Огонь, не ходи за мной

Альбукерке, кафе «Denny’s» Майк выглядел плохо. Или хорошо, это как посмотреть. Обыкновенный такой, уставший мужик, видно, что состарился раньше срока, что горько и без меры пил. Ему бы удочку на карася и тихую заводь. Или паб в бессолнечной северной глуши. Только слепой примет невзрачного, скучного Майка за человека картеля, что при его работе, конечно, полезное свойство. Сам Мерфи из той же породы — сова, которая не то, чем кажется. Не громила, не красавчик, он походил скорее на ботаника, мелкого инженеришку, чем на полевого агента с большой пушкой. На Мерфи не западали девушки, при его виде не разбегались уличные пушеры. Ничего общего с железным, блистательным полковником Каррильо или с Пеньей, который просто появлялся и занимал собой все пространство, весь долбаный мир. В будний ранний час кафе было почти пустым, уютно пахло кофе. Сейчас бы блинчиков с кленовым сиропом, а не вот это все. Они прошли сквозь зал к дальнему столику, где в одиночестве завтракал Майк. Тот без любопытства поднял глаза — ни тени удивления, никакой другой эмоции. — Здравствуй, Хави, — бесцветно поздоровался Майк и вернулся к своему омлету. — Здравствуй, Майк, — Пенья явно не ждал теплого приема. — Позволишь? — он кивком указал на места напротив Майка. Тот пожал плечами — мол, я вас не звал, но делайте, что хотите. — Как поживаешь? — Пенья сел, сложил руки перед собой, Мерфи представить то ли забыл, то ли не посчитал нужным. В его стиле. — Зачем пришел, Хави? — Майк проигнорировал вопрос, но наконец-то отложил вилку. Подошла официантка, с улыбкой налила кофе новым гостям, спросила, что принести — омлет, тосты, а может вафли? Она явно знала Майка и хотела угодить его друзьям. — Спасибо, Сузи, джентльмены выпьют кофе, у них мало времени. Официантка многозначительно кивнула и уплыла за стойку. — Нас с агентом Мерфи назначили в Альбукерке разбираться с.… — Пенья сделал неопределенный жест рукой. — С трафиком из Мексики. — Он быстро понял правила и выложил все карты. Тут Майк впервые посмотрел на Мерфи, смотрел долго, чуть склонив голову на бок. — Читал о вас, агент Мерфи, — сказал Майк наконец. — Эскобар. Хорошая работа. Пенья отчего-то развеселился и пихнул Мерфи локтем: — Высший балл! Даже если мистер президент вылижет тебе задницу, это будет фуфлом по сравнению с «хорошей работой» от Майка, уж поверь. Майк закатил глаза и отхлебнул кофе. Но шутка, пусть и не смешная, произвела правильный эффект, атмосфера за столом немного, но разрядилось. — Майк, я очень уважаю тебя, всегда уважал, — перешел к делу Пенья. — И я не настолько глуп, чтобы задавать вопросы. Но если я могу быть хоть чем-то полезен лично тебе… — Интересно, чем? — Майк вздохнул и отвернулся к окну. Пенья молчал. Мерфи смотрел на Пенью. У него же был план? Хоть какой-нибудь? В смысле — чего он ждал от бывшего копа — продажного копа — переметнувшегося на сторону наркос? Что тот, между кофе и десертом, заложит своих боссов? Попросится в программу защиты? От него же за милю несет могилой, жутким, мертвым ничем. Мерфи повидал людей, которым нечего терять, но все они — жизнерадостные золотистые ретриверы по сравнению с Майком Эрмантраутом, ковыряющим свой омлет. Его не разжалобить, не переубедить. А значит и терять нечего. — Слышал, вашего сына убили, — одним махом выдал Мерфи. Лицо Майка дрогнуло, искривилось. — За то, что не был продажным ублюдком, — продолжил Мерфи, даже не глядя в сторону Пеньи, который, наверняка, изо всех сил подавал сигналы, чтобы тот заткнулся, завалил, ни слова больше, один такой враг стоит дюжины секарио Эскобара. — Прекрасный способ почтить память сына — стать еще большим ублюдком, загрести еще больше грязных денег. Да что с вами со всеми не так?! Последний вопрос адресовался, конечно, не Майку. Мерфи был тем, кто наблюдал перевоплощение Пабло Эскобара из просто преступника в просто чудовище во многих подробностях, в опасной близости. У этой силы нет обратного хода. Сперва немного крови — потому, что иначе нельзя. Потом чуть больше — потому, что ставки возросли. А после стоишь в крови по колено, по горло, мимо плывут трупы врагов, трупы друзей, но ты их больше не различаешь. Мерфи сломала Колумбия, он не хотел этого признавать. Как не хотел признавать, что сидящий перед ним шеф службы безопасности наркос не так бесконечно далек от него, как хотелось бы. — Здесь не божий храм, агент Мерфи, да и ты не тянешь на проповедника, — в голосе Майка не было ничего, кроме бесконечной усталости. — Иди и делай свою работу, а я буду делать свою. Если ты справишься лучше — что ж, молодец. — Да насрать, кто лучше. — У Мерфи ломило виски; что реально лучше, так это сидеть в засаде день напролет, в душной, перегретой тачке, что угодно, но не этот Майк с глазами мертвой рыбы. — Вы лучше? Окей, я согласен, где подписать? Лишь бы предотвратить бойню. А бойня будет. Я знаю и вы тоже знаете, что такое терять людей. И что такое — потерять человека. Мерфи перевел дух и посмотрел наконец на Пенью — тот крутил чашку на блюдце, как компас, плечи опущены, губы — в линию. О чем он думал, кого вспоминал? Ту хрупкую, большеглазую девчонку, что сдала адрес самой первой Медельинской сходки? Она была шлюхой и никудышным информатором, но Пенье помогала потому, что любила. Выдала себя, конечно, с потрохами, головорезы Гачи били и насиловали ее много часов. Ладно, это Мерфи помнит всех, а Пенья помнит одного Каррильо — единственного человека, которого до усрачки боялся Эскобар. Единственного человека, на которого Пенья смотрел так, как сам Мерфи вечно смотрел на Пенью. Жадно, преданно, без насыщения. Голова болела все сильнее, перекатывалась волнами от виска к виску. Мерфи хотел на воздух, взять виски на заправке и выхлестать до дна прямо у кассы. Все повторяется, все повторяется точь-в-точь, но предложи ему обратный билет до Майами, он бы порвал его в клочья. — До свидания, мистер Эрмантраут, — сказал Мерфи, глядя себе под ноги. — И, к сожалению, до встречи. Он встал и направился к двери, Пенья молча последовал за ним. Мерфи не видел этого, но слышал, знал по шагам. — Хави, — вдруг окликнул Майк. — Погоди. Мерфи не оглянулся, звали не его — просто помедлил, попросил у парня за баром стакан воды. Краем глаза заметил, как Майк показал Пенье что-то на телефоне. Пенья быстро кивнул и пошел прочь, не пожав Майку руки. — Что там? — спросил Мерфи, когда они уже шли по парковке, закуривая на ходу. — Человек, — ответил Пенья, облокотившись спиной на теплый кузов своего громадного, новенького Доджа и щурясь на пронзительное, вечноголубое небо Альбукерке. — Человек, которого еще можно спасти. — Что за человек? Как зовут? В Мерфи росло нехорошее чувство. Кажется, Пенья использовал его, как делал множество раз до этого. Пенья не был силен в дипломатии, во всей этой мудацкой психологии. Он пользовался женщинами, которые, раз побывав в его постели, дальше были готовы на многое. Но чтобы убедить кого-то словами, подобрать ключик к чужой душе — большое спасибо, оставьте это умникам из отдела поведенческих наук или как их там. А вот Мерфи такие трюки удавались фантастически. Не специально, нет, но он не заледенел еще, не выцвел изнутри, в нем было много жизни и веры в хорошие, правильные вещи. Мерфи, сам того не понимая, умел запросто разрушить стену, о которую Пенья только размозжил бы голову. Именно это сейчас произошло с Майком. Пенья не соврал — у него правда не было плана и разговор был сплошной импровизацией. Его, Мерфи, импровизацией. Вот же, сработало. — Так кто он? — еще раз, с нажимом спросил Мерфи. — Кто он, будем выяснять, — задумчиво ответил Пенья. — Майк показал фото и назвал имя. Игнасио Варга. Позже Мерфи спросит себя, когда именно его жизнь полетела в окончательную пропасть. Тогда он вспомнит эту парковку и запах кофе и как Пенья смотрел без очков на солнце за его, Мерфи, спиной. Момент, когда он впервые услышал это проклятое имя — Игнасио Варга.