Месяц спустя
Дни равномерно, но, словно, метеоритами летят друг за другом, поспевай следить не только за собой, думает лениво Юнги в очередное утро. С чашкой кофе и с шоколадно-хлебной палочкой “Pocky” в зубах удаляется с кухни, следует по коридору и останавливается у косяка спальни Чимина для проверки, чем занята эта принцесска так долго. Они вновь живут вместе, так как борзый, прилетевший месяц назад обратно домой Чонгук выгнал обоих со своими нескончаемыми потрахушками и поцелуйчиками в более укромный угол. А эти двое, уходя, даже шумно целовались на пороге, а что там говорить про вечера, в которые Чимин прыгал быстрее в постель Юнги, чем с другом по старой памяти шел проводить время. В общем, Гук, уже на внушаемой массе и по росту вне конкуренции обоим, показал парочке на выход.
- И в кого такой бык? - бубнил на него Юнги, Чимина в тачку приглашая открытой дверцей и поглядывая в окна своей квартиры в высотке.
- Не ворчи, он, может, хочет стать самостоятельным, тоже уже покувыркаться, но без свидетелей, а куда еще тащить, как не домой. Он же не мы, которым плевать где и есть ли кто поблизости. - Чимин щеку ему треплет, ногу одну поставив на порог автомобиля. - Малыш, не ворчи.
- Нет, малыш, это тебе плевать стонать хоть на всю квартиру, биться в стенку и скрипеть кроватью до рассвета - я же пытаюсь немного придать тебе морали всегда. Я Гук-у и за мать, и за отца, сам понимаешь, пример и все такое. А ты же хорошенький мальчик на самом деле, прав?
Юнги даже от его пальцев на щеке распадается на молекулы принадлежности лишь ему.
- Хорошеньких мальчиков не соблазняют по совести такие сексуально-озабочено-дерзкие негодяи, как ты, - Чимин приподнимает подбородок, глазками сверкая в вечерних сумерках, губами приоткрытыми заманивая на раз-два, - хорошеньких мальчиков не забирают сейчас к себе, даже если это не их квартира, чтобы до рассветов трахать там и дальше.
- Садись в машину и поехали, Чимин-а, - хрипит Мин на ухо, обвив его талию рукой, - поехали домой.
- Как скажешь, папочка. - губами шепотом до мурашек.
Юнги низко рычит в неодобрении.
- Ты понял, что я имел ввиду. - ласково Чимин чмокает.
- Слишком много болтаешь дури.
- Потому что мало сижу на твоих коленках. - Пак почти запрыгивает на него, готов даже на капот тачки забраться, но точно не во внутрь салона. - Отшлепай меня.
Кажется, вся округа тихого двора тогда слышала заунывный выдох Юнги в голос, а также смачный шлепок под зад, чтобы усадить Чимина.
Итак, совместное проживание приводит к совместным бытовым действиям. Чимин перед напольным зеркалом вертится, подбирает верхнюю одежду сбоку со стойки, находясь все еще в одних мешковатых брюках. Задумчиво наблюдая за ним со стороны, каждый взмах руки, грудь с татуировкой (здесь реально одежда излишняя), прикус губы, сосредоточенный взгляд с размышлениями об обычных шмотках, Юнги не может обойтись без ласкового подкола:
- Для кого наряжаешься, кукольный?
- Представляешь, - Чимин спокойно реагирует, так как увидел в отражении Юнги, принимающего завтрак у косяка, но этот его темный осматривающий взгляд всегда голоднее обоих, - у меня в университете есть такой сексуальный преподаватель. - Чимин накидывает, наконец, серо-голубую рубашку, одним краем заправляет в штаны. - У меня от него такие-такие блядовские мысли. - томно постанывает, играется с вырезом, оголяя плечи и вновь укрывая за тканью, и все это под темный сзади взгляд в отражении, облокотившегося на косяк Юнги. - Хочу голым приходить, но ради того, чтобы все не попадали окончательно, одеваюсь каждый раз...
Надо видеть пошло-красивое удовлетворение на моське Юнги с этого ответа. Будто,
коту тигру молока налили, хвостом перед ним вильнули, но ведет диалог далее, отнюдь, не пушистое создание:
- Юбку не пробовал надеть? Она бы отлично смотрелась задранной на его столе.
Шёрстка жесткая дыбом встает, когда ждёт реакцию, делает глоток напитка и откусывает палочку “Pocky”под приближение Чимина очень близко. Томно в глаза увлекая, Пак напротив пудровыми губами обсасывает длину со второго конца палочки:
- Так хочешь меня в юбке?
- Не притворяйся, что сам не хочешь дать мне лёгкий доступ где-нибудь. - грязно подтекстом выразившись, Мин ведомо тянется приблизится к губам, но дерзко откусывает с хрустом сладость, кусочек оставив Чимину меж губ и сверкая глазами. - Ах, и да. Что там твои прелестные губы опять грязное выдали?.. Блядовские мысли, говоришь? - наклоняется, взгляд карих глаз удерживая на себе, ведет пальцем по завиткам волос Чимина. - Блядовать будешь только на одном члене.
Чимин, не дыша, в удивлении приоткрывает рот без ответа, выглядя пошло. Нужно бы удариться в конфуз, в испанский стыд, во что угодно, но Юнги наоборот нагло смотрит, растворяясь в его бесстыдном взгляде ответно. Чимин хотел дури, настоящей дури, как любит Мин - Чимин уже начинает ее забытые зачатки ощущать за последние дни слишком активно. Вот и эту палочку в зубах с дерзкой улыбкой принимает за сигарету, почувствовав прострел в сердце от воспоминаний просмотра.
- М... Оденешь на меня украшения? - Отстраняясь, уворачиваясь даже от руки Мина, которой тот готов притянуть за талию, пока уходит Чимин от конкретного вопроса и отводит глаза в задумчивости.
Хмыкнув тихо, Юнги ставит чашку и с комода берет из коробки с аксессуарами самые на его вкус классические.
- Куколка задумался... м, это хорошо, - шепчет на расстоянии, вдевая в маленькие мочки пару сережек, пальцами поласкав нежно, а на втором ухе обряжает еще серьгой с висячей цепочкой. Рассматривает параллельно легкий румянец округлых пленительных щек. На тонкой шее Чимина закрепляет два ряда серебряных цепочек: одна, как чокер под натяжку, другая длиннее и играется на груди поверх рубашки. - Наряжать тебя еще сексуальнее, чем раздевать.
Поглаживает в завершение по подбородку, большим пальцем надавив на пухлые губы, которые приоткрываются сражу же. Чимин с предательски и одурело бьющимся сердцем клянется, что они занимаются любовью даже сейчас.
- Поцелуй меня... пожалуйста. - просит слабым голосом, сделав маленький шаг сам с упором в живот.
Юнги медленно и ведомо, наслаждаясь трепетом Чимина и растеканием от любви, наклоняется к лицу. Не торопится исполнять просьбу, ведя носом по линии челюсти, чмокая ниже в шею так, что юноша откидывает затылок назад и дышит тяжелее. Прекрасно дышит, влюбляя нежно Юнги в саму суть любви через эмоции. Сладострастно целуя вровень линии украшения, Юнги обнимает за талию и сбито шепчет:
- На этом... все.
- В губы... - отрицает тихо Чимин, применяя снова молящий голосок, от которого никто не устоит, - поцелуй меня в губы.
- Тогда я снова тебя раздену, а ты так долго наряжался для своего учителя.
Выдох получается рваный и пошлый, пока Чимин прижимается плотнее, волосы Юнги загребая пальцами.
- Только стяни немного брюки и белье, не нужно меня раздевать полностью. Легко и доступно, как ты любишь.
Цыкнув, Юнги отрицательно качает головой, лаская его дыханием по шее. Ох, зря Чимин это сказал. Косится между делом на часы, которые, конечно же, осуждают их за не те вещи перед выходом.
- Нет. Я буду трахать тебя быстро и в спешке, а ты так не любишь.
Проскулив невнятно, Чимин обнимает сильнее, отыскав сам любимые губы и быстро чмокнув, чтобы не искушаться.
- Больше никогда не подсматривай за мной, когда одеваюсь, - мило грозит, пальцами погладив его пах ниже, - и, да, спешка тоже делает мне очень приятно без прелюдий. Хэй, - вновь шепотом, - ты разработал
крошек под себя и теперь можешь не париться драть хоть у этой сте...
Юнги в содрогании от касания по члену, от шепота с подтекстом еще никогда так быстро не разворачивал его, не впечатывал щекой к той же стенке под часами, стягивая частично с Чимина штаны вместе с бельем. Царапает ногтями мягкие ягодицы не специально, слыша неодобрительное хныканье, а затем разогревающую смазку благословляет для таких экстренных ситуаций с лихим распределением по члену.
- Я люблю тебя, - получая стонущий выдох в ухо, Чимин трепещет со вскриком от внезапного напора аж до искр из глаз, - но... ты временами безумная сучка, Пак Чимин.
- Ха, учитель, будешь тогда моим сутенёром?
- Прекрати уже щебетать, - Юнги прикрывает его рот ладонью, шлепнув по ягодице в лучшем звучании и приятно погибая от следующих нарастающих стенаний парня, ведь входит глубже и очень быстро. Чимина глушить невозможно, потому что даже его тело от шлепков бёдрами издаёт все какое-то экстра возбуждающее, ладонью он бьет по стене слишком горячо, пальцами скользя вниз-вверх, а шелест рубашки только побуждает Юнги задрать ее вверх по талии и сжать грудные мышцы Пака. Ягодицы теснятся в полустянутых штанах и белье, нисколько не мешая акту, а мешая чисто эстетически Юнги не видеть полное погружение. Он прислоняется плотно к Чимину, в ритмичном темпе подстраиваясь под собственные удары сердца.
- Вот и поворачивайся к тебе задом... - спустя запыхавшись, Чимин в шутке глотает каждый слог.
- Могу и передом, - Юнги быстро выходит, быстро разворачивает, быстро подхватывает парня под бедра, быстро проникает на весу...
- Типа идеальный? - Чимин с высокомерным, почти закатившимся взглядом вклинивается в это всё «быстро» и целует со стоном в наскоке.
- Типа дурной, - хрип сквозь губы.
Далее Пак, кроме как с дрожащим выдохом, с царапаньем по спине, чтобы удержаться за Юнги, просто дразнит его собой. Для этого многого не надо. Для этого есть все, чтобы дурить
так.
Естественно они оба опоздали, забежав в университет впопыхах, чтобы далее разойтись в разные коридоры, обернуться с влюблёнными дурашливыми улыбками и знать, что скоро снова встретятся и не отлипнут друг от друга. Чимин игриво кончик языка выставляет вбок рта, выглядя удовлетворённым и пиздецки самым красивым на свете, кромсая сердце Юнги на кусочки.
Вот же ж король, заноза, вирус, дурь, сучка его темного сердца, поющего романтичные серенады лишь ему.
