Измена

Тем временем Узенюк поднимался в один из новых офисов Лолы. Сегодня она обещала показать ему здание и провести мини-экскурсию. Сама Лола всегда предпочитала работать на фрилансе, из своей творческой мастерской, но для команды дизайнеров создала отдельное пространство — большое, современное, с характером. Здесь он ещё не бывал. Кабина лифта медленно поднималась вверх, а за прозрачной стеной открывалась панорама ночной Москвы — тысячи огней, уходящие в глубину горизонта. Лёша мельком посмотрел на часы: он не опоздал. Двери разъехались, и его встретила администратор. Вежливо уведомив сотрудников о ценном госте, она проводила рэпера до самого кабинета. Общее пространство поразило его масштабом. Высокие потолки, стеклянные перегородки, ряды аккуратно расставленных столов с компьютерами — но в этот час они уже пустовали, рабочий день подходил к концу. В зоне отдыха тлел мягкий свет ламп, а за стеклом виднелась небольшая кофейня для сотрудников. Дальше — зал для конференций, где на стенах висели большие экраны и проекторы. Всё выглядело современно, продуманно, но не лишено уюта. Они свернули в широкий коридор и остановились у двери с надписью: «Главный исполнительный директор: Хасанова Лола Васильевна». Лёша ухмыльнулся, все таки грузинские корни берут свое. Должность, кабинет, вывеска — всё это казалось ему слишком серьёзным и формальным для той Лолы, которую он знал. Для него она всё ещё оставалась малышкой, его маленькой девочкой, с которой он когда-то начинал путь. Дверь открылась. В кабинете горел лишь один источник света — лампа над её массивным деревянным столом. Стены украшала зелень: высокие кашпо с пальмами, живые мхи в панно, стеллажи с мини-садиками. Воздух был наполнен свежестью, совсем не офисной. На стене висел огромный эскиз — Лола когда-то назвала его «сердцем проекта»: парк, который больше походил на оазис будущего. Лола подняла глаза на Лёшу и слабо улыбнулась. Он сразу заметил её усталость: под глазами тень, движения чуть замедленные. Администратор незаметно вышла, оставив их наедине. Лёша подошёл к её столу, остановился за её спиной. — Откуда в тебе столько фантазии и таланта? — спросил он, наклоняясь ближе. Голос звучал так, будто он видел её работу впервые, и всё равно не мог поверить. На экране моноблока был открыт чертёж. Нет, не просто чертёж — грандиозный проект. Каждый миллиметр сада был просчитан: линии аллей, расположение деревьев, зоны освещения, даже система полива — трубы, насосы, водопровод. Она листнула дальше, и на экране появился полноценный эскиз. Он был ярким, детализированным до мельчайшей травинки. Это выглядело не как графика, а как живая фотография уже построенного парка. Лёша задержал дыхание. Перед глазами оживал целый мир, рождённый в её голове. — И сколько тебе потребовалось времени? — Лёша опускает голову ближе. Лола оборачивается через плечо, улыбается самодовольно и снова возвращается взглядом к экрану. — Если я тебе скажу, ты не поверишь. — Ну, примерно сколько? — Месяц. — Месяц??? — удивляется тот. По правде говоря, в этом он мало что понимал: строительство, архитектура, дизайн, ландшафт — для него это всё звучало одинаково сложно. Но выглядело масштабно. И — он заметил — очень дорого. — Да, Лёш, месяц. — Она даже с гордостью выдыхает. — И поэтому мне платят такие огромные суммы. Потому что знают: я сделаю то, чего ни у кого в мире не будет. Все мои проекты — уникальны. Видишь вот здесь? — она показывает пальцем на участок на экране. — Озеро и фонтан. И знаешь что? Радуга. Солнце падает с южной стороны, и радуга будет здесь почти всегда. С любой точки. Разве не красиво? Она оживляется, глаза одержимо горят. Леша узнает своего родного трудоголика. — Сама не понимаю, как я до этого додумалась. А ещё… я внедрила систему автоматической уборки. Роботы будут поддерживать участок в идеальном виде. Технологии, прогресс — всё как я люблю. Лёша смотрит на неё с прищуром, уголки губ чуть поднимаются. — Звучит как бред сумасшедшего. Но красиво. — Он усмехается. — Боюсь представить, что у тебя в голове творится, когда ты такие штуки придумываешь. — Самое лучшее чувство — когда всё оживает у тебя на глазах. — Лола кивает, откидывая каштановые волосы на плечо, Лёша вдыхает ее восточный аромат. — Когда люди видят это и поражаются. А потом просят ещё, ещё больше. Она смеётся, и смех её звучит легко, звонко. — И кто из нас наркоман? — Лёша тихо фыркает и, наклонившись ближе, касается невесомо губами её ключицы, оставляя легкие поцелуи, переходя к коже за ухом. Лола ощущает прилив мурашек к его касанию, поворачивает голову, встречаясь с ним глазами. В её зрачках отражается свет, и на мгновение она замирает, ловя это ощущение. В такие моменты Лёша выглядел иначе — не как холодный рэпер с тысячами поклонниц, не как отстранённый продюсер, привыкший всё контролировать. А как он сам — живой, тёплый, близкий. И Лола впитывает это. Понимая, что, возможно, это их последняя встреча, прежде чем она скажет ему правду. Его лёгкая улыбка рядом с её лицом казалась счастьем. Мимолётным, хрупким. Но именно оно приносило ей спокойствие. — А у тебя как день прошёл? — вдруг спрашивает Лола, отодвигаясь от близкого контакта. Лёша выпрямился, потянулся, хрустнул плечами. — Ну, я все таки дошел до студии. Спустя год. Перерыв был большой. Писать ничего не хотелось, вдохновения не было. И вот сегодня с утра до ночи. Один бит закрутили — продюсер хочет одну атмосферу, я слышу совсем другую. Чуть не подрались. — Ого… — Ага. Но в итоге мой вариант оставили. — Он ухмыльнулся. — Когда я говорю, что трек должен качать, значит, он будет качать. Он посмотрел на неё снизу вверх, кладя руки в задние карманы джинс, ждал хорошей реакции. — Я знаю, ты молодец. — Лола мягко улыбнулась. — Ты всегда добиваешься своего. Он чуть прищурился. — Это упрёк? — Нет. — Она качнула головой, улыбка расплылась по губам, рассматривая его. — Просто… ты умеешь слышать музыку. Даже если все вокруг не понимают, ты всё равно чувствуешь. Это талант. Даже с твоим опытом и мини отпуском, ты можешь. Лёша опустил взгляд, будто отмахнулся. Но на самом деле её слова дали ему приток энергии, то что он ждал все эти годы. Поддержки. — Угу. — Он бросил коротко, шерстя глазами по огромному кабинету. — А у тебя? Что с клиентами? Лола тяжело вздохнула. — Сегодня встреча была сложная. Эти итальянцы… они уверены, что понимают лучше меня, как должен выглядеть сад в Тоскане. — Она закатила глаза. — Я им прямо сказала: хотите «копию» — наймите кого-то другого. Я не делаю копий. Лёша тихо рассмеялся. — Опасная женщина. — Ну, извини, я не могу работать за еду и ради чужого эго. — Лола пожала плечами. — Я делаю искусство. И именно поэтому им потом всё равно нравится. Даже если они в начале сопротивляются. Он слушал внимательно, как будто впитывал каждое её слово. — Ты не меняешься, Лол. — Его голос стал мягче, почти задумчивым. — Всё время идёшь против течения. Она обернулась к нему и поймала взгляд — в нём не было холода, только то редкое тепло, которое он позволял себе в моменты, когда они оставались вдвоём. Ей так этого не хватало… — Иначе не умею, — прошептала она. Между ними повисла тишина. Густая, как дым и в этой тишине Лола понимала, что в ней вся жизнь рухнет. Как только все выскажет. Но сейчас, в эту минуту, они были рядом. Она наслаждалась его присутствием. Она запоминала каждую минуту, секунду, мгновение. — О чем думаешь? — растворяет грубым голосом мертвую тишину. А думала она о Мироне, попыталась отвлечься весь день от разговора, но не вышло. — Да так, ни о чем. — заморгавшись отводит взгляд в сторону. — Ты уже собрала вещи? — он садиться перед ней на стол отодвигая лишние вещи, берет мягкий мячик и начинает его подбрасывать вверх над головой, эта игрушка была похожа на антистресс. — Вещи? Какие вещи? — сохранила программу и нажала на выход. Затем посмотрела на него с не пониманием. — Ты и это забыла? Ты мне проиграла в покер, мы вернулись в Москву. Так что я, — он достает из внутреннего кармана черной жилетки ключи, и кладет прямо перед ней, — Я буду ждать тебя у нас дома. Дома. Точно. Это все так быстро, происходит, что она не успевает сообразить. С такими событиями и забыла про переезд окончательно. — Леш, я не хочу спешить, — сердце колотилось, как ненормальное. Она моргала веками, пытаясь зацепиться за мысль, которая крутилась на языке. Почему ее дыхание так быстро сбилось, а щеки запылали от волнения. Леша смотрел на нее сверху вниз, холодным взглядом, она откинулась на спинку стула и несмело посмотрела в глаза. — Лол, да не начинай умоляю, — он фыркает и бросает синий мячик в окно сзади Лолы. Он пружинит, как попрыгунчик и пропадает из виду. Тишина давит на обоих. Молчание это знак не очень хороший. Леша знал, что сейчас что-то скажет и он взорвется. Лёша уже не мог сдерживать свои слова, когда она вот так молчала и перебирала пальцы, кусает губы. — Да что не так? — раздраженно произносит. — Да все, я не знаю…хочешь честно? Я думала много о нас…Я сожалею, но у нас наверное… наверное ничего…не получится… Лола заметила, как он напрягся, кулаки сжались, но лишь на секунду. Спрыгнув со стола, Леша наклонился к её креслу, расположив руки на подлокотники, прижав Лолу взглядом в ловушку. Она обещала себе уберечь его. Пообещала Мирону. Закрыла чувства внутри, будто в сейф. Только не отводить взгляда сейчас, иначе прогорит. Она не сможет жить без него, но должна выбрать его жизнь, даже ценой своей. — Повтори. — жестче приказывает Узенюк, не отводя взгляда от карих. — Я желаю тебе только лучшего, Леш. Надеюсь ты меня поймёшь. Я…я не… — Лол, заткнись. — выплевывает вслух. Она смотрела сквозь него, повторяя в голове мантру: «Это ради тебя». — Я благодарна тебе за всё. Но я не смогу быть с тобой. Не смогу видеть тебя под наркотиками. Каждый раз, когда ты употребляешь, у меня всё внутри переворачивается. Я не хочу этого больше. Хватит. Пора взрослеть, Лёш. Его будто ударило током. Взрыв злости не пришёл — только растерянность. — И это единственная причина? — он выпрямился, проводя рукой по волосам. — Думаю, да. — Интересно. — Усмешка сорвалась, слишком горькая. — А может всё-таки дело в нём? В этом ублюдке? Ты решила вернуться к нему? Он тебе чем то снова угрожал? Он тебе писал? Звонил? Он тебе что то сделал? Ты снова скрываешь что то от меня? Как это бесило все… Он отклонился от нее и встал напротив оперевшись бедром об стол. — Нет, Мирон тут не при чем. — Конечно, блять! — Взрывается неожиданно. — Выбрала его значит? Сука. — Леш, успокойся. Я ни кого не выбирала. Я выбрала остаться одной. — Успокоится? Всего лишь, успокоится? Да что ты такое говоришь. Ты решила бросить меня одного с кошмарами? Или поиздеваться? Или нахуя ты тогда вернулась ко мне! Лоли, Лоли…ты…ты… — не хватало воздуха в моменте, он остановился и пальцы скрежетнули под крышкой деревянного стола, внезапно сжали край. — Послушай, я не могу быть тем человеком, который будет вытягивать тебя от туда. Ты должен справиться сам. — Должен, ради тебя? — Нет, не ради меня, ради себя. Я не хочу, чтобы ты ставил на передний план меня. Ты должен измениться в первую очередь для себя. Кошки скребли в груди. Она давит на самое больное. Она не сомневаясь говорила все как есть. Держалась за последние попытки, чтобы тот ей поверил. — Этого больше не повториться. Ты можешь мне верить. И тем более в такой ситуации я тебя не отпущу. Вдруг этот пидор, что-нибудь сделает по отношению к тебе? Мне нужно знать, что все с тобой будет в порядке. — Он мне ничего не сделает. — врет и ни сколько не краснеет, — А вот я, больше не могу делать вид, что все нормально. Нихера у нас, не нормально… — Лол соскакивает со своего места и подходит близко к нему. Обхватывая теплыми пальцами его запястья. — Ты еще в Питере все решила, а сказала только сейчас? — парень заботливо поправляет ее ворот рубашки, который завернулся. — Нет, Леш. — шепчет рядом с губами. — Пожалуйста… — зарывается в ее волосы, а в мужской груди сердце щимит от бессилия. — Мне нужна ты…Мне нужны мы. Прошу блять…Ты сама видишь, как мне тебя не хватало, я без тебя не смогу быть, не смогу…Я к тебе так привык за эти два месяца, а ты… — Будет лучше так, но когда мы травим друг друга, это делает нас несчастными. Услышь меня и к тебе придет осознание о чем я тебе говорю… — голос стих на несколько секунд, проглатывая тяжелый ком в горле. Чувства не передаваемые, со смесью боли и несчастьем. Это ломало и выворачивало обоих. Но Лола не могла жертвовать его жизнью, чтобы с самым дорогим человеком что-то случилось. Она не могла так рисковать. И она приняла решение отдать все, чтобы защитить его. Отказалась от любви. Отказалась от чувств. Отдала свою свободу Мирону, взамен на жизнь Леши. Она не может повернуть назад. А в будущем Хасанова обязательно, что нибудь придумает, чтобы выйти с отношений в клетке. Лола глубоко вдохнула. — Лёш, всё кончено. Он резко поднял голову. — Что? — Между нами, — её голос оставался ровным, как будто она проговаривала чужой сценарий. — Это была ошибка. Обычное влечение, не больше. Мы перепили, в клубе потянуло друг к другу… Потом эти наши воспоминания и это повлияло… Он уставился на неё, будто она ударила его. — Ты серьёзно? — Да. Я не собираюсь возвращаться к тебе и быть твоей парой. Я видела тебя в том свингер-клубе. Мне не нужно знать, чем ты там занимался, вступал ли в этот… половой акт или просто шатался. Это неважно. Важно одно: ты всё ещё употребляешь. И я не собираюсь быть рядом с человеком, который не может измениться. Который врет в первую очередь сам себе. Лола закрывает глаза и обнимает его за шею. Крепче, ближе к себе, впитывая его всего. В последний раз. Завтра она уже будет жить не прошлым, а прежним. Лёша чувствует, как тяжело ей даётся это решение. Но как ещё? Зачем мучить себя и его? Он видел всё это время, как ей больно. От её слов резало по живому. Всё так сложно… ебаные чувства, кто, сука, придумал их? Если не будет её, будут снова наркотики. Снова навязчивые мысли. Они так и не нашли новую дорогу, чтобы выбрать правильный путь. У него больше ничего не осталось. А может, не так уж трудно отказаться от любви? Любовь ранит. Может, напрасно мы пытаемся её удержать? Гонимся за ней, а ей всё не так. Она играет ими обоими и каждый раз побеждает. Глаза в глаза. И оба понимают: хватит. Хватит друг друга калечить и убивать. Его ладони обводят её губы, он по-прежнему без ума от неё. Не может всё закончиться так просто… Узенюк не понимает её резкого поворота. Они много говорили об этом, но всё же она отталкивает его. Лола не знала, сколько времени прошло и сколько она его обнимала. Последний раз, перед тем как уйти. Во второй раз — бросить одного. — Запомни, это вредно для нас обоих. Я хочу, чтобы ты понял: я делаю это ради тебя. Ты сможешь справиться и без меня. Может, однажды мы снова встретимся и поговорим. Я не знаю… Ты должен измениться, сделать перестановку внутри себя. Поменяйся, откажись, у тебя получится. И я хочу, чтобы ты видел во мне не просто девушку, которая спасает тебя от твоей привычки, а что-то большее. Большее. Когда нужно было что-то сказать, в животе появился тугой узел. Его тянуло вниз, в бездну. Ему дали шанс показать себя, доказать самому себе. А он снова проебался в своих окопах. И девушку удержать не смог. Снова… — Малышка, прости меня… — Ты меня тоже прости… — она вздыхает в миллиметре от его губ и смотрит прямо в зрачки. Её пальцы на затылке перебирают его платиновые волосы. — Уйти сейчас — самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать, — она грустно улыбается, и парень понимает, насколько тяжело даётся ей это решение. — Но я больше не могу позволять себе всё это переживать. Это не даёт мне нормально жить, работать… Даже рядом с тобой у меня всегда чувство тревоги, смешанное со счастьем. Боль накрывает его. Ему жаль. Она устала. А ему страшно снова остаться одному в своём мрачном мире. — Всё это время я думала, что перестала чувствовать к тебе это… но Лёш послушай…— она глубоко вдохнула, и её плечи напряглись, — мы не можем быть счастливыми, пока ты травишь себя этой дрянью. В один момент это перекрывает всё. Так невозможно быть рядом с тобой. Я не хочу с тобой быть в роли спасающего человека. Держись. Держись. Она не заплачет. Не думать. Не чувствовать. Сделать так, чтобы он был жив и счастлив, а я буду знать только одно: с ним ничего не случится. Отпускаю… Её тугой язык раздвигает его мягкие губы. Они нехотя открываются ей навстречу. Его сердце сжали и выкинули. Она целует так, будто хочет запомнить его всего. В последний раз. Всё, что связывало её с Лёшей. Мысль о том, что это был их последний поцелуй, не давала покоя. Он не верит ей. Херня полная. Он чувствует соль на губах от её слёз. Это рвёт на куски, словно происходит не с ним, а где-то в короткометражном фильме. Не сегодня. Не сейчас. Господи… зачем мучить себя во имя любви? Нужно бороться за неё, а не отпускать. А ей нужно только одно — знать, что с ним всё будет хорошо, что Мирон не будет держать его в поле зрения. Ей жаль, что всё закончилось именно так. — Прощай, Лёш. С этими словами Лола поднялась, аккуратно поправила юбку и взяла со стола телефон, брендовую сумку. Она не стала оглядываться — просто шагнула к двери, оставив его сидеть в темноте. Зеленый кабинет «Эскиза» мгновенно стал похож на пустую оболочку: ни света, ни тепла, только гул тишины, нависающий над Лёшей. Он остался один — в тлене, в собственных тенях, где всё, что когда-то казалось опорой, рассыпалось в прах. Парень гасит светильник — щёлчок, и кабинет тонет во тьме. Он остаётся один, с этим гулким пустым мраком, который давит сильнее любой музыки. Медленно сползает вниз по боковой стенке стола, вцепляясь в дерево, будто в спасение. Ещё не до конца понимает, что снова потерял её. Второй раз потерял своего ангела. Перед глазами — огни красивой Москвы, манящие и дразнящие, а в голове зияющая пустота. Сердце разорвано, разбито, растоптано — и уже во второй раз. Он достаёт телефон, пальцы нервно дрожат, пишет Серёге: «Буду через час. Хочу принять». Ничего больше не имеет смысла. И пока сидит здесь, окружённый её оставшейся энергией, пропитанным теплом, на губах всё ещё горчит вкус солёной карамели — последнего напоминания о ней.