- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

На известие оставить Чимина с ночёвкой Юнги реагирует ревом безнадеги, Чонгука испепелив чуть ли не горячей лавой слов, если мог бы созидать магму. - Давай пропиши его еще тут! - Может, это сделаешь лучше ты? Когда будешь кольцо мне на палец предлагать в будущем? - появляется Чимин как всегда с двойным подтекстом комментария. - Я запрусь на ночь от тебя, - пригрозил тут же Мин с разворота, - делайте что хотите, но я устал. И это было сказано очень ослабшим голосом, с бренным выражением морщинок на лице между бровей так, что Чимин даже отошел пропустить его. Ночь. Два стакана воды. Обязательное позалипание в звездное небо через окно. Подумать какой ты самый одинокий в этот час. Грустный и ненацелованный. Короче, Пак Чимин. - Не обоссышься? - наблюдая уже довольно продолжительно эту картину ночного бодрствования и питья воды Чимина, Юнги решает раскрыться. На самом деле тоже хочет безумно пить, а этот вирус сидит и не сваливает с кухни. Дует воду и не дрыхнет. - Если только от тебя, - спокойно комментирует Чимин, допив последний глоток, - умеешь доводить до струйного оргазма? Они привыкли за полтора года как такого общения, которое общением вообще назвать язык не поворачивается в нормальном обществе. Юнги встает позади близко, совсем на расстоянии ладони и выдыхает: - Как мне от тебя избавиться? И от твоих... намерений? - А ты хочешь? Чимин разворачивается, тут же руки по-хозяйски ему на плечи ближе к шее расположив в объятии. Домашняя одежда Юнги незатейливая, но даже эта тоненькая футболка выразительно показывает соски и грудные мышцы. Приподняв подбородок, Чимин ровно подстраивает свои губы напротив его и ожидает. На этот раз, спустя три месяца от прошедшего, Юнги спокойно наклоняется и чуть-чуть любуется в приятном освещении ночи его кожей перед поцелуем. - Дурь, ты парень - сплошная дурь. - Вытряхай мою дурь, - шепчет Чимин, но Мин слышит совсем иную гласную посередине, пока ему раскрывает настойчиво рот своим. Выдохнув и тут же вдохнув, Чимин от содрогания языком поскальзывается, срывается с кончика Юнги, чтобы вновь мокро сплестись. Беспорядочность дыхания, звуков жадного поцелуя превращается вскоре в чувственное отношение друг к другу. Ладони Мина делят ягодицы Чимина надвое с ощутимым сжатием массажа, после минуты которого Пак постанывает от жажды большего. Это не больно, ведь последующим движением Мин вызывает приятную судорогу, потому что под поцелуй сжатие меняется на расслабленное похлопывание. - Мне не нравится, - шепчет Юнги. - Мне тоже... очень не нравится, - вызывая табун мурашек своим надтреснутым голосом, соглашается Чимин со взглядом нетерпения еще. А губы резко снова на губах - и уже опять своей эротикой мирную ночь порочат в заводящем чмоканье. Аналогично умея лишь руками будоражить до костей, Чимин у талии Юнги шарит, каждую крепкую мышцу поясницы потирая. До неизвестности какой минуты они лишь меняли местами лица под наклонами в удобстве, улыбаясь сквозь поцелуй почему никто первый не останавливается. Вскоре Чимин мог бы попробовать с точностью сказать, как Юнги будет кончать, если губами окажется на его губах в этот миг. Он непременно сорвётся глотнуть воздух вверх, в дребезжании прямиком из гортани на повышенных простонав, и обязательно вернётся в поцелуй, последние толчки пульсации совершая в тебя, с губами ласкаясь в утихании. У Чимина блики разноцветные перед закрытыми глазами, ощутив от особой впечатлительности эту сцену. - Юнги... - М-м? - Ты ведь кончаешь с такими поцелуями? Фыркнув тихий мат в пухлые губы, Мин не разъясняет подробности по вопросу. На самом деле, он может разными похвастаться фетишами в этом занятии, но, да, ответом на конкретный вопрос про оргазм - с Чимином он кончил бы только с поцелуем в губы, доводя себя до искромётного состояния в интиме. Почему-то этот парень создаёт ощущение... не просто перепихнулся и пошли по делам, хоть и все его действия намекают на это... почему-то его губы такие... не для каждого и не под каждый поцелуй. Чимин просто этого не знает или откуда такое дурное поведение? Юнги в холодном поту думает и дышит чаще, ведь сердце бьется как бешеное. Бездонная яма - эти поцелуи, которые оказались п-р-е-к-р-а-с-н-ы до невозможности. Хоть сейчас и ночь, тишина, дом, вообще район за окном, спит, однако Мин слышит какую-то собственную приятную мелодию, желая Чимина пригласить на танец в объятии на кухне. Он начинает романтизировать даже похабные разговоры, в конечном итоге опять нависая с глубоким поцелуем над сонным созданием, что дышит носом так мило в зажатости. - Теперь я хочу писать, - скромно выдыхает после чмока в центр рта Чимин. Юнги хрипло подобие смешка выдаёт парню в щечку, ощутив слабость. - Всё-таки, от меня? - Конечно, нет. От воды, - бурчит с румянцем Чимин, - ты меня ещё не довел до струйного оргазма только лишь своим чмоканьем. - Нам не стоит так заплывать далеко. - Да? Так почему ты уже тонешь в моих губах? - двусмысленно, как и всегда, Чимин напоследок его кадык быстро целует в наклоне. - И я тебя спасать от этого не собираюсь, знай. Спокойной ночи, учитель Мин. Юнги остаётся один выпить воды на кухне в тишине ночи, ощутив волну жара в животе после простого звука журчания со стороны туалета, куда скрылся Чимин.