Огонь, не ходи за мной

Альбукерке, Отделение УБН Он проходил через это дюжину раз, но так и не привык. «Агент Мерфи, такая честь» «Агент Мерфи, вы поистине совершили невозможное» «Агент Мерфи, вы избавили мир от чудовища» Это повторялось так часто, что Стив научился различать оттенки. Где избыточная, но безобидная вежливость, где лесть, а где откровенная насмешка. Люди хваткие и амбициозные стремились подружиться с ним в надежде на высокие чины и большие, будоражащие дела. Люди праздные и богатые, не его, а куда более блестящего круга, видели в нем экспонат, зрелище к хлебу — приходите на ужин и непременно с супругой, будет суп из акульих плавников и Стивен Мерфи. Тот самый, который? О, да, тот самый. Но абсолютное большинство предсказуемо составляли завистники. Те, кто воображал Колумбию увлекательным аттракционом, на котором ему, Мерфи, посчастливилось прокатиться. Идиоты. Мерфи нравилось думать, что он отдал бы все, что имеет, без торга и раздумий, лишь бы вымарать из жизни и Боготу, и Медельин, и пьяный, грязный бред, единственное имя — рефреном, в пустоту, без надежды, ночи и ночи напролет. Имя, от которого драло горло, болело сердце, уплывал рассудок. Мерфи нравилось так думать, да. Но повернись время вспять, он послал бы все к черту и ничего бы не изменил. Как бы там ни было, УБН Альбукерке оказалось исключением, хоть что-то хорошее в этом прокаленном солнцем городе. Его встретили как друга. Без заискивания, без вражды, здесь не считали зазорным принимать помощь, не видели в Мерфи врага, удачливого охотника за чужой славой. Заправлял в Отделении помощник специального агента Меркет — «прошу вас, просто Джордж» — мужик не бог весь какой выдающийся, но, судя по досье, честный и справедливый. Он провел Мерфи экскурсию — здесь кофе, тут печеньки, а это Дейзи, к ней с любыми запросами, хоть в министерство транспорта, хоть на Марс. Стив собирался заранее поблагодарить Дейзи, но замер, прислушался к знакомому голосу, а затем и смеху за соседней дверью. Конечно, Пенья приехал раньше, конечно, не предупредил. — Ваш напарник уже здесь и, кажется, они с Хэнком отлично поладили, — Меркет постучал в тот самый кабинет и поспешил пояснить: — Хэнк, то есть агент Шрейдер — он ведет дело. Ну, вы, разумеется, в курсе. Меркет ушел, а Мерфи оказался на пороге кабинета Генри Шрейдера, которого здесь все звали Хэнком. Хэнк был из тех парней, про которых сразу понимаешь — вытащит из огня, прикроет, ни за что не подставит. Он сидел за столом, заваленным папками, бумагами, всяким хламом, утирал платком испарину со лба, а напротив него сидел Пенья — расслабленный, чертовски красивый. Как всегда. — Вот и главный герой, — представил Пенья Мерфи, а Мерфи, по традиции, закатил глаза. Хэнк поспешил подняться и пожать Мерфи руку. — Парни, для меня, для всех нас — огромная честь, — и это прозвучало хорошо, без угодничества и прочего дерьма, от которого Мерфи так устал. — Рад быть здесь, агент Шрейдер, — честно ответил Стив. Тот замахал руками, мол, к черту официозы, Хэнк, просто Хэнк. — Я как раз показывал агенту Пенье книгу, вот, купил для племянника, он большой фанат УБН и отличный парень. Хэнк и вправду показал книгу — «Охотников на людей». — Что скажете, агент Мерфи? Много наврали журналюги, а? — спросил и открыто, беспечно захохотал. — Давай без «агентов» и прочего, зови меня Стив, — легко предложил Мерфи. — А книга, не знаю, я, признаться, не читал. Хватило, знаешь ли. — И опустился во второе, свободное кресло. — Да, — вдруг помрачнел Хэнк, — конечно. — Но быстро взял себя в руки и вернулся к бодрому тону: — Тогда за дело. Пока Хэнк искал что-то в ящиках, Мерфи посмотрел на Пенью внимательнее, поймал усталый, рассеянный взгляд. Мерфи хорошо изучил Пенью, слишком хорошо — он мало спал или не спал вовсе. Возможно, успел завести подружку из тех, что сегодня спят с тобой, а завтра со всем картелем. Или случилось что-то посерьезнее, но что? Майк? В памяти закрутилось имя, которое тот назвал Пенье, имя человека, который, очевидно, Майку дорог. Если это, конечно, не ложный след. Как там, Игнасио? Игнасио Варга. Пенья сказал, что, кроме фото и имени, Майк не дал других сведений. Мерфи предположил, что Майк просто морочит им голову, специально отправляет на поиски парня, которого, возможно, и на свете-то нет. Пенья возразил, что Варга точно существует, а Майк не такой. Не такой, ну конечно. Тем временем Хэнк нашел, что искал. Выложил на стол прозрачный зиплок, в какие в обеих Америках, от Айдахо до Мендосы, пакуют мелкие дозы наркотиков. Содержимое пакета было непривычного, голубоватого цвета — знаменитый синий мет, в тон рубашки Пеньи. Продукт беспрецедентной чистоты, чем и страшный. Пушеры, да и сами лаборатории, чего только не творят. Колумбийский кокаин, например, славится тем, что в него запросто вмешивают левамизол, который используют фермеры при разведении коров. Про кофеин, сахар, стрихнин и коноплю, вымоченную в банальном ацетоне, всякий ребенок знает. Грязь в дозе может убить или покалечить, но может и отвадить от системы. Чистый продукт забирает тебя сразу и насовсем. — Вашему Эскобару, небось, и не снилось, — Хэнк прямо-таки светился, будто самолично изобрел рецепт и наварил этой дряни на целый штат. Впрочем, его можно понять. Он первым забил тревогу, обнаружил в родном городе злого гения, каких не бывало. Теперь к нему отправили лучших из лучших — и не забирать дело, а способствовать раскрытию, — есть чем гордиться. Пенья повертел в пальцах пакет, посмотрел на свет. Кристаллы были похожи на колотый аквамарин. Эскобару и вправду не снилось, тот торговал куда более понятными вещами — кокаин, героин, — и количество его волновало куда больше, чем качество. — Для вас освободили кабинет в западном крыле, я отнес туда все материалы и даже доску повесил, — пошутил Хэнк. — Как изучите, зовите, я к вашим услугам в любое время. — Хэнк, скажи, а имя Игнасио… — начал Мерфи, но Пенья его перебил. — Игнасио Бенитес, да. Имя Игнасио Бенитес говорит тебе о чем-нибудь? Хэнк задумался, развел руками: — Впервые слышу, а что, уже есть зацепки? Ну, парни, у вас и скорость. — Пока не знаем, слышали краем, — пожал плечами Пенья. — Но мы проверим, а у тебя, конечно, будет доступ ко всем материалам. — Вот и славно, — Хэнк потер ладони и чуть смущенно, чего не ожидаешь от эдакого здоровяка, попросил: — Парни, а подпишете книгу? Племянник будет на седьмом небе, клянусь.

***

— ЧТО ОПЯТЬ ЗА ХУЙНЯ?! Стоило им войти в свой новый кабинет и затворить дверь, как Мерфи накинулся на Пенью и думал, что придушит на хрен. Он схватил его за грудки той самой голубой, в цвет новомодного метамфетамина рубашки и впечатал в стену. — Твою мать, Пенья, — Мерфи не мог кричать, у них под боком был целый полицейский участок, хотя, видит бог, внутри себя он орал, как бешеный. — Мало тебе отстранений? Сука, мы только приехали, а ты уже мутишь какую-то херню у всех за спиной. Слишком близко, пара дюймов, не стоило этого делать. Мерфи не псих, не просветленная девица, он не верил в долбаные ауры или энергетические поля, но чувствовал — кожей, дыханием чувствовал — нездешнее, горячее марево, что вечно вихрилось вокруг Пеньи. Запах табака, бензина, этого его горького одеколона. И глаза – такие черные, что не видно, как медленно, страшно расплываются зрачки. Черт, черт, черт. Мерфи отпрянул и быстро отошел к окну, отвернулся — лбом к стеклу. Хотелось прохлады, но с той стороны нещадно палило солнце. Унимая хаос и неизбежное, болезненное возбуждение, он закрыл глаза, принялся дышать на счет и впервые задумался — а что будет, если Пенья поймет? Прямо сейчас возьмет и спросит — чувак, ты что, хочешь меня трахнуть? хочешь, чтобы я трахнул тебя? Чушь. Он никогда не спросит. Даже если поймет, то промолчит потому, что вряд ли удивится. Пенья знал, какую злую, губительную власть имеет над людьми. Испытывал ли сам Пенья нечто подобное хоть однажды, Мерфи понятия не имел. Догадывался, но есть ли разница, если тот человек мертв. А ему, Мерфи, не тягаться с ним, даже с мертвым. — Успокоился? — спросил Пенья и, не дождавшись ответа, принялся перебирать коробки с делами, вытряхивая содержимое на один из громадных столов: — Никакой херни я не мучу, не за твоей спиной, по крайней мере. Но с чего ты решил доверять этому здоровяку с племянником? Он выглядит как славный малый, пускай, но ты знаешь его две минуты. — Мы здесь благодаря ему, — Мерфи набрался храбрости вновь посмотреть на Пенью. — Он дал делу громкий ход, он роет, как, нахрен, крот. Это факты, а ты не слепой. — Возможно, — легко согласился Пенья. — Возможно. Но я никому не доверяю только потому, что у этого кого-то красивое досье и он мой фанат. Это не раз спасало мне жизнь, так что рекомендую взять на вооружение, спасибо, не за что. — Кто такой Игнасио Варга? — спросил Мерфи, которому не давала покоя вчерашняя встреча и дурацкие загадки с фотографиями. — Я уже сказал, что не знаю, — огрызнулся Пенья и грохнул очередной тяжеленной коробкой по столу. — Знаю только его лицо, — добавил он тише, щурясь на солнце, от которого не спасали никакие жалюзи. — Послушай ты меня хоть раз, — Мерфи старался быть очень, очень убедительным, он чуял опасность, как побывавшая под колесами собака. — Давай начнем расследование вот отсюда, — он ткнул пальцем в первую попавшуюся папку, — а не с хрен пойми кого по указке твоего жуткого Майка. Давай хоть раз сделаем все правильно. — Тогда помогай, чего встал, — и Пенья вновь принялся за коробки, будто ничего не произошло. Мерфи выдохнул — ему показалось, он выиграл этот раунд. Показалось, конечно.