Случайно вышло

Чонгук, услышав слово «отец» из уст своего бойфренда, вмиг поднимается на ноги и, слегка пошатываясь из-за влитого в организм пива, пытается привести себя в нормальный вид: приглаживает волосы и помявшуюся одежду. — Чимин, кто это? — мужчина сверлит их недовольным взглядом. — Это мой друг, папа, — оправдывается Чимин, вызывая на лице у Чонгука недоумение. Какой ещё друг? — Я отправил тебя работать, а не развлекаться, — раздражённо произносит отец Чимина. Он осматривается: бросает взгляд на дотлевающие в мангале угли и валяющиеся на земле пустые жестяные банки. — А вы устроили тут чёрти что! — Мы все уберём, — влезает в разговор Чонгук. В отличие от Чимина, на него грозный взгляд и голос не действуют. — К тому же, мы втроём за эти два дня успели выкопать половину огорода, — считает важным подчеркнуть, что они не бездельничали. Чимин на него шикает. — Втроем? За два дня? То есть, здесь кто-то ещё есть? Как на заказ из дома кричит Юнги, чтобы они пошевеливались, иначе мясо остынет. — Чонгук, — раз Чимин не спешит его знакомить со своим отцом, он это сделает сам. Мужчина до сих пор выглядит недовольным. Чимин наспех прибирает весь мусор, пока они стоят и пялятся друг на друга. — Тэхён. Для тебя Тэхён-щи или мистер Ким, отец этого оболтуса, — Чонгук расплывается в улыбке, а Чимин шипит возмущённое: «Папа!». Чонгук с любопытством рассматривает стоящего напротив мужчину. Тот одет в лёгкую рубашку и штаны, в руках ключи от машины, которая наверняка осталась стоять возле калитки, взгляд строгий и колючий, но стоит признать на лицо он весьма симпатичный. Встреть его Чонгук при других обстоятельствах ни за что бы не догадался, что у этого мужчины есть такой взрослый сын. Он не выглядит старым, у Чонгука язык не повернётся назвать его таким. Ну максимум он бы дал ему лет сорок, хотя даже такая цифра кажется слишком большой. Тэхён тоже его сканирует, глазами спотыкается о набитый рукав и хмыкает. Чонгук облизывает пересохшие губы, и мужчина замечает пирсинг на нижней, что, кажется, ещё больше его разочаровывает. Он разворачивается и направляется во внутрь дома, и Чонгук собирается последовать за ним, но Чимин его останавливает, схватив за руку. — Не говори ему о нас, — просит, понизив голос. — Почему? — удивляется Чонгук. — Он не знает о моей ориентации… Чонгук толкает язык за щеку, наблюдая, как его парень виновато опускает глаза вниз. Честно говоря, он его не понимает. Чимин в свои двадцать четыре до сих пор живет с отцом и слишком уж, на взгляд Чонгука, от него зависит. Конечно, это дело Чимина, как и то, делиться со своей семьёй, что он гей или нет. Но разве ему самому нравится скрываться? — Детка, иди ко мне, — Чонгук притягивает его в объятия, желая утешить. Чимин весь напряжённый, он поглядывает в сторону дома — боится, что отец в любой момент может оттуда выйти. Очевидно, что ни на какую близость Чонгук может не рассчитывать, пока его отец будет здесь. Чимин увеличивает между ними дистанцию, даже когда они возвращаются в дом, Чонгуку это не нравится, но ничего поделать он не может. Хотя, что если это к лучшему? Они не так долго встречаются, чтобы официально знакомиться с семьями. — Ну и где вы так долго застряли? — негодует Юнги, который уже накрыл на стол и успел съесть пару кусков мяса. Новый человек в доме его ни капельки не смущает. Да и Тэхён в свою очередь не окидывает его таким недовольным взглядом, как Чонгука минутой ранее. Это все из-за чонгуковых татуировок? Какая предвзятость. — Тэхён-щи, будете пиво? Тэхён кивает и забирает из его рук банку. Чонгуку хочется фыркнуть на такую напускную вежливость друга. Хотя его мотивы можно понять. Кто хочет быть выставленным на ночь глядя на улицу? Все едят молча. Тэхён выглядит уставшим, видимо, из-за долгой дороги. Чимин задаёт ему парочку ненавязчивых вопросов в духе, с чего он решил пожаловать, если должен был пахать на работе и надолго ли останется. Получая в ответ, что какой-то важный проект был отменён, и приехал он на неопределённый срок. Чонгук на этой реплике громко вздыхает, что не остаётся незамеченным. Мужчина бросает на него вопросительный взгляд, а Чонгук в ответ невинно улыбается. — Ну что, потрахался? — издевательски тянет Юнги, когда они расходятся по комнатам. Прямо на больное давит, сука. — Какой приятный сюрприз, правда? Чонгук шумно втягивает воздух, пытаясь успокоиться. Нельзя вестись на провокации. — Зато какая возможность понравиться отцу своего парня! — продолжает размышлять вслух Юнги. — Покажешь, какой из тебя выйдет отличный зятёк! — Заткнись, — Чонгук жалеет, что выпил недостаточно, чтобы сразу вырубиться под надоедающий бубнеж. — Чимин вообще не собирается ему рассказывать о нас. — Ууу, — издевательски тянет, — да тебя же стесняются, Чон. Хотя я Чимина понимаю. Тэхён-щи выглядит, как интеллигент, а ты… — проводит взглядом по нему сверху вниз, — ну, мягко говоря, не подходишь под стандарты нормального человека. Чонгук цокает. Ко всему прочему, прямо возле уха жужжит залетевший из улицы комар. И он не знает, кого первым хочет прихлопнуть: Юнги или несчастное насекомое. — Вижу тебе весело. — Очень. — Уже забыл о Джесси? Да, со стороны Чонгука напоминать другу о разрыве совсем по-мудацки, но только так его выходит поставить на место. Юнги вмиг меняет выражение лица на глубоко обиженное и отворачивается. Ночью Чонгук просыпается от жажды, Юнги мирно сопит, обхватив ногами подушку, в комнате все также жужжит комар, но от него не удаётся никак избавиться. Чонгук решает пойти на кухню в надежде, что в холодильнике найдётся бутылка с водой. Горящий свет говорит о том, что там кто-то есть, но, к сожалению, этот кто-то является не Чимином. Тэхён сидит на стуле и задумчиво смотрит в одну точку, на появление Чонгука он никак не реагирует, и тот просто берет то, за чем пришел. Пока Чонгук жадно пьёт воду, рассматривает сидящего к нему задом Тэхёна. Тот спит без футболки и сейчас тоже без нее. Его спина ровная, а кожа гладкая. Он хорошо сложен. Наверное, в мышцах совсем немного уступает Чонгуку. — Не спится? — голос Чонгука разрезает тишину, Тэхён вздрагивает и разворачивается, кажется, только сейчас обращая внимание на чужое присутствие. — Думаю, — лаконично. Чонгук вскидывает бровь, ожидая продолжения. Мужчина тяжело вздыхает, — когда мой сын успел связаться с плохой компанией. Чонгук сжимает в руках бутылку с водой, нещадно ту сминая. Пренебрежительный взгляд мужчины ему не нравится. Да что с ним не так? Чонгук обычный парень. Просто любит слегка самовыражаться. Этому старшему поколению никогда не угодить. — Тэхён-щи, — тянет приторно, — ваш сын в надёжных крепких руках, — будто бы в доказательство показывает свои ладони. — Надеюсь, завтра с утра вас уже здесь не будет. Чонгук стискивает зубы. Он бы с удовольствием сбежал бы обратно в цивилизацию, но это уже дело чести. Тэхён его просто плохо знает, а если узнает — убедиться в том, что он классный. И что для его сына — отличная партия. Конечно, если Чимин когда-то решит поведать правду отцу.

***

— Какая жалость, — Чонгук делает ужасно печальное лицо. Юнги минутой ранее объявил, что его машина отчего-то не заводится, — боюсь, нам придётся задержаться еще на пару дней. Если вы, конечно, нам разрешите, — последнее адресовано Тэхёну. Завтрак проходил в унылом расположении духа. Тэхён с утра сказал им выметаться, Юнги из-за этого сильно погрустнел, но перечить не стал. Чимин, что ранее и сам пытался от них избавиться, тоже слишком счастливым не выглядел, видимо, осознал, что в таком случае пахать придётся ему одному. — Пусть останутся, пап, — строит просяще-умоляющее лицо, которое даже грозного Тэхёна не может оставить равнодушным. — Пока не починят машину, — сдаётся он. Чимин искренне улыбается, Юнги расслабляется, а Чонгук хитро хмыкает. Не зря он оставшуюся часть ночи после того, как убедился, что мужчина крепко уснул, немного порылся под капотом тачки. Ничего серьёзного, назад в строй ее привести лёгко и быстро, но пока в этом нет надобности. После завтрака их ждёт море работы. Тэхён это вам не Чимин. И парочкой часов тут не отделаешься. Он вальяжно обходит огород и раздаёт указание. Вырвать траву меж огурцов и помидор, выкопать чеснок и собрать малину. Даже Чимин тяжело вздыхает, когда идёт за лопатой. Юнги направляется к полюбившимся ему огурцам, а Чонгук за корзиной — решает немного полазить в кустах. Тэхён же исчезает в пристройке. И спустя несколько минут возвращается оттуда с бензокосой. Пока Чонгук расцарапывает себе все руки и ноги, выискивая под листьями ягоды (половину из них он тут же съедает, не сумев удержаться от манящей сладости), он заводит мотор и начинает очищать двор от зарослей. Так как малина растёт ближе всего ко двору, Чонгук оказывается к Тэхёну на небольшом расстоянии. Просто собирать ягоды быстро наскучает, поэтому он решает смотреть. На то, как у мужчины напрягаются руки, пока он управляет бензокосой, вздуваются вены и крепко сжимаются на рукоятке пальцы. Как Тэхён морщит лоб и сдувает с него повлажневшие пряди волос. Останавливается, чтобы сделать передышку и задирает футболку, вытирая ей лицо. Чонгуку открывается шикарный вид на плоский живот и дорожку волос, спускающуюся вниз под шорты. Он сглатывает, понимая, что его мысли уходят совершенно не туда, куда нужно и поворачивается в сторону Чимина, тот в это время наклоняется, выпячивая шикарную задницу. Вот это видок! Который тут же исчезает, стоит Юнги подняться с земли и преградить весь обзор. Он на него шикает, чтобы отошёл в сторону, но друг, если его можно всё ещё таковым называть, не двигается с места. — Ты, Чон, слюнями переставай капать, и лазь под кустами усерднее, — тыкает пальцами в почти пустую корзину. — Я не собираюсь тебе потом помогать. — А ты, Мин, зря не застаивайся на одном месте, — Чонгук обиженно прижимает к себе полюбившуюся корзину. Вот ещё, он сам отлично справится со своим заданием, и не нужны никакие сомнительные помощники, — там ещё помидоры все в траве. — А чего я-то сразу?! — негодует Юнги, — мы так не договаривались! — А мы никак не договаривались. Кто за что взялся, то и делает. — Да перестаньте вы, — к ним разворачивается недовольный и уставший Чимин. Оно и понятно — из всех троих у него работа самая тяжёлая. — Сейчас обоих огрею лопатой. — Детка, не кипятись, — Юнги мирно поднимает руки вверх, но разозленный прозвищем Чимин начинает на него надвигаться. — Эй, ты чего? Я же пошутил! — Юнги нервно от него пятится, но не успевает увернуться от деревянного конца инструмента, который всё же прилетает по его пятой точке. — Ай, перестань! Я больше так не буду, честно! Чонгук во всю ухохотывается под кустом, пока его друг пытается удрать от злющего парня. Ух, как же страшна его детка в гневе! Не хотел бы он испытать это на себе. Но еще больше он не хотел бы столкнуться со злым Тэхёном, которого даже сквозь звук бензокосы привлекает шум в огороде. — Чимин! — строго и предупреждающе громким басом, да так, что даже у Чонгука задрожали колени. Чимин вмиг перестаёт преследовать свою жертву и, опустив голову, возвращается к работе. Чонгук его понимает, Чонгук и сам начинает активно выискивать ягоды после того, как мужчина и на него переводит колючий взгляд. Во дворе приятно пахнет свежескошенной травой, Чимин, давно справившись с чесноком, отправился на помощь Юнги — избавлять помидоры от сорняков, а Чонгук, успевший загнать в пальцы не одну занозу, грустно смотрит на то, как корзина медленно наполняется. Время переваливает за полдень, и живот громко урчит. На малину уже тошно смотреть, и он бы с удовольствием поменялся с другом местами, чтобы слопать пару спелых плодов и пощипать Чимина за задницу, пока никто не видит. Но щипает тут только Чимин и только Юнги, когда тот начинает отлынивать, а Чонгуку, кажется, расслабляться точно не стоит, потому что Тэхён направляется в его сторону. Он сразу напрягается и активнее срывает пальцами ягоды, шипит, в очередной раз наталкиваясь на колючки, и боковым зрением замечает, как присаживаются возле него. Мужчина громко цокает, оценивая объем незаконченной работы, и без слов начинает помогать. Чонгук обиженно поджимает губы. Он вообще-то старался! А Тэхён всё ещё к нему очень предвзят! И это ни капли не честно. Дело идёт намного быстрее, Чонгук не успевает перемещаться за ловким Тэхёном, удивляясь, откуда в его возрасте столько сил. У Чонгука спина уже нещадно болит, а тому хоть бы что, даже уставшим не выглядит. — Тэхён-щи, а сколько вам лет? — его всё-таки съедает любопытство. — Сорок, а что, выгляжу старым? — Что вы! Нет! — Чонгук спешит его уверить в обратном. — Наоборот, меня удивляет, что вы в вашем возрасте так хорошо сохранились, — лестные слова выскакивают сами по себе, Чонгук даже не успевает подумать прежде, чем их озвучить. — Вы выглядите горячо и охуенно, — Тэхён хмыкает. — Ой, простите. — Всё-таки перед отцом своего парня не стоит материться. — И у вас уже такой взрослый сын, — Чонгук спотыкается на последнем слове, включая в голове арифметику, если Чимину двадцать четыре, а его отцу сорок, то выходит, что он у него появился в шестнадцать? Да быть такого не может. Или может… Что-то тут явно не чисто. Но так прямо не спросишь, по крайней мере у Тэхёна. Нужно обязательно позже уточнить у Чимина. — Да, я рано стал отцом, — Чонгук навостряет уши, желая услышать откровенность, — но своего сына очень сильно люблю и в обиду не дам, — бросает пронизывающий взгляд на парня, будто о чем-то таком догадывается. — Ох, думаю Чимин уже сам может за себя постоять, — как некстати в голове всплывает образ Чимина, гоняющего по всему огороду Юнги, из-за чего Чонгук не сдерживает смешок. — Для меня он всегда будет моим малышом, — на губах у Тэхёна возникает мягкая улыбка, а Чонгук, кажется, растроган таким милым признанием. — Да какого хуя?! — видимо, громче, чем сам того ожидал, вскрикивает Чимин, зло поглядывая на Юнги. Тот держит в руках вырванный с корнем куст помидор и виновато хлопает глазами, — Давай, всё тут ломай! Не ты же их садил и таскал вёдра с водой, чтобы полить! — Детка, сорян, не заметил, обещаю, это последний. — Научись уже пользоваться глазами, — Чимин раздраженно топает ногой, разворачивается и замечает два взгляда направленные на него. Выдавливает из себя очаровательную улыбку и с лицом ангела, будто не он тут сейчас матерился и орал, продолжает рвать траву. — Да, очаровательный малыш, — Чонгук томно вздыхает, представляя как бы мог заткнуть его грязный рот, но присутствие рядом отца Чимина не даёт полностью уйти в эту фантазию. Тот ему точно голову открутит, если что-то такое узнает. — У него мой характер, — не без гордости в голосе. Чонгук хмыкает, мысленно с ним соглашаясь. С малиной они вскоре справляются. Чонгук имеет наглость выпросить у Тэхёна наперед банку варенья, которое из нее мужчина собирается готовить. Не зря же он полдня в ней ползал. А вечером Тэхён решает пойти на рыбалку. И Чонгук несколько минут мечется между сложным выбором: остаться и позажимать по углам Чимина или напроситься вместе с ним, где в спокойной и непринуждённой обстановке они точно должны поладить. Решение приходит тогда, когда Чимина просят убрать в подвале — Чонгук больше предпочитает наматывать леску на удочку, чем наводить чистоту в сыром и холодном помещении. Юнги право выбора не достаётся. Все его посягательства на активный отдых у пруда нещадно пресекаются Чонгуком, которому не нравится мысль о том, что друг может перетянуть на себя всё внимание Тэхёна, и он в чужих глазах, останется все таким же разпиздяем. Поэтому, вооружившись банкой червей, двумя удочками и спреем от комаров, они вдвоем отправляются к водоему. Конечно, Тэхён большого желания брать его с собой не изъявляет, но Чонгук его как бы и не спрашивает.

***

Чимин думает о том, в какой момент его жизнь завернула совсем не туда, куда он направлялся, и как теперь из всего этого выбраться. Отец бы сказал, что он сам виноват, но он, к счастью, не догадывается, что творит его сын, иначе у него бы точно появилась парочка седых волос. Чимин честно пытался быть «нормальным». Он даже встречался с девчонкой из своего класса, но дальше поцелуев (при которых не чувствовал ничего абсолютно) дело у них не пошло. А когда эта девушка через месяц объявила, что влюбилась в другого человека и что им срочно нужно расстаться, и Чимин ничего, кроме сожаления о потерянном времени не почувствовал, стало понятно, что его подозрения оправдались. И ладно, если дело было бы в том, что он просто её не любил, поэтому и не страдал слишком сильно. Так Чимин наоборот почувствовал огромное облегчение из-за того, что теперь ему не надо было хотя бы перед самим собой притворяться гетеро. Именно, что притворяться, потому что он не единожды замечал, что засматривается на парней, но списывал всё на подростковые гормоны и надеялся, что со временем это пройдёт. Проходить не спешило. К девушкам по-прежнему не тянуло, а так удачно клюнувший на него в клубе парень, целоваться с которым было в тысячу раз приятнее, чем с одноклассницей, навсегда похоронил чужие надежды. Ох, Чонгук очень горячий. Он одно сплошное воплощение секса. Высокий, красивый, накаченный, весь в татуировках и пирсинге — мечта любого уважающего себя гея. От такого грех было отказываться, и Чимин прекрасно это понимал, как и то, что узнай тот, что он буквально только вчера закончил школу, помахал бы ручкой на прощание и свистнул в закат. Ну добавил себе Чимин в чужих глазах пару тройку лет, ну приврал немножко, с кем не бывает. Ну подумаешь, ему не двадцать четыре, как думает Чонгук, а всего восемнадцать недавно исполнилось. Возраст всего лишь цифра, а он уже даже совершеннолетний, так что взрослому, двадцативосьмилетнему дяде Чону тюрьмы бояться не стоит. Кого и нужно бояться, так это отца Чимина, тот точно их по головке не погладит. Чимина за то, что гей и связался со взрослым мужиком, а Чонгука за то, что соблазнил его «маленького сына» (то, что этот сын умеет вытворять, ему знать точно не нужно, чтобы инфаркт не нагрянул). Поэтому их столкновение для Чимина ой как не выгодно. Он, как на минном поле — никогда не знаешь, когда рванёт. А Чонгук будто бы нарочно ещё и весь день трётся возле отца. Хоть бы лишнего чего-то не ляпнул. И когда его невинная интрижка приобрела такой опасный оборот? Хотелось бы Чимину знать. Но пока остается только держаться от Чонгука подальше, чтобы тот случайно при отце не полез целоваться и ждать окончания недели. Тогда они разбегутся по разным углам, и тайна Чимина останется в относительной безопасности, как и задница, за которой его парень начал охоту. Чимин далеко не ханжа и против секса ничего не имеет, но Чонгук в упор не замечает кое-что важное, а сам Чимин не знает, как ему об этом сказать. В подвале довольно прохладно, Чимин складывает прошлогодние запасы на зиму, чтобы освободить место для новых, Юнги рядом сидит и болтает ногами. Какого хрена он остался дома — непонятно, зачем полез вместе с ним сюда — тем более. — Это вы сами сделали? — указывает на банки с соленьями. — Ага, отец постарался. Юнги понятливо хмыкает и всё также шарит глазами по полкам. — Слушай, если вопрос кажется тебе бестактным, можешь не отвечать, но где твоя мать? И почему у тебя такой молодой отец? Чимин поджимает губы. Последний вопрос его загоняет в тупик, если Юнги уже интересуется подобным, то Чонгук тоже скоро пристанет с расспросами. — Они развелись, когда мне было пять. Она повторно вышла замуж, а я остался с отцом. Мы общаемся иногда. Она неплохая, просто так получилось. Чимину говорить об этом не больно, у него есть родной человек, которого он сильно любит и не хочет разочаровывать. Юнги, возможно чувствуя вину за вопрос, больше ничего не спрашивает. И какое-то время они сидят в тишине. Пока кое-кто слишком любопытный не находит кое-что интересное. — Что это? — Юнги принюхивается к небольшой бочке, стоящей в углу. Чимин, почти закончивший с уборкой, подходит к нему. Он присаживается и немного откручивает имеющийся внизу бочки кран, подставляет пальцы, на которые падает темно-красная жидкость и слизывает её языком. — Это, — причмокивает, — то, ради чего я сюда никогда не ленюсь спускаться. Они переглядываются, ухмыляются, кажется, думая об одном и том же. — Я за стаканами и закуской, а ты заканчивай поскорее убираться, — радостно тянет Юнги и уходит наверх. Домашнее вино оказывается довольно крепким, а непривыкший к нему Юнги — болтливым. — Я ради неё был готов на всё, а она… — Чимин, уперев щеку на руку, слушает пьяные завывания, — даже зарплату Чону на целый месяц урезал, чтобы купить ей сумку из новой коллекции, — свободной ладонью он поглаживает Юнги по спине, — а она упиздила. И сумку не оставила. — Со всеми бывает… — И чего ей не хватало? Разве я плох собой? На лицо не урод, — Чимин кивает, соглашаясь, Юнги действительно, на его взгляд, симпатичный. У него приятные черты лица, круглые щёки, розовые аккуратные губы и маленький нос, разрез глаз и брови так вообще вызывают зависть. А если придвинуться немного ближе, то даже под плохим освещением можно заметить небольшие и редкие веснушки. — Да, не в такой хорошей форме, как Чон, но местами тоже мышцы имеются, — он приподнимает футболку и напрягает пресс. Перед Чимином открывается вид на плоский живот, что вызывает смешок. Юнги быстро опускает футболку. — Да кому нужны эти кубики?! — фыркает. — Вот у тебя они есть? — Чимин в ответ молчит, и Юнги хмурит брови. — Нет же? — Нууу…— Чимин загадочно улыбается. — Не верю. Покажи. — Сам тянется пальцами к чужой одежде, чтобы без стеснения её задрать. — Блять. Даже у тебя они есть, — горько вздыхает и проводит пальцами по напряженному животу. Чимин судорожно выдыхает и пытается отсесть подальше, потому что такая близость начинает будоражить. — Не всем нравятся накачанные парни, — он пытается подбодрить взгрустнувшего Юнги, который, кажется, начал думать, что с его телом что-то не так. — Ты подтянутый в меру, этого уже достаточно. — Может стоит записаться в зал? — он продолжает смотреть с тоской на пресс Чимина, теперь уже сквозь футболку. Из-за чего тот начинает нервничать под таким пристальным взглядом. — Мне нравится твоя фигура, — мысль о том, что он избавится от плоского, но местами мягкого живота, Чимина почему-то расстраивает. Юнги поднимает взгляд на его лицо и хмурится. — Ты это, на меня свои гейские флюиды не распространяй! — щетинится, вызывая у Чимина недоумение. Он же ничего такого не сделал. — Фигура ему моя нравится, — фыркает и закрывает ладонями живот, что минутой ранее, не задумываясь, выставлял на показ. — Не смотри. Чимин закатывает глаза и отсаживается немного подальше. Тянется к бочке, чтобы набрать в стаканы ещё вина. После очередного глотка Юнги продолжает жаловаться. — Ну вот что я сделал не так? Я даже не кончал, пока она первой не придёт к оргазму. — Действительно, ты идеален. — Может, она не выдержала моих грязных носков? Но я честно старался их не разбрасывать. Оно само получалось. — Не думаю, что причина в этом. — А в чём тогда? Чимин пожимает плечами. Откуда ему знать, чем женщины могут быть недовольны. — И посуду после себя мыл и даже убирался иногда. Тогда почему?! — опять воет. Чимин решает, что Юнги на сегодня достаточно и ненавязчиво забирает с его пальцев стакан, откладывая подальше в сторону. — Может, её испугал тот случай в душе? — Какой случай? — Чимин спрашивает незаинтересованно. — Ну застала она меня с пальцами в заднице, разве в этом есть что-то плохое? Чимин замирает. Ему же послышалось? — В чей заднице? — глупо уточняет. — В моей, чей же ещё, — Юнги недовольно бубнит, подносит к лицу руку, в которой совсем недавно был стакан с вином, а сейчас почему-то пусто и смотрит на неё несколько секунд, не понимая, что случилось. — Ты засовываешь в себя пальцы? — пищит пораженно Чимин. — А что здесь такого? У меня довольно чувствительная простата! Я без её стимуляции вообще редко кончаю, — Юнги не разделяет чужого недоумения. Сейчас его больше интересует, куда делся его стакан. Он оборачивается вокруг собственной оси, пытается его углядеть, прищурив глаза. Замечает спрятанным за чужой спиной и тянется за ним всем телом, ложась на Чимина. А у того в голове все никак не может уложиться полученная информация. Юнги засовывает в себя пальцы… Разве натуралы так делают? Даже он на подобное очень долго решался, а когда всё же решился, понял, что это совсем не его — кроме чувства распирания, больше ничего он так и не испытал. Юнги пыхтит, пытаясь подняться вместе с найденной пропажой, и пару раз заезжает Чимину локтем под ребра, что немного приводит того в себя. Он болезненно стонет и пытается скинуть с себя тяжёлую тушку, но Юнги, не желая расплескать вино, не дает этого сделать. Он упирается свободной рукой, куда придётся, и у Чимина появляется чувство, что его сейчас бесстыдно облапали, особенно после того, как чужая ладонь проезжает по его паху. — Да поднимись ты уже! — Чимин замирает, чтобы Юнги сам беспрепятственно мог встать, тот делает это с третьей попытки, но в конце запинается и красная жидкость вся выплескивается на чужую футболку. Юнги грустно смотрит на пустой стакан, за который он так отчаянно боролся и, тяжело вздохнув, садится на место. А Чимин отлипает от своего тела промокший насквозь кусок ткани, который бы стоило окончательно снять, но после полученной недавно информации оголяться наедине перед взрослым пьяным мужчиной, который «абсолютно точно не гей» он не спешит. Мало ли тому собственные пальцы приелись, и он решит испытать чужие. Вместо этого Чимин залпом допивает вино и тянется налить себе ещё, а протянутую ладонь Юнги со стаканом шлепает. — Тебе хватит. Юнги обиженно поджимает губы из-за такой несправедливости, пока Чимин пьёт, он что, должен просто смотреть? И закуска в тарелке заканчивается так некстати, и нет, чтобы закругляться и подняться наверх в свою тёплую постель, он решает, что им срочно нужно открыть баночку огурцов. Вот именно тех, что лежат на самой верхней полке, с высоты собственного роста, до которой он не достаёт. — Мини, подсади меня. Чимин давится вином на услышанное обращение. С чего так ласково? А где же издевательское «детка», к которому он невольно привык? Чем ещё его сегодня Юнги удивит? — Возьми с нижней полки что-то, — предлагает, чтобы не напрягаться. Мало ли они еще все банки побьют, пока будут пытаться достать. По-хорошему можно было бы сбегать наверх за небольшой передвижной лестницей, но кому это надо? — Там нет огурчиков, — Юнги дует губы, и Чимин, тяжело вздыхая, ведётся на его провокации. Он обхватывает его ноги руками и, пыхтя, приподнимается, Юнги, восторженно охая, цепляется пальцами за полку. — Ещё немного, — не выходит с первой попытки дотянуться. Чимин кряхтит из-за тяжёлой ноши, которая то и дело соскальзывает, и он пытается её придерживать, чтобы обоим не упасть. — Эй, не лапай мою задницу! — пищит Юнги, когда пальцы Чимина, для надёжности впиваются в его ягодицы. — Да кому сдался твой тощий зад, — фыркает Чимин, — давай быстрее забирай огурцы, иначе сейчас опущу на пол. Угроза действует, и Юнги затыкается, куда-то наверху усиленно потянувшись. И тут Чимин не вовремя вспоминает чужое пьяное признание. Та самая задница, что сейчас так хорошо ложится в его ладони, наверняка усиленно выпячивалась, принимая пальцы её обладателя. А могла бы принимать не только пальцы… Чимин встряхивает головой, пытаясь выкинуть из головы пошлые мысли. У него вообще-то парень есть и нужно его голым представлять (а можно и не представлять, а просто увидеть), а не его друга. Юнги с радостным воплем достаёт огурцы, и Чимин весь покрасневший и вспотевший наконец-то его выпускает из рук. Смотрит на радостное лицо и не может понять, почему так сильно хочет прижать его к стенке. — Блять, — он разворачивается и выходит из подвала наверх. Наверное, последние пару стаканов вина были лишними. — Эй, ты куда, а как же огурчики? — негодует Юнги и, не забыв прихватить банку, устремляется следом.