Измена

Гул покрышек с дороги сбивали с толку. Оживленная автомагистраль, где ехали по ста машин в минуту, одна за одной и они очень отвлекали в данный момент. Ни один автомобиль не останавливался, и этот фактор ее не успокаивал. Потому что девушку все еще держат в заложниках. Мирон прижимал Лолу так, что каждое его дыхание прожигало её шею, а рука, крепко сомкнутая на горле, отнимала у неё право на жизнь. Его пистолет болезненно упирался в рёбра, холодным металлом прожигая ткань платья. — Я почему-то так и думал, что ты заявишься сюда, — его голос срывался на издевку, он почти наслаждался моментом. — Это так предсказуемо… — губы растянулись в победной улыбке, зубы сверкнули в свете проезжающих фар. Время застыло. Мирон сжимал её, как вещь, как трофей, показывая: «моя». Она чувствовала, как пальцы на её горле двигаются, давя на каждую жилку, на каждую мышцу, лишая возможности даже вдохнуть глубоко. — Ну вот, он сам пришёл за тобой. Смотри, — Мирон наклонился к её уху, возбужденное дыхание полоснуло по нежной коже. — Запомни его таким, какой он есть. Он повёл взглядом в сторону дороги. Из проселочной дороги, на фоне зелени, выделились двое массивных силуэтов в строгих чёрных костюмах. Его телохранители. Те самые, которых она видела в доме. Они двигались ровно, синхронно, как обученные звери. Услышав приказ лидера, без слова подняли оружие и выставили стволы в сторону Лёши. Страх. Что это? Первое чувство, с которым рождается человек. Ребёнок ещё не знает ни любви, ни радости, но знает — мир опасен и его нужно бояться. И сейчас Лола ощущала это яснее, чем когда-либо. Её организм оборонялся, но грань уже трещала. Она хотела кричать, рваться, биться, но тело было сковано стальным захватом. — Нет, Мирон… Господи, что ты делаешь… хватит… не нужно… — вырывается у неё сдавленным шёпотом. Голос дрожит, каждое слово помехами тонет в шуме трассы. Он усмехнулся, прижимаясь сильнее бедрами к ее ягодицам, сдавливая пальцами лимфоузлы у девушки. — Хм… хватит? — его глаза сузились на ней, и на лице отразилось раздражение. — Я ещё даже не начинал. В этот момент Лёша сделал шаг вперёд. Его походка была ленива и медлительна. Лола заметила, что в руке он больше не держал револьвер — тот исчез за поясом джинсов. Сигарета догорела, и, бросив бычок под ноги, он раздавил его подошвой, словно точку в разговоре. — Давай по-другому, — голос его был ледяным. Он стремительно сокращал дистанцию, шаг за шагом. Уже пять метров. — Отпусти Лолу. Зачем тебе это? Что тебе даст то, что ты держишь её на мушке? Хочешь, чтобы она тебя ненавидела ещё больше? Лёша не дёргался, его руки были чуть разведены в стороны, как будто он показывал, что не собирается стрелять. Но каждый его шаг был рассчитан. Лола видела, как в его позе сочетается спокойствие и готовность — будто зверь, выжидающий момент броска. А Мирон, наоборот, давил. Его хватка усиливалась, он прижимал Лолу к себе так, словно хотел растворить её в своей власти и в своем теле. Его пальцы болезненно вдавливались в её кожу, и ствол уже не просто упирался — он практически прожигал своим холодом. Лола поморщилась и тихонечко закряхтела от боли. — Ты считаешь, что можешь приехать сюда и просто сорвать нам все?! — в голосе Мирона звенел гнев. — Ты думаешь, что твой цирк с револьвером на капоте впечатлил меня? Здесь я хозяин. Катись к хуям, пока… Леша расхохотался, перебивая его восторженную речь. Мирон насупился но не отступал. — Хозяин? — Лёша ухмыльнулся, в его улыбке не было тепла, только сталь. — Хозяева не прячутся за спины женщин. Эти слова резанули. Лола увидела, как у Мирона дрогнули скулы, как напряглись мышцы на лице. Но он не ослабил хватку. Наоборот — его пальцы сомкнулись сильнее, а дыхание стало чаще. — Пожалуйста… мне больно… — прохныкала Лола и всхлипнула. — Заткнись, — прошипел яростно Астахов. — Отпусти ее. — жестко сказал Узенюк, взглядывая сразу же на искореженное лицо от боли Лолы. Она видела в его черных глазах всю взволнованность и всю заботу. Ей стало так плохо и больно морально, за то что Лёша видит, ему от этого не становится легче. Он злился. Леша сделал стремительное движение вперед. — Еще шаг, и я дам приказ тебя убить. Стой там, где стоишь. — Нет! Нет! — билась в истерике Хасанова, плача громче в голос. Леша стиснув челюсти до скрежета зубов, остановился и смотрел на него, блокируя ее страх. Охранники стояли полукругом, держа Лёшу в прицеле, но не делая ни одного резкого движения. В воздухе висело ощущение, что любое слово, любой шаг — и мир вокруг вспыхнет. Их пальцы лежали на спусковых крючках, но они не решались сделать первый выстрел. Ситуация висела на волоске. Они ждали приказа. — Как же ты бесишь, — процедил Лёша, замирая на месте. — Больной ублюдок. Да как ты смеешь так к ней относиться, неужели тебе так нравится показывать, какой ты ничтожный? Даже рядом с ней ты остаёшься пустым местом. — Закрой пасть, — Мирон оскалился. Лола видела, как напряглась шея Лёши. Он стоял, будто врос в землю, и только пальцы на его руках, которые он спрятал в карманы бомбера, чуть дёрнулись. — Зачем тебе нужна смерть Лолы? — спокойно, почти буднично спросил он. — Она здесь вообще ни при чём. — Еще шаг, и ты первый познакомишься с этим словом. — сказал Астахов, прижимая её сильнее, так что она вскрикнула. — Ты еще не понял, что твои все выходки ни к чему хорошему не приведут? Мирон ухмыльнулся, глядя на Лешу. — Да кто ты, блять, такой, чтобы указывать мне? Думаешь, твои понты что-то решают? — Я? — рэпер легко рассмеялся, чуть склонил голову, его очки блеснули в свете фар. — Кажется, мне не нужно представляться. — кривая улыбка неоднократно проходит по губам Леши. Мирон замер на секунду, но тут же сжал зубы. — Слышали его? — он говорил это охране, его голос сорвался на истерику. — Этот клоун реально не понимает! Мне похуй, кто ты, — рявкнул он, снова переводя взгляд на Лёшу. — Если не развернёшься и не уберёшься в свою шушлайку, мои люди сделают то, что должны. Лола дернулась изо всех сил, почти выкрикнула: — Мирон, отпусти меня! Что ты тут устроил?! Прекратите! Она билась, царапалась, но его хватка была железной. Он держал её шею и бок так, что она едва могла вдохнуть. — Милая, заткнись, — его голос перешёл в звериный рык. Он прижался губами к её макушке, демонстративно целуя её, и не сводил взгляда с Лёши. Лёша стиснул зубы так, что в тишине послышался скрежет. Но стоял. Спокойный, как будто это не он был в прицеле. — Леш… уезжай, — прошептала обречено Лола, глядя на него в упор, глазами умоляя. Она хотела, чтобы он понял: всё кончено. Но тот лишь ухмыльнулся. — Тебе знакома фамилия Решетников? — его голос был тихим со звенящей грубостью, но каждое слово прозвучало как выстрел в слухе у Мирона. И Астахов впервые моргнул, словно не сразу понял, что услышал. Затем он нервно засмеялся. — Ты реально идиот, если хочешь меня этим запугать? — его смех сорвался на хрип. — Я думал, что ты будешь умнее. — Ну, окей, — Лёша пожал плечами, разговор был для него пустяком. — Как хочешь. — Он коротко усмехнулся и методично снял очки. Карие глаза блеснули злостью, и он не торопясь убрал очки во внутренний карман куртки. Мирон тут же рванул Лолу ближе и рывком швырнул в сторону: — Сань, забери её и уведи назад к остальным. Девушка пошатнулась, почти рухнула — ноги предательски подкосились, ведь всё это время она стояла на цыпочках, удерживаемая Мироном. Но падать ей не дали: один из охранников грубо поймал её и заломил руки за спину. — Отпусти! Отпусти меня, блять! — завизжала Лола, захлёбываясь отчаянием. Она рванулась, но его хватка была жёсткой, как капкан. Она не видела, что происходило за её спиной, но нутром чувствовала: там, в нескольких шагах от неё, всё решалось. С каждым вдохом её сердце готово было вырваться наружу. Ей казалось, что вот-вот грянут выстрелы. Эта мысль бросила её в дрожь. Собрав последние силы, Лола резко согнула ногу и ударила коленом охранника в живот. Тот сдавленно охнул и согнулся пополам. — Вот же сука! — взревел он, хватая воздух. — Бери её быстрей! Второй бросился к ней. Лола не думала, куда бежит — просто неслась вперёд, спотыкаясь о кочки и сухую траву. Воздух резал горло, а сердце билось так, что гул отдавался в ушах. Но далеко уйти не удалось. Сильная рука сбила её с ног, и она глухо шлёпнулась в жёсткую землю. Засохшие травы и ломкие осенние листья хрустнули под её телом. Она закашлялась, подняла голову — и увидела: Лёша и Мирон уже были слишком близко, лицом к лицу. Секунды отделяли их от взрыва. Сверху навалился охранник, прижимая её к земле. Его колено вдавилось ей в поясницу, руки оказались снова скручены назад. — Лол, не лезь, — выдохнул он, сдерживая её. — тебе опасно там быть, идем обратно. — Да пошёл ты! — выкрикнула она, захлёбываясь слезами ярости. — Идём, — прохрипел тот, дёргая её за плечи. — Я не пойду! — её голос сорвался, но она продолжала вырываться. — Я никуда не пойду с тобой! Слышишь?! Никуда! Нахер! Он рывком поднял её за талию, не услышав ее протесты рыдания, но Лола билась, как дикая кошка, теряя контроль над телом. Она царапалась, пиналась, скребла землю ногтями. — Нет! — выкрикнула она так, что голос эхом ударил по полю. Она рухнула на колени, вцепившись руками в сухие ветки и траву, лишь бы не дать тащить себя дальше. Ветки ломались и крошились в пальцах, осыпаясь пылью, но она держалась до боли, до крови на ладонях. Она тянулась взглядом туда, где стояли они. Хотела видеть. Хотела знать, что происходит. Её тело дрожало, но внутренний крик был сильнее страха: пусть только не стреляют… Тем временем Мирон резко сделал шаг вперёд, плечи напряжены, пальцы на пистолете дрожат от злости. — Ты что, думаешь, я куплюсь на твои шутки? — Шутки? — Лёша прищурился и коротко засмеялся. Смех был хриплый, с издёвкой. — Для тебя это не шутки дорогой мой. Тебе же ясно дали понять, что тебя больше не хотят. Так какого хуя ты её удерживаешь насильно? Ты чё, блять, собаку в ней нашёл? Гадкая улыбка медленно сползла с лица Мирона. Его челюсть сжалась так, что заиграли скулы. Пистолет с глухим щелчком ушёл за ремень брюк. — По-хорошему ты не понимаешь, видимо, — ответил Мирон. — А мне и не надо понимать, — Лёша сделал шаг ближе, его глаза блеснули угрозой. — Если бы у тебя была хоть малейшая возможность меня убить, ты бы уже давно спустил курок мне в башку. Я тебя не знаю, но вижу ясно: передо мной трус. Который прячется за своими выебонами. Мирон засмеялся — смех рваный, злой, больше похожий на рычание. У Лёши от этого смеха скрутило нутро, тошнило от самого вида его перекошенного лица. — В общем, у тебя мало времени, — Лёша лениво посмотрел на часы на своем запястье, будто речь шла о скучной встрече. — У тебя есть около пяти минут, чтобы забрать своих шавок и съебаться в закат. Или оставайся тут и жди, пока тебя не повяжут твои же псы. Слышишь? — он наклонил голову, и в воздухе действительно пронеслась тонкая сирена, разрывая тишину. — Кажется, твой пиздец уже близко. Мирон резко хлопнул в ладоши прямо перед лицом Лёши, скалясь, он хотел спровоцировать удар. Его глаза метались, но он понимал: пацан напротив говорит серьёзно. — Сколько же было проделано работы… — его голос дрогнул от бешенства, — чтобы уберечь эту суку! — каждое слово он выдавливал сквозь зубы. Виски вздулись, пальцы на руках нервно дёрнулись, он сдерживал желание вцепиться в горло. — Слушай сюда, — Лёша шагнул вперёд, их лица почти соприкоснулись. — Она никуда с тобой не пойдёт. Ни сейчас. Ни завтра. Никогда. И запомни. Он резко дёрнул рукой, поправив бутоньерку на лацкане Мирона, насмешливо вытирая с него пыль. Его пальцы задержались на груди противника, а глаза смотрели в упор. — Тебе нужно было предусмотреть всё, прежде чем нанимать своих людей. Ведь кто-то из них вполне мог оказаться из моего окружения, — Лёша понизил голос, говоря шепотом, с таким ядом, что мороз пошёл по коже. — Ой, ты об этом, видимо, не подумал? Он чуть отстранился назад, не сводя глаз, и снова ухмыльнулся — на этот раз открыто, вызывающе. Мирон замер, чувствуя что его ударили в лицо. На секунду дыхание сбилось. Его пальцы рванулись к пистолету, но он сдержался. И тогда он прошипел, вцепившись взглядом в Лёшу: — Что же… она всего лишь шлюха. Слово упало, как камень. Лёша резко перестал улыбаться. Челюсти сжались, пальцы в карманах куртки напряглись так, что костяшки побелели. Он сделал едва заметный шаг вперёд, и воздух вокруг натянулся, как струна, готовая лопнуть. А Лола, всё это время корчась в руках охранника. Взгляд Лёши скользнул на Лолу. Она сидела прямо на земле, колени прижаты, волосы растрёпаны, белое платье испачкано пылью и листьями. Она казалась маленькой и беззащитной, но её глаза… в них застыло столько боли и унижения, что в груди у Лёши что-то хрустнуло. Ярость, что он столько сдерживал, вырвалась наружу. Он резко разворачивается к Мирону и, не давая тому времени даже вдохнуть, врезает кулаком прямо в скулу. Хруст — и голова Астахова дёрнулась в сторону. — Гондон! — прошипел Лёша, чувствуя, как его пальцы обожгло от удара. Мирон пошатнулся, но устоял, и тут же замахнулся в ответ. Лёша перехватил движение и резко пнул его ногой в живот. Тот согнулся пополам, падая на колено, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. — Ах ты, сука… — простонал он, кашляя. Двое охранников мгновенно рванулись вперёд, но Мирон, стиснув зубы, вскинул руку: — Стоять! — прохрипел он. Голос дрожал от злости и боли. Лёша подошёл ближе и снова толкнул его ногой, заставив упасть на спину в пыль. Мирон заскрипел зубами, но не поднялся. — Проваливай отсюда нахуй, — Лёша говорил жёстко, рубя каждое слово. — У тебя осталось меньше двух минут. Мирон хотел что-то выкрикнуть, но кашель оборвал его. — И да, — Лёша наклонился к нему, ухмыльнувшись хищно, — ещё раз тронешь её или будешь ее беспокоить — и ты реально отхватишь таких пиздов сверху, что тебя выкинут на помойку вместе с твоим креслом. Уёбок ты ебучий. Он снова ткнул его ботинком в живот, и Мирон захрипел, сгибаясь. — И ещё, — продолжал Лёша, его голос стал почти спокойным, что было ещё страшнее, — если испортишь ей репутацию и хоть где то назовёшь Лолу шлюхой хотя бы раз — будешь лично вылизывать грязь с моих кроссовок. Пока тебя будут ебать в камере за твои жалкие попытки шантажа. Ты меня понял?! — парень пнул по ногам со всей силы, на что тот ответил кивком подбородка. Леша продолжил чуть склонившись над жертвой: — Моя сестра совершила суицид, и только попробуй копаться в ее посмертном деле и лезть в мою личную жизнь. Я надеюсь мы друг друга поняли? — прорычал Лёша сдерживая агрессию в кулаках. — Да. В завершении их диалога, Леша резко сплюнул около его лица, но хорчек к сожалению упал на траву, впитываясь после в землю. Мирон закашлялся и отвернулся. Лёшу трясло всего. Он понимал — ещё чуть-чуть, и он достанет револьвер и пустит пулю этому уроду в висок. Но в последний момент снова удержал себя. Он разворачивается и быстрыми шагами идёт к Лоле. На земле — маленький белый комочек в пыли. Она подняла голову, и её красные глаза блеснули слезами. Лёша почувствовал, как сжимается сердце. — Малышка, поднимайся, замёрзнешь, — его голос прозвучал мягче. Он протянул ей руку, ухмыльнулся уголком губ. Лола дрожащими пальцами вложила ладонь в его — и почувствовала, как легко он вытянул её на ноги. Сердце забилось ещё сильнее. Она знала: Мирон стоит за спиной, его взгляд палит в неё ненавистью, и от этого хотелось свернуться в клубок. Но Лёша держал её руку крепко, и в этом была её единственная защита. Они двинулись к машине, и уже у открытой двери Лола вдруг остановилась. Она посмотрела на Лёшу, потом перевела взгляд на Мирона, который, всё ещё сгорбленный, отряхивал пиджак от пыли. — Лёш, подожди… — тихо сказала она. Он удивлённо вскинул брови, но ничего не спросил. Лола босыми ногами шагнула вперёд. Гравий впивался в кожу, обжигая. Она подошла к Мирону. Тот поднял голову — в его глазах полыхала ярость. Дрожащими пальцами Лола сняла с руки кольцо. Несколько секунд оно скользило, не хотело сдаваться, потом наконец слетело. Она посмотрела на него — и резко вложила в его ладонь. — Я не выйду за тебя. Он сжал кулак, металл кольца впился в его кожу. — Прощай. Лёша стоял чуть позади, облокотившись о крышу Челленджера, наблюдая за ней. Его взгляд был внимательный, серьёзный, следя за каждым движением Астахова. И только когда Лола вернулась к нему, он расслабился. Мирон остался стоять с кольцом в кулаке, как загнанный зверь, и его тень дрожала в пыли.