- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

- Чимин-и, мне нужно кое-что тебе сказать, - в один из субботних вечеров, обитая вместе вновь среди одеял, подушек абсолютно голыми, Юнги тихонько отвлекает его от просмотра фильма по прожектору. Настрой на просмотр никак не идет, даже если это один из любимых фильмов Мина, концентрация на идеальнейшем теле с ровной гладкой кожей перерастает в тревогу, а не в возбуждение. Чимин лежит спереди от него на боку, спиной, ягодицами пикантно пристроившись в изгибы Юнги под одеялом, а головой откинувшись на его руку, ладонь которой пальцами поглаживает или скрещивает. - М? - отвлекается Пак, слегка поерзав в тепле. - Малыш, повернись. - Ну мы же смотрим кино. - Чимин слегка слепнет от ярких спецэффектов, так как находится ближе к импровизированному экрану на стене. Юнги знает, что слова не обратят должного внимания, поэтому действует беспроигрышным методом - теплыми пальцами скользит ему на живот через талию по высеченным линиям пресса. Чимин постанывает и дышит глубже следом от холода браслетов Юнги на запястье, аккуратно оживая для переворота. Когда лицом к лицу оказавшись, старший медлит, рассматривает Чимина внимательно, словно запоминает каждую ресничку или веснушку. - Я не выйду за тебя, если ты снова об этом, - шепчет Пак. Добро усмехнувшись, Юнги прищуривается с любовью в наслаждении сколько раз парень уже сам стал заводить эту тему так быстро. Думает об этом, подмечает Мин и снова грустнеет так, что Чимин брови взволновано приподнимает. - Мне нужно уехать на две-три недели, - проговаривает Юнги, перейдя ладонью на поясницу и прижав сильнее к себе, чтобы тот не вырвался, - помнишь, я говорил про наших с Чонгуком вездесущих по работе родителям, они трудятся независимыми архитекторами? Они зовут нас с ним в Рим. Это не совсем уж какой-то отдых, скорее для Чонгука, хотя отец и его хочет в будущем профессионально привлечь, однако вот от меня сейчас родители желают получить помощь и дать некий шанс набить клиентскую базу заграницей. Пообщаться, посетить проектно-экспериментальный институт там и еще много чего. Я не планировал прямо до старости работать здесь в нашем университете, тем более его профиль не совсем подходит мне - просто удачно попалась кафедра, а я как раз искал работу. Да и отчасти пошел только из-за Гук-а туда, чтобы присматривать, пока нет родителей в городе. Сам же я не реализуюсь, кроме как учитель, однако на этом все - и меня это не устраивает...опять многое не устраивает. - Мин лбом прислоняется о лоб Чимина со вздохом, продолжая монолог. - Но меня устраивает другое... встретив тебя, теперь точно понимаю, что преподавание - не моё. Пока их (студентов) вокруг меня вертится больше восьмидесяти человек, я даже за собственным братом не слежу, видя только тебя... и это меня устраивает. А теперь скажи... - Чимин начинает напрягаться от интонации, чуя к чему все привело, - зачем ты с факультета живописи перешёл на архитектуру? Я посмотрел твои документы, Чимин-а, еще на этапе после грандиозного первого появления в моей аудитории. - Юнги закидывает его мягкое грациозное бедро на себя под одеялом и шепчет. - Ты совершенно не мой ученик, подумал я тогда, совершенно не моя профессиональная проблема... - тут он резко передом его перекатывает и вовсе на себя верхом, ухватившись за ягодицы, пока Чимин с осиплостью в голосе постанывает, - ты забрался глубже и стал моей личной проблемой номер один... и даже не представляешь, как меня это устраивает. Я хочу быть с тобой, я хочу, чтобы ты хотел быть со мной, хочу быть тебе верным и хочу твоей верности мне, вне зависимости от разных обстоятельств. - Юнги снизу всматривается хмуро и влюблённо одновременно. Пак просто обожал, когда тот всегда смотрел из такой позы. - Что ты скажешь на все это? Наши отношения - серьёзные для тебя, ты думал о нашем будущем? Я спросил тебя вовремя нашего первого секса об этом, помнишь? И Чимин краснеет, краснеет потому что своей дурью смутил Юнги и позволил усомниться даже в том, что каждым миллиметром кожи Чимин любит его до трясучки слишком сильно и серьезно. - То, что ты сейчас скажешь, изменит сегодняшний вечер. Подумай, не спеши, - шепчет чувственно Юнги, оглаживая на себе его съезжающие с боков упругие бедра, - подумай, что ты чувствуешь, если бы я сейчас не был рядом. - губы Чимина дрожат, а глотание слюны усилилось от невидимого комка, пока Юнги считывает подкатывающую, возможно, эмоциональную нестабильность и мягко его за щёку к себе приближает. - Ты ведь тоже чувствуешь то, что и я сейчас? - Да, - выдыхает Чимин сорванным голосом. - Мне так стало больно, что это все может закончиться по какой-нибудь глупости. Юнги кивает с поджатым ртом и заломанными бровями. - Мне больно, что... - Чимин продолжает несдержанно, резко уткнувшись ему в губы, - что я потеряю тебя... не прошепчу никогда, как я хотел бы от тебя детей. Мне больно даже думать, что тебя будет трогать кто-то другой или другая, смешить и бесить, целовать и... трахать. - Чимин только больше всхлипывает от его ласковых рук у себя на талии и правом бедре, ведь эти руки не повторятся никогда больше в жизни. - Я не хочу спать ночами там, где нет тебя и твоего запаха, я не хочу видеть сны с тобой, когда наяву ты и вовсе не даешь мне спать, делая так сладко. - Чимин сам его руку перемещает к себе на тот самый чувствительный когда-то сосок, а Юнги аккуратно сжимает и получает расколотый голосом всхлип сквозь губы. - Я не смирюсь с мыслью, что ты где-то можешь быть рядом, но не рядом в моей жизни так, как наши губы находятся сейчас. Никакое другое расстояние я не вытерплю... ах... - Юнги колоссально нежно погружает в него отвердевший член, вырвав из себя трепетный стон в пухлые губы. - Пожалуйста, Юнги... Чимин опадает окончательно на грудь, коленями проскользив в трении вдоль складок мягкого постельного белья. - Тише-тише, я все понял... лишь мой... - толкается дрожащими бедрами с чувством, что никого не возжелает никогда так горячо, - иди ко мне... иди... ко мне. В объятии они переворачиваются набок, слившись крепче и запутавшись в ногах/руках. Чуть медленнее задышав, миниатюрный Чимин сам комфортно располагается с закинутым на него бедром так, чтобы животы от близости соприкасались друг с другом. За закрытыми глазами Юнги слепнет ярче, погружаясь резко в непроглядную тьму, ведь всей концентрацией снизу он ощущает насколько сильно Чимин сжимается. - Тесно, - шепчет с хрипом ему в губы, - расслабься, крошка, - скользит пальцами к ягодицам, чтобы лаской снять напряжение, - я тебя никому не отдам и сам не отдамся... ш-ш, успокаивайся. Чимин выстанывает гортанно с приятным растяжимым звучанием, увлекая его перевернуться еще раз и накрыть полностью собой. Казалось, что места хватит только ноги развести из-под Юнги, ведь он припадает со всей силой и за запястья у верхушки кровати крепко прижимает, аккуратно меняя на скрещенные пальцы. Самоуверенный и нежный одновременно, сердце целует, Чимину казалось, прямо через кожу вместе с соском. В какой-то миг оттягивает до боли и сам же целует следом через выдохи: «Сумасшествие, как твоё тело любит мои губы». В нежных стенаниях Чимин выкручивается под ним, выворачивая вверх-вниз все позвонки тонкого стана. Юнги чувствует, как он прямо ищет внутренне простатой ту самую точку наслаждения на грани. - Подскажи как, и я все сделаю, - жарким шёпотом по горлу пройдясь, Мин целует в ключицу, потихоньку пальцами с запястьев переходя в его густые волосы. - Глубже, малыш, только и всего, - выдыхает тихо Чимин, освободившимися ладонями ухватившись за его шею, затем скрестив пальчики в замок на моменте поцелуя. Юнги и вовсе замирает в нем, отдавшись в крепкий и страстный засос вперемешку игривых языков. В тишине передышки они чувствуют пульсацию, как внутренний ритм любви приятно сотрясает в нарастающих судорогах. Чимин дуреет от такого отношения, дуреет от своих ответных чувств и насколько он любит любить, а россыпь мурашек по коже волнами накрывает под возобновившиеся толчки. Медленные, долгие, гибкие и рваные, как горячие выдохи Юнги в губы. Их тени сексуально пляшут в свете прожектора, где приостановлено кино. - Я все понял, - мягко пройдясь языком по губе, делая мокрой от слюны, Мин вновь с наслаждением забирает его стон в себя. Чимин в скрипе кровати неожиданно кончает со всплеском, выстанывает с аханьем быстрее оттого, как его головке стало больно и одновременно горячо. Капли несдержанно разметались по всему животу до подбородка, обжигая и без того ошпаренное тело. Однако он даже не успевает смутиться, ведь пекло от итога любви стирается тут же скольжением Юнги прямо с губ по подбородку, шее, груди, прессу с прохладным следом от языка. Он слизывает сперму через короткие поцелуи, каждый участок помечает под свои труды. Чимин, красиво разбитый, поглядывает на зияющую россыпь засосов и просто ладонью прикрывает от внешнего мира свой грохот сердца из груди. - Я буду любить тебя сколько это потребуется для нашего будущего. Поезжай и знай, что я всегда тебя жду. Окончив у паха, мягче всего на свете обходясь с той зоной, Юнги теплые разведённые бедра Чимина целует поочерёдно и улыбается глазами. Чимин серьёзно согласен на будущее, а от этого и любой срок ожидания уже не так важен. - Хочешь теперь пожить в нашей квартире, пока меня не будет? Спать в моей кровати? Чимин приподнимает брови, приободрившись, все еще красивым удовлетворённым телом развалившись посередине хаоса постельного белья. Он квартиру Юнги и Чонгука обожает с первого раза посещения, конкретную спальню и кровать - еще больше. - Ты правда разрешаешь мне там пожить? Юнги со сбитыми прядями хмыкает, продолжая целовать помечать посильнее любой участок тела на всякий случай. Пак позволяет хоть каждому миллиметру нежной кожи пропасть под росписью его губ, но он знает, что нужно для окончательного результата. - Мне станет спокойнее, если ты будешь спать в моей кровати и пахнуть мной. Просто пойми... Инстинкты подхлёстывают Чимина поманить его к себе, и Юнги снова приближается в нависании мокрыми от пота волосами, чтобы следом содрогнуться от его пухлых губ с хриплым сладким шёпотом: - Просто кончи в меня, сделай своим... и я никому не позволю тронуть твоё.