попалась на уловку девчонка. — Миледи требует вас в кабинет. Я бы не советовала вам мешкать, сэр. Миледи не любит, когда её заставляют ждать.       — А я не люблю, когда в выходной меня поднимают ни свет, ни заря, — огрызнулся Шарль, всё же откидывая одеяло, но так и не находя в себе сил выбраться из постели.       — Пять минут девятого, сэр. Миледи специально велела не будить вас к завтраку.       — То есть сейчас еще только восемь утра, а от меня уже чего-то хотят, причём срочно? Ну зашибись просто! — Шарль со стоном поднялся. Игнорируя утренний стояк, прошлёпал в ванную, наскоро привёл себя в относительный порядок, натянул первые попавшиеся штаны и футболку и рывком распахнул дверь.       Бекка была всё ещё там и при появлении гостя испуганно отпрянула, смешалась, покраснела и, извинившись, быстренько сбежала.       Шарль ухмыльнулся девчонке вслед, но, вспомнив, зачем та приходила, изобразил на физиономии вмеру встревоженное выражение и пошагал в направлении кабинета.       — Мадам? Доброе утро! Вы хотели меня видеть?       — Доброе утро, Шарль. — Восседавшая за столом Фессенден царственным жестом указала на кресло напротив. — Присаживайся, пожалуйста.       Даже так?       — Что-то случилось, мадам? — Шарль скромненько пристроился на краешке сиденья — дразнить и без того чем-то недовольную хозяйку и нарываться на очередную выволочку он пока не планировал.       — Хотела бы услышать это от тебя, — чуть сузила глаза Дракониха, отчего взгляд стал ещё менее уютным, чем обычно. — Не хочешь рассказать, что с тобой происходит?       — Со мной?! — растерялся Шарль. — А что со мной происходит?       — Я надеялась, ты мне это объяснишь. За последние несколько месяцев ты изменился до неузнаваемости.       Ну, понеслось! Они все сговорились, что ли?!       Шарль раздражённо кашлянул и сел в кресло поглубже: изображать и дальше пай-мальчика смысла не имело, нужно было защищаться.       — Поначалу я списывала всё на переходный возраст и неудачные попытки найти себя, — начала издали Фессенден.       Яснее ничуть не стало. Потому что в контексте глобальной жизненной цели Шарль нашёл себя давным-давно — когда в пятилетнем возрасте сделал свой первый самостоятельный круг на карте. И с тех пор его цели особо не менялись.       — Мне давно стало неприятно наблюдать за происходящими с тобой метаморфозами, — продолжала явно о чём-то другом Фессенден. — Однако вмешиваться в твои личные дела я считала себя не в праве. Пока речь не зашла о работе.       — О работе? — Шарль наконец-то понял, к чему клонит хозяйка. — Вы об упущенном лидерстве в чемпионате? Опасаетесь, что моя цена из-за этого упадёт? — Он саркастически приподнял бровь. — Не переживайте, мадам. Через пару гонок маятник качнётся уже в мою сторону. Одной удачной квалификации хватит, чтобы вернуть мне лидерство по очкам. А в квалификациях я гораздо лучше Барнетта — вы не можете этого отрицать. Серьёзно, мадам! Вы всполошились из-за того, что Барнетт меня на одно паршивое очко обошёл?!       — Нет, Шарль. Я, как ты выразился, всполошилась из-за того, что ты всё больше и больше выходишь из-под контроля. Уильям сказал, во время последних гонок ты несколько раз ослушался мостика. Позволь спросить, на каком основании? Ты полагаешь, что способен лучше их с Роджерсом оценить ситуацию на трассе?       А-а-а, вот оно, в чём дело! Лорд-подкаблучник обиделся, что его мудрым советам не вняли, и побежал плакаться жёнушке. Как же так, я в Формуле-1 выступал, а этот сопляк игнорирует мои рекомендации! А подойти и по-мужски высказать претензии в лицо, не прячась за юбку, зассал? Слюнтяй!       — Мистер Фессенден и мистер Роджерс находились на мостике и оценивали обстановку исключительно по телеметрии. Я же был непосредственно на трассе, в борьбе. Я в большей степени владел ситуацией и лучше понимал, имеет смысл атаковать впередиидущую машину или нет.       — И ты уверен, что атаковать не следовало?       — Да.       — Почему? По твоему мнению, у «Рэйсинг Тайм» и «ГП-Инжиниринг» машины быстрее, чем у «Альбиона»? Или у них гонщики талантливей?       А вот это уже переход на личности, между прочим!       — Не талантливей, а безбашенней, — огрызнулся Шарль. Нет, ну а чего она?!       — Странная характеристика для Сато. Он выступал в позапрошлом году за «Альбион», я знаю, как он пилотирует. Юхиро — один из самых корректных спортсменов, с кем мне доводилось работать.       — А Веласко?! Вы видели, как этот бешеный защищается?       — Примерно, как ты от Барнетта?       — Да!       Дракониха ответила холодным, продирающим до костей взглядом.       Шарль неуютно поёрзал в ожидании следующей реплики, но хозяйка продолжала смотреть молча.       — Мне Роджерс… мистер Роджерс и так пенял накануне, что я слишком жёстко обращаюсь с соперниками.       — Соперниками? Или напарниками?       — Не вижу принципиальной разницы. На трассе мы все друг другу — соперники. И не важно, кто за какую команду выступает.       — Возможно, тебе и не важно. А команде? Две недели назад мы уже лишились нескольких очков, когда после твоей фразы по радио судьи взялись за ван Дейна и выписали ему десятисекундный штраф. Позавчера ты и вовсе едва не лишил нас сорока очков, схлестнувшись с Барнеттом за шестое место.       — А я должен был перед ним дверь распахнуть? Проходите, пожалуйста! Я — гонщик, мадам. За каждую позицию я буду бороться до последнего, и не важно, первая она или шестая.       — Почему же ты не боролся с Сато и Веласко?       — Не видел смысла в риске потерять очки в обеих гонках ради паршивого пятого места. В воскресенье я бы гораздо больше очков заработал, чем разница между пятой и шестой позициями.       — А Веласко? Там ты рисковал только воскресным спринтом. При том, что на кону стояло второе место.       — И рисковать потерей десяти очков за третье в случае столкновения?!       — Рисковал же ты ими в субботу в борьбе с Барнеттом.       — Блин, мадам, я уже совсем вас понимать перестал: то вы меня за борьбу с другими пилотами ругаете, то за отсутствие борьбы…       — Я тебя ругаю не за борьбу или её отсутствие, а за непоследовательность и хаос в голове. Ты готов бороться за шестое место и восемь очков вместо шести, но придумываешь кучу отговорок, чтобы не бороться за пятое и десять очков. Объяснишь логику?       — Объясню. Если бы я столкнулся с Сато, то потерял бы восемь очков в длинной гонке и шансы на очки в спринте, а Барнетт получил бы и восемь очков в субботу, и старт с третьего места в воскресенье, который он в итоге сумел превратить в победу и еще семнадцать очков. Между нами была бы уже пропасть. Блин, да меня после этого даже Фалько в чемпионате обошёл бы!       — Однако эти доводы тебя не остановили в борьбе с Барнеттом.       — Нет.       — И почему же?       — Потому что в этом случае я сошёл бы не один.       — То есть Роджерсу и Уильяму не показалось: твой манёвр в сторону Барнетта был не случайным — ты действительно пытался инициировать столкновение?       — У меня не было такого намерения. Но отруливать, если бы Барнетт попёр на рожон, я бы не стал.             — То есть ты не пропустил бы его любой ценой?       — Да. Я — гонщик, мадам.       — Это я уже слышала. — Дракониха открыла записную книжку и принялась что-то быстро черкать в ней. — И вот так бы выглядела сегодня таблица чемпионата.       Шарль заглянул в протянутую ему книжицу, где в три строки были суммированы очки, полученные пилотами по ходу сезона. Барнетт в случае столкновения падал аж на третью строчку, Шарль так и оставался на второй, а лидером чемпионата внезапно оказывался Фалько, до этого момента отстававший от соперников на пятнадцать очков и потому всерьёз Шарлем не воспринимавшийся.       — Что скажешь в своё оправдание?       — Ничего. — Шарль отпихнул записную книжку обратно. — Я не собираюсь оправдываться за то, в чём я прав. Мы с Барнеттом за титул боремся.       — А с Фалько — нет?       — Фалько от нас в пятнадцати очках позади.       — А мог быть впереди, не сумей Роджерс убедить Барнетта не доводить дело до столкновения.       Ну да, конечно! Святой Роджерс и его идеальный мальчик Барнетт! А Шарль Дюран — паршивая овца, которая всё только портит!       — Я и без столкновений укатаю вашего Барнетта. Он в «трёшке» уже который год! А я только сел в эту машину и уже еду лучше него.       — Похоже, ты вообще меня не слышишь. — Фессенден встала, давая понять, что беседа окончена. — Поговори, пожалуйста, с Уильямом. Он в своё время оказывался в подобной ситуации и, возможно, сумеет донести до тебя суть проблемы лучше меня.       — Хорошо, — тоже вставая, дёрнул плечами Шарль. — Я с ним поговорю. Хоть и не понимаю смысла предъявляемых мне претензий.       — Смысл моих претензий в том, что ты не за то борешься, — прошествовала к выходу из кабинета Фессенден, и Шарль, вспомнив о манерах, бросился открывать ей дверь.       — В смысле, не за то?! Я борюсь за чемпионский титул.       — Нет, Шарль. За титул борется Барнетт. За титул борется Фалько. А ты борешься с Барнеттом. И меня это очень расстраивает.       Шарль стиснул зубы, заставляя себя промолчать.       Разумеется, хозяйку-англичанку расстраивало, что Шарль мешал её соотечественнику выиграть титул! Англичанин на машине английской команды… Шарль видел, что творилось на трибунах в Сильверстоуне, когда Барнетт взял Большой шлем. Английским спонсорам, наверняка, это тоже понравилось. Так почему бы не повторить? А повторить мешает слишком талантливый напарник. Ван Дейна-то вон как ловко после поула из игры вывели! Даже тронуться с места не сумел! Видимо, скоро и Шарлю начнут движок глушить, чтобы, не дай Бог, впереди их ненаглядного Барнетта не оказался.       — Я поговорю с мистером Фессенденом, — стиснул в пальцах дверную ручку Шарль. — Ещё что-то, мадам?       Дракониха окинула его слегка разочарованным взглядом, причины которого Шарль снова не понял: ведь пообещал же сделать, как она хочет! Чего ещё-то этой стерве от него надо?!       — Пока просто поговори с Уильямом.       — Да, мадам. — Шарль, призывая на помощь остатки выдержки, постарался не послать владелицу команды и в некотором роде — собственного спонсора — на три буквы.       Уильяма специально искать не пришлось — тот, словно примерная домохозяйка, вышел проводить жену на работу. Жалкий подкаблучник! И этого человека величают лордом! Да будь сам Шарль лордом…       — Чарли? Ты уже встал? — выпроводив супругу, нашёл новую жертву для своей заботы Фессенден. — Не голоден? Ты же не завтракал. Попросить принести тебе кофе с печеньем или?..       — Кофе с печеньем было бы здорово, — нарисовал на лице как можно более приветливое выражение Шарль. — А вы, мистер Фессенден? Уже пили кофе? Может, если вы не заняты, составите мне компанию?       — С удовольствием, — тут же заулыбался гостю хозяин. — Но с одним условием: вне «Альбиона» ты зовёшь меня просто по имени.       Шарль ответил почти искренней улыбкой.