- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

Чимин со смущенной улыбкой еще раз переваривает услышанное по телефону, тут же падает спиной на кровать и трясет в воздухе ножками от восторга. Его Юнги будет здесь уже завтра рано утром, а не еще через пять дней, как договаривались. Сборы на практику венчаются с опозданием, ведь он думает в беготне о нем весь день, в передышках ощущая несдержанное состояние наброситься поскорее. К вечеру, скинув все вещи и расслабившись в ванной, он с нежностью ухаживает за собой с обязательным применением масел и прочих средств. С ума сходит от окружающих ароматов, а сушка волос феном венчается высшим удовольствием от шелковистости прядей. Рубашка Юнги так и скользит по телу, и он решает наглухо ее не застёгивать, оставшись под ней полностью нагим. Игриво прикусив губу от собственного кокетства, Чимин решает на ночь посмотреть что-нибудь романтичное прямо в кровати. Мысли спокойны, даже если завтра экстрабешеный по задачам день, главное - Юнги уже будет целовать его за завтраком. Спустя время на половине фильма начинаются красивые и чувственные постельные сцены с будоражащей прелюдией. Чимин начинает дышать учащенно, молясь поскорее ощутить подобное и даже более сексуальное. Мысли о Юнги овладевают моментально, как дым в закрытом помещении. Чем он ближе на обратном пути к нему, тем трепетнее тело Чимина. Нежное, гибкое, чувствительное и очень возбуждённое. Его соски твердеют от простого прикосновения своими же пальцами под рубашкой, его бедра уже слегка влажные, приятный зуд ниже пупка распространяется до коленей электрическими импульсами. - Я обещал тебе себя ничем не удовлетворять, - не решаясь больше смотреть кино, когда свое в мыслях, он выключает освещение и дрожит от обволакивающей темноты, - и сдержал слово, но сегодня ты скажешь спасибо, что я готов полностью и сразу для тебя. Юнги почти не дышит, аккуратно ключ вставляет в замок, проворачивает медленно, как и далее входит максимально беззвучно. Ночь кромешная на дворе, улицы пусты в своем одиночестве, в квартире тишина и только приятное для слуха тихое звучание «музыки ветра» в прихожей. Он разувается, верхнюю одежду оставляет просто скинутой на пуфик, на цыпочках пройдя по коридору к своей спальне. Сердце, будто, быстрее протиснулось через щёлку и упало на кровать, где на своей половине спит Чимин, обнимая подушку Юнги. Совсем не видно лица, а перекат плеча и талии подсвечен легким отблеском из окна. Мин смакует сладко секунды пребывания дома, недавно находясь еще в самолёте на ночном рейсе и обдумывая свой приезд. А придумывать ничего не приходится, пока скользит в комнату, обходит кровать к краю, где ближе всего Чимин. Смело садится, рассматривая самого близкого человека на весь мир. Обычная обстановка своей комнаты становится интимной от простого расстёгивания запонок с рубашки и далее остальных пуговиц. Он блаженно выдыхает, ощутив свободу оголенной грудью, и не желает больше медлить в контакте кожа к коже. Аккуратно проникая под одеяло пальцами, отодвигает край. Половиной себя хочет припасть к половине своей, что лежит в его же рубашке, ноги длинные изящно разместив с приподнятым левым бедром так, что ткань почти не прикрывает накаченные розоватые ягодицы. Это моя любовь, понимает Юнги, без прямых прикосновений по воздуху проводя линию по изгибу тела. Чимин безмятежен во сне, губами и носом зарыт в подушку, пока всё, что ниже у него - греховный сладкий яд. Юнги невесомо расстёгивает и ему рубашку, где от силы три пуговицы задействованы, сглатывая чаще. На последней пуговице Пак чуть-чуть переворачивается на спину со скользящими руками по простыне вверх, а Юнги вообще так удобнее раздевать. Пока исследуя взглядом лишь подбородок, шею, прицеливаясь поцелуем с чего начать, Мин далее тяжко выдыхает на вид показавшихся сосков. Не хочет больше ждать. Аккуратно придвигается, руками упором с двух сторон от Чимина наклоняется в скрипе кровати, начиная вдыхать с ключиц кончиком носа. Он пахнет безумно, он пахнет собой, и пахнет Юнги тут же вперемешку. Мин жмурится с прикрытыми веками с первым поцелуем, бережно чмокает тёплой дорожкой дыхания ниже. Наклоняется окончательно, чтобы носом уткнуться сильнее, от каждого перехода по коже возгорается так приятно. В зоне груди кожа Чимина под губами из гладкой покрываться в маленькие пупырышки от непроизвольного воздействия, а соски твердо встают. Ему не холодно, смекает Юнги с влюблённой улыбкой, языком проходится по обоим соскам, зная, что его мальчик потихоньку просыпается, испытывает эмоциональное благоговение, начинает возбуждаться. - Милый... - шепчет Чимин так ласково. Мину приходится слегка приподнять взгляд, улыбнуться хорошенькому личику и начать теперь смело целовать линию между мышцами груди. Чимин выдыхает шумно, пустив руки ниже на его лопатки, шею, немного притягивая к себе. Юнги скользит поцелуями обратным путем до самого подбородка, наслаждаясь лучшим звуками сбитого дыхания. Нависая над губами, рассматривает Чимина с обожанием, грудью ощущая удары его сердца. Тот в сознании верит или нет, моргает мило, и только краснеющие щеки, кожа в мурашках и все, что ниже пупка, понимают, кто вернулся домой. - Сюрприз, мой Чимин-и, - шепчет Мин с прищуром, кончиком носа поласкав его холодный кончик, в отличии от жарких губ, в которые опадает чувственно. Столкнувшись в дыхании, Чимин в постель прогибается глубже, вздрогнув от раскачки, которую совершает Юнги с напором. Час назад было так спокойно, когда усыпал - час спустя становится так пошло хорошо. Пальцы на кончиках искрятся от соприкосновения к его животу, к пуговице на штанах и чуть глубже по изгибу члена. Юнги улыбается в поцелуй от верных действий, заставляя Чимина языком сорваться, но затем вновь утягивает через подхват за нижнюю пухлую губу. Мычит в наслаждении, быстро шумно оторвавшись, чтобы развести ему бедра. - Малыш, ты почему мокрый там? - пройдясь пальцами между ягодиц, Юнги возвращает взгляд, нависая. Чимин раскидан на подушке с тяжким дыханием, позабывший все, что было до поцелуя спустя несколько недель. - Хэй, ты ласкал себя? Пак сглатывает, начиная шарить левой рукой сбоку под одеялом, прикрыв глаза с последним пронзительным взглядом прямо в зрачки Юнги, и выставляет на обозрение анальную пробку всю в смазке. - Я хотел, чтобы ты... чтобы мы... - запинается он с закрытыми веками, что дрожат. - Сразу... прости, я не хочу ждать. Юнги на последнем слоге наклоняется с очередным поцелуем, забирая из пальчиков пробку, отстраняя ее вообще подальше, вновь нежные, слегка мокрые пальцы сплетая со своими. Так как Чимин уже успел спустить с него брюки и белье, проникновение случается тут же сквозь одышку и крепкое объятие. Пак на идеальное вхождение настолько мило реагирует, насколько пошло потом стонет. Подхватив подбородок Чимина, Юнги с прикусами проходится по изящной шее, повышая тональность славного голоса. Казалось, что только он сейчас может контролировать каждый звук Пака: прикусы - его растяжимый вскрик с гласной «а», поцелуи - его томные вдохи-выдохи, язык - шипение с повторяющимися стонами друг за другом слишком быстро. В раскачке Юнги опадает плотно грудью о грудь, и капельки пота на прессе обоюдное трение превращают в восхитительное ощущение. Чимин еще весь мягкий, явно чем-то намазался, ведь скольжением Юнги разогревает между ними фантастический запах. - Сними ее, сними, прошу тебя, - шепчет Мин о своей рубашке, слегка приподнявшись так, чтобы Чимин с треском ее стащил и выкинул к шторам. За момент Юнги подтягивает его за коленки и насаживает максимально на член, сам качнувшись назад с забросом подбородка вверх. Выстанывает несдержанно. - Как же в тебе хорошо, - голос раскалывается, как и сердце Чимина от услышанного, который стащил за собой уже всю простынь в удержании руками. - Юнги-я, - зовёт слабо, - милый, мне слегка больно. Где смазка? Приоткрыв глаза, Юнги смотрит нежно сверху, двумя пальцами развязно пройдясь по алому языку, чтобы потом устремить куда нужно и увлажнить. Чимин брови вздымает вверх в шоке и вновь выстанывет, опав затылком назад. Стройный живот парня красуется каждой мышцей, особенно, если Юнги входит чуть глубже, прямиком к лучшей точке возбуждения, и заставляет его двигаться, скручиваться, прогибаться в легких судорогах. - Чимин. - Мгх? - Ты - сплошное наслаждение. Чимин только глаза открыть успевает, как снова Юнги наклоняется к губам и чувственно посасывает, смакует каждую. - Выходи за меня, - шепчет. - Нет, - шепчет Чимин следом. - Будь моим, - продолжает с выдохами Юнги, подбираясь к развязке быстрей, чем бы хотелось. Но ему простительно, оглянувшись на воздержание. - Я и так твой. - Чимин лодыжками держится за его бедра, потирая икры мягко ступнями. - Тогда хочешь, чтобы я был твоим? - Да. - теплый поверхностный поцелуй. - Тогда я согласен выйти за тебя. - Мин хитрит и взглядом через ресницы пленит слишком завораживающе. Чимин хмыкает, спину ему слегка царапнув прежде, чем обнять за лопатки. - Мой мальчик ревнует, - продолжает Юнги, - а я свободы больше и не хочу. Почему отказываешь? Качнувшись носом ему в щеку, Мин стонет громче, целуя кожу сквозь оргазм. Чимин, содрогнувшись вместе с ним от тёплой струи, шепчет с маленьким поцелуями в слегка колючую от щетины щеку: - Я хочу быть уверенным в тебе в любых условиях. Работа, дом, даже расстояние - мы с этим справляемся. А что насчет публичных мест, где кругом еще больший соблазн? - О каком соблазне идет речь? – Юнги с испариной на лбу последние капли решает ему подарить на живот, аккуратно выйдя членом. - О тех, в которых ты был раньше, но забыл. Мин замирает и тут же смотрит ему в глаза, в слишком взволнованно-красивые глаза, в слишком любимые глаза, чтобы их потерять из-за неуверенности в отношениях. И Чимин ревниво считывает по эмоциям, что ничего не забыто, не заброшено в угол шкафа, не стерто с телефона - это ж часть какой-то жизни его парня. - Расскажи мне о себе. Покажи мне себя дурного... по-настоящему дурного, Юнги. Чимин под его темным взглядом, с его спермой внутри и на животе, с засосами от шеи до сосков никогда в жизни не хотел кого-то так хорошенько встряхнуть и увести за собой навсегда от всего и всех.