Измена

Почти месяц Васильева жила на автопилоте. Жила, как кукла, которой управляли. Её личной жизни больше нет, нет личных границ. Она не может чувствовать, не радоваться, не смеяться. Она больше не принадлежит себе. Её жизнь в руках злого чудовища, которое сколотило для неё мир по-своему. Она даже не может сказать что-то против. Всё окутала тьма, везде царил изнурительный ад. И каждый раз, когда она пыталась сделать не так, как положено, Мирон тут же узнавал о её попытках сбежать. Она втайне пыталась хоть как-то справиться с проблемой. Это было начало конца. Единственное, что ей удалось сделать — поменять замки в квартире и вывезти его вещи, избавиться от всего, что внушало ей страх. Мирон посмеялся, но мешать не стал её глупой задумке. Ведь всё равно рано или поздно они переедут в другой дом. — Мне будет так легче прийти в себя. Я не хочу быть с тобой в своей квартире. Поэтому уходи. Сделай хотя бы это для меня! Мирон ухмыльнулся, натягивая на себя дождевик. Наступала осень, а вместе с ней и хандра, которую Лола переносила на своей шкуре. — Лол, это всё равно тебе не поможет. Зачем? — Потому что я хочу избавиться от этой квартиры. Я хочу её продать. — Продать? Хм, ты мне этого не говорила. — Говорю сейчас. Господи, не будь фашистом, хватит. Не лезь хотя бы в это. Мирон смеётся и отходит в сторону от двери, пропуская внутрь двоих крупных взрослых мужчин. — Забирайте эти вещи и ещё пару сумок в той комнате, — они, не разуваясь, обходят Лол, впуская в неё злость, как яд под кожу: их грязные ботинки оставляют следы в её доме. — Это моё дело. — Конечно, твоё. Всё равно скоро будешь жить со мной. Лола выгнула бровь и засмеялась. — С чего бы вдруг? — Хочешь сказать, моя невеста будет жить отдельно от меня? — парень дотронулся до её запястья с кольцом, но Лола тут же нервно одёрнула руку. — Не трогай меня! — Да что ты. А когда мы будем делать детей, ты тоже будешь так говорить? — Не будет никаких детей. Есть только твой идиотский фиктивный брак! — зашипела она сквозь зубы. — Ты всё ещё не успокоилась? Уже прошло достаточно времени. Сколько можно сопротивляться? Ты что, до сих пор не поняла, что ты станешь моей женой навсегда? — Нет, не стану. Все изменилось! Я тебя бросила ещё в тот день, когда… Тут один мужик отодвигает её в сторону, и они выносят его сумки вниз. Краем глаза она заметила, что всё оружие вывезли из сейфа. Её передёрнуло. Двое здоровых амбалов закрыли за собой дверь, оставив их наедине. — Когда ты меня бросила? Не понимаю. Мы будем жить дальше как жили до этого — и точка. Лол, запомни: ты к нему не вернёшься. И даже не пытайся, иначе… И это «иначе» всегда её останавливало. Всегда. Мирон вдруг достает из кармана телефон и показывает снимки, на которых был Узенюк. Господи, он больной… — Откуда у тебя это? — она выхватила телефон и, поражённая его наглостью, уставилась в фотографии снятые издалека. — Я нанял человека следить за ним. Чтобы знать точно, что ты с ним не встречаешься. Я решил тебе не говорить… И, Лол, я рад, что ты ни разу не встретилась с ним. Помни, я даже сейчас слежу за ним. И не успокоюсь, пока ты не будешь прежней. — Это же вторжение в личную жизнь, это же преследование, это статья! Ты совсем обезумел! — Ничего страшного, если дело касается нас и нашего счастья, то я не оставлю это так все просто на самотек! — Какой же ты молодец, — сморщив нос, произносит она. — Своими действиями ты еще сильнее меня отталкиваешь! Ты всегда будешь одинок, запомни это! Я никогда не позволю тебе себя трогать! Ты ничтожный, конченный! Ты мне противен! А в конце концов её ловил пол. Не руки, которые могли бы остановить насилие, а пол. Лола отхватывает на щеке жёсткую пощёчину и падает вниз от мощного удара. Это был первый раз, когда Астахов позволил себе поднять на неё руку. Она закусывает щёку и смотрит на классические оксфорды, когда он подходит ближе и грубо хватает её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Поверь мне, достаточно позвонить — и на него спустят курок. Его тут же уберут. Я сначала думал, что лучше: лишить его свободы, чтобы он гнил в тюрьме за свою поганую сестренку. Но нет, Лол. Нет. Я его нахер убью. Убью — и не пожалею ни на секунду! Я тебе ещё видео отправлю, как ему отрезают голову! — Тварь… Ты не можешь… — Лол, я могу всё. Считай, я ещё услугу тебе делаю. — Ты бездушная тварь. Без сердца. Как я раньше этого не понимала, — её руки сжались в кулаки. Ей хотелось его ударить. Но есть ли в этом смысл? Ярость била по ушам. — Я не остановлюсь. Ты до сих пор меня не поняла? Если придётся — я тебя закрою и прикую наручниками к батарее. Скажи спасибо. Я запомнил твою измену. Теперь получай удовольствие от моего отношения к тебе, — парень встаёт с корточек и надменно смотрит на неё сверху вниз. Превосходство перед ней застилало ему глаза. С каждым днём он всё сильнее ощущал власть. Ему кружило голову. Мирон подчинял её себе, и удовольствие не заставляло себя ждать. Он ликовал от мысли, что может распоряжаться её жизнью как хочет. И самым сладким было её бессилие. Её страх. Как мышка боялась зверя. Стоя в дверном проёме, Мирон скрестил руки. Он смотрел на неё пронизывающим взглядом, и эти голубые глаза вселяли ужас. Одет был просто, лаконично. Если бы встретить его на улице, можно было бы подумать, что это самый добрый человек в мире. Из-за слёз Лола не могла толком разглядеть его лицо. Она всхлипывала. Ей было обидно и мерзко находиться с ним в одном месте. Она поплатилась за свой язык, за свою измену с Лёшей. Сердце билось быстрее, в висках неприятно пульсировало. Он был сильнее — физически и морально, и только сейчас Хасанова поняла: она обречена. Ничего уже не исправить. Она станет его невестой, точнее уже стала. Как бы паршиво это ни звучало. Он заберёт её к себе, и неизвестно, что будет дальше. Даже друзья не в курсе того, что ей приходится терпеть. Да и, по правде, никто бы ей не поверил. — Нет… хватит… — она отшатнулась, упираясь спиной в холодную стену. — Что «хватит»?!!! — он перешёл на крик. — Тебе не нужно было меня злить и ложиться под этого мудака!!! Он шёл к ней, каблуки его обуви глухо стучали по паркету. С каждым шагом она ощущала, как сжимается её грудь. И вот он снова нависает над ней, ни капли не жалея. Она сама вывела его, сама виновата. Он приблизился. Лола отвернулась, но его дыхание уже жгло её шею. — Он даже оставил шрам на твоём теле, — его пальцы обожгли нежную кожу, скользя по рубцу. — А я всего лишь стараюсь сделать лучше. Как ты не понимаешь? Лола вздрогнула, воспоминания о том дне, когда Лёша чуть не убил её за смытую в туалет дозу, вспыхнули с новой силой. — Посмотри на меня, — тихо приказал Мирон. Он убрал с её лица пряди волос и вытер слёзы. Для неё это уже стало привычным состоянием — слёзы, боль, страх. Лола не хотела смотреть на его лицо. Её будто парализовало, но она заставила себя поднять глаза. Иначе последовала бы новая выходка Мирона. — Молодец, — он заправил волосы за её уши и наклонился ближе, впиваясь в её губы. Лола отпрянула, упершись затылком в стену. Но он был настойчив. Сжал её голову, прикусил губу, и от боли она невольно приоткрыла рот. Он насильно поцеловал её, словно ломая её волю. Она не отвечала. Внутри было только безразличие и холод. — Лол, у нас с тобой давно не было… — он почти рычал. Омерзение внутри росло. Лола мечтала, чтобы он просто ушёл. Хоть этот вечер побыть одной. Хоть эту последнюю неделю перед их… перед их свадьбой. Регистрация была уже через неделю. Проклятую, крошечную неделю. — Ответь мне на поцелуй, — потребовал он. — Пошёл нахер. — Ты теперь моя девочка, — прорычал Мирон, — и не забывай об этом. Лола пыталась скинуть его с себя, но он был сильнее. Его ладонь скользнула под её майку и сжала грудь. В груди кричало отчаяние, покрытое льдом. Мирон первым отстранился и вышел, оставив её с дрожащими пальцами, прижатыми к губам. Лола поспешно стерла противный металлический привкус вперемешку с его слюной. *** Ненавидеть этот мир до мозга костей. Так, чтобы даже воздух казался врагом. Единственной отдушиной оставалась её работа. Личная жизнь рушилась, как карточный домик, но в студии всё шло гладко, будто на зло всему остальному. И только в работе Лола находила силы радоваться — хоть немного, хоть на мгновение — особенно теперь, когда приходилось делить воздух с Мироном. Но как вообще существовать, если нельзя даже позвать на помощь или просто сбежать? Казалось, что худший кошмар уже был пройден — с Лёшей, с его наркотой, с тем безумием. Но нет. Здесь Мирон перекрыл ей кислород до конца. Однажды, сидя за рабочим столом в своей студии, Лола вдруг поняла: выхода действительно нет. Совсем. Она не могла рисковать Лёшей — слишком страшно было даже представить, что с ним может случиться, если Мирон узнает о её планах. И от этого внутри всё холодело. Кто бы мог подумать, что в двадцать первом веке, среди ярких огней города и громких слов о свободе, может быть такое… рабство? Да, может. Когда у кого-то есть власть и деньги — можно всё. Абсолютно всё. Мирон был одним из тех людей. Влиятельный, опасный, с бесконечными связями. Всё в его руках, всё в его узде. Лола и представить не могла, что он зайдёт так далеко. Что он окажется способен на всё это — с ней. Она сохранила проект на ноутбуке и, подняв глаза, увидела на пороге свою подругу. — Привет. Ты письмо получила? — Аделина выглянула из-за двери, её глаза сияли каким-то странным заговорщицким огоньком. — Нет. Какое письмо? — На почте. — Секунду. Лола зашла в электронку и тут же заметила: бартер с крупной фирмой наконец-то утвердили, а на её счёт упала внушительная сумма. Вот почему Аделина сегодня ходила с видом человека, выигравшего джекпот. Подруга подошла ближе, прислонилась к столу. — Я думаю, это стоит отпраздновать! — Дель, мне сейчас совсем не до праздников, — устало бросила Лола, не отрываясь от монитора. — Брось, — Аделина села в кресло напротив, закинув ногу на ногу. На ней был яркий комбинезон, от которого веяло летней лёгкостью. — Сделка состоялась, всё прошло идеально. Мы должны выйти в свет и как следует развеяться! И потом… у меня есть ещё кое-что… — Деля, не сейчас. — А что, у тебя опять проблемы? — она наклонилась вперёд, изучая лицо подруги. — И когда ты собиралась мне сказать, что у тебя будет свадьба? Лола резко подняла глаза. — Какая свадьба? — Твоя. С Мироном. — Аделина сделала паузу, будто специально смакуя каждое слово. — Сегодня курьер принёс приглашение. Лол, вы что, решили тайно пожениться? — Потому что мне от этой «свадьбы» не тепло и не холодно, понятно? — резко ответила Лола, захлопывая ноутбук. — Да ладно тебе! — Аделина фальшиво вздохнула. — Хлопоты, платья, шампанское… романтика! Я ведь говорила, что Мирон — лучший выбор, чем… — Дель, давай я тебя сразу расстрою. Никакой свадьбы не будет. — Что? — Слышала же. Не будет. Аделина достала из сумки конверт с приглашением, развернула и показала вместе с фотографией и цветами: — Тогда объясни, что это? Он сам всех пригласил. Даже не поставил тебя в известность? Лола резко встала из-за стола: — Можешь даже не рассчитывать. Меня там не будет. Голос дрогнул, и подруга это заметила. — Но вы же снова вместе! — Аделина развела руками. — Ты же согласилась на его предложение. Лол, ты мне ничего не рассказываешь! — Прости… — Лола нервно провела рукой по волосам. — Всё слишком быстро закрутилось. Все запутано. Сложно. — Слишком быстро? Ты серьёзно? Не говорить мне о свадьбе? Мне? — Аделина поднялась с кресла, уперев руки в бока. — Лол, с тобой что-то не так. То твой бывший, то Мирон, то свадьба, то её нет. У тебя сериал, а не жизнь. — Так и не нужно за ней следить! — Лола шагнула к двери. — Я тебе сказала: никакой свадьбы не будет. И если вдруг будет… то только через мой труп. — У тебя просто паранойя, — тихо протянула Аделина. — Господи, — Лола хлопнула себя по лбу, — Деля, забудь. Не будет никакой свадьбы через неделю, ясно? — А Мирон сказал другое. — Пусть Мирон идёт к чёрту. — Ладно, расскажешь потом. За бокалом вина. Я уже забронировала столик. Лола закатила глаза. Подруга явно не собиралась сдаваться. — Хорошо. Но сначала я заеду домой и переоденусь. — Ура! — Аделина радостно взмахнула руками. — Я скину адрес! — Скидывай, — бросила Лола, уже выходя из кабинета.