Измена

Смотреть на неё долго было невозможно. Его словно толкнуло в спину, и губы накрыли её губы. В темноте не особо понятно, где они находились, но он чувствовал под ладонями её волосы — гладкие, глянцевые, они мягко спадали по спине. Лёгкий парящий поцелуй в щёку постепенно превращался в настоящий, жадный и глубокий. Её рот был манящим, а его руки держали её за голову, чтобы углубить поцелуй ещё сильнее. Она прижималась к нему всем телом, лишь бы это не прекращалось. В груди странно сжалось, словно это происходило не во сне, а здесь и сейчас. Он чувствовал её пальцы под трусами, как они сжимают его твёрдый стояк. А потом она наклонилась и начала обсасывать его, так жадно и так реально, что он едва переводил дыхание. Выдержка дала сбой: Лёша опустил руку на её голову и вошёл на всю длину. Хотелось только одного — чтобы она не останавливалась. Фантазия оказалась такой яркой, что он не сразу понял — только что кончил. Глаза распахнулись лишь наполовину, потому что кто-то долбился в дверь. Чёрт… он кончил во сне. Лёша какое-то время лежал, глядя в потолок, чувствуя, как горячая сперма всё ещё впитывается в ткань штанов. — Ты там живой? — снова стук в дверь, звук резал слух. — Да, что надо? — Блять, у нас проблемы. — Какие? — Эта сучка всё спиздила и съебалась… И даже удивления не было. Очевидно ведь, что с ней вчера что-то было не так. Казалось бы, тебе и так нормально заплатили за эту ночь, но нет — она ещё и наркотики прихватила. Узенюк это предусмотрел, отложил себе на утро, но крысёнышем быть не хотел — Серёгу было жаль. Лёша ухмыльнулся, поднял с ящика пакет с оставшимися веществами, обмотал вокруг бёдер чёрное полотенце и открыл дверь. — Бля, я тебя обожаю… — Чертков, дрожащими руками схватив пакет, улыбался так, будто жизнь вернулась. — Идиот… — Лёша захлопнул дверь и направился из спальни сразу в ванну. Ломка всё так же была с ним, сопровождаясь унынием и омерзением к самому себе. В отражении его лицо не выражало никаких приторно-монотонных эмоциональных качелей. Лёша выглядел так, словно переболел чумой: волосы не расчёсывались уже несколько дней, исхудавшее тело обтянутое кожей, с выступающими рёбрами и костями на бёдрах, будто он сбросил килограммов пять за эту неделю. Почему нельзя вовремя нажать на тормоз и остановиться? Но если бы эта педаль существовала — он бы точно на неё нажал. Лёша насыпает на тыльную сторону ладони порошок и вдыхает. Смотрит на своё отражение — и ни капли сожаления, ни тени сочувствия к себе. Дрожь в руках проходит, лихорадочное состояние сменяется бодростью и силой. Теперь можно жить — хотя бы до вечера. Хотя… стоп, который час? Лёша поднимает руку: пол первого. Среда. Значит, ровно неделя и один день он уже в зависимости. Снимая боксеры, он снова вспоминает чудесный сон: впервые за эту неделю Лола приснилась ему. Может быть, она даже сейчас, где-то в его подсознании, хочет напомнить, что пора остановиться? Может, долгожданный звонок всё-таки случился? Пахло спермой, и, конечно, нужно было помыться… Босыми ногами он проходит под тропический душ. Прохладные струи обнимают тело, и так кайфово оставаться одному. Но с ней было бы лучше… От этих мыслей член моментально встаёт. Перед глазами — её рот, скользящий по нему языком, горячая глотка, захватывающая его плоть, мягкий язык, доводящий до оргазма. Лёша прикрывает глаза, уговаривая себя, что это просто нужно сделать сейчас — и отпустить. Всего лишь представить её на секунду и выпустить мысль из головы. Он обхватывает член — и так чертовски приятно… сжимает сильнее. А почему ты сомневаешься, что это неправильно? Вся зависимость сидит в тебе, даже сейчас она не отпускает. Ладонь сжимается в кулак, ненависть к себе нарастает с каждым движением. Чёрт, какое безумие… он не занимался этим со школы, обычно за него всё делали… Он рычит сквозь зубы, и белые капли падают на кафель, но вода быстро смывает их в сток. Лёша опирается руками о стену — так спокойнее, так не даёшь себе упасть. Может быть, он когда-нибудь выберется из этой ямы. Но не сегодня. Нет. Он не смог. Он не удержал. Он её не остановил. Те волшебные дни с Лолой дарили ему глоток воздуха. Остаток воспоминаний стал крошечным. Она всегда была рядом, даже в самые тяжёлые моменты, а теперь её нет. Нет и его сердца. Может, пора становиться сильнее и перестать страдать от этих больных отношений? Ушлёпок всё равно как-то повлиял на неё. Он это чувствовал по её поведению, когда они вернулись в Москву. Ну не могла она так резко отвернуться от него. Хоть они и не нашли общий язык в Питере, он видел, как она переживала. И что ей был нужен только он. А теперь Лола хочет жить без него и его зависимости. Говорит так же, как в первый раз во время развода. Это не давало покоя. Может, Лёша и сказал бы себе «хватит думать о ней», но как тогда существовать? Как дальше жить и дышать? Он переживал за неё на расстоянии, даже когда не общался с ней. Эта тревога разъедала изнутри. Мысли об убийстве часто приходили, но так же быстро уходили. Суицидом дело не решишь, как раньше. А раньше было так просто всё закончить. Даже для такого ебанутого торчка, как он. Ведь раньше… много раз пытался. Он закрывает кран, надевает чистое бельё и оборачивается в халат. Зеркало напротив запотело, Лёша проводит по нему рукавом и встречается взглядом с собой. С таким ужасным отражением, что на секунду кажется — пора прекращать. Босыми ногами выходит обратно в комнату и бросает взгляд на смятую постель. Отключает свет и идёт на кухню. Серёга заказал еды — пахло горячим ароматным мясом со специями. Подкрепиться перед тем, как выйти в люди, не помешало бы. *** «Слышишь? Как бежит кровь по венам. Ты видишь? Дышишь? И ты все еще можешь что-то исправить. Ты живой и здоровый» Это был мотивационный плакат на стене. И он не вызывал в нем железной дисциплины. Не вызывало чувств остановки или отказа. Он осматривает кабинет, Леша заходил в такие многие, и они были по своему похоже. Только находились по разным странам. Он тут не первый гость, и не последний. Хотя, в глубине души Леша хотел бы оказаться здесь в последний раз… Ловит на себе взгляд знакомого мужчины, он закрывает за собой дверь. Садится на против парня, что то записывая в свой электронный планшет. — Так, вы говорите, что хотите снова начать сессию? — Да, мне кажется я готов заново. И я хотел бы, чтобы это было в приватной обстановке. — Конечно, все как раньше. Я вас слушаю внимательно. Он был похож на таких же других в своей сфере или просто у Леши сложилось такое впечатление об этих целителях. — Мне кажется я схожу с ума. Нет, мне не кажется это так и есть. Я падаю снова и снова в грязь, а умом понимаю, что херня вся эта волочиться за мной с самого детства, когда я ни в чем себе не отказывал. Я думал, что я сильнее себя, а слабость меня все равно одолевает. Я не могу держать себя в руках, когда все идет под откос. Хотя, блять это же так легко? Я же человек, и умом понимаю, что доводить себя до такого состояния не правильно. Мое будущее зависит только от меня самого, но как справиться с желанием, когда желание открыто со всех сторон и в каждый промежуток времени я могу достать вещества легко. Потому что у меня нет ограничений в остановке, потому что денег много, есть возможности сделать это снова по кругу. Мое окружение просто кишит в этом. И вы наверное в шоке, что я снова к вам с этим пришел. Но наверное мне нужна опять помощь, но не по этому поводу… есть еще несколько моментов, которые не дают мне покоя и наверное это первое, что движет меня принять. Изо дня в день. И только не принимайте это как крик души, я плачу вам, а вы мне помогаете, не больше. — Так, вы говорите, что теперь другое толкает вас на наркотики? — Это действительно странно, но я сам хочу в этом разобраться. Внутри меня живет монстр, который контролирует меня. Я и сам сейчас говорю и чувствую, что я не должен это говорить. Меня будто одергивают, и смотрят со стороны. Я об этом не рассказывал раньше. Но мне хотелось себя убить. Мне стыдно. Я всегда вкидывал больше положенного, но потом на один момент затормозил. Все было видно со стороны. У меня сестра… — У вас есть сестра? — Игорь смотрит на него с удивлением и отпивает стакан воды. — Черт. Нет, ее нет. Она умерла. Умерла ровно три года назад. Но и это не все. Все сидит глубже во мне. Этот вопрос не могу сам решить. Это так бесит, что хочется убить себя или наоборот же выбраться с этого дерьма. Видите, что происходит, просто я метаюсь то к одному, то к другому. Но кое что самое интересное… Самое худшее это то, что мне не принадлежит в данный момент… — Вы говорили, что у вас есть родители и жена? — Да, но с ними я не общаюсь. То есть… Они отвернулись от меня, когда все произошло. Мы были в тот момент вместе, была очередная тусовка после концерта. Мне снесло башню на пике популярности, наверное это так не правильно сейчас. Но я же говорю я не могу остановиться. Она умирает и это парализует меня полностью… я теряю все, что имеет что-то общее со словом «семья». — Понятно, продолжайте. — Я зашел слишком далеко, и не могу выйти. Это сложно. Кажется, я теряю свою голову от… От того что я не могу сделать так, чтобы она была рядом. Помню, как я встретился с ней. Каждый момент, до встречи с ней я представлял у себя в голове. А потом, как вспышка миража, это все случилось взаправду. Я помню ее растерянность, и я помню что ее глаза были очень одиноки. А потом они наполнились, от меня. Понимаете? Я должен быть сильнее и показать ей, что я изменился. А эта измена не произошла! Ни черта не произошла! И все дело было в моей больной голове, и в ее прежних отношениях. Это сложно так объяснить…мне нужен выход с этой зависимости. Мне нужна она, но она отвернулась от меня во второй раз. — Почему она отвернулась во второй раз? — Конечно, я думал об этом. Знаете, я склоняюсь к варианту, что она ушла от меня, потому что я не смог отказаться полностью от наркоты…блять… — Интересно, но вы, что-нибудь для этого пробовали сделать? Хотя бы, почиститься? — Вот именно, что нет. Это все равно, что начать петь оперу. Вы понимаете, что я зависим еще и от нее? Когда я принимаю наркотики я должен чувствовать себя счастливым, но этого не происходит уже как месяц. Мне хуево. Я тону в этих мыслях. В этих переживаниях. Она постоянно в моей голове, и я не понимаю, как можно так завладеть ей. Что беру больше и принимаю, чтобы еще больше думать о ней. Чтобы она мне снилась под наркотиками. Игорь, скажите, может быть, я реально? ебанулся? Я не выдерживаю, мне хочется больше разрушать себя и видеть ее перед глазами. Я не могу прекратить принимать эту заразу, потому что знаю, что я ее больше не увижу никогда. — Ага, понял вас. Вам нужно решить эту проблему самим, вы знаете хотя бы примерно что сделать? — Да блять, нет! — он наклоняется, а желудок сводит от боли, он не ел нормально уже примерно неделю. Его руки погружаются в свои волосы он тянет их на затылок. Это не возможно понять и донести до любого человека. Почему ни кто не видит, как ему хуево. Он бы не подошел к ней тогда в клубе, если бы знал, что он настолько слаб к ней, к наркоте. К своей жертве. Он не может уже это терпеть. — Попробуйте начать с малого. — О чем, вы? — Съездите на кладбище. Попросите прощения у нее и у себя. Сходите в церковь. — Блять, вы серьезно? Я что похож на сентиментального долбоеба, который ходит по священным местам? Так еще и один. Мне кажется, я скоро свихнусь нахер от своих мыслей в своей голове. Я не могу… — Нет, вы ошибаетесь, вы можете. Позвоните ей. И я, думаю ответ придет к вам сразу. — Она ненавидит меня, за то что я ей причинил столько боли, столько страданий. С чего ей снова мне помогать? — Ну, она же вернулась к вам во второй раз. Значит, она видела в вас надежду на возвращение. — Нет, все херня, полная. Чушь. — Чушь? Вы уверены? — Да. — Вот увидите вы найдете ответ на свой вопрос, когда поговорите с ней. Скорее всего она хочет таким образом до вас достучаться. А вы не слышите ее. Помогите себе и ей. Зациклитесь на том, чтобы больше не употреблять, даже алкоголь. Начните много работать, займитесь спортом, почитайте книги и к вам обязательно придет этот ответ. Сессия закончена. Лёша вылетает из кабинета кидая пачку купюр. Помог как ни кто. Да ни хера это не помогло. Почему все сводится к отказу? Не мог. Он нажимает кнопку первого этажа и достает желтую витаминку, и запрокидывает ее в себя. Пошло все… лечение это хуевая идея.