- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

Первая вообще встреча, конечно же, случилась на уроке Юнги, и уже в тот день было предначертано, словно мелом на доске, в аудитории появилась личная неугомонная дурь. Чимин первые десять уроков нового семестра с красивым учителем по архитектуре притихшим ужом оценивал обстановку, чтобы потом навсегда в последующих посещениях его кафедры создавать личный апокалипсис. Юнги, как и положено учителю, держался доблестно на внезапные смешки, двоякие фразы, какие-то кривляния, срывающие верно урок, хотя собственная буря молодости и сложный характер обычного парня подмывали начать мутозить наглеца тут же среди рядов парт. Вот уже год его учительской деятельности в этом заведении, провалившись он, как самозанятой дизайнер, и решивший пойти набивать опыт по второй основной специальности в университет, куда затем поступил младший брат по указке родителей. Они путешествовали по миру из-за работы, а вот за Чонгуком следить, растить приходилось Юнги. Детей даже в школу в одну отдали, как и партия с университетом теперь снова удачно сошлась для расклада семьи. Это были отныне теперь идеальные два в одном: братишка у Юнги под надзором и тут же работа. Все шло своим чередом, размеренно и иногда до зевоты скучно, ведь быть преподавателем – не золотая мечта. Он привык следить за младшим, поэтому даже не серчал на родителей, прекрасно понимая, что работа очень важна в жизни. Дети тоже, в их семье были хорошие отношения, никто ни в чем не нуждался, а присмотр за Чонгуком - как таковая плата за счастливое детство, образование, воспитание. Итак, Юнги настолько доскучал на размеренной работе, называется, мел скоро будет грызть, а не писать им от этого настигшего вируса жизни по имени Пак Чимин. Попытки полного игнорирования несколько месяцев, выпроваживание к декану довели ситуацию до критической, когда Чимин понял, что он начинает волновать учителя все сильнее. Не добившись мотива, почему вирус так себя ведёт, Юнги каждый урок с его группой встречал будто на фронте, даже если собственный брат тут же не помогал никак присутствием. Каждые такие два часа шли в тихой мольбе, чтобы Пак не выплюнул какую-нибудь похабщину, причем очень завуалированную, но понятную для Юнги. И тогда, вскидывая злые взгляды за учительским столом, пока шел очередной проверочный тест в тишине, Мин глазами покрывал его матом. Якобы следил, чтобы не списывал, а сам с ног до головы надсмотрщиком контролировал даже попытку раскрытия рта. Но Чимин со временем ухитрился по-иному его бесить в таких ситуациях тишины: ответно посматривал и пригубил заигрывать глазами, прикусами губы, посасыванием ручки в понятной оральной фрикции. Юнги не мог просто так встать и с ничего высказать ему претензию, а не смотреть не получалось. Всё-таки, Чимин знал, что завлекать и невидимо скрытыми желаниями душить - это его излюбленное. А еще он красивый и по частым сглатываниям под взглядами Мина вскоре удостоверился, что волнение учителя перерастает в опасливое сексуальное любование. Больше с полгода таких личных удушений Мин стерпел, но в итоге тоже придумал маленькую месть. Он, как и обычно все учителя на проверочных, проходил мимо рядов, задерживаясь у парты Пака, и испепелял его сверху темной аурой. Обычно под таким надзором деться некуда, некомфортно и попросту напрягает, но Чимин ответно обратный его путь по классу провожал томным взглядом на ягодицах, чтобы, когда Мин обернулся, заметил, затем смутился обязательно больше всех. А Юнги по природе скромный, краснеет так красиво до вздохов от Чимина, и именно такую критику своему внешнему виду впервые от контингента своего пола, да еще и от молокососа какого-то, он не понимал. Не понимал, почему сразу внутри все кипело до самого паха, стоило только Чимину появляться в поле зрения. Возможно, в этом виноват сам открытый интерес Пака к нему, нескромный и такой настырный, но пока без контакта. О нем даже думать Юнги было страшно. - Пак, у вас «неуд», как обычно. - после проверки очередного теста и при озвучивании оценок учительским тоном оповестил на весь класс Юнги. - Шанс вылететь из университета растет с прогрессией, еще несколько таких неудовлетворительных результатов, полное игнорирование обучения - и я буду выдвигать запрос о вашей дальнейшей судьбе на совете. Плодов такой разговор мог не принести, подсознательно понимал Юнги, ведь по всем другим урокам у гребаного вируса стояли «отлично». Но именно у Мина он был полным отстоем, как специально, ухудшая репутацию педагога. - Учитель Мин, можно мы обсудим это после урока? - лилейно проговорил однажды Чимин, хлопнув глазками, но вспыхнувших искр скрыть не удалось. Юнги с ознобом по спине вообще хотел поносить его отстойность хоть весь урок и при всех, но понял, что это будет выглядеть некомпетентно. Они уже остались так раз десять-пятнадцать после урока, но все оканчивалось побегом Юнги сразу после пяти минут разгов... флирта, которым душил Чимин в пустом помещении. Не убежал и в тот злополучный день, когда опять перешел на жесткое и грубое с матами «ты», прознав еще, что и Чонгук начал с ним водиться. Юнги, как обычно, делал вид, что копошится у себя на столе в груде бланков тестов и тетрадей, когда Чимин выжидал последним замкнуть строй уходящих учеников. Боковым зрением Мин все считал верно и хотел тоже направиться к выходу, авось забыл о просьбе задержаться, но Чимин за последней выходящей спиной девушки закрыл дверь в класс и пошел в напор на учителя, пока Юнги снова не пришлось сесть на стул. - Уходите? - У вас пять минут, Пак, чтобы привести мне аргументы своего отвратительного поведения и обучения на моем уроке. Прекратите мельтешить и сядьте туда. Юнги бросил жест рукой на парту, самую далекую от стола, но Чимин проигнорировал и присел на жёсткий подлокотник стула Мина. - Пять минут? - быстро прошептал, чтобы Юнги не успел даже ойкнуть, окунувшись в шок от такой дерзости. - Такой жёсткий, даешь мне каких-то пять минут хоть немного побыть с тобой наедине? Сглотнув, дернувшись вперёд, Юнги бы хотел вскочить, приняв поражение, ведь Чимин перегородил жестом выход. Заковал его в тесное окружение рук и кресла, нависая сверху. - Вблизи ты еще сексуальнее. - вглядывается в самые глаза. - Юнги, у меня от твоей энергетики мурашки. Хватит ее прятать и подавлять. На этот раз словесный флирт быстро перевоплощается в активное наступление: Юнги просто не ожидал, ожидая минуту назад смыться. Но вместе с каменным ступором растет и клокочущее негодование, а также чувство похожее на чувство «льва в клетке без согласия». - Выметайся, - шипит Юнги оскорблённо, но мурашки от комплимента оказались неправильно приятны. Интересно, что Пак имел ввиду под словом «твоя энергетика», думает Мин. - Я еще не насладился тобой за свои законные пять минут, - отрицает Чимин и уважительное обращение к старшему упускает, костяшками пальцев позволив себе пройтись по линии его подбородка. - Обучи меня на дополнительных. - Нет. - Я хочу... чтобы ты научил меня всему сам. - Для это есть отведённые классные часы, которые вы, Пак, грубо нарушаете и игнорируете... всячески отвлекаясь на какую-то дурь. - грубит Юнги. - Вы не особенный, я не стану вас обучать лично. У меня что своего времени нет, что ли? Чимин губами дрогнул, припав на страх и риск лбом в лоб Юнги. Если кто зайдёт - будет караул. - Но вы же и есть - моя дурь, учитель Мин. Мое личное время и даже сон - отбираете вы. Вы мне нравитесь так, что дышать не могу и слушать предмет не получается. Когда вы говорите, я думаю, как... шепчете мое имя в глубоком петтинге между бедер. Когда вижу вас, одежда сама собой напрашивается испариться, и я представляю ваше тело обнажённым. - Чимин пользуется ситуацией разговора коснуться носом его носа, разглядывая прекрасные радужки. - Когда вы смотрите на меня так... та-а-к, не имея возможности найти повод поругать, особенно на проверочных тестах, найти повод просто нагнуть у парты... я уже... мысленно отсасываю вам под столом. Мои плохие оценки - это ваши попытки трахнуть меня даже глазами. - Это неправда! - рыкает Юнги. - Безумно отвратительный план получать «неуды», чтобы добиться со мной дополнительного обучения или внимания. Теперь я никогда и ни за что на это не соглашусь! - дёрнувшись лбом об его, Юнги хватает Чимина за руки с обеих сторон от подлокотников, дёргает на себя и выдыхает: - Хочешь по-плохому? Не понимаешь язык формальностей? - по Чимину прошлась цепная судорога в суставах, а также засевший стон от шока впервые от такой реакции Мина. - Давайте поговорим на вашем языке, учитель. У Юнги даже лишний воздух выходит с тихим рычанием. - Запоминай один раз. - сжав запястья парню, он начинает. - Иди нахуй с глаз моих и забудь даже думать, что я могу трахать тебя. Ни на этом стуле, ни на этом столе, ни где бы то еще. Ты меня, блять, безумно бесишь своим поведением и вокруг пальца не обведёшь. Я - не твои дружбаны, не глупые одногруппницы и уж тем более не тот, кого ты видишь для непонятно какого обучения. Чимин в сиплом хрипе с силой тянется к его губам, рассматривая опять близко, запястьями не может шевелить, ведь Юнги их силками держит с обеих сторон. Мурашки побежали толпой. - Кажется, я потёк... - шепчет, - так бы и оседлал тебя здесь. Не желаю спасаться от этих мыслей. Юнги, я хочу дать только тебе... Больше не выжидая никакого похабного комментария, Юнги ладонью перекрывает ему губы. - Меня тошнит от одной мысли трахать тебя. Чимин наоборот чмокает в теплую кожу прижатой руки у своих губ, глаза прикрывая наполовину и всячески своё положение выдавая за приятно ослабшее. - Нет, блять, прекрати так на меня пялиться, - Юнги сотрясает, - твои прелестные глазки - настоящая волчья яма, полная ядовитого вируса. Чимин хныкает ему в ладонь и вертит головой на такое странное сравнение с какими-то вирусами, ямами. А между делом он уже порядком съехал половиной туловища прямо Юнги на грудь, бедром сидит на одном колене - а тот даже в ус не дует, как им удобно, мягко, так естественно по комплектации и росту. - В мире полно других парней, жаждущих тебя. Отвали уже с этой затеей конкретно от меня, пока не пожалел. Прикусив кожу на руке Юнги, Пак под ойканье вновь выигрышно оказывается близко лицом. - Но мне хватит и одного. Тебя. Неужели тебя самого не доводит до стона мысль, что я не сопротивляюсь? Просто попробуй поцеловать меня, и, если это окажется до тошноты противно - обещаю, я прекращу все. - Я даже думать не хочу об этом. - Мин хнычет и дёргается встать. А между делом на губы яркие взгляд бросает, потому что вот они - прямиком и уже ожидают столкновения. Бери - не хочу. Красивые, очень даже, чтобы хоть раз в жизни попробовать такие. Юнги постыдно прикусывает свою, пока засматривается. Чимин близок колоссально, постанывает тихонечко, выпрашивает. - Юнги... - Обращайтесь формально, Пак! - Мой сексуальный сонсэнъним. - Без таких местоимений, блять! Чимин игнорирует ворчание и чмокает его быстрее, ладонью с шеи скользнув в колкие слегка сбритые пряди волос сбоку - верный намек, что Мин когда-то делал «маллет», но отрастил. От этого осознания, представления у Чимина интуитивно тяжелеет внизу. Неглубоким поцелуем, с прикрытыми глазами, половиной туловища припав на Юнги, он нежно припечатывается губами в мягкие изгибы губ несколько раз. - Отвратительно, - шепчет неуверенно Мин, принимая еще парочку упругих чмоканий и выдох наслаждения. Юноша целуется сногсшибательно: с правильным наклоном, из-за объема самих губ он обволакивает не только весь рот Юнги, но и даже в носогубную складку попадает. Поцелуй не мокрый, скорее маслянистый все из-за того же блеска, поэтому Мин сглатывает от мыслей ощутить это скользящее чувство по всему телу. Губы свежие, даже, будто, прохладные от блеска с ментолом и такие сочные без единого изъяна, что хочется жадно покусать. Определённо, не из этого мира процесс соития только что произошел. - Согласен, полное фу, - шепчет в ответ Чимин, пальцами игриво пройдясь по его ушку, напоследок верхнюю губу оттянув и освободив. Оба сидят в молчании, пока тела, будто, искрятся. Рука Мина сама каким-то чудным образом лежит уже в пределах перехода талии к ягодицам Чимина. - Больше не делай так, - чуть твёрже учитель произносит, пока они встают, отстраняются, - и оставь меня в покое, ты обещал. - Хорошо, - так покорно признаётся Чимин, пройдя медленно к выходу, вот-вот к самой двери, где замком только щелкнуть на открытие. Он не торопится, покачиваясь и слегка оглядываясь в потирании щекой о свое плечо с таинственной улыбкой. Минута в молчании и на расстоянии, чтобы Юнги позади прохрипел: «Черт возьми, Чимин-а...», налетел на него с разворотом за плечи и припал рывком ещё раз к губам. Искромётно с раскрытием аккуратного ротика, языком нетерпеливым устремившись в глубину жара дыхания, даже до судорог в суставах столкнувшись с жаждущим языком в ответ. Толчком животом о живот приперев Чимина к двери, задрав его руки к верху с путаным «замком» из пальцев, начал постукивать ими прямо по двери в имитации толчков. И так до тех пор, пока Чимин волной тела повторял от скрещённых запястьев ритм ударами о грудь и живот Юнги, а Мин изучил каждый уголок жаждущего рта. - Мне не нравится, - утихнув немного с упором в лоб, в губы опять произносит Юнги и ведет своими от уголка к уголку. - Мне тоже, - чувственно вторит Пак, расцепив пальцы, по бледным запястьям спустившись к нему на шею и обняв с поглаживаниями затылка. - Не подходи ко мне. - Хорошо. - Прекрати это. - Хорошо. - Мы не будем это повторять никогда. - Хоро... Чем дольше губы Чимина были перед глазами, такие ответные в сладком «хорошо», тем быстрее Юнги снова затыкал их и посасывал, позабыв кто он, где, чем занимается. Он сражен, заражен так сильно тем, кто заполонил жизнь своим влиянием. Руками все еще страшился зайти дальше позволенного, поэтому оставил просто с обеих сторон от головы юноши, его же собственные из своих волос не убирая. Они продолжали так до неизвестно какого конца, даже сами уже не помнят, где было: «стоп, расходимся». Но случилось так, что Юнги с тех пор больше не подпускал его и сам не приближался, начиная рьяно грубить наедине.