- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

Периодичность посещения Чимина с ночёвками стала расти, однако, никаких намеков нападать на Юнги в собственном доме парень не проявлял. Шутки никуда не делись, приятные теперь поддевки или игры глазами тоже, но никогда Чимин не переступал границы дозволенного, словно выжидая действий от самого Юнги. А чтобы запустить действия - Пак сам понял, что делать. - Я дома, - в очередной приход оповестил громко Мин после задержки в университете, еще и в пятницу как на зло. Чонгук не откликнулся, хотя дверь в комнату была нараспашку. Спокойно разувшись, расстегнув рубашку и оставшись в одной черной майке, Мин прошёл по коридору. По мере приближения острым слухом улавливает тихие переговоры и опять очередные шутки, что по громкости не выходят дальше комнаты. Выправив майку наружу поверх брюк, Юнги тормошит рассыпчатые волосы и застывает с упором локтя о косяк. Естественно, там лодырничает с братом опять Пак Чимин, вирус красоты и секса собственной персоной и прямо под носом. Скоро и вправду покажется, что они живут втроем, если уже тапки Гук ему выделил свои самые лучшие и на два размера больше. Вирус забавно шлепает, походке истинной дивы не изменяя даже в них. Юнги скоро губу прокусит и прокол естественный создаст без всяких мастеров, как повадки Пака заточены быть богическими в каждом исполнении. На этот раз Мин даже замирает на пороге комнаты Гука, как обычно быстро им бросал сухое «привет», уходил к себе и там с диваном, альбомом чертежей и телеком срастался. За стеной были вечные шумы от игр и вскриков эмоционального Пака, но это уже пройденный этап удержания не закрывать глаза и не представлять его верхом на себе с подобными вскриками. А где что-то пройденное и не дающее эффекта - Чимин мигом находит неизменно новое наступление на учителя. К слову, главным призом будет день, когда он добьется с Юнги дополнительных занятий, так и продолжая нервировать на уроках своей аурой секси-апокалипсиса. Конкретно понять ситуацию сейчас для него это вытворено или нет Мин не может, во все глаза рассматривая странные кривляния обоих парней у напольного зеркала. Ютятся, толкают друг друга бедрами, чтобы уместиться в отражении и что-то там вытворить с лицами. - Чимин, твоя задница слишком широкая, - шикает Чонгук. - Это твоя задница не знает понятия делиться. Я что виноват, что у тебя одно такое зеркало в рост? Пока слушая, Мин рассматривает нестандартные наряды обоих. Ну как нестандартные, таких не стесняется точно Чонгук, когда хочет покрасоваться накаченными руками или телом: короче, на брате майка с рвано обрезанными рукавами под ретро стиль, вся в дырках, чтобы точно пресс было заметно, кожаные штаны на спортивных ногах сочно подчеркивают то самое, чем он хвастается на вечеринках студентов. Ладно, такой стиль знаком Юнги распрекрасно и самому... ведь это вообще бывшие его шмотки, перешедшие (отобранные) Гуку, когда парень подрос. Начав взрослую жизнь, Юнги пришлось смириться и забыть старый вкус для нового - учительского. Все это распрекрасно, если это твой брат, пусть хоть голый пойдет и сам напросится на критику, а после Мин скажет: «А я же говорил, что ты слишком сильно привлекаешь к себе внимание». Но что делать с тем, кто волнует по-иному, кто мотивирует самого Чонгука опять удариться в непонятно какую авантюру, ведь они точно что-то придумывают сейчас, разряжаясь вызывающе. Чимин на полголовы ниже его брата, а оттого и кажется миниатюрнее со спины, хотя хорошенькой атлетичной фигуре тоже не занимать. Мин, все еще встав позади на пороге, ведет взглядом по всему телу Чимина, ощутив непроизвольное воздействие изнутри себя. Конечно на этом вирусе все выглядит в тысячу раз лучше и с другой стороны морали (аморали) для Юнги. Шмотки такие, что хочется и колется, как говорится... грубо и дерзко, как идет посыл. Светлые просторные джинсы почти держатся на низкой посадке талии, рассмотреть мышцы ног не получится, но оно и не нужно, потому что акцент в этом наряде сделан на кофте фасона кроп-топ. И она именно от всех задираний руками, движений в стороны корпусом тела Пака раскрывает незатейливо, но настойчиво, чтобы смотреть, вид на прелестную ровную кожу. Сейчас на обозрение видна поясница, а что там спереди Мин пока не представляет, выдохнув себе еле слышно под нос: «Дрянной». - Куда это вы? - почесав затылок, более апатично стараясь выглядеть, Юнги произносит. - Господи, - вздрагивает Пак, выронив из рук что-то. - Не, скорее сам Дьявол приперся, Чимин-и, ты просто не в курсе пока, - приятно для слуха усмехается Чонгук, тоже обернувшись. - Мы собираемся на концерт любимой группы, и тебя чертёжника интерьеров не берём, хе-хе. В универе и тут дома тебя хватает предостаточно. Юнги игнорирует даже саркастичную шутку брата. Юнги приворожён. Вот бы было круто, если бы он всегда молчал и так от неожиданности хлопал милыми глазками, думает Юнги в прострации, смотря только на затихшего красивого Чимина. Он тоже смотрит на Мина в майке и дышит по минутам тяжелее. Еще чуть-чуть на расстоянии друг от друга - и поцелуй будет слишком бесстыдно мокрый позже. Помимо наряда, милое личико Пака из вечной сексуальной дерзости преобразилось реальным олицетворением в экстра дерзкий секс, ведь то, что выпало из рук для придания образа - была белая подводка для глаз. А эта незатейливая, но гениальная вещь способна одной маленькой стрелочкой от уголков придать еще более выразительный роковой взгляд. И если это еще, черт дери его грубо у стены, на глазах Чимина, и без того умеющего поиметь искусительным выражением, то Юнги попал сейчас окончательно. Он даже рукой преграждает непроизвольно противоположный косяк после того, как Чонгук пошел поискать подходящую обувь в общем шкафу парадной, а Чимин все еще находится в комнате. Что спереди по прикиду у него хотите знать? Спереди показывающийся при движении пупок-бусинка, покатые острые линии низа подтянутого животика и плавный переход видимой талии, как фигурка у самой лучшей куколки. - Выпустишь меня? - приближается так, что каждый штрих, подчёркнутый косметикой почти незаметно, явится для Юнги затяжным фетишем рассматривать. И без того яркий, стал ярче всех предметов в комнате Чонгука. А у него, к слову, бессчётное количество всяких фигурок, плакатов айдолов девчонок и парней. - Зачем так вырядился? - шепчет вопросом на вопрос Мин. - А что? Нравится? - пожамкав губами нанесённый прозрачный бальзам с крупными блёстками, Чимин тоже ударяется в шепот. Он, почему-то, не прикасается, встав на расстоянии вытянутых пальцев. Юнги ощущает чувство неудовлетворённости и одиночества даже от этих малых сантиметров. Нравится? Нет, блять, Юнги слова подобрать не может идеального, снова награждая его только взглядом по пикантным местам. Все еще выражая холодное безразличие, сердце свое не знает куда деть, мозги как отключить от мыслей задрать кофту. - А что, если я скажу, что ты всегда можешь поставить на мне засос... даже тут, - приподнимает край Чимин, проведя пальцами по нижнему ребру, - тут-тут, через каждый мой участок, - оголяет запястья, немного плечо, в довесок повернувшись спиной и задрав до лопаток, - можешь показать всем, что меня... имеешь только ты. Юнги содрогается и слышимо выдыхает, глотая каждое слово. Под неизбежными чарами, пальцами обеих рук к оголенной талии прикасается и тянет задом на себя юношу. Извитой дорожкой тепла от ладоней проскальзывает к поясу джинс, от тесноты доступа внутрь просто расстегивает пуговицу, погружается далее под белье и замирает на паху. Прижавшись губами к затылку Чимина, потирает изумительную тёплую мягкость там. - Я тебе нравлюсь? - постанывает ослаблено Чимин, опрокинувшись назад и руками тоже поверх его поглаживает прямо от запястий до мускул плеч, где начинается майка. - Я хочу сегодня быть на концерте, отрываться, но всегда... всегда возвращаться к мыслям о тебе. Думать о тебе в моменты любимых припевов. Чимин любит музыку. Чимин любит Юнги. Чимин в ней и в нем не видит разницы, боготворя обоих в каждой любимой строчке песен при прослушивании минимум три раза в день. В такие моменты он думает бесконечно о Юнги и понимает, как влюбляется сильнее. Вот где его скромная нежная искренность, даже если хорош в откровенном нескромном флирте. Юнги в ушко целует с выдохом: - Будь осторожен и веди себя чуть скромнее, пока меня нет рядом. Целует в мочку, затем за ней с крепким чмоком прямо в пряную кожу. Чимин улыбается сам себе, расценивая эти слова за ответную, всё-таки, симпатию. Желает с выскакивающим сердцем повернуться, снова упасть губами на его губы, но только совершает действие, как слышатся голос и шаги Чонгука. Расцепившись, Чимин быстренько застёгивает джинсы, оправляет кофту, с краснеющими щеками и опущенными ресницами выходит мимо Юнги. Якобы провожая, Мин с раскрытой дверью на лестничную площадку смотрит их топтания и переговоры по типу: все ли взяли, особенно билеты проверили раз двести, что у Чимина в небольшой сумке через плечо. - Ой, Гук-и, я кое-что забыл еще, - начав спускаться, бросает Пак, - иди заводи машину, я быстро. - Мы точно опоздаем, - проныл Чонгук на весь подъезд, но продолжил спуск, бросив брату, - пока-пока, я напишу, как концерт закончится, чтобы ты не парился. - Да уж, было бы шикарно, - саркастично отвечает Юнги с качанием головы, - не подцепи еще вирусов на мою голову. Следить за жизнью брата с каждым днем становится сложнее, думает Мин, тихо обратив внимание на самый главный вирус, который появился благодаря Чонгуку в их доме. И... Юнги испытывает трепет, когда юноша оглядывается. Чимин, выждав достаточно, разворачивается на ступеньках, бегом обратно в квартиру толкает Юнги и прикрывает слегка дверь. Не видя обстановки, налетает с поцелуем и жаждущим выдохом: «Я не уйду без этого». Задыхается со слышимым «ах», когда Мин не отталкивает, а тянет на себя. Чимин отлипать не собирается, руками обхватив максимально сильно, но с нежностью запустив в густые волосы. Юнги охотно отвечает звучным поцелуем, окольцевав прямиком оголенную поясницу, и усмехается хрипло, когда настырный язычок Чимина уже в зубы стукается. Дразниться некогда, поэтому сразу открывает губы, задышав впервые с мягким стоном от мокрой встречи языков. Ладонями парень от волос уже быстренько ныряет под майку спереди, поглаживает по животу, вскрикнув следом от прикуса губы со стороны Юнги, когда ему соски потрогал выше. Сам тоже в бесподобном шоке, где пальцы Мина, искаженно ощущая их на лопатках. - Иди уже, - сквозь последний поверхностный поцелуй произносит старший, аккуратно настырные пальчики у себя из-под майки убирая, - я нафиг испорчу твой сексуальный мэйк, крошка. Как он его назвал? У Чимина бабочки в животе сейчас умрут от возбуждения. - Ты сделал его только лучше, - отрицает Чимин, потрогав очевидно раскрасневшиеся опухшие губы, и повторяет былое, - я тебе нравлюсь? Юнги осматривает в восхищении результат от поцелуя, почувствовав себя художником для этих губ, и с качанием головы ласково шепчет: - Сам бы себя встряхнул хорошенько, как ты мне нравишься, дурной. Широченную улыбку Чимина, казалось, видел весь зал на концерте, когда он при каждом любимом припеве ударялся с Чонгуком в танец и пел до хрипа с мыслями о Юнги. Но это оказывается ещё не вечер. И не ошеломляющий концерт любимой группы его поразит позднее до мурашек внизу живота.