Измена

Как бы ей ни хотелось не открывать глаза и не знать, что день конца её жизни настал, будильник противно звенит в уши. Сначала не приходит понимание, что происходит вокруг: она поворачивает голову — и видит умиротворённое спящее лицо, длинные чёрные ресницы даже не шелохнулись от противного звука, а выдыхаемый им воздух спокойно ложится на её шею. Даже мелодия будильника не смогла его разбудить. У Лёши сон всегда был крепче, и даже сейчас, спустя столько времени разлуки, Лола удивлялась, как он проваливается в страну Морфея. Наверное, частые смены часовых поясов из-за работы дают о себе знать. Зевнув, она проверяет время на часах — девять утра — и параллельно отключает телефон. Значит, спала всего три часа. Осознаёт, что ей придётся пережить этот день не выспавшейся, а скоро начнётся регистрация: в квартиру придут стилисты, парикмахеры, фотографы. Резко встаёт и понимает, что если ещё минуту промедлит, всё пойдёт напрасно. — Лёша, просыпайся, — толкает она его в плечо, но тот никак не шевелится. И вдруг брюнетка ощущает лёгкость в теле, неизвестное облегчение — то самое чувство, которого так давно не испытывала. Что это — запах её свободы? Ей всё равно на роспись, на людей, на родственников, которые вот-вот соберутся; на какое-то мгновение ей стало похер. Но затем в груди снова сжимается холод: придётся сделать то, о чём договорились. Она пытается вспомнить, что говорил Лёша прошлой ночью — а помнит ли он вообще? Интересно, знает ли он, что делать дальше с её «будущим браком»? Лола смотрит на него в упор, в сантиметре, разглядывая каждый миллиметр лица: чёрные мини тату, серьгу с маленьким драгоценным белым камнем, спутанные платиновые волосы. Переводит взгляд на острый кадык, замечает укус на губе — синяк и ссадину над правым веком. Аккуратно проводит указательным и средним пальцем место на разбитой губе, щетина царапает подушечки пальцев, и она ухмыляется: почему он вообще в таком виде? Как будто собаки его подрали на дороге. Она трепетно целует его в висок, упирает нос в серебристые пряди. Вдыхая его запах. Родной. Она поднимает его голову к себе — он отвечает поцелуем. — Хочу просыпаться так каждый день, — шепчет он хриплым от сна голосом. Её губы улыбаются, и он с трепетом облизывает её нижнюю губу, задерживаясь в уголке. Улыбаясь сквозь поцелуй, Лола чувствует его руки под одеялом — они на её обнажённой груди. Между мужских пальцев её сосок, он сжимает, и она тут же откликается: утренний стояк у него не даёт думать трезво. Желание давит, Лёша, кажется, никогда не перестанет её хотеть. Утро — заоблачно прекрасное, потому что кошмары ему не снились; и главное, — ей не снились кошмары. Она была рядом. — Тебе пора уходить… — произносит Лола с неохотой. — Мм… — они оба причмокивают, меняя положение головы в ленивом поцелуе. — не хочу. — Я тоже не хочу, но надо. Скоро придут меня «собирать» к свадьбе, как бы глупо это ни звучало. И не хотелось бы, чтобы тебя кто-то видел, — она ухмыляется и убирает его руки с себя. Только сейчас Лола понимает, что спала полностью голой с ним. Поднявшись на руках, она закусывает губу и смеётся — он сводит её с ума, она снова без памяти влюбилась. И как не хотелось бы, чтобы их застукали в этой же постели. Лола сладко потягивается, но едва собирается встать, как он хватает её за талию и притягивает обратно. Думаешь так просто уйдешь сейчас? Думаешь уйдешь и начнешь собираться на эту поддельную свадьбу? Когда парень снова полез целовать ее приторные губы она дергается в сторону. Даже было плевать на то, что они не умывались с утра. Это было так не важно сейчас. — Ты собрала вещи? — Нет. — Можешь не собирать, купим новые. — Ну, нет уж, — цокнув отвечает. — Ты придумал, что будешь делать? — Нет. — Как, нет?! — Спонтанность — залог хорошего дня. — Леш, это не та ситуация, когда можно просто расслабиться и плыть по течению. А вдруг что-то пойдет не так? — Доверься мне. Скинь главное адрес, где тебя искать. — Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делать… И снова в ее глазах проскальзывает страх, от чего сердце у Леши сжимается. — Не бойся, я обещаю, что со мной ничего не случиться и он тебя не тронет. — его нос где-то рядом с ухом. — Это я уже поняла, но не понимаю только одного. Что с тобой? — руки взметнулись вверх, останавливаясь на несколько секунд на его впалых щеках. — Ты это о чем? — Что с твоим лицом? Он засмеялся, она опять начала волноваться. Девушка хмурится. Лола молчала и не понимала его реакции на слова. Она разве сказала что-то не то? — Это тренировки, Денис круто разукрасил меня. А ты что думала? — А почему рука вся в порезах? — она переводит взгляд на ладонь, когда он поправлял свою челку назад. — Издержки, профессии, — соврал Лёша, ухмыльнувшись ей в лицо. А вообще он разбил это зеркало из-за ревности. Но говорить такое было не уместно ей. — Леш, ты же употребил вчера? — вопрос ребром встает в глотке, сглатывает слюну и отвечает: — Нет. — Не ври, у тебя на утро всегда глаза красные после того, как ты принимаешь. — ее зрачки забегали по лицу, смотря куда то в переносицу. Она заметила в белках красные треснутые сосуды. Он хмурится. — Я не выспался. Цокнув, Лола отворачивается в сторону. — Я тебя слишком хорошо знаю, — он молчит, и да, ему было жаль, что он ее расстроил этим. Жаль, что наркотики его забирают, все еще испытывал желание, и даже сейчас слабость в руках давало сбой… — Да ну тебя, — девушка переводит взгляд на тот шкаф, вспоминая, что медлить было нельзя. Но к сожалению на паузу время невозможно поставить и просто наслаждаться спокойным моментом вечно. Время шло. А значит скоро будет подготовка… пули в ее сердце с треском напомнили ей об опасности, которая все еще не устранена. Леша наблюдает за тем, как Лола тревожно уставилась в одну точку и замерла. Лёша видит ее напряженный взгляд, открытые глаза с сомнением. — Лоли, — она не шелохнулась, парень убирает ее локон за ухо, — если ты хочешь меня, то не обязательно гипнотизировать зеркало напротив. — Он стрелял туда. Он стрелял в тебя. Он думал, что я тебя прячу в шкафу, представляешь… — с усмешкой произносит она на одном дыхании. —Леш, уходи, пока он как-нибудь не вычислил, что ты здесь. Он видел её напуганной. В кончиках пальцев мгновенно зажглась злость, но делать что-то прямо сейчас не имело смысла. Будь рядом её «будущий муженёк» — Лёша забил бы его до смерти. Под рёбрами ползала змея, кусала изнутри, впрыскивала яд. Ох, как же хотелось въебать ему за всё, а может даже убить… Но этого мало. Слишком мало. Зачем дарить такому ублюдку лёгкий исход, бесплатную услугу? Мирон полностью подчинил её страх себе. Натянул на шею невидимую удавку и тянул её даже на расстоянии, когда его голубых глаз не было рядом. Но почему же так страшно? Лёша закипал, и в голове молниями пролетали планы — как вывернуть всё так, чтобы его самого загнали в угол и связали за нелепый шантаж. Он обвёл взглядом комнату и поднялся с кровати. Тут же свело живот. В носу неприятно закололо — его внутренний монстр требовал дозу, требовал продолжения «веселья». С утра всегда хотелось принять: после порошка оставалось отвратительное состояние. Желчь подступала к горлу, готовая вырваться наружу. Чёрт, только не сейчас. Ломота в теле усиливалась, словно сама смерть хозяйничала внутри, наводя беспорядок. Нужно убираться отсюда. Он судорожно натянул джинсы, потом майку. Нельзя показывать себя таким. Не так. Не сегодня. — Это правильное решение, а то скоро придут ко мне. — девушка наблюдает, как Лёша приводит себя в порядок, проверяет время на часах. Он берет ее расческу со стола и зачесывает волосы. — Слушай, не надо только паниковать, окей? Я ухожу. Скинешь мне адрес, главное не забудь. Поняла? — Да, поняла. Господи, что я делаю? У меня же мама с ума сойдет, — она успела встать с кровати, натянув длинную майку на свое тело. Леша только хмыкнул и ушел в ванну. И тут же, вспомнив про вещи, она побежала в гардероб собирать их. До сих пор не верится, что она сбегает от своего будущего мужа к бывшему. Какая тавтология… Какой же абсурд! Кто бы мог подумать? Два года назад она проклинала его за то, что он издевался над ней. Буквально три года назад хотела его убить, выстрелить в него. Лола не могла простить ни измену, ни наркотики. Тогда она сбежала от него со всех ног, а сейчас… сейчас возвращается назад. Ненормальная. Она точно сходит с ума. Хотя нет — ведь не всегда всё было так. Насилие появлялось лишь тогда, когда она слишком сильно пыталась его спасти. А Лёша не слушал. Он хотел продолжать употреблять дальше. Скажи ей тогда, что однажды она будет убегать от «идеальной» жизни и «хорошего» парня прямо со своей свадьбы — она бы точно не поверила в такую чушь. Последняя мечта рушилась. Та, что была её представлением о лучшем. Мирон действительно был слишком хорош, особенно для Лолы. Хасанова не может быть с ним. Но почему же сейчас её так триггерит? Ведь когда изменяла, она уже всё приняла и поменяла в себе. Так почему же теперь смотрит с сомнением на чемодан? Может, зря она всё это начала?.. Блин, наверное, именно так себя чувствуют люди, когда осознают всю трагедию ситуации: одно большое решение может перевернуть твоё будущее. Она боялась нырять в неизвестность с Лёшей. Сейчас… сейчас она не знает, кто она и зачем всё это делает. Если честно, гнаться было не за чем. Ну, то есть они всего лишь два парня, которые кошмарят её сердце. А Лола просто свихнулась. Нет — она просто безумно влюблена, и тогда её поведение становится понятным. Обычно такие истории заканчиваются именно здесь, счастливым концом: моментом принятия своей любви. Но, видимо, Лола была исключением. Лола застёгивает замок чемодана и слышит, что Лёша уже помылся. Она выходит в коридор — он как раз надевал кожанку. — Быстро ты, — щурясь, произносит он. — Почему я вижу в твоём лице сомнение? — Не знаю, — она пожимает плечами и подходит ближе к Лёше. Он спокойно забирает у неё чемодан, словно это само собой разумеется. — Я боюсь. У меня плохое предчувствие… — Ну-ну, это нормально, — он чуть усмехается. — Будь собой, так будет веселее наблюдать за всем. — Ладно… будь осторожен. — Пф, прекрати, пожалуйста, — тихо отвечает он и склоняется к её лицу. Его ладонь мягко ложится на её затылок, пальцы скользят в пряди волос. Лёша слегка прижимает её голову к себе и медленно касается губами её щеки. Поцелуй влажный, тянущийся, оставленный нарочно — как метка. Его губы задерживаются дольше, чем нужно, а затем он еле заметно проводит ими по коже, будто смазывая след. Лола ощущает, как его дыхание цепляет висок, горячее и близкое. И всё равно волнение не отпускает: колени предательски дрожат, руки будто налились тяжестью. Для Лёши это был всего лишь гнилой спектакль, но для Лолы всё происходило слишком реально. Она прекрасно понимала, на что способен Мирон. Этот страх невозможно было спрятать, как бы она ни старалась. Даже после слов Лёши сердце трепыхалось, будто пойманная птица в груди. Но его взгляд прожигал её мгновенно, съедая на месте. Лёша затягивал её в свои тёмные сети: обволакивал, укутывал, обматывал вокруг себя. За его глазами тянулся длинный, бесконечный коридор неизвестности, откуда веяло холодной стужей. На миг показалось — он что-то скрывает от неё. И снова сомнение скользнуло внутри. Она замирает, но не может отойти. Он тянет её ближе, держит слишком уверенно, и у Лолы нет сил оторваться от этого гипноза. Его длинные тёмные ресницы моргнули пару раз. Лола не выдерживает и опускает взгляд вниз. Когда Лёша открывает входную дверь, Лолу будто подбрасывает над землёй. Она видит Ксюшу в замершей позе: та сжимает руку, в которой два букета цветов. Её глаза метались то на Лолу, то на Лёшу. Она была потрясена тем, что здесь происходит. Лола совсем забыла рассказать ей о том, что они с Аделиной задумали. — Привет, — смущённо произносит Лола, смотря в её сторону и толкая парня в спину. Но тот даже не торопится выйти из квартиры. — А где все остальные? Ксюша, как будто не замечая её неловкой попытки скрыть ситуацию, в молчании уставилась на высокую фигуру рядом. — А ты что здесь делаешь… — растерянно пробормотала Ксю, подходя ближе к ним. Ксюша была знакома с Лёшей раньше, но долгое отсутствие общения повергло её в лёгкий шок. — Зашёл пожелать хорошего дня своей бывшей жене, — снисходительно улыбнулся он в ответ, обнял Лолу за талию, оставил поцелуй в макушку и вышел. Зачем нужно было так дерзко с ней? Лола проводила его острым взглядом, качая головой. Она злилась. Кивнула ему вслед, а Ксюша провожала парня взглядом до тех пор, пока он не скрылся за дверями лифта. Потом, ухмыляясь, зашла в квартиру. — Вы что… были всю ночь вместе? — она прищурилась, уловив, как Лола невольно улыбнулась. Ксю давно не видела её такой счастливой. — Так, судя по твоему лицу, это да. Сняв с себя кофту, Ксюша убрала лишние вещи на комод. В руках у неё остались несколько композиций с цветами — она протянула их Лоле. — Да господи, хватит молчать! Может, ты уже объяснишь мне, что здесь делает твой бывший муж перед твоей свадьбой?! *** Через сорок минут пришли и остальные, кроме Мирона, конечно. Ведь перед торжеством жениху нельзя видеть невесту и её утренние сборы. Говорят, примета плохая: брак будет неладен, несчастлив. Хотя какой там счастливый… Всё равно ведь фикция, сплошное притворство. Аделина и Ксюша смотрели на Лолу и до конца не верили в то, что она задумала. Но какой смысл отговаривать её? Решение принято: с Мироном она не будет. Всё. Точка. Но Лола позволила девчонкам взять максимум от этого дня, как будто ничего не происходит. Сказала: «Смотрите, наслаждайтесь, радуйтесь за меня». Просто попросила их — хоть на время — порадоваться её днём и ничего не говорить Мирону. Они согласились. Впредь Лола сама решает, с кем ей быть и как жить. Сколько можно терпеть? Если Астахов сам довёл всё до накала, а её совесть давно «вышла из чата». Сомневаться поздно, бояться тоже. И всё же… изначально Лола не хотела никого посвящать в их план-капкан, но Ксюша застала их врасплох — пришлось рассказать и ей. Стилистки и визажисты раздражали её своим присутствием. Она сидела как манекен, покорно терпела, пока вокруг неё суетились чужие руки. Время от времени общалась с подругами, которые тоже готовились: на них уже были почти одинаковые платья бронзового цвета. Мирон даже о них позаботился — просчитал всё до мелочей. Вокруг Лолы крутились три девушки, поправляли волосы, ткань, подводку, и это бесило. Вся эта суета только добавляла нервозности. Но уверенность внутри была выше страха. Ксюша и Аделина придавали ей сил: хоть и говорили, что её решение — безумие, но лишними вопросами не донимали. Видели: Лоле и так досталось от Мирона. В глубине души она, как ни странно, всё равно чувствовала вину перед ним. Ведь измена — это её поступок, не его. Хасанова подняла взгляд на отражение. То самое платье. Оно и правда было красивым. В первый раз, когда она мерила его, подол касался пола. Сейчас же, на высоких шпильках, ткань едва прикрывала ступни. Девчонки кружили вокруг, хлопали в ладоши то ли от радости, то ли от её смелости, восторгались, говорили, что выглядит сногсшибательно. И Лола понимала: это её образ освобождения. Из ненужных отношений. Из больной привязанности. Из удавки. Сегодня она собиралась разрезать этот поводок. Всё выглядело так, как она сама когда-то представляла себе свадьбу: идеальный макияж, прическа, аксессуары. Три часа работы. Волосы на концах завиты в лёгкие кудри, верх собран в аккуратную конструкцию, удерживаемую маленькой диадемой с бриллиантами. Лола даже представить не могла, сколько стоили её украшения. Серьги длинные, почти до плеч, скользили по коже, щекотали её. На шее кулон из белого золота в виде капли. Она улыбнулась отражению и не узнала себя. Была красива. Той самой красивой невестой, которой мечтала быть. Но счастливой ли? Нет, ведь рядом стоял не тот человек. С Мироном она готовилась серьёзнее, чем когда выходила замуж за Лёшу. Тогда — джинсы клёш, толстовка, два беглеца с электрички. Сейчас — роскошь, блеск, идеальная картинка. Мирон всё предусмотрел: лучшие визажисты, стилисты, ювелиры. Но хаос в её сердце не утихал. Руки дрожали. А вдруг Лёша не приедет? А вдруг он солгал? А вдруг он предаст её снова? Господи… опять эта паника, этот триггер. Может, это болезнь? Нужно собраться. Выйти достойно. Плевать, что там около сотни гостей. Плевать абсолютно. Она переминалась с ноги на ногу. Туфли, сделанные на заказ, были сплошь из драгоценных камней, переливались на солнце. Смешно. Лола снова подняла глаза и встретила в зеркале вызов. Вызов самой себе. Она подняла голову, крепко сжала букет. Левая нога была полностью оголена до основания корсета. Девушка дёрнула шнурки сзади — платье натянулось, и она едва не потеряла равновесие. Стилистка извинилась, но Лола не ответила. Платье было откровенным, вызывающим, обнажало большую часть кожи. Сквозь корсет просвечивала её смуглая алмазная кожа. Татуировки на рукавах, выделялись на фоне белой белизны. — На улице сейчас прохладно, может быть, надените эту шубку? Девушка смотрит с отвращением на то что протягивает ей стилист. Она даже мерить этот ужас не станет, нет. — Я поеду в кожанке. — Но…но…не совсем к образу, — боязно выдавливает из себя слова одна из них. — Девушка, вам платят деньги за что? За то чтобы я с вами спорила сейчас из-за колхоза? — Н…нет… — Отлично, тогда я поеду в этом. Лола видит лицо своей подруги, она закрыв рот ладошкой лишь бы не засмеяться…