Глава 17
1 апреля 2024 г., 08:14
26 июля. Вторник
Монако. Монако-Виль
— Привет, ма! Мать демонстративно промолчала. Ясно, Фессенден уже наябедничала. — Сюда подойди. — Мать взглядом указала на кусок паркета перед креслом, в котором она сидела. Шарль стиснул зубы, но послушался, на каком-то глубоко подсознательном уровне не решаясь перечить даже в таких мелочах. Мать, не удовлетворившись и этим, поманила пальцем ещё ближе. Шарль напрягся, не ожидая ничего хорошего. И не ошибся. Била мать далеко не как Бекки. В носу сразу заныло и неприятно задёргало, а по губам щекотно потекла тёплая струйка. — Тварь неблагодарная! Марш в свою комнату! Подъём на тренировку завтра в пять. — Извини, у меня другие планы, — запрокинув голову, попытался унять кровь Шарль. Вызванный ударом всплеск адреналина придал храбрости и даже задиристости, подбивая впервые за восемнадцать лет на бунт против матери. — А мне насрать на твои планы! Довольно с меня твоих тупых выходок! Умойся — и спать. — Бегу и падаю, — развернулся на пятках Шарль. Пнул попавшуюся под ноги сумку с экипировкой и от души хлопнул дверью. И, лишь оказавшись на лестничной площадке, задумался, куда же теперь? Без вещей, без денег, без документов. Нет, конечно, можно было снова открыть дверь и забрать хотя бы бумажник… Шарль представил презрительную ухмылку матери при его возвращении и тут же отмёл эту идею прочь. Теоретически несколько дней, оставшихся до германского этапа, можно было перекантоваться у Ману. Или… Шарль замедлил шаг, остановившись возле квартиры Денизы. Хлюпнул носом, поморщился, вытер кровь запястьем и несколько раз грохнул кулаком в дверь. — О! Кто объявился! — Открывшая почти сразу Дениза окинула незваного гостя насмешливым взглядом. — Чего надо? — Сама догадайся, — залипнув на просвечивающем сквозь тонкий халатик соскé, непроизвольно сглотнул Шарль. — В гости не пригласишь? — Не приглашу. — С кем ты там опять треплешься? — Возникший за спиной соседки здоровенный бугай смерил Шарля оценивающим взглядом, явно не впечатлился и презрительно цыкнул зубом. — Дизи, эт чё за хмырь? — Дюран с пятого этажа, — скрестила руки под пышной грудью Дениза. — Я тебе рассказывала. — А-а-а, это у него, что ли, подъёмный механизм не работает? — загоготал верзила, и Шарлю захотелось провалиться на месте прямо здесь и сейчас. Потому что, если даже очередному своему мужику эта сучка про него растрепала, то уж всему подъезду — и подавно. Шарль попятился, чувствуя, как щёки начинают гореть от стыда. Дверь со щелчком захлопнулась. Сверху послышался короткий смешок, и Шарль вскинул голову, чтобы посмотреть, кто ещё оказался свидетелем его позора. — Пролёт вышел с планами? — ядовито усмехнулась мать. Стыд мгновенно сменился яростью. Она что думает, если его местная шлюха с очередным своим ёбарем унизили, он теперь к мамочке на коленях обратно приползёт? Разбежалась! Он уже не тот забитый подросток, каким был раньше. Он — взрослый самостоятельный мужчина, и мамки-няньки ему нахер не сдались. Шарль, расхрабрившись, вскинул руку с оттопыренным средним пальцем и, сам испугавшись того, что сделал, со всех ног драпанул на улицу. А вот теперь, кроме как к Ману, идти и впрямь некуда. Тот, к счастью, оказался настоящим другом, а не лицемерной шкурой вроде Пьера. Выслушал, накормил сэндвичами, напоил отвратительным растворимым кофе «три в одном» и даже наскоро соорудил из старых одеял постель на полу у себя в комнате. Что ж, довольно сносно. До четверга вполне можно перебиться. Как лететь в Германию без вещей, денег и документов — другой вопрос, но поиски ответа на него Шарль отложил до утра. Сейчас ему было необходимо восстановить силы, поесть и выспаться. Всё остальное — после. Ману притащил из холодильника несколько бутылок слабоалкогольного пива и чипсы и, побросав добычу на одеяла, приготовился слушать рассказ о лондонских злоключениях своего школьного товарища. Ну, хоть кому-то не плевать! Правильно говорят: старый друг лучше новых двух. Шарль уже добрался до своего возвращения в Монако и ухода из дома, когда его прервал звонок телефона, и Ману, взглянув на высветившийся на экране номер, побледнел так, словно собирался грохнуться в обморок. Шарль номер тоже узнал. — Не бери. Ману отчаянно замотал головой и с видом приговоренного к казни всё-таки взял трубку: — Добрый вечер, мадам Дюран. Шарль продолжил тянуть мелкими глотками пиво, наблюдая, как друг всё сильнее меняется в лице. — Чего она хотела? — максимально небрежно поинтересовался он, когда Ману, закончив разговор, бессильно уронил руку с телефоном на колени и виновато потупился. — Меня искала? — Не то чтобы искала… — Ману отбросил мобильник на одеяло, нервно облизнулся, поёрзал и исподлобья взглянул на Шарля. — В общем, она в курсе, что ты ко мне пошёл, и запретила тебя здесь оставлять. — А она не много на себя берёт?! Какое она вообще имеет право что-то тебе запрещать?! — потянулся за следующей бутылкой Шарль, но Ману перехватил его руку на середине движения. — Старик, я не собираюсь ссориться с твоей матерью. Если ты через полчаса не будешь дома, она позвонит моей мамке. А вот этого я точно не хочу. Чувак, ты — мой лучший друг, но давай не будем усложнять. Это хата родителей. Если они скажут тебе выметаться, я ничего не смогу сделать. Прости, старик. Я правда хотел бы помочь, но… — Хотел бы — помог бы, — обиженно вскочил Шарль. — Называешь себя моим другом, а сливаешься после одного телефонного звонка и угрозы, что пожалуются твоей мамочке. Мужик, тебе девятнадцать лет, а ты так из-под мамкиной юбки и не вылез! Размазня! Ладно. Не проблема! И без тебя найду, где перекантоваться. — Рики! Ты куда? — бросился вслед за Шарлем к выходу Ману. — Это уже не твоя забота. — Что мне сказать твоей матери, если она снова позвонит? — Правду. Что ты обоссался от страха от её звонка и выгнал меня посреди ночи на улицу, — грохнул за собой дверью Шарль. Да что ж ему с друзьями-то так не везёт?! Одни трусливые продажные гниды! Ну и нахуй таких друзей! Ещё посмотрим, кто посмеётся последним! Особенно, когда он, Шарль, станет чемпионом мира и кумиром миллионов, будет разъезжать по Монако на собственной «лаферрари» и лично познакомится с княжеской семьей. А эти неудачники так и будут до конца жизни гайки крутить и пахать за гроши. И вот пусть потом только попробуют назвать его неблагодарным — он им тогда всё припомнит: и нынешнюю ночь, и то, как Пьер его из лондонской квартиры выгнал — всё. Шарль даже не заметил, как, занятый мыслями о будущем триумфе, дошагал до своего дома. В гостиной было темно, что оставляло надежду пробраться к себе, избежав неприятных сцен. Стараясь не шуметь и даже не звенеть ключами, Шарль разулся у двери и впотьмах пошаркал босыми ногами в сторону своей комнаты. Влетел большим пальцем во что-то твёрдое, чуть не взвыл от боли, зажал рот ладонью и, тихонько поскуливая, побрёл дальше. Родители его унизительного возвращения, к счастью, не заметили.
