- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

В квартире ребят было приятно находиться, проводить вечера, принимать незатейливые приемы пищи, подмечать похожие бытовые привычки, прибираться, а иногда позволять себе похозяйничать, ведь Чимин быстро мог словить скуку. В такие вечера или выходные от практик с работой он с поджатыми губами аккуратно брал какие-нибудь предметы, книги для изучения, чтобы потом скучно вернуть на место. Как такового запрета ни один, ни второй из братьев не высказали по поводу брать и пользоваться, а для Пака золотником оказалась, конечно же, комната Юнги. Первую неделю он добросовестно пользовался только кроватью, ну по секрету стащил еще его рубашку, чтобы спать, а так больше ничего не трогал. Однако, чем больше где-то присутствуешь, тем чаще на глаза бросается что-нибудь интересненькое. А если это еще и вещи твоего парня, то Чимин на таких же правах, каких разрешил Мину жить у себя, начал понемногу выдвигать ящички с содержимым, листать конспекты, многочисленные папки с рисунками и чертежами долго рассматривать. И от поры до времени особо ничего не стало привлекать так, как чехол с гитарой в углу большого шкафа с одеждой. Чимин, понадеявшись, что уж круче наполненной доверху коробки с пачками презервативов любых видов уже не будет, просто спокойно вытянул увесистый музыкальный предмет. Была приблизительно половина двенадцатого ночи, завтра никуда не надо, ему не спалось, а посидеть просматривать шикарную гитару с эмалевыми рисунками поменяло все планы до отбоя. Ею не пользовались давно, посудил Чимин по «расстроенным» струнам, сидя прямо на полу и в свете подсветки у окна рассматривая роскошь. Играть сам на такой не умел, поэтому приятные мысли, что его парень когда-то давно стискивал своими шикарными пальцами тонкий гриф и ласкал струны, раззадорили мозг эндорфинами. На моменте застёгивания чехла Чимин обратил внимание еще на один отсек небольшого кармана. Лучше бы он его, конечно, проигнорировал, мало ли какой там мусор остался, но Пак выгреб всё до единого. Зажигалку и незаконченные сигареты с меланхоличным взглядом покрутил. Юнги сам говорил о брошенной привычке, типа скорее дым помогал не чувствовать тошноту от внешних запахов тех кабаков, где он шлялся тире выступал. Чимин аккуратно поджег одну и принюхался. - Малыш, ты пахнешь вкусно и без этой херни, - прошептал под нос, красный огонек приворожённо рассматривая и мечтая скорее в теплую влажную шею уткнуться после утреннего секса. Юнги пах потрясающее каждый раз, только просыпаясь, аромат от волос на подушки распространяя и Чимина в них же вжимая. В переворотах сквозь сон Чимин и вовсе мог простонать от наслаждения, находившегося так близко, чтобы уткнуться и целовать плечо Юнги. Сейчас об его запахе напоминали только рубашка и постель. Доведя сигарету аж до фильтра, он сходил выбросил ее, вздохнул и вернулся снова к изучению «прошлого» своего учителя. Какой-то старый ветхий билет, который, видно, сворачивали и разворачивали несколько лет подряд или носили под чехлом телефона как талисман ни о чем не рассказал Чимину. Скорее это было какое-то крутое мероприятие того времени, с которого Юнги остался в восторге. Почему скинуто в общую массу забытых вещей вот встал вопрос. Наверное, Мин перерос даже свои воспоминания и больше не жаждал к ним прикасаться, но зачем хранить тогда? Но самое интересное обнаружилось в конце. Старой модели чёрный телефон с треснутым стеклом, с наклейкой тигра на бампере, и не реагирующий на кнопку включения. Чимин повертел несколько раз устройство, осмотревшись затем по комнате в поисках зарядки. Как удобно, что его парень организует свое пространство с умом, и несколько проводов находятся прямо на тумбочке у кровати. Победно выдохнув на иконку зарядки, вспыхнувшую на экране, Чимин оставляет телефон в покое и решает выпить теплого молока. Пока напиток греется в микроволновке, собственный телефон сообщает о звонке в кармане домашних шорт. Чимин с подпрыгивающим сердцем видит фотографию Юнги, как раз-таки сделанную с утра в постели, где Мин спит на животе, весь красивый и слишком сексуальный для обычного рассвета. Вступив в отношения, они обоюдно не стеснялись фотографировать друг друга. Чмокнув экран, Чимин отвечает на звонок с лёгким румянцем, ведь эта фотография его самая любимая, ведь Юнги потом любил его после снимка слишком приятно. - Привет... я все еще люблю тебя, - первым отзывается хрипло Юнги, мягко усмехнувшись. В поздний час его голос кажется настоящим фетишем, так как Чимину в данные сутки он нужен экстра сильно каждый день. - Я покусаю тебя, если когда-нибудь перестанешь! Привет... и я люблю тебя, - следом шепчет нежнее Пак, позабыв о молоке и запрыгнув на кухонную тумбу. Так с ним делает Юнги, когда они здесь все еще периодично встречаются ночью, чтобы попить воды. - Почему не спишь? - А ты почему? - Думаю о тебе. - голос Мина идеален для телефонных разговоров, но Чимин его безумно любит слышать напротив, прямиком в губы, с теплым дыханием. - Что думаешь? - М, мои любимые бесконечные вопросы... - усмехается парень. - О том, как спать одному под одеялом очень скучно. - Скучно в том плане, что места много? - Чимин пальцем чертит круги на своем бедре и смущенно улыбается, ведь знает наперед ответ. - Никто ножки на тебя не закидывает? - В том плане, что я привык, как оно глушит твои стоны и хлюпанье, когда сверху. Под скачок сердца, будто к горлу, Чимин начинает учащённо дышать. - Не заводи нас обоих, малыш, - шепчет с прикусом губы, как бы контролируя начинающееся утяжеление в паху, - секс по телефону делает меня ещё более одиноким. А ты мне четко не разрешил себя ласкать до твоего приезда. Я добивался тебя, чтобы ты лично трахал меня. И я подожду. - Мне нравится тебя возбуждать, - признается с ухмылкой Юнги, - мне нравится, когда в твоих зрачках пелена, а губы от учащенного дыхания открываются. Мне нравятся твои пальцы, сжимающиеся в кулачки, и мне нравится, что вообще происходит, когда ты слушаешь только мой голос. Что ты ощущаешь сейчас, малыш, когда я не целую твои бедра, не проникаю пальцами? - Молчи, - на выдохе Пак еле произносит. Юнги чмокает динамик слышимо. - Можешь мочить мою кровать трением, но себя не смей трогать. - Молч-и-и... - Чимин сердито растягивает с разбитым вздохом. - Я думаю о тебе так часто, даже сегодня на докладе одного известного архитектора думал о тебе слишком сильно. Поговори со мной перед сном. - Даже не верится, что Мин Юнги скрывал такого любовника, - Чимин улыбается, - а если, оглянувшись назад, есть то, о чем бы ты не хотел говорить про себя? Пака немного мучают недавние находки. В том смысле, что лежат продолжительное время, а Юнги ничего с ними не делает. Не выкидывает, не продает, держит в пыльном углу, словно, настанет день, и он захочет поностальгировать, как и Чимин сегодня. Вот только аура, что от гитары, испорченных сигарет и теперь заряжающегося мобильника исходит не очень приятная. В том смысле, что Чимин понятия не имеет с кем спит, ведь именно в сексе Юнги всегда другой. Совершенно другой и бывает очень далёкий, если бы не заинтересованность Чимина любить его больше их вместе взятых. Это чувствуется очень сильно, когда вы слиты, все действия, взгляды, даже дыхание Юнги говорит о том, что он сам не верит в происходящее. Словно, и не встречался по-настоящему никогда, и любовью не занимался. - Мы по раздельности сейчас, и тебя начинают посещать мысли о том, кто я? Мм, интересно почему? - Меня беспокоит то, как я реагирую на тебя, - признаётся Чимин, рассматривая темнеющее небо за окном, - словно, будь ты еще хуже нынешнего, я бы влюбился в тебя без отказа в любом случае, но… Ты был хуже? Мин не спешит с ответом, да и та информация, которой владеет Чимин там с каких-то слов Чонгука, может неверно обрисовать картинку. Юнги никогда не говорил о былом, сам не решаясь капаться снова. - На как долго можно оставлять тебя одного, ведь, Чимин-и, нахрена тебе сейчас это? Твоя симпатия к тому, что чем жестче, тем круче - не работает во всём. - Юнги, я просто спросил. И пока мы снова не поцапались... - Я не собираюсь с тобой цапаться, я хочу тебя, я хочу своего парня по телефону, и я каждый день люблю тебя любого, не ищу никаких подводных камней. Намекаю, а ты никак не поймёшь - если я не идеален для тебя, то в том, в чем ты хочешь разобраться, и подавно нет ничего приятного. Они берут паузу и просто дышат в трубки, так как Юнги оговорился, а Чимин закусил губу от переживаний. - Я был хуже, - признаётся Мин и выдыхает глубоко, беря еще паузу, после которой серьезно шепчет, - мой первый шаг к тебе был из тех же побуждений. Я не хочу, чтобы ты вляпался во что-то, ведь ты очень похож на меня во всём. Наш секс очень похож многим... и если раньше я плевал на чувства, то с тобой даже самый грязный секс заботит меня в последствиях. Если хоть раз сделаю тебе больно, это напомнит мне о той паскуде, которым я был. Если хоть раз ты прошепчешь мне, что я перегибаю, я снова разочаруюсь в себе. Крошка, давай так... ты в моей жизни появился не напоминать о прошлом - ты появился всем своим вниманием и дурью ошеломить, разнести, забрать себе и вытрахать меня, припоминаешь? Меня это устраивает, а тебя? - Юнги... - Чимин от мурашек содрогается. - Пак Чимин, если и было что-то, то я забыл с первым поцелуем о твои губы. И это было прекрасно, я так долго нахрен ждал этого забвения, а ты так шикарно увел меня. Хочешь подтверждений? Поговорим об этом, когда я снова войду в тебя, окей? Прости, но ты слишком болтлив, когда не затыкаю тебя лично. Юнги оскорбился, и только дрожащий голос его сейчас выдает. Чимин сильнее прикусывает губу, почувствовав себя снова прижатым им с засосом дерзости. Может, он прав? Может, оно и к лучшему - что было, то прошло? Не надо было нафиг даже трогать эту гитару. - Ты влюбился, - мягко шепчет Чимин, успокаивая «хищника», - этих слов было бы достаточно. - Нет, солнышко, - Мин выдыхает устало, - ты любишь королевские почести и долгие прелюдии, выводя меня на скрипучие для сердца вопросы. Я знаю каждый твой путь ко мне, но через телефон, ты понимаешь, что не достану. - голос приобретает сталь аж до мурашек. - А теперь, пожалуйста, включи грёбаный видео-звонок, раздвинь свои сексуальные ножки и сними, наконец, все, что я буду дальше говорить... блять, ты делаешь из ничего меня таким грубым и нетерпеливым, нахрена так каждый раз, Чимин? Я уехал не для того, чтобы быть спровоцированным... Прости. Чимин и так уже с минуты две назад сидел без белья, ощутив только-только больное трение от эрекции. - Юнги,.. тише... я не хотел. - Не дури меня. Не после того, сколько раз я видел тебя разбитым и выжатым до капли. Чимин содрогается. - Юнги... - М? - На мне запах твоего шампуня и те самые кольца, которыми исцарапал мои ягодицы. Специально повертев массивные перстни сразу на трёх пальцах, Чимин рассматривает блеск украшения, играется переливом в тусклом свете, вспоминает, как вскрикивал от хлопков и приятной грубости. Юнги просто так выронил их однажды из шкафа, мол давно не носит подобное, а Чимин непременно попросил примерить и всё... с того момента он потёк. И только Мин знает, как Чимин в который раз шикарно смотрелся в блеске украшений, прося облапать везде. - Мы еще поговорим, - чуть-чуть остывает Юнги, - и, если потребуется, я снова вытряхну всю твою дурь. - Сначала свою не забудь, - бубнит Чимин себе под нос, терпя не закатить глазки, как его интерес оборвали, и переключает звонок на видео. Чимин тяжко выдыхает аж из глубины себя, блокирует телефон, долго глотая слюну в пересохшем горле. Юнги попросил продемонстрировать как всегда излюбленные части тела на камеру, но, видимо, возбудиться и вместе кончить не дала повисшая недоговорённость в разговоре. Они сладко пожелали друг другу спокойной ночи с горькой каплей, канувшей в никуда страсти. Спрыгнув на пол с тумбы, Чимин на дрожащие ноги натягивает сброшенные боксёры, ненавидя ощущение переполненности. Юнги никогда не дает ему уснуть в таком состоянии. Молоко забыто, а вот мобильник напомнил о себе подсвеченным экраном зарядки. Чимин забирается в кровать с ногами, оправив все ещё неудовлетворённый между них член. Так как сим-карты в телефоне нет, так и сообщения все стерты, а звонки или контакты удалены. Без надобности Пак смотрит галерею, но там только рандомные картинки из интернета на заставку. О том, что телефон подчищен и заменен на другой, сулит вся внутренняя составляющая. Тогда зачем его хранить в чехле гитары? Выставив кончик языка, Чимин еще раз делает попытку и заходит в более углубленные файлы уже памяти телефона. Несколько папок по-умолчанию, а вот одна с увесистыми файлами зашифрована. Не решая тыкать наугад, Чимин просто подключает телефон к ноутбуку и удачно выуживает файлы. Видеофайлы. О том, что этот личный контент не для всех, сразу явится ответом на все вопросы о заброшенном «мусоре» прошлого. В первых трех видео какие-то мутные и быстрые очертания людей, звуки грохочущей музыки, куча мата и наглого смеха. Интерьер немного обрисовывается спустя, и Чимин понимает, что это какой-то гараж, а люди - это некие музыканты, возможно та самая группа, с которой выступал Мин. Не особо лицеприятные личности, к слову, как внешне, так и по разговорам. А вот закадровый голос дарит мурашки, и это значит одно - снимал все Юнги. Он тоже мелькает иногда, когда его мобильник выхватывают, снимая суровое выражение и цыканье, чтобы свалили нахрен. Чимин хмыкает, рассмотрев его короткие волосы с бритыми висками, слегка осунувшееся молоденькое лицо, мешковатую одежду в темных тонах, а дерзкий тигриный взгляд даже мутная картинка способна передать во всем великолепии его напыщенности. Ничего такого Чимин в этом не видит, просто дурная сторона молодости его парня. Одни бухие гулянки, компания так себе и... и Чимин на включении другого видео обмирает на стуле от слышимого резкого стона. Опять снято темно и криво, с каким-то очертанием очередной вечеринки, ведь слышится громкая музыка отдалённо, топот и пьяные крики. Но это неважно, ведь камера снимает приоткрытую комнату, слегка освещенную, и два силуэта в понятной Чимину до содрогания позе издают пошлые звуки. Один из силуэтов - девушка с задранной белой юбкой на столе. А вот про второй ясно даже по профилю прямого носа, по телосложению, да, блять, Чимин эту гребаную тощую задницу со спущенными штанами узнает из тысячи. На этот раз оператор вовсе не Юнги, его мобильник вновь в чужих руках, возможно, дружбана, ведь тот тихо гогочет с комментарием: - Сначала на кухне час сосались, теперь обнаружили секс-комнату. Ого... вот оно, сейчас будет его легендарное - Мин, проникновение через затяг, Юнги. - Девчонка откинется, пиздец, отвечаю, никто не продержался и полминуты, не кончая сразу. - кто-то еще рядом на фоне хмыкает. Чимин в шоке, что свидетелям конкретно насрать от происходящего, даже создается впечатление, что не в первый раз наблюдают подобное. Подумать не успевает о таком прилюдном блуде своего парня, когда этот же парень затягивается максимально никотином, резко войдя до упора в девчонку на столе перед собой и простонав больно хриплым голосом. Но самая жесть, что он не выпускает ее, подхватив рьяно за затылок с выбитыми волосами, дёргает к себе и почти в бессознательном состоянии выдыхает сквозь губы сильную дозу дыма. Стон девушки меняется на вскрик, ведь она конкретно задыхается, брыкается, но Мин не дает ей даже соскочить, сильнее стиснув рукой бедро со складками юбки, припав в поцелуй. Когда она резко кончает, Чимин в ступоре слышит разбитый болезненный стон сквозь астматический кашель, но больше его подкашивают слова Юнги, что курит, выпутывается из длиннющих волос, смотрит на нее надменно сверху в сумраке комнаты. - Сколько, парни? - громко хрипит он явно тем, кто снимал. - Восемь секунд. Затяжка, Юнги с хлюпаньем выходит из девушки, поддернув вновь ее подбородок на себя: - Так жаль, ты мне понравилась, но это слишком мало для меня. Я даже не докурил... - выдыхает вновь ей в лицо дым, но она лишь шумно дышит с хмельными глазами размазанной туши. - Прощай. Лихо поддёрнув штаны, Юнги с сигаретой в зубах идет из комнаты, то есть прямо навстречу к камере и этим друзьям. Последние секунды запечатлели его испарину на лбу, выбитую футболку, разочарованный холодный взгляд и публично оскорбленную девушку на фоне, умоляющую ничего никуда не выкладывать и тут же посылающую его куда подальше криком.