- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

Поездку до дома Чимина не заметили оба, хотя разговаривали со смущенными улыбками обо всем. А вот глазами «разговаривали» свободнее: искусительно метали друг на друга, начиная с лиц и заканчивая ширинками, пока световые вспышки вульгарно-ночного города извне озаряли салон с лучшей атмосферой интима и дороги. Чимин упивался в расслаблении под этим приятно липким взглядом, напрягаясь от искорок на кончиках пальцев, пока нервный выдох не сжимал горло от притяжения. Юнги же скромничал глазами на его губах, когда следом беспощадно все, что ниже, уже снимал невидимо и деликатно, как пальцами потирал нетерпеливо у себя по бедру, заставляя Чимина в истоме ёрзать. Юнги никогда не видел эту сексуальную сторону жизни такой по-родному прекрасной, пропадая в аналогичном антураже долго, дерзко, а иногда вообще отвязным кобелём. Все поменялось, вычеркивая старое в новом свете, что оказался вдвое лучше, вдвое - потому что секс смешался сильно с чувствами. И если раньше неважно было где и с кем «сгорать» без цели на завтра, то теперь в сгорании с Чимином хотелось делать все сверх своих возможностей, возвращаться куда угодно, видеть в карих влюблённых глазах отражение и доводить его своей любовью до самых будоражащих реакций в лучшем занятии. Потому что Чимин создан для этого: создан наслаждаться в любви, которая из Юнги плещется через края в разных воплощениях так горячо. В квартире опомнились вмиг, на самом деле еще на моменте закрытия двери молча прижались так гармонично в очередной позе. - Не выгоняешь? - шепчет Чимин, кроссовки стягивая как попало и носочком правой ноги на обувь Юнги нажимая. - Это же твой дом, - шепчет Юнги в ответ, бережно раздевая сначала его, прикусывая губу от нажатия снизу. - Ты знаешь, о чём я. Ухватив под ягодицы, слегка приподняв так, что Чимин на цыпочках теперь вытягивается и в грудь парню упирается ладонями, Мин выдыхает нежно: - Эй... Если ты свалишь от меня когда-нибудь, то с моим сердцем. Заберешь сразу, уж раз я заскочил сюда этой ночью? - Юнги наклоняется ближе-ближе. - Ты выглядишь так чертовски сексуально... будто каждую ночь забираешь не только сердца. - Раздевайся... буду ждать тебя в ванной, - чмокнув, Чимин постанывает нежно и слабо прямо ему в губы. - Возьми сам или отдай все, что хочешь. С ним – значит, даже обоюдно вытряхать друг друга. В нижнем белье Мин осматривает вечернее небо из большого окна в спальне Чимина, набираясь снова храбрости. Теряться стал так часто, даже закалка учителя не помогает. Кто ж знал, что чья-то дурь окажется взаимной на твою забытую дурь, а после расцветёт страстной любовью? Юнги стремился вытряхнуть ее из своей жизни, как лишнее из-за неудобства вечного конфликта интимной темы, и резко вздрагивает насколько сильно мог остаться глубоко одиноким, глубоко неудовлетворенным из-за своей дремлющей дури. Неизгладимый след за Чимином тянулся бы по пятам очень долго, ведь даже еще не целуя его, Мин хотел установить жесткие личные правила: 1. не рассматривать его; 2. не слушать его; 3. милую привычку морщить нос, глаза закатывать и нескромно губы приоткрывать - игнорировать; 4. никогда не думать о нём, как о любовнике; 5. на уроках не выделять среди остальных; 6. не касаться его; 7. не баловать его; 8. и самое главное - не сметь вставать ближе в расстояние, когда его дыхание будет ощущаться на губах. Юнги пролетел по всем правилам. Юнги никогда не подчинялся правилам, ведь даже собственными поимел себя, как определилось: 1. рассматривал его с ног до головы; 2. вслушивался в голос и находил его до мурашек самым привлекательным из всех, и в матах тоже; 3. все привычки не игнорировал, а в памяти оставлял на десерт, чтобы потом прокручивать ночами; 4. думал, возбуждался, хотел безумно, примеряя к нему не только слово «любовник», смакуя на языке - чем грязнее, тем лучше; 5. выделял среди остальных, не видя никого вокруг; 6. касался, даже его личных предметов касаясь, он касался с тактильным удовольствием; 7. баловал своим вниманием, всего-всего хотел забаловать несдержанно; 8. искусал бесчисленное количество раз в уме эти наглые пухлые губы даже без всякого расстояния, как только тот стал тянуться. Войдя в ванную, Юнги сталкивается с безмятежным паром и ароматом ванили, ведь Чимин активно выливает доброе количество пены. Поза полубоком позволяет рассмотреть порозовевшую кожу и часть татуировки с груди. Ее незаконченность в рисунке немного бросается привыкшему взгляду Юнги, однако, он все равно больше рассматривает влажный перекат мышц и излюбленные соски с россыпью капель воды. Роскошный и дурной вид, как всегда. - Солнышко, ну где ты ходишь? - Пак вскидывает скучающий взгляд, который тут же меняется на искрометный. - Так, стягивай немедленно трусы и не смей в них тут передо мной щеголять. - жёстко ставит условие, сам уже красуясь видными участками паха вперемешку с воздушными пузырьками. Ногу демонстративно на край бортика овальной ванны закидывает, а спиной клонится назад в ожидании. Выглядит по-королевски горячими, подкупая Юнги, который сглатывает, подходит, опускается на колено и ласково чмокает по мокрой лодыжке. Всю нагловатость из Чимина ветром сдувает, превращая его в податливого скромника. Смакование горячими губами Мина длится вечностью, и они оба дышат тяжко, но не из-за пара. - Хён... - Ладно-ладно, иду, - хмыкнув, старший глазами хитро прищуривается, слизывает последние капельки с его колена и встает. Чимин не сводит настырного взгляда, губу чуть не прокусывает, когда нижнее белье тот стягивает с намеренным обхватом сразу члена в стимуляции. По мере толчков сквозь кулак Пак прямо на короткие секунды прикрывает глаза и дышит глубоко. - Так хочешь его? - шепчет томно Юнги, наблюдая за этими грешными расширяющимися зрачками, наблюдая, как стройные бедра парня под пеной поехали в разные стороны, что только колени остаются торчать. Перекаты ног сквозь мыльную завесу покачиваются, вода ярко блестит по всем изгибам туловища в столь волшебном освещении. Молчаливо, завлекательно Чимин нежится посреди густой и ароматной жидкости, одной рукой лаская грудь в зоне особой чувствительности. Сжимает, разжимает, по животу скользит, наблюдая напротив мастурбацию Юнги. - Не трогай пока там себя, - ласково просит Мин. - Хочешь сам туда? - остановив пальцы у пупка, Чимин прищуривает глаза. - Ты и так там будешь. Кто еще кого хочет - вновь вопрос острый до невозможности, и Юнги первым делает шаг, наклоняется через борт, заигрывает пальцем по губам Чимина. - Как же я обожаю эту болтливую прелесть, - комментирует с придыханием, - а твой голос возбуждает так плохо-плохо, что после райски хорошо. В переизбытке чувств и вовсе подбирает Чимина под подбородок, любуется личиком. От степени комплиментов телом Пак содрогается, даже вода закачалась, пена зашумела, и он непроизвольно запястье Юнги хватает, чтобы не отпускать. - Хён. - Ты делаешь всё, чтобы я был в тебе как можно чаще... - имея еще силы разговаривать, Мин восхищен, - тебе так идет быть полностью голым и... голодным. Да, Чимин голый, прикрыт озорно пеной все равно от глаз, но одновременно так очевидно, когда умело источает необходимую энергетику. Юнги завороженно любуется и сам себе завидует, готовый захлебнуться в слюне. Подтянувшись под властью кисти Мина на подбородке, Чимин опять загадочно молчит и приоткрывает только губы с явным подтекстом. - Хочешь поцелуй? В ответ ухмылка с ямочкой у губ. - Не молчи. - Не давай мне закрывать рот, - наконец, требовательный шепот сквозь шум воды, а следом Чимин погружает его средний палец сквозь вытянутые губы. Протягивает мокрую ладонь и кончиками, почти ногтями, напротив водит линии по члену Юнги. Уже другой рукой подхватив под затылок, сам же Мин притемняется во взгляде свыше. Порочный до невозможности момент в довесок с дрожащими ресницами и редеющими щеками парня добивает в низ живота. Чимин вскидывает взгляд и стонет гортанно, призывно от тигриных глаз, ревниво на член поглядывая, грубо и глубоко всасывая обычный палец. Чимин связывает их между собой прямо сейчас одним лишь взглядом, что даже мысли будут слышны, озвученные его нагленьким голосом: «Он только мой, все уяснили?». В какую-то долю секунды шумно выдыхает с хлюпаньем изо рта, перехватывает руки Мина и тянет-тянет-тянет несдержанно к себе, пока окончательно не умещается верхом и спиной полностью на тело усевшегося Юнги. - М, и сразу в скачки? - хрипло спрашивает старший, оглаживая уже вовсю его талию. - Наслаждаешься так часто, меня спрашивая о желаниях? - Чимин пристраивается лучше ягодицами прямо на лобок и получает мурашки по позвоночнику от ощущений. - Вам, Мин Юнги, так бы сразу на уроках проявлять ко мне интерес со своими вопросами. Уверен... - Чимин заглядывает назад и дуреет с вида Юнги в пене, - мы бы давно занялись всякими вещами... Ну же, облапай меня скорей, иначе я кончу от твоего взгляда быстрее. Тот тянет к себе, укладывает на грудь, подстраиваясь под изгибы трепетного тела юноши. Для начала напоминает о своих влюблённых в него пальцах, начиная ими играться с животом, сосками, с шеей, чтобы дальше съехать в самый разгар любви. Пена, будто, заботливо обняла обоих и утаила нескромность ниже, где руками Мин из-под ягодиц разводит вновь его бедра в стороны. Чимин млеет от касаний, постанывает от ощущения власти над собой, расслабляется от мажущих поцелуев с языком за ухом, спину выгнув под толчок членом вперед сквозь кулак Юнги. - Вот так, - подсказывает тихо на ухо Мин, - давай же, вытрахай, как умеешь... хотел заниматься со мной всякими вещами, да? Я тебя теперь не отпущу. Чимин ощущает чувство западни вперемешку с наслаждением, опрокинувшись вновь назад на него с откинутой рукой со стороны татуировки. Бедренные мышцы не сдаются, оживают и автономно начинают совершать гибкие толчки под водой в тесное кольцо пальцев, один из которых только что обсосал с восторгом, как леденец. Он стонет неожиданно в миг, вздрагивает коленями, когда Мин теребит головку прямо по уретре. - Расслабься, - жаркий шёпот, поглаживание по животу, - я знаю, что здесь одна из твоих точек напряжения, но дай мне поиграть с ней немного. - Это тебе не джойстик, чтобы играть... - осипший выдох Пака кромсает сердце, и он возвращает сам же его руку обратно на орган. - Это же моя... это же твоя одна из нежных крошек... Рад бы и расслабиться, да вот только Чимина действительно швыряет в судорогах от паха и ниже, что даже стон походит на молящий скулёж в погоне за облегчением. Между тем глаз не сводит от виднеющейся сквозь воду нескромной ситуации. - Ради такого результата оно того стоит, - прикусывает Юнги мягкий переход от шеи к плечу, - твои крошки хотят быть в моих руках. - Ах, заткнись, малыш... раньше бы так стремился уделять внимание... - осиплость голоса утопает в стоне, как и впалый живот под горячей водой утопает под толчки. Не задействовав Юнги пока основной орган наслаждения, задействует весь свой шарм до кончиков пальцев: голос, поцелуи, вибрации телом, даже запах действует на Чимина очень правильно плохо. И его мальчик с несколько минут превращается в того, кого нельзя показывать ни одной живой душе за пределами ванной, вытворяя с собой в первую очередь бурную неуравновешенность. Мин знает, к чему все идет, не совсем соглашаясь дать кончить прямо сейчас. - Нет, - шепчет на ухо, ощутив сжатие пальцев Чимина на своем кулаке, словно не пущу, - мы должны еще что-нибудь сделать. Пак содрогается от горла по нарастающей до самого отвердевшего члена, второй рукой приобняв Юнги за голову. Расположился спиной полностью на нем, но руководит процессом, отнюдь, не сам. То ли сдается, то ли нет, черпая последние крупицы настоящего экстаза, чтобы потом дать Мину расслабить кулак. Вода тут же подхватывает напряжение от эрекции и расслабляет до удручённого выдоха оттянуть желаемое. Между путаными мыслями, переворотом лицом к лицу в воздушной пене Чимин не сильно соглашается тянуть-тянуть оргазм, однако Юнги жмет за ягодицы, в приближенные губы шепчет с прикусами: - Ты не выйдешь отсюда, пока не опустошишь себя до капли прямо на мне. Будь мил, возбудись сейчас даже от мысли, как жестко тут может стать от твоего сопротивления. - и он зачерпывает немного воды, плеснув на упругие ягодицы парня со смачным шлепком. И Чимин смекает давно отброшенную просьбу, что ляпнул, столько раз возжелав Юнги. - Да ты сам не догоняешь, как я тебя отсюда не выпущу, Мин! - доверив своё тело в наклоне, он хватается за его ладони у себя на заднице и стонет в поцелуй. - Хах, - Юнги ухмыляется через губы, шлепнув еще несколько раз. Нависнув сверху с упором разведенных коленей о жесткую керамику, Чимин скользит промежностью по члену Мина в путанице со своим одновременно. Насколько Юнги это нравится определяется ответным рычащим стоном, сжатием ягодиц с последующим разведением и грубоватым проникновением, после которого Чимин срывается чмоком с губ и выдыхает звук похожий на тихое взвизгивание. В шатком положении утыкается сразу ему в щеку с опаляющим жаром дыхания насколько глубоко получилось. Контроль все же на Юнги, оценивающим обстановку в первую очередь членом изнутри: а там безумно приятно, как и всегда. - Мне нравится, как ты не забываешь меня там, - комментирует нежно и балует лаской Чимина, - знаешь, это приятно льстит, что ты такой преданный одному. - Я не желаю тебя забывать даже на день, - ответный шепот, - вытрясая одно, ты не вытрясаешь другое, - Чимин находит вновь его губы, обожженные дыханием, - всего себя из меня. И погляди, что мы творим. Я так грязно хочу тебя... - Ш-ш, - Мин красиво одним звуком сквозь поцелуй возобновляет тишину, где место только стонам, что собственно и воплощает с активными толчками глубже-глубже-глубже. То, как Чимин дрожит после, а его соски твердеют и трутся очень чувствительно до всхлипов - льстит в желании ухмыльнуться, но ответные скачки на себе доводят Мина лишь неконтролируемо заломить брови и задышать с открытым ртом. Самое лучшее ощущение - когда без слов, и вам их даже не надо для описания ситуации. Чимин гибко всеми точками взаимодействует с точками Юнги, а если где-то не соприкасается, то специально придвигается плотнее до слышимых хлопков. Дуря обволакивающим наслаждением их обоих окончательно, ему кажется, еще миг - и Мин погибнет первым за неимением выбраться из-под, ведь Чимину мало-мало-блядски мало таких даже ощущений. - Прости, - шепчет в губы, волосы стискивая сильнее на затылке Юнги и рассматривая нежную погибель на лице партнёра. - За что? - стон или ответ вырывается у того первее. - Я с хожу с ума, когда сижу на тебе, когда вижу таким разбитым, - Чимин замирает на паху, выгибается ягодицами так, что угол вхождения целенаправленно устремляется головкой члена в простату. - Тогда продолжай, - сбитый, согласный на все шепот Юнги… и они оба со стонами «поплыли» от внутренних вибраций микросудороги соития. Юнги от чувствительности одним местом теряет тот самый взгляд, приобретая выражение, как после сна: еле открывает веки, подрагивая ресницами, заволакивая в себя еще большим желанием добивать/вбивать/не отпускать. В довесок он подбородком подрывается вверх, когда до световых вспышек изнутри от толчков все раздражается приятно. Чимин наблюдает вблизи, чувствует, как волосы на руках встают дыбом от каждого его сорванного хрипа, скатывающихся крупиц пота, а когда бедрами Мин вздымается, зажимая ягодицы Пака плотнее - происходит еще и лютый хлюпающий кайф от звуков. Вездесущими пальцами оставив уже вмятины на коже и не стесняясь припасть к ароматной шее с засосом, Мин трепетно шепчет его имя с прибавками: «ты такой тёплый/мягкий/вкусный» и т.д. Чимин чуть не взрывается в восторге от своего партнера, стиснувшись резко везде, сильно в первую очередь для органа Юнги. - Снова готов кончить? - ощущая, как мышцы сжались вокруг члена, Мин отстраняется губами. Чимин с заломанными бровями, с прикрытыми веками кивает, стонет устало, ведь Мин даже не ведает, как со стороны заводит этим вопросом. Устремив дрожащую руку назад, Пак сразу ладошкой прикрывает возможность Юнги выйти и просит дать ощутить вторую волну с окончанием. Мин опять вступает в борьбу, но в мягкую и нежную с перебранкой чужого тела в явном отказе еще раз. Приподнимается, обнимает за тонкую талию всей рукой, пока другой каждый палец Чимина отстраняет, получая выдохи в губы: - Зачем ты так... я почти... дай мне... доведи меня… солнышко, ты дразнишь меня собой... сегодня слишком… жёстко. - Крошка, я же предупреждал. И пока всё еще рано. - Мин целует в двигающиеся губы так чувственно, долго-долго с любовью, чтобы Чимин ослаб и поверил. Пак вспоминает об обещанном доверии, убирая медленно ладонь и по секундам ощущая вновь пустоту изнутри, а желанный кайф иссякает вместе со смазкой. Юнги не дает ей полностью пропасть, погрузив два пальца сразу же и приняв обессиленного Чимина на свою грудь. - Ты доводишь меня до тихой истерики, - дрожащий шёпот Пака спустя в тишине передышки, - особенно, когда на пике, я думаю, что так чувствовать вообще невозможно. Меня разрывает… В мягкой пене Юнги снова гладит его бережно, разогревая массажем каждую косточку, пальцами в толчках аккуратно напоминая об акте, но ясное дело, что Чимину, познавшему многое, уже этого мало. И юноша просто покачивается на груди, тоже руками мышцы омывая. - Ты сам как? - тихо интересуется. Мин гортанно приятным звуком выдает реакцию. - Чимин, у меня с выдержкой все в порядке, как мы это уже поняли. Я хочу сейчас подарить тебе незабываемые ощущения, потерпи ещё немного. Чимин отстраняется от груди и смотрит сверху слишком внимательно, как если бы картину изучал. Не будь бы он, правда, в такой откровенной позе и с такими мыслями. Если Юнги сказал забрать сердце, предположив, что Пак забирает каждую ночь, Чимин согласен это делать снова и снова лишь с ним, ведь насколько влюблёнными глазами Мин смотрит сам. Углубив тут же поцелуй с языками, они разгораются в трепещущем восторге своей нецензурной красоты. Чимин тянет за плечи, пятится коленями назад в воде, отлипнув с шумным чмоком, чтобы расположиться теперь самому на спине с разведенными бёдрами. - Если я захлебнусь, спаси меня, - задирает руки назад за бортик и держится в готовности. Юнги пододвигается как может из-за ограниченности движений, но пристраивается ровно пахом между ягодиц, интимно заигрывая. Длинные ноги Чимина деть некуда, кроме как не к себе на талию, скрестить сзади прямо в миг проникновения без проблем. Довольное личико с игривым языком по губам дразнит Мина нагнуться и захватить в себя это озорство полностью. Поцелуй в забытье доходит до того, что от напора и быстрых толчков он погружает Чимина макушкой, затем лицом в воду, и Юнги сам далее вздрагивает от задержанного дыхания глубже. Пак скользит руками по наклонной ванны до тех пор, пока не хватается под водой за Юнги полностью. Забвенная тишина от внешнего мира успокаивает и даже не пугает Чимина конкретно ситуацией погружения, когда через полминуты он станет задыхаться. Ощущение любимых губ и соития на максимум из всех возможных - надежнее, ближе остальных катастрофических последствий. Юнги замирает в нем, обхватив так сильно и уткнувшись в самое лицо. Разве стал бы с кем-то доходить до такого, рискуя чуть не жизнью окончательно, не рискуя даже с наркотиками когда-то? Все, что было до - показуха, наигранная сторона той расколотой личности, которая в нем живёт и до сих пор, но притупляется от простой истинности обычного влюблённого мужчины сейчас. Первое вздрагивание телом Чимина дает знак, что пора выныривать, поэтому Юнги тянет со всей силой притяжения. Юноша с потоками прямо наскакивает, отплёвывается, волосы откидывает назад и тут же снова к губам прилегает чувственно. То, как поцелуй сбивается на придыхание, а далее и на постепенно нарастающий стон, ведь толчки возобновлены, показывает насколько Чимин выбит из сил уже. Юнги расчётливо вымеряет все импульсы тела, обхватив его член для окончательного завершения на сегодня. Так и быть, его мальчик готов. - Пожалуйста, сделай это, - выдыхает Чимин, осипнув от самого себя такого громкого и внешних реакций, - заставь меня стонать оттого, что не могу ничего контролировать в себе. Мне кажется, что я... Юнги тут же выгибает ему спину, в грудь уткнувшись с жадными прикусами, не дав договорить. Распаренная кожа мягче в тысячу раз, поэтому следы кажутся на ней столь глубоки даже от языка. А как же Чимин еще чувствителен, когда не кончил ни разу… рождается только больше желание кусать с оттягиванием. Пора. В забвении поплывшего сознания, в сладковатом запахе пены, в тесноте объятий, в дрожании от рук Юнги у себя ниже, в муторных ослепляющих приятно болях изнутри Чимин помнит только резкое сжатие всем своим естеством в какую-то секунду, а затем точно такое же расслабление в стоне насколько он был переполнен. Из него будто выходит огромная часть оставшихся сил вперемешку со всеми жидкостями, которые еще горячее внешней воды. Его кружит, поэтому гибкое тело автономно качается на члене, в ладонях Юнги, а хриплый шепот в самые губы будоражит растекаться до каждой капли. Мин целует трепетно в неверии, что Чимин настолько был переполнен, ловит одышку с открытых жарких губ, ласкает шепотом дальше под каждое постанывание Чимина в ответ. Пока у Пака восстанавливается внятная речь, он гладит Юнги по скулам, выцеловывает уже истертые от долгого контакта губы и слегка возобновляет мягкие толчки. - Чимин... - Мин в шоке, тут же ощутив очередное воздействие снизу и стиснув его за талию. - Тайм аут для тебя, крошка... ш-ш, ты же только что... - Больше, - дрожащим шепотом откликается Чимин, - хочу больше. - Ты не встанешь на завтра и не сядешь. - Ты говоришь это постоянно, - прижимается животом о живот и вредничает Чимин, уже почти не ощущая обмякший собственный член, а вот кое-чей ещё очень даже, - но ты всегда, когда возбуждаешься, не представляешь насколько тебе плевать на завтра. Смотришь на меня таким заботливым взглядом и все равно трахаешь... - он берет вновь всю силу толчков на себя, наблюдая как у Юнги прямо звезды сыпятся из глаз с забросом головы назад. - Поэтому со мной твоё сегодня переходит в завтра почти каждую ночь. И даже не зарекайся, малыш, о моём самочувствии, вытрясая свою дурь. Юнги слегка перемещает его в наклоне, закинув руки Чимина к себе за шею для удобства. - Но я правда хочу заботиться о тебе. Ты хрупок. - И ты готов сейчас пойти спать? - Чимин нашептывает, продемонстрировав свои интимные места. - Разве ты хочешь так просто меня сейчас одеть, укутать в одеяло и не знать, что я могу делать с тобой все, что ждут наши тела? Заботься на здоровье, но сначала дай мне чуть-чуть еще. - Как же ты красиво дуришь голову, - шмыгнув, Юнги щурится от толчков, но затем снова углубляет поцелуй, потому что ему это нравится, - это сколько раз тебя нужно вытряхнуть, всё-таки? - М-м, наверное... - Чимин жуёт красиво губу, - бесконечное количество раз, но именно - трахнуть. Юнги цыкает, не отказывая, но все равно действует осторожно, нежно, ориентируется по ощущениям их обоих друг на друга. - А сколько раз губы в губы стоит присчитать? Вот как это проникновение? - подхватив под подбородок, Мин с выдохом проталкивает настырно язык сквозь створку похотливых губ. Только после головокружительного сочетания языка и члена внутри себя Чимин с дурманом в глазах от неприличной ласки соглашается и это засчитать к бесконечности дури. Они пускаются долго и крепко обниматься, на этот раз нежно и аккуратно подбираясь еще к одному оргазму. - Ты, может, не заметил, но твои крошки взорвались, - Мин в ухо напоминает о недавней мокрой феерии, - так понравилось? - Я сам не понял до конца, - Чимин отвечает с поцелуем ему в висок, - ты первый подарил мне это сегодня. Пожалуйста, пусть это за тобой останется и дальше, ведь я вернусь повторить исключительно к вам, учитель. - Хорошо, - шепчет уже в губы Юнги, улыбаясь от чувств. - Это очень хорошо, - подхватывает его выдох Чимин, тоже улыбаясь в поцелуй.