Измена

Следующая неделя проходит в полном одиночестве. Просто немного неприятная? Нет. Это самые худшие дни в его жизни. Он и представить не мог, что будет настолько хуево — даже хуже, чем в первый раз, когда она его бросила. Лёша не писал, не донимал её звонками. А зачем? Насиловать себя и её? Просто потому что ему нужно её присутствие рядом? Просто потому что с ней было спокойнее, легче существовать? Но насильно держать рядом он не мог. Лёша смотрит на гранёный стакан в руке. В нём джин с тоником, а в отражении огонь камина. Он прокручивает стакан между пальцами, ощущая резь в ладонях. Камин не грел, нет, не в физическом плане. Внутри было холодно. Пустота и он. Кошмары и пустота. Ничто не радовало, кроме веществ, которые он занюхал несколько минут назад. Он сбился со счёта, когда вспомнил первый день, когда встретился с Серёгой у себя в квартире. Уже и забыл, когда в последний раз выходил из апартаментов. Какое было число, сколько пропущенных звонков от партнёров, сколько времени прошло… Сейчас он не спал уже вторые сутки. Не мог. Его засасывало в этот круговорот с наркотой снова и снова. Расписание было таким: утром — принять, днём — хуже, организм давал сбой, а чтобы хоть как-то это пережить, он затягивался травкой. И, возможно, он ошибается, не спал он уже вторые сутки… Может, это были третьи… или четвёртые… Развалившись напротив меня Серега обнимает какую-то новую шаболду. Она сидела на коленях и шептала что-то на ухо. Почему они такие все тупые и однообразные? Это про баб, которые видели в нём только его бабки и всячески пытались хоть как-то с ним засветиться. И будто все были вырезаны под копирку. Всем нужны деньги его и лишние лайки с подписчиками в инсте. Её тоненькие руки проникают под толстовку Серёги, а он запрокидывает голову навстречу её губам. Лёша ухмыляется глядя на двоих. И как-то всё равно похуй на них… сидел и думал, что могло быть общего вообще у Лол и у Мирона. Да нихера. Мысленно фыркает и заходит в инсту. Новая публикация — и это совсем не было похоже на то, что она проживает самую худшую жизнь, как он. На фотографии Лёша замечает новое дорогое кольцо на её руке. Он пытается понять в этот момент как было сделано фото, с какого ракурса, с какой стороны, вертит влево и вправо, поворачивает телефон наоборот, чтобы понять на какой именно руке надето кольцо. Он наклонил голову в бок, задача не из легких, решает приблизить двумя пальцами. Думая о том, что это кольцо было на правой руке, начинает саднить в груди. А возможно все таки на левой и нет причины для волнения. Это все зеркальное отражение портило зрение. Он сейчас в хлам и не может разобраться с какой стороны было сделано фото. Но когда Лёша начал разглядывать свою роскошную королеву с красивой улыбкой, он чувствовал, что стал самым холодным в этом мире… ведь она так далеко… Может, это делалось специально, чтобы он не пытался вернуть её? Да нет, херня всё. Она дала тебе шанс что-то изменить. Поверила в тебя, а ты так и не сдержал обещания. Даже несмотря на то, что она спровоцировала на наркотики. А может, и нет… Может, это всё больная голова и его грустные воспоминания о сестре? Все мысли перемешались, и не хотелось уже ничего выяснять. Серёга держит её за талию, а та девочка буквально вливается в его рот вместо алкоголя. Чертков теряет контроль, заставляет наклониться её чуть ближе, проникает рукой под платье и к её глубокому декольте. И, наверное, там была добротная троечка. Лёша всё равно чувствует себя опустошённо. Нет отвращения от того, что он видит, — не хотелось уйти и не видеть их ласк. Очевидно похуй. Он теряется в пространстве, когда пускает парашют. Трава помогает держать равновесие и возвращает настроение — не такое дерьмовое, как было под солью. Он стоял напротив камина и слушал его треск, наблюдая за хорошей иллюстрацией инженеров. Ощущал, как хрустят его кости по всей плоти, так же трещали и органы где-то внутри, а оранжевое пламя горело, так же как и его сердце. Безысходность съедала, как ебаного подростка. Блять, как можно быть такой нужной и одновременно далёкой от него? Как он так привязал её к себе? Он не понимает… Сзади он услышал стоны, и ему даже не приходилось представлять, что там. Лёша оборачивается через плечо: Серёжа трахал её на диване. Да, и это всё-таки была троечка. Лёша как-то замирает смотря на раскрепощенную девушку и выпивает остатки алкоголя, смакуя его вкус. Её глаза направлены на Лешу, а его друг даже не видит, как она смотрит и стонет от удовольствия, представляя Лёшу над собой. Это не было противно, наоборот даже возбуждало Лешу. Узенюк упорно не отводит взгляда от её чистых серых глаз. Её грудь трясётся вверх и вниз от резких толчков. Всё равно он не чувствует омерзения или того, что здесь, скорее всего, был лишним. Но почему-то она решила позволить Лёше смотреть на себя и на то, как её имеют. Леша не испытывает стыд или неловкость при виде такой откровенной сцены, наоборот хочется присоединиться к сексу. Не в первый раз парень занимался групповушкой, и не первый раз когда Чертков занимался сексом на глазах Леши. Но вдвоем друзья никогда не были близки в контакте с девушкой: ни касаний, ни взглядов. Только женский пол. Как говорил Сережа: «Я не пидор, только попробуй коснуться меня». Это было забавно. Леша ухмыльнулся проявившимся воспоминаниям. Узенюк знает, что диджей специально позвал эту девушку сегодня, потому что не мог выносить уничтожающего вида друга, он надеялся что тот снимет свои все правила и поразвлекается с девушкой. Что забудет Лолу и все что с ней связано. Лёша закуривает сигарету, убирает зажигалку на камин и облокачивается об него. Ноги ватные, и здесь бы не хотелось упасть… Её босая нога свисала с дивана, а вторая обнимала за талию Черткова. Она получала удовольствие настоящее или это было специально, чтобы возбудить в Лёше его член? Он облизывает губы, когда её руки скребутся по спине Серёги. Она начинает стонать громче. И Лёша замер. Представляя… Как будто это была Лола. Как будто это был её Мирон. Он, наверное, сейчас так же её ебёт в эту ночь. Хотя, с чего такие мысли? Она не с ним — и точка. Он следил за её жизнью в социальных сетях, и не было единого намёка на то, что она состоит в каких-то отношениях. Но что за кольцо на правой руке… сука. Или оно было на левой? Нет, она не может так с ним поступить. Лёша не хочет представлять её вот так. Но почему в лице шлюхи он видит своего ангела? Блять, чувствует зелёный ком в горле от тошнотворных картинок в своей голове. Блондинка запрокидывает голову, её прекрасная шея свисает с края мягкого дивана. Сережа не останавливается. Его движения быстрее, звуки шлепков громче. И на минуточку Лёша почему-то понимает, что он ей надоел. Девушка сама приехала к ним добровольно, значит, должна выполнять свою работу как надо — качественно и лёжа под ним. Лёша устраивается поудобнее напротив ребят и кладёт свои ноги на столик перед собой. В этот момент Сережа заканчивает своё грязное дело, кончая в неё, точнее в презерватив и какое-то время оставаясь внутри. Леша снова закуривает траву и передаёт ему. Тот быстро отодвигается от девушки, снимает резинку выбрасывая назад, гондон падает на пол и застёгивает свои джинсы. Он забирает у него бутылку, зажигает, делает вдох затягивая густой дым. Леша замечает что она всё лежала и не отрываясь глядела в его черные омуты. — Вы кайфовые, — грубоватой интонацией произносит Узенюк, — красиво за вами наблюдать, продолжайте. — Лёша криво улыбается и подливает джин. — Только если после тебя, — он смеётся и откладывает всё на стол, как только покурил нужное количество бошек, и откидывается на атаманку сзади. — Ебать… че то жестко кроет пизда. — Серёга закрывает глаза, и кажется, его взяло сильно. Он не шевелился и просто расслабился. Секс под солью вперемешку с травой был куда ярче, чем в нормальном состоянии. — Как тебе? — Лёша наклоняется к девушке и берёт её подбородок, поворачивая лицо к себе. Светлые окрашенные волосы были довольно потрёпаны. — Тебя не хватало, — она стреляет в него глазами и раскрепощённо раздвигает ножки перед ним. — Любишь тройничок? — ухмыляется Лёша и снова облокачивается на спинку дивана. Она стреляет глазами. Лёша не верит в её невинность — такие девушки не знают, что такое неловкость, понимая, что у неё был подобный опыт. — Мы могли бы побыть вдвоём, — склоняя голову в направлении соседней комнаты, её пальцы потянулись за кристаллами. Маленькие комочки упали, разбегаясь по всему столу и оставляя звон в ушах. — Ой, какая я криворукая… — она засмеялась и закусила губу. Лёша всё смотрел на пышную грудь. Платье она не особо торопилась поправить после того, как её хорошо выебали. Трусиков-то на ней и вовсе не было. А может быть, стоит попробовать? — Ванна прямо и направо, — он видит, что она растерялась, но секунду-другую — и понимает, вновь смеётся. Незаметно для Лёши вытягивает ступню и начинает массировать ею его член. Её тоненький золотой браслетик на ноге дрожал от движений, которые она делала. Она убирает волосы назад почти так же, как Лол поправляла их. Она закусывает губу и продолжает елозить ножкой через ткань джинс. Всё равно ничего не чувствует. Ни омерзения, ни совести, ни желания её тело поиметь прямо сейчас. — Серёг, ты уснул? — Лёша толкнул его в икру, но парень поднял руку вверх, давая понять, чтобы его не трогали. И так всегда: когда они были вдвоём, он уходил в свои мысли, а Лёша не мог уснуть, пока его не покинет чувство тревоги. Хотя наркотики должны были сегодня отвлечь от этого всего, но, сука, даже они не помогали. — В ванну пойдёшь? — трогая руками её ступню, укладывая в сторону. — Сначала я хочу это, — она криво улыбается и глупо заливается хохотом. Лёша берёт карточку и начинает давить для неё, подготовив дорожку на чёрной винтажной пластинке, протягивает ей. — Не увлекайся. — А то что? — На утро будет хуёво, — он поправляет свои волосы. Хмыкнув, блондинка зажимает одну ноздрю и резко вдыхает порошок. Лёша видит эти искры из глаз. Знакомое чувство. Дикий взгляд сразу же уставился на неё, и кажется, он не сможет ей отказать в сексе. Девушка прикрывает глаза и шмыгает носиком, она садится ближе к краю и встаёт на колени перед ним. Подползает на четвереньках, и костлявые ладони тянутся к его ширинке. Лёша молчит, и было плевать, всё равно он себе не принадлежит. Он не хотел страдать, хотел быть рядом с Лол и чтобы она так стояла перед ним на коленях и смотрела своими карими глазами, извиняясь за свои слова. — Ты выглядишь уставшим, давай повеселимся, — звонко произносит и кладёт голову на его ногу, её лёгкая рука ползёт по коже, останавливаясь на груди. — Ты будешь удивлена, но у меня всегда весёлые дни, — он ухмыляется и наклоняется ближе к девчонке, которая всем телом показывала, как она хочет лечь под Лёшу. — Может быть, покажешь мне, как ты веселишься? — её бровь выгибается, и тугой сосок уже тёрся об его колено в дырке рваных джинс. Эта кошка немедленно хочет, чтобы её выебали — и всё! Это будет без чувств и без любви. Такой секс он больше всего не любил, когда это было на один раз, но ей так хотелось, чтобы он её взял жёстко. И он, кажется, сойдёт с ума, если примет её приглашение к сексу. — Думаешь, стоит попробовать? — А почему нет? — мурлыкает рядом с ухом и расстёгивает первую пуговицу на джинсах, потом вторую, третью и четвёртую. Она была последней. Девушка задержала дыхание, будто боялась спугнуть его, но Лёша ничего не делал. Он расслабился и смотрел на неё сверху вниз. И когда видит, что он ничего не предпринимает, это служит толчком к первой фазе нападения. Её руки быстро подлезают под майку и блуждают хаотично под ней. Руки обхватывают острые рёбра по всей длине, потом опускает их ниже, по животу, приближаясь ими к паху… Лёша прикрывает глаза и не видит ничего, кроме Лолы. Он будто не был здесь и не творил всю дичь. Он хотел бы сейчас скинуться со скалы, чтобы она ему написала или просто хотя бы спросила, как у него дела. А он бы ответил, что всё нормально. Но когда он открывает глаза, видит перед собой светлые волосы девушки, осматривает овальные русские черты лица и её бледное однотипное лицо с пухлыми губами. Её глаза были стеклянными, как все эти кристаллы, что валялись по чёрному столу. К сожалению, это был его ужасный мир. — Хочешь, я сделаю тебе приятное? — с последней надеждой произносит она. Да, ты сделаешь мне приятное. Но скорее всего не сегодня… Он поднимает её лицо к себе двумя руками и смотрит в растерянное выражение и полное непонимание, почему он так медлит. — Детка, я не хочу ничего с тобой. Лучше развлекай его, у тебя это получается лучше. — Почему? — Тебя это волновать не должно. — Ну, пожалуйста, мне нужно. Я хочу, чтобы ты расслабился. Дай мне попробовать тебя… Лёша выпускает смешок перед тем, как закончить фразу, а она всё ещё стоит перед ним на коленях, как собачка, и ждёт его решения. Господи, да что за херня… ему это не надо. — Тебя вообще как зовут? — Настя. — Окей, Насть, езжай лучше домой. Подумай о том, что ты сейчас делаешь. И утром ты вспомнишь мои слова, и тебе будет так стыдно… Она засмеялась. Её зубы были белее унитаза, вот честно. Он никогда не видел такую широкую и белую улыбку, это всё было слишком для него, вычурно. Это было не для него. Она наконец-то встала с колен и поправила платье, её помпезная грудь блестела прекрасно, и всё в ней было идеально, но сейчас не хотелось трогать красивую обёртку. Не сегодня. — Лёш, — она тянет его за руку, на момент задерживает взгляд на часах, время было четыре двадцать утра, — пошли, тогда покурим. Вот привязалась же. Парень встаёт и идёт за ней. Настя переставляла ноги еле как. Вот-вот норовит упасть, но ему показалось, что она делает это специально, чтобы он лишний раз её дотронулся. Выходят на улицу. Было прохладно, но не сильно чувствовалось. Рассвет казался не оранжевым, а фиолетовым, небо словно ускорили на перемотке в два раза. Узенюк подумал, что нужно бы заканчивать с «весельем» и ложиться спать, как сделал это его друг. — У тебя будет зажигалка? — девушка держала во рту тонкую ментоловую сигарету. Он достаёт из кармана свою лимитированную Zippo, поджигает. Пламя отражается в её глазах — Настя замирает на секунду, наслаждается отблеском. — Это так всё странно. — Например? — он делает затяжку и впускает никотин в лёгкие. — Всё такое… размытое, — говорит она коротко, и слова растягиваются. — Как будто я в тапочке и кругом всё течёт… Лёша делает медленную затяжку, дым тянет по лёгким, тело тает, голос становится вялым. — В тапочке? И чё? — спрашивает он, не стараясь вникать. Мысли плывут, каждый вдох — как будто вата в голове. — Я чувствую себя шлюхой. — Бля, — Леша глядит в серые глаза, — это звучит стрёмно…но ты и есть шлюха, только элитная. — Да уж. — с выдохом произносит слова. Повисает тишина. Она отпускает сигарету и улыбается: — Мне он понравился. — девушка кидает взгляд на спящего Сережу, — но и ты тоже, — она смеётся, вероятно, её развлекал обычный разговор с двумя звездными музыкантами, но Лёше как-то стало мерзковато от взбалмошной особы… — Ну да, ты скрасила этот вечер Серёге, он, наверное, счастлив, — Лёша обернулся к панорамному окну, заметив на широком длинном диване развалившееся невминозе тело, вернулся взглядом к Насте, — так счастлив, что не выдержал твоих… — он снова посмотрел на её красивую грудь, — подружек… — Да я их тоже обожаю. Хочешь потрогать? — закусывает губу и оголяет одну грудь, но Узенюк понимает, что это очередная провокация и чистый развод на секс. — Прекрати, — закатывает глаза и делает последнюю затяжку, тушит сигарету об пепельницу. — Ни когда не думала, что в двадцать лет, я встречусь с вами при таких обстоятельствах, — с ухмылкой говорит Настя. — Ну, наверное, — Лёша морщится в моменте, и немного начинает беситься от того, что она напоминает ему о его статусе. Ведь Узенюк не любил спать со своими фанатками. В эскорт агентстве он всегда делал пометку, чтобы девочки за все время препровождения не акцентировали внимания на том кто он есть и что из себя представляет. Леше просто нужна разрядка и отвлеченные разговоры, и немного власти. Нет, много власти и подчинения. Но сейчас Узенюк перегорел к девушке из агентства и он не хочет с ней трахаться, потерял всякий интерес. А причина в том, что она смотрит на него как будто бы видит в нем любимого кумира. Он поставит одну звезду за ее выезд и больше никогда не встретиться с ней. — Пошли внутрь, замёрзнешь… Хотя, казалось бы, к чему эта ложная забота для такой, как она? Наверное, всё-таки у него что-то осталось человечное. — А где твоя жена? — произносит она ему в спину, и слово летит так неожиданно, что Лёша останавливается, а блондинка врезается в его плечи. — Что ты сказала? — повернулся к ней с вызовом. — Жена? Леш, где твоя жена? Я читала новости о том, что вы недавно начали общаться…в казино вас видели, кажется…Ты не подумай, что я слежу за твоей жизнью, просто в каждом паблике об этом пишут. Чисто интерес, будь уверен, — улыбнулась гаденькой улыбочкой и вздохнула. Это было дико неправильно так поступать с ней. Но почему-то контроль над собой пропал, она невероятно выбесила на последнем моменте, когда он спокойно хотел уйти в спальню. — Если читать и вникать, что там пишут, то можно было бы вообще не рождаться тебе. Но думаю, ты понимаешь, что пишут там бред. — Да, бред, но всё же… что ты так завёлся? — Слушай, заткнись и не говори ничего о ней… — Ууу, — протягивает она и тыкает указательным пальцем в его грудь, — кажется, я задела твоё податливое сердечко… — Ну ты и дура, — парень уходит по коридору, но он слышал тихие шаги, как она волочилась за ним. Господи, хоть сейчас можно побыть одному? — Леш, расскажи мне о ней. Вы не особо афишировали свои отношения раньше, да и фотографий общих у вас в сети мало… — снова останавливается, только уже в той комнате, где были только счастливые моменты с Лолой. Только он был с ней в этой кровати. Он вцепляется пальцами в косяк и поворачивается к ней. — Ты забавна. Иди лучше к Сереге. Но нет, она ведь тут и хочет тебя. Девушка подходит ближе, изучающе смотрит своими похотливыми сучьими глазами в его лицо. Её руки погружаются в светлые мягкие волосы, ментол тут же попадает в его гланды от её языка. Она поцеловала первая, и так это было неплохо, что на секунду ему показалось, что это была Лол. Слабость дала ему шанс воспользоваться ею. Слабость всегда была с ним, даже когда он принимал наркотики. Он опустил руки на её талию, потом на тренированные ягодицы — были как камень в его руках. И всё так неправильно складывается, он тут же убирает их с сочных форм… Нет. Не сегодня. — Ты не она, — он расцепляет их губы первым и держит её на расстоянии за плечи. — Послушай, я не буду больше ничего говорить. — Ты её любишь. Любишь даже после того, как ты ей изменял. И по сей день изменяешь. Вы все такие… — И от этого грустнее всего. Спокойной ночи. Он видит, что она расстроилась. Её губы надулись, Лёша больше не хотел с ней ничего делать, ни говорить и что-то объяснять. Делая шаг назад, он закрывает дверь перед её носом. Закрывает на замок, чтобы уж наверняка Настя не пробралась к нему ночью.