Драконы и сокровища

      Когда Томас появляется в их квартире в очередной раз, он находит Джона сидящим в гостиной с опущенной головой. Теперь уже Джону хочется выть от этого плена, в который он заточил себя и Теодору.       Два тела лежали на кровати, две фигуры, которые его глаза вначале посчитали одним целым. Они и были одним целым. Эти мужчина и женщина, обнаженные и изголодавшиеся, сплетались между собой, соединялись и разъединялись. На мгновение Джон забыл кто он, где находится, и кто перед ним. Когда он смог дышать заново, то…       Перед глазами плыло, но доктор смог различить предмет в руках своего друга. Что-то большое, прямоугольное и с металлически-холодным свечением. — Что ты принес? — Джон был совсем растерян. — Что-то из ее прошлого, как ты просил.       «Что-то из прошлого».       Не сразу, но он признал в мужчине портного из Палермо. Елена Теодора и Блейн лежали на боку, его рука покоилась на ее шее, больше придерживая, чем сжимая. Они оба жадно глотают воздух, когда Рейберн двигается в ней, ритмично и жадно. Грудь девушки двигается в такт толчкам, Эйвери облизывает пересохшие губы, сильнее запрокидывает голову и все громче стонет: «Блейн». Это с ним она хотела провести следующие десять лет?..       Альморет чувствует вкус желчи на языке. Голова непривычно раскалывается и он чувствует себя слабо-слабо. — Покажи мне. — Требует он и Элтарон подчиняется.       Как и всегда.       Металлическое нечто внезапно оказывается шкатулкой для украшений. Здесь покоится ожерелье от Лоуренса, с белыми камнями, и серебряное кольцо с изумрудом, подарок ее брата. Там есть и другие безделушки, но Джон боится даже предполагать, от кого они. Она никогда не было по-настоящему одна, все эти пятьдесят лет, как она утверждала. С ней всегда был кто-то. Как и в ту ночь.       Джон и так видел каждый сантиметр их оголенных и разгоряченных тел. Обнаженные, в испарине, сношающиеся так страстно, в его идеальном, созданном, лишь для него и Теодоры, мире. Но, когда Тео подняла свою ногу, Альморет мог видеть еще более детально, как одно тело сливалось с другим. Член Рейберна, как и он сам, казался крупноватым для Елены, но ее это, судя по всему, ни капли не смущало и не приносило никакого дискомфорта. Это зрелище выбило из легких Джона остатки воздуха, но смертельнее всего он был ранен в ту минуту, когда Теодора подняла на него взгляд своих глаз — зеленых или фиалковых? — и в следующее мгновение она слилась в мокром поцелуе со своим любовником. — Я люблю тебя, Блейн. — Сказала она после. Джон больше не мог смотреть.       Доктор Робертс наивно полагал, что напомнит ей о ее прошлом, совсем позабыв, что в нем были и другие люди.       Шкатулка с воспоминаниями теперь покоилась на прикроватном столике, пока ее хозяйка, нагая и обессиленная, сладко спала, прикрывшись тонкой белой простыней, пока Альморет сторожил ее сон, как драконы сторожат свои сокровища. И как всякий дракон, Джон был древним, повязанным темной магией, одиноким и ревнивым.       Альморет устало прикрыл свои глаза, мечтая об астрале, где все эти чувства его не тревожили.