- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

«Ох, почему так мокро... мой стояк... я обмочился, что ли?», - Чимин сквозь явь и сон чувствует себя единственным причинным местом сразу на сто процентов деликатно задетым. Нет, он, конечно, привык просыпаться со своей «горой Намсан» под одеялом по утрам, нежно так ее поглаживать с учащенным дыханием, будто поднялся на самый пик - кончиком пальца потирал головку, а с прикусом губы и приподнятым одеялом рассматривал, как лучшую достопримечательность в Корее. Но сейчас, и с поэтапным обретением сознания Чимин понимает, как кое-кто горячими губами пробует всю его впечатляющую высоту, нагло вторгнувшись на территорию тела. Пак видит очертания над указанным местом сквозь ткань, а еще в секунду глохнет от хлюпанья, посмотрев под одеяло и простонав скуляще-мило от лучшей сцены. Юнги, поперёк развалившись на животе, его упругие бедра жамкает мягкими сжатиями подушечками пальцев и языком играется, как кот. Чмокает любовно по всей длине ствола с наслаждающейся моськой, резко так вобрав полностью в рот до упора носом в лобок Чимина. - Какой же ты красивый извращенец, - шепчет сбито и тут же громко вскрикивает стоном юноша, бедра раздвинув максимально. Юнги от этого пошлого голоска горячо дуреет, глоткой узко ощущая усилившуюся эрекцию, поглядывая вопросительно на него господствующей поволокой глаз и с членом во рту в противовес. Вот это его малыш любит покричать, одуреть. Чимин в тяжком выдохе спиной съезжает, бедра раскидывает в стороны, щекой разбито потирается о подушку, поглядывая под одеяло с дерзким прикусом губы. Он сам, блин, испугался так вскрикнуть, но это все непроизвольно из-за демона секса под тканью. - Ах, но такой ты ласковый, милый, как котик. - все равно Чимин любит видеть в нем нежные черты... блять, до того момента, когда Мин сжимает яички под акт фелляции. - Ах-х-х, Юнги-я, ну ты и...! - взвизгивает опять звонко Пак с матами. Юнги с ухмылкой низким урчанием лениво реагирует, несколько раз прямо изнутри рта языком пощекотав так, что Чимин в сбитой одышке двигает сам бёдрами глубже-глубже. Дабы не дать опять кончить быстро, Юнги под вдохи-стоны-шептания Чимина с нежностью принимается целовать его бедра с внутренней стороны, далее удерживает руками за голени, сводит и приподнимает выше, чтобы с прикусами пройтись по задней стороне до самых ягодиц, а потом вновь разводит его ноги для излюбленного петтинга. - Только бы и ел твои губы на завтрак, член на ланч, бедра на ужин, крошка, - тихо хрипит Юнги. Чимин с выскакивающим сердцем качается волнами гибкого тела, откинув одеяло и поощряя Мина своей реакцией так сладко, так сексуально - и все для получения еще немного минета. Однако, Юнги с оглядыванием на проснувшегося юношу, на сексуально-несдержанного крикливого юношу, шепчет опять до мурашек: - М, как же я мечтал тебя снова доводить по утрам и слышать лучший голосок. А еще... ты пахнешь просто превосходно со сна... - он облизывает вновь его головку с вытекающей каплей, кончиком языка в уретру уткнувшись с самоуверенной улыбкой. - Извращенец, - мямлит томно Чимин, прикусив ткань покрывала и рассматривая, как собственный поблескивающий от влаги член у губ Юнги выглядит потрясающе, - сделаешь мне приятно? - еще тише-тише и так искусительно, что можно кончить от такого голоса, - твой Чимин-и очень любит получать приятно с утра... Угол рта Юнги хищно вздымается вверх, глаза дико блестят чернотой, а если эта картинка явится ещё и между разведенных аппетитных и обкусанных отметинами бедер - Мин Юнги счастливый горячий извращенец, не отходя от кассы. - Чимин-и хочет, чтобы его трахнули? - Угу-м, - с поднимающейся слишком часто от дыхания грудью Пак выдыхает и теребит соски ноготками. - А Чимин-и не хочет сам трахнуть себя во всей красоте? Это лучшее зрелище. - ласково предлагает альтернативу Мин с тёплым поцелуем в низ живота, оглаживая его подтянутое тело с двух боков, как лучшую мраморную фигурку. Чимин прямо в его руках, от его языка превращается в игривую змейку, беспокойную, гибкую и влажную. - Как? - А как ты себя удовлетворяешь с утра, когда меня нет? Когда язык дальше, чем положено, от моих крошек. - Юнги прищуривается, игривые ножки его щекоча дыханием. - Мой мальчик был в моей постели, в моей рубашке и не разу не трахнул себя здесь без посторонних предметов? Не поверю. Я прекрасно знаю, как ты любишь получать приятно не только с утра, мятые простыни и матрас с эффектом памяти - свидетели твоим развлечениям, любящий оргазмы Чимин-и. Чимин содрогается и мигом краснеет, вспоминая выбивание самого себя, да еще и с условностью «игрушки» без Юнги не использовать. Позу на четвереньках в прогибе позвоночника вперед на разведенных бедрах пахом в подушку или в ком одеяла заучил так, как опять возбуждается только оттого насколько сильно он хотел Мина под собой. Верхом, губы в губы, руками с забросом на изголовье, шлепки по ягодицам, как мотивация ощутить его отбойный член между. В дурмане мускусных духов Юнги на постели Чимин прямо опадал и наслаждался вуалью их былой страсти по воспоминаниям. М, да, это было так хорошо, как и плохо, ведь Чимин имеет богатое воображение и вечно обострённое желание любить. Оставлять его одного надолго - дороже потом же бедному члену, который он жадно прошлой ночью у Мина не оставил в покое. - Ай-ай-ай, Чимин-и, - Юнги с обожанием наблюдает за этим красивым развратом эмоций, написанных на лице, - твой парень дома, можешь трахаться теперь не только с моими вещами. - Я тебя ненавижу, все-то ты знаешь, - бубнит с покусанными и уже опухшими губами Чимин, влюблённо пристыжается слегка, тут же вздрогнув снова, когда Юнги сверху оказывается перед лицом, упирается лбом и кусает ему губы сам. Эта дрожь делает Мина таким всемогущим. - Ненавидишь? - Угу, - неуверенно. - Тоже неплохо... Ты чего засмущался? Мне это так нравится на самом деле, можешь кончать сколько хочешь здесь. Какой же ты красивый, когда невинный. - дыхание Юнги опаляет охладевшую слюну, а кончик носа мягок до великолепия. - Хочу тебя кусать и целовать... нет, все сразу. Все и сразу, да так, что Чимин попискивает в удовольствие, что его поощряют болью и лаской вперемешку. С шумным чмоком отлипнув, пройдясь по обеим щекам Юнги, спинку носа и кончик удостоив лучшим ощущением, Чимин разглядывает его глаза в трепете сердца и шепоте: «Люблю... тебя... очень». Пальцами аккуратно поглаживает губы перед собой, видимый кант повторяя по линии. - Когда же мы так свернули, - тихо произносит, - что вся дурь превратилась в дикую принадлежность? Я хочу быть только твоим. - чмокает чувственно. - Никогда не смогу с кем-то еще заниматься этим. Не хочу... не отдавай... никому... Как же Юнги обожает чувствовать себя единственным, единственными именно для него, когда еще и полностью голые. Ничто так не поднимает самооценку, как шептание твоего возлюбленного о подобных вещах. Кажется, Юнги нашёл свое место в этом мире, как бы странно не звучало, со стороны развалившись он нагишом между длинных ног Чимина. - Чимин-и, - мягко припав на любимые губы и раскрывая их, - опасно говорить и загадывать на будущее... но я всегда трахал эти опасности, а теперь еще и больше, потому что так люблю тебя. Представь я, как будет больно, случись что с нашими отношениями, - Юнги чмокает ранимо, оглаживая его уголок глаза, - не хочу даже думать об этом... Ты тоже нужен мне. Не дай мне больше чувствовать себя одиноким, даже в дури. - Не дам никогда, - любовно пройдясь поцелуем по подбородку, Чимин крепче обнимает руками за шею и бедрами с двух сторон от талии, - в смысле, трахать себя только тебе дам, а чувствовать одиноким не дам. - Я понял, спасибо, - хрипло смеется Юнги под лаской пухлых губ, - так, мы заболтались, малыш, а твой хорошенький мокрый член, между прочим, мажет мой живот все еще. - Ты просто говоришь такие приятные вещи между делом, - Чимин надувает губы в его, ерзает специально, помечая пах и пресс парня больше, - Мин Юнги, ты говоришь слишком хорошо. Я влюбляюсь так сильно. - Знаю, что ты любишь ушами и моим языком, но давай к делу. И далее я полечу трахать мозг уже моим студентам практикой. Кстати, ты один из них тоже. - Да, но только я получаю дополнительные, - обольстительно улыбнувшись, Чимин горделиво красуется возбужденным телом под лучшими ракурсами, словно, учитель, поглядите на свою работу. Чимин тоже любит чувствовать себя единственным в его глазах, получая горячий поцелуй в шею, наградив тоже россыпью микропоцелуев по волосам. Под неторопливыми движениями Юнги мягко доминирует над ним с провисаниями, дабы потом ничком упасть спиной на постель и пассивом принять сверху сочные бедра себе на лицо. Чимин нетерпеливо трепещет, инстинктивно с легкой трусостью трется, поглядывая под себя. - Малыш, ты уверен? - он с писком не хочет останавливаться, не тогда, когда уже промежностью ласкается на лучшем языке и прикрывает глаза в наслаждении с прикусом подушки, но спросить нужно из вежливости. Тот факт, что Юнги сам балдеет от происходящего, будоражит создание покалывающими в пальцах ощущениями. В шикарной самоуверенности Юнги обхватывает его бедра и садит до упора, языком начиная активно работать с нежными участками. А у Чимина нет больше вопросов к учителю, как и у себя чувства морали, ведь он дико возбуждается до той степени, когда член от языка твердо изгибается с упором головки прямо в живот. Его голос в уме уже не его, ведь шепчет грязно, стонет пошло, скулит сладко - наружу вырываясь и вирусно распространяясь по комнате Юнги. Перед глазами утренняя пелена со сна, губы сушит от жара дыхания, и он их облизывает все чаще-чаще, дерзко-дерзко. Гибкий стан позвоночника качает, как при поездке верхом на лошади, разведённые бедра четко ощущаются в стимулирующих движениях скачек на языке Юнги. - Хо... так хорошо, - Чимин выбито стукает по подушке, замычав растяжимо на шлепки по ягодицам, - продол-л-жай, не останавливайся. С последним слогом он дуреет в край, ощутив снова погружение членом прямо сквозь сырую мягкость губ. Нежными ладонями по пояснице Юнги вселяет заботу в противовес заглатыванию, которое Паку кажется падением в пропасть. Глотка настолько тесная и приятная по ощущениям, не сравнимая ни с чем - Чимину кажется, что он впервые занимается сексом вообще, теряя в ранимо-неверующем вдохе вторую девственность. Подрываясь с подушки вверх на локтях, весь сырой с россыпью пота по лбу, шее, торсе, он толкается бережно. А грубее... грубее тогда, когда Мин начинает стимулировать ему еще и анус заводящим трением. - Черт возьми, как же хорошо. - терзает грубыми прикусами свои губы, с закрытыми глазами и вскинутым подбородком вверх стонет разбито. - Милый, тебе не больно?.. Не против, если я погрублю еще чуть-чуть? Юнги согласно мычит, талию его худую обняв насколько длина левой руки позволяет и намекает наслаждаться происходящим хоть до искр из глаз. Чимин, в прочем, уже утирает взмокшие ресницы и лоб о подушку. Мин глотает каждый рваный толчок своего мальчика, пальцами трогает себя по шее у кадыка и клянётся, что чувствует гибкий член Чимина изнутри и сквозь. Как же это возбуждает со стороны, подбадривая делать еще кайфовей друг другу. Вот же ж бесстыдники, которые игнорируют правило «меня убивает то, что я люблю» в сладости своих постельных встреч. Дыхание Юнги в низ живота сводит разум Чимина с ума, где неясно ночь или утро, сводит тело с ума от мурашек до стонов при столкновениях, пока тот заглядывает под себя с ярким желанием залететь даже от прохладного дыхания партнера. Опять Чимину сквозь закатившиеся глаза в блаженно-дурном бреду кажется, что не он трахает сейчас его губы, а сам гонится быть в залете от него. - Я так хочу от тебя детей, - выстанывает он, опав грузно на подушку левой щекой, со смятыми волосами у прикрытого глаза, - я хочу заниматься с тобой любовью с результатом, который не потеряю или не пойду и смою водой... Ах-х..! Растяжимо простонав, Чимин с нарастанием дрожи кончает в ощущении разбрызгивания не только ниже живота, но и с влагой на ресницах. Маленькими глотками Юнги принимает горячее удовлетворение Чимина, пока только ушами слушая, в конечном освободившись, пройдясь языком по паху и поцеловав в дрожащий впалый животик над собой. Чимин хнычет под осмотром из-под, влюбляясь навсегда. - Я тоже захотел от тебя детей, - шепчет охрипший от дерущей глотки Мин, выдыхая в свободе дыхания, так как Чимин слегка приподнимает ягодицы. Вновь целуя его уже в пупок, дарит комплименты, - прямо сегодня ночью. Какой же ты был домашний и прекрасный, ожидающий меня, переполненный дать любовь... - голос глушится за россыпью поцелуев по всем линиям живота над собой. Опьянённый происходящим Чимин аккуратно смещается вниз по телу скольжением вровень лицу Юнги, чтобы просто молчаливо глаза в глаза посмотреть, принять свою физиологию с горькими полуулыбками и обняться так крепко, как послать на три буквы природу их невозможности осуществить желаемое. - Маленькие дозы, - в губы шепчет Чимин, - наших попыток самообмана - не так уж и страшны, хоть и больно, милый. В отличии от такого большого сумасшествия для всего своего будущего - было мне полюбить тебя... - Юнги приоткрывает глаза, ресницами дрогнув и сердцем тоже, - я ни о чем не жалею... не пожалею и дальше, подпустив ты меня так близко. Я такое не забываю... - Солнышко... - не успев разбито прошептать окончание, Мин принимает его горький осадок слов со сладким вкусом губ в тесном слиянии тел.