Parfumer

Как бы не было приятно, все же со временем жара начинает утомлять. Особенно это чувствуется в городе. Там под горячими лучами солнца нагреваются металлические крыши, трубы, да и машины выпускают выхлопные газы. Воздух становится тяжелым и раскаленным, аж трудно дышать. Тогда люди начинают вспоминать о летнем дождике, особенно, когда его долго не было. Обычно после жарких деньков бывает грозовой дождь. И вот на небе появляются серые тучи, которые прячут за собой солнце. Издалека слышатся раскаты грома, а тучи постепенно движутся, заволакивая небо. Начинает дуть ветер, сверкают молнии, тут же отвечает гром. Качаются ветки деревьев, шелестя своей листвой. В пасмурный день все вокруг кажется прикрытым легким серым покрывалом. Деревья, цветы, дома — все имеет приглушенный цвет, краски будто меркнут. Цветы закрывают свои бутоны. В такую погоду ничто не отбрасывает тени, поэтому все и кажется однообразным. Серый асфальт, стены и небо. Часто в пасмурную погоду портится настроение, появляется легкая грусть. Три дня прошло с выписки Тэхена из больницы. Он переехал в дом Чонгука и остался совершенно один. Чон был часто занят на работе, а обслуживающий персонал дома не особо приветлив, особенно тот омега с русыми волосами. Он подавал завтрак, обед и ужин и с издевкой в голосе спрашивал: «Не желает ли гость чего-нибудь еще?». Ответ всегда был отрицательный. Тэхену было неловко, он чувствовал негатив в свою сторону. Не так, как в случае с Чимином, но все же. — Я больше не работаю в отеле, — Тэхен отправляет смс Хосоку. Ожидая ответ от друга, Тэхен предугадывает, что тот ему незамедлительно перезвонит. — Тэхен, что случилось? — взволнованный голос друга слышится через минуту. — Меня уволили… — Как же так? Что ты натворил? — Ну, как сказать. Был банкет и я свалился в воду, а потом четыре дня провел в больнице и вот… — И ты все это время молчал, у тебя совесть есть? — возмущению нет предела. — Прости, Хось, не хотел тебя беспокоить. — Все в порядке? Где ты вообще? — Я... понимаешь, тут так вышло… я в доме Чон Чонгука. — Чонгука? — повисла минутная тишина. — Да, как-то все быстро произошло и вот… — Ясно. — Ты расстроен? — Нет, конечно нет, твоя жизнь — тебе решать. Просто… почему не приехал ко мне? — Я не знаю, правда, даже в голову не пришла такая мысль. — Он тебе нравится? — голос тихий и расстроенный. — Кажется, да. — Понятно. Я рад, надеюсь ты будешь счастлив с ним. — Спасибо, Хось. Ты как? Как подготовка? — У меня все хорошо. Знаешь, мне пора бежать, давай потом созвонимся. — Ладно, пока. — Пока, Тэхен. После разговора в душе остается осадок. Вроде все хорошо, а предчувствие, будто обидел человека. Тэхен смотрит в окно, складывая телефон на подоконник. Тучи все чернее, на улице ужасно душно. На дворе день, а темнеет, словно вечер. Он, не спеша, спускается вниз. Прислуга тут же замолкает и расходится по сторонам. Бесит? Нет! Раздражает? Нет! Обидно? Да! — Вам подать обед? — спрашивает русоволосый. — Нет, я прогуляюсь. — Вы не завтракали и не выпили витамины, хозяин будет ругаться. — Давай витамины. — Нужно поесть. — Я не хочу есть. — Как скажете. — Как тебя зовут? — интересуется Тэхен. — Дохён. — Дохён, скажи, тебе не нравится, что я здесь? — Ну, что вы, господин, это не мое дело, — улыбается ему парень и следует на кухню. После выпитых витаминов на пустой желудок Тэхен все же выходит на улицу. Он вдыхает воздух, заряженный озоном перед грозой, и идет на задний двор дома осмотреться. В глаза сразу бросается бассейн. Не такой большой, в котором Тэхен недавно искупался, и не такой глубокий. Он медленно обходит его, всматриваясь в спокойную воду. Скинув тапки, он усаживается на край, свесив ноги в воду, и задумывается. Просидел омега так около часа. Возвращается в сознание, когда первые капли дождя беспокоят водную гладь бассейна. Грозы он никогда не боялся. Запрокинув голову к верху, он наслаждается первыми маленькими каплями дождя. На улице по-прежнему жарко и душно, и вот-вот темное небо пронзит первая молния и оглушительный раскат грома. Ветер становится сильнее и сбивает мелкие капли в разные стороны. — Ты замерзнешь, водомерка, — голос нежный, приятный и уже кажется таким необходимым. — На улице больше тридцати градусов, мне жарко — приоткрывая один глаз, омега видит Чонгука, который держит над ним зонт. — Пойдем в дом, ты опять не ешь, придется тебя с ложки кормить. — Я не голоден пока, витамины выпил. — Тэхен, ты чем-то расстроен? — У тебя в доме есть алкоголь? — пропуская вопрос, Тэхен смотрит на удивленного альфу. — Хочешь напиться? — Хочу выпить, это разные вещи. — Есть, что предпочитаешь? — Я не особо разбираюсь, пробовал только вино. — Вина нет, если хочешь, могу съездить за ним. — Что есть? — Текила, ром, виски. — Текила делается из голубой агавы, хочу попробовать. — Пойдем. — Нет, я хочу остаться здесь. — Под дождем пить текилу? А у тебя странные предпочтения, мой юный омега. — Какая разница, где ее пить? — пожав плечами, Тэхен возвращает свой взгляд на воду, а в голову врезается фраза: «Мой юный омега». — Давай в той беседке хотя бы, — Чонгук указывает на небольшое сооружение с крышей. — А я и не заметил ее, давай, подожду тебя там. Омега поднимается, влезает в мокрые шлепки и, игнорируя протянутый зонт, идет в сторону беседки. Чонгук направляется за бутылкой крепкого алкоголя, в голове прикидывая, с какой стопки Тэхена унесет в мир алко-вертолетов. — Какой повод? — ставя две стопки и бутылку на стол, Чон располагается напротив Тэхена. — У меня есть повод, только он грустный и касается только меня. — Расскажешь? — Могу, но не хочу портить тебе настроение. — Вряд ли у тебя это получится, — разливая по стопкам текилу, Чонгук надеется, что под алкоголем сможет вытянуть хоть что-то из Тэхена. — А зачем соль и лимон? — омега следит за действиями Чонгука. — Соль слизываешь, выпиваешь текилу и съедаешь лимон. — Ого, а это вкусно вообще? — Кому как, но прежде, чем начнешь пить, поешь. — Я не хочу. — Тэхен, твой желудок тебе спасибо не скажет, если ты зальешь в него текилу, будучи голодным. — Ладно, уговорил. Тэхен только успевает договорить, как на стол приносят закуски, мясо и фрукты. Дохён с каменным лицом как пришел, так и уходит. Чонгук довольно улыбается, смотря, как омега лопает мясо. — Я наелся. — Ну вот. Я запомню, что ты любишь мясо. — Давай пить, — торопит его Тэхен. — Ну давай, — пододвигая стопку, Чонгук не ожидает, что Тэхен пересядет к нему. — Покажи, как надо правильно пить. — Насыпаешь соль, — Чонгук насыпает маленькую горочку соли себе на внешнюю сторону кисти. — Слизываешь и пьешь. — Понял, — омега наклоняется и под охреневшим взглядом Чонгука слизывает с него соль, тут же запрокидывая стопку. — Так? — морщась от горького-соленого вкуса во рту, он сразу же закидывает лимон. — Ну, можно и так, — растягивает губы в улыбке Чон. — Твоя очередь, — омега насыпает в тоже место соль и протягивает руку альфе. — Тэхен, ты уникальный человек, — сдерживая смешки, Чон проделывает те же манипуляции. — Какая гадость, — уплетая фрукты, морщится Тэхен. — Ничего, привыкнешь, с каждой новой порцией пить становится легче. Еще будешь? — Наливай. После шестой стопки Тэхен хорошо захмелел, он расслабленно сидит на стуле с прикрытыми глазами и слушает раскаты грома. Его волосы треплет ветер, а футболка сырая из-за попадающих на нее капель дождя. — Все хорошо? — Ага, — не открывая глаз, отвечает Тэхен. — Так расскажешь, что за повод? — Годовщина смерти родителей, сегодня десять лет. — Мне жаль, — Чонгук накрывает ладонь Тэхена своей. — Мне тоже, — убирая руку, омега встает из-за стола и выходит под сильный ливень. Он заваливается на траву, раскинув руки. В груди тонна боли, алкоголь туманит сознание, не дает контролировать эмоции. Эти чертовы отрывки перед глазами мелькают все чаще, крики напуганных людей оглушают. Темнота глубин океана заставляет тонуть на суше изо дня в день, слезы смешиваются с каплями дождя в немом крике. Чонгук видит, буквально чувствует, как омеге плохо. Хочется обнять, утешить, но как? Как подойти к человеку, который утопает в страхе и в слезах ежедневно? Как не спугнуть своей опекой, как подобрать слова, чтобы облегчить терзания? Он не знает. На автопилоте идет к нему и ложится рядом. Хоть и не любит дождь, но готов терпеть, покуда буря в душе Тэхена не утихнет. — Это я виноват, — шепчет омега. — Это я во всем виноват, Чонгук, — закрывая лицо руками, Тэхен пытается избавиться от камня в груди, который топит его, все сильнее утягивая на дно. — Иди ко мне, — затаскивая к себе на грудь плачущего омегу, Чонгук решает не торопить его с ответами, просто обнимает и поглаживает вздрагивающие плечи. — Если бы я не закапризничал тогда, что хочу на море, они бы не купили эти путевки, — каждое слово через мясорубку, вместе со слезами боль выходит, алкоголь сделал свое дело: развязал язык, сбил оковы с истерзанной души. — Плачь, малыш, так будет легче, — Чонгук сам еле держится, он так проникся омегой, ему было его искренне жаль. — Я их погубил. Я — убийца собственных родителей. Этот человек, который приходит во снах ко мне, это я сам. Я увидел собственное лицо, понимаешь? Он накинулся на меня, хоть я ничего не чувствовал, но он пытался душить меня, я должен был умереть вместе с ними, но я выжил, НА КОЙ ЧЕРТ Я ОСТАЛСЯ ЖИВЫМ? ПАПА… ОТЕЦ... БОЖЕ, МНЕ ТАК БОЛЬНО, ЧОН, ОЧЕНЬ БОЛЬНО. Плач переходит в истерику. Чонгук держит его крепко, мысленно пытаясь вытянуть из него эту боль. Он молит небеса, чтобы это прекратилось. Сколько лет омега был один с таким грузом? Он продолжал улыбаться и старался выжить, подстраиваясь под окружающий его мир. Своим легкомыслием пытался сберечь частички разбитой души. Ему никто не помог, кроме дедушки, но и тот покинул этот мир, оставляя Тэхена на растерзание жестокому миру. У омеги никогда не было розовых очков, он видел мир таким, какой он есть, выпил сполна из чаши страданий и боли. Раскаты грома заглушают рыдания и истерические вскрики. Дождь смывает соленые слезы, охлаждая лицо. Чонгук стойко держится, выступая в роли утешителя. Он прижимает его сильнее, не давая сорваться и сбежать. Он не задумывается над тем, сколько они так пролежат на сырой земле. Самое важное — это дать человеку закончить эти мучения. Сорвав голос, Тэхен замолкает, больше нет громких криков и ругани на самого себя. Остаются лишь тихие поскуливания. Ветер постепенно стихает, черные тучи, наконец, освобождают солнце из своего плена. Дождь вдоволь напоил природу и ушел дальше в сторону юга. Гром перестает греметь в ту же минуту, как омега прекращает вздрагивать и рыдать. — Тэхен? — чуть слышно произносит Чонгук, когда омега окончательно расслабляется на нем. — Малыш, тебе плохо? — он немного нервничает, когда Тэхен не реагирует на голос. — Эй, ты меня слышишь? — похлопав его по плечу, Чонгук пытается растормошить вырубившегося омегу. Испытывая чувство дежавю, Чонгук, мокрый насквозь, с улыбкой от уха до уха несет на руках спящего и пьяного омегу домой. Под озадаченным взглядом прислуги он вносит его в свою спальню. — Что с ним? — интересуется Дохён. — Напился, помоги его переодеть. — Хорошо. Держа омегу, пускающего на него слюни, Чонгук чувствует невероятно нежное тепло в груди. Он смотрит на него и не может оторваться. Вот оно пьяное, заплаканное, иногда всхрюкивающее во сне, невероятное счастье прямо у него в руках. Дохён стягивает с него мокрые вещи и вместе с Чоном укладывает его на постель. — Он будет спать у вас в спальне? — Да, какие-то проблемы, Дохён? — Нет, что вы… — Приготовь на вечер мясо и закажи у Джина виноград Коттон Кенди. — Вы же не любите виноград, — омега поднимает грустные глаза на Чонгука. — А еще, прими доставку у курьера с ювелирного, — альфа окинул его холодным взглядом. — Хорошо, как скажете. — И еще кое-что, — снимая с себя мокрую одежду, останавливает его Чон. — Да? — Вечером, чтобы никого в доме не было, понятно? — подав вещи, альфа укладывается на постель рядом с Тэхеном. — Я передам остальным, мы будем в гостевом доме. — Умничка, Дохён, ди. Под пристальным и тяжелым взглядом альфы Дохён уходит, сжимая кулаки. Его любовь к Чонгуку так и осталась безответной. Он много лет пытался растопить лёд господина, но не вышло. Добило появление Тэхена в доме. Он, закусывая губу до крови, нервно зашвыривает одежду Тэхена в стиральную машинку, матеря и проклиная его про себя. Потом сползает на пол, сдерживая в себе приступы агрессии. Прислуживать тому, кто занял его место в сердце альфы, он не намерен. Зависть и гнев заполняют его сердце. Чонгук знал о его чувствах, Дохён однажды даже в открытую признался, но все, что альфа мог ему дать, это хорошую зарплату за работу и иногда постель. Когда Тэхен впервые появился в его доме, Дохён сразу понял, что альфа влюблен. Когда Чон, кончая на его лицо, прошептал чужое имя, все было кончено. Он потерял альфу навсегда. — Водомерка моя, — Чонгук лежит напротив и поглаживает длинные пальцы Тэхена. — Как же ты красив. Чонгук разглядывает его лицо и перебирает пряди светлых влажных волос. За дверью суетится прислуга, готовя еду и прибирая дом. До Чонгука вдруг дошло, что именно этого ему не хватало. Огромный дом теперь не выглядит таким пустым, постель не кажется холодной. Теперь он хочет любоваться на спящего омегу, пока зрение не потеряет. Хочет запечатлеть каждый изгиб его тела, родинку и волосок. День подходит к концу. Солнце уже садится, одаривая природу последними ярко-золотистыми лучами. Небо приобретает розовый оттенок. Все это для Чонгука было ничто по сравнению с красотой сопящего Тэхена. Он все также продолжает смотреть на него, иногда отвлекаясь на сообщения по работе. Но как только омега утыкается в его плечо и громко вздыхает, телефон возвращается на место. — Господин, я получил ваш заказ с ювелирного, — постучав, Дохён заглядывает в комнату. — Говори тише, не смей будить его. — Извините, — шепотом произносит омега. — Куда положить? — Давай сюда. — Ужин готов, не желаете спуститься? — Не желаю. Можете идти, я сам его накормлю. — Доброй ночи. Дохён кланяется и молча уходит. Чонгук открывает длинную коробку с украшением и внимательно оглядывает его. Браслет из белого золота, на котором вставка с гравировкой цветков азалии. Альфе пришлось изрядно постараться, чтобы найти мастера, способного удовлетворить желание. Он все думает, как преподнести подарок для строптивого паренька, который уже тысячу раз дал понять, что его за деньги не купишь. В итоге не придумывает ничего умнее, чем надеть самому, пока Тэхен спит. Он тихонько кладет его руку себе на колени и обвивает браслет вокруг запястья. Разобравшись с замочком, он возвращает руку обратно к лицу омеги. — Сверни направо… — бурчит Тэхен, переворачиваясь на другой бок. — Хорошо, свернул, — Чонгук забавляется с него. — Там море… и мой дом… — ворочаясь, омега продолжает нести бред. — Тэхен? — гладит его по плечу. — Ты весь день проспал, нужно выпить витамины и поесть. — Я поел, — медленно поворачиваясь, Тэхен растирает глаза. — Это было семь часов назад. — Я хочу спать, — полностью растягиваясь, Тэхен отпинывает от себя одеяло. — Тэхен… что ты… — альфа засматривается на длинные ноги и кусочек живота, который торчит из-под задравшейся футболки. — Чонгук, я хочу пить, — стонет он, утыкаясь в подушку. — Я теперь тоже хочу пить, — сглатывая, Чонгук берет себя в руки и отводит взгляд от тела омеги. — Принеси воды. — Она стоит рядом с тобой на тумбочке. — Какой предусмотрительный, — рыская, не глядя, Тэхен ищет наощупь бутылку воды. — Вот ведь… тебе сложно встать? Тэхен хочет что либо ответить, но прогнувшаяся кровать рядом с ним и тепло чужого голого тела его затыкают. Он раскрывает глаза и поворачивает голову. Перед ним сидит раздетый до трусов Чонгук, который дотягивается до бутылки и теперь подает ему. — Почему ты раздет? — с долей неловкости в голосе, спрашивает омега. — По той же причине, что и ты, мы вымокли насквозь под дождем. — Понятно, и что, тебе было сложно одеться? — Мне жарко. — Почему я в твоей постели? Ты что… меня… — А ты против? — чуть наклоняется альфа. — Против, — делая жадные глотки, Тэхен отворачивается. — Я не такой мерзавец, как ты подумал. — Я просто спросил, похоже, я еще немного пьян. — Тебе легче? — Да, извини за срыв. — Не смей извиняться за это. Ты не виноват, что тебе больно и в том, что случилось с твоими родителями. — Мне нужно в душ. — Иди, потом спускайся вниз. — Хорошо. Давайте угадаем, по какой такой причине наш омега прячется в душе? Совершенно верно, вы правильно подумали. Этот маленький извращенец возбудился от голого тела альфы. Алкоголь еще не выветрился, и юное дарование поспешило спрятаться в ванной, отмачивая свое бесстыдство в прохладной воде, попутно играясь с собой. Придя в норму, он чистит зубы, заматывается в халат Чонгука, не забыв при этом хорошенько надышаться запахом пионов, и шлепает вниз. На столе уже стоит ужин, и омеге приходится силком впихивать в себя еду. — Чонгук, я не могу столько есть, — отодвигая почти полную тарелку, скулит Тэхен. — Ладно, пей витамины. — Чонгук, откуда на мне этот браслет? — недоумение на его лице почти искреннее. — Подарок, — попивая чай, спокойно отвечает альфа. — Это выглядит слишком дорого… — Прекращай, тебе нравится? — Очень. — Это самое важное. — Но мне не с чем надевать это украшение. Будет смешно выглядеть — дорогой браслет и дешевые вещи. — Тебя это действительно волнует? — Ну не особо, просто не хочется выделяться. — Завтра закажу для тебя целый гардероб Луи Витон, Гучи или Валентино, что захочешь. — Не надо, это не обязательно. У меня есть новые вещи, пока хватит. — Вот и не выделывайся. — А где все? — Я отпустил. — Ясно, чем займемся? — Ты уже не хочешь спать? — Да, похоже, вряд ли усну сейчас. — Можно прогуляться или посмотреть фильм, я не особо умею проводить время дома. — Давай фильм. — Какой? — Только не ужасы. — Это и так понятно. Ладно, сейчас найдем какую-нибудь сопливую дораму и будем залипать до утра. — Звучит заманчиво. — Может, текилы? — Нет, спасибо — чуть морщась, омега вспоминает горький вкус напитка. — Ну как хочешь, — включая сериал, улыбается альфа. Дорама оказывается интересной, про детективов и расследования. Тэхен увлеченно смотрит в экран, закидывая ягоды полюбившегося винограда. Спустя час, когда пятая точка уже затекла сидеть в одной позе, Тэхен переваливается набок, поджимая ноги под себя. Он глядит на Чона, который молчал уже прилично долго, и удивляется, ведь альфа просто спит, закинув голову на спинку дивана. Какой нахрен сериал, когда здесь картина маслом: «Древнегреческий бог Чон Чонгук». Омега залипает. Знал бы он, что несколько часов назад на него самого также залипали, он бы смирился с испорченностью обоих. Но он не знал, поэтому старается не выдать себя, когда встав на колени, приближается настолько вплотную, что слышно чужое дыхание. Он внимательно разглядывает лицо Чонгука. Эти чуть сдвинутые к переносице брови, прямой ровный нос, слегка приоткрытые губы, острые скулы, широкая мощная шея, грудь, медленно поднимающаяся от спокойного дыхания, сильные руки, шикарные крепкие бедра. Все прекрасно с головы до ног, и придраться не к чему. Тэхен невесомо, еле касаясь, дотрагивается до приоткрытых губ пальцем и замирает. Глаза напротив блестят в темноте и смотрят на него. — Прости… я разбудил тебя, — уже отодвигаясь, нервничает пойманный Тэхен. — Не двигайся, — тихо произносит он, удерживая его за руку. — Я готов лежать, сколько угодно с закрытыми глазами, только не останавливайся, — и сам кладет пальцы омеги на свои губы. Тэхен не знает, как быть. Чонгука хочется трогать, обнимать и целовать, а с другой стороны — спрятаться и сбежать, потому что страшно даже представить, что будет дальше. Но Ким Тэхен будет не Ким Тэхен, если не узнает, что же там будет в этом «дальше». Он в доме альфы полноценных три дня и уже не может без его внимания. «Поздно, Тэхен, пить боржоми, когда почки отказали». Он проводит пальцами по губам и скользит по щеке, опускаясь вниз. В этот момент его взбесило, что альфа оделся, а не сидел с голым торсом, как в спальне. Он просто в наглую приподнимает футболку и оглаживает прохладными руками грудь Чонгука. С такого действа альфа не может сидеть с закрытыми глазами. Он смотрит на Тэхена и видит напротив такой невинный взгляд, типа «Я только посмотрю». Забавно сочетание белого ангела и змея-искусителя. Но выдержке Чонгука можно аплодировать стоя. Он, закусив щеку изнутри, просто наблюдает за действиями омеги, сдерживая свое возбуждение, насколько это возможно. Тэхен, в свою очередь, пускает слюни, любуясь красивым телом альфы. Закончив блуждать по прессу, он вновь возвращается к лицу. Обхватив его ладонями, он пристально всматривается в покрасневшие щеки и мягкие губы, которые через секунду уже целует. Чонгук подтягивает его и, перекинув ногу, усаживает на себя сверху. Халат, как по команде, съезжает с бедер омеги, открывая загорелую кожу, чему, собственно, Чон и рад. Он тут же запускает свою ладонь на открытый участок и слегка сжимает его. Тэхен чувствует под собой что-то твердое, и это точно не пистолет. — Тэхен, — разрывая поцелуй, альфа серьезно смотрит на него. — Еще минута, и я не смогу сдержаться. Я не трону тебя без разрешения. Если ты не хочешь, тогда остановись. — Хочууу, — выдыхая прямо в губы, омега смотрит на него замыленным взглядом. — Тогда расслабься, — развязывая пояс на халате, Чонгук берет на себя ответственность довести до грани этого осмелевшего мальчишку. Халат оказывается на полу, а омега прижимается к Чону, смущаясь своей наготы. Все, что твердо уяснил Чонгук, наблюдая за ним — это главное не спугнуть Тэхена. И сейчас он не просит его показать себя. Он гладит его по спине, медленно выцеловывая дорожки на его шее. Потом переходит обратно на губы и вновь утягивает их в поцелуй. Тэхен, постепенно расслабляясь, начинает повторять прежние манипуляции. Только на сей раз Чонгук стаскивает с себя эту злосчастную футболку, позволяя омеге изучать его так, как нравится. — У тебя красивое тело, — проводя рукой от шеи до низа живота, восхищается Тэхен. — Прости, если делаю что-то не так, я никогда не был так близок с кем-то. — Все в порядке, от твоих прикосновений у меня все тело горит, ты все делаешь превосходно, не стесняйся. — Хорошо. Чонгук спускается к тонким ключицам, проводя по ним языком, и, наконец, слышит первый тихий стон. Эрогенная зона найдена и теперь Чон не оставит её в покое. Руки, которые ранее оглаживали ягодицы, теперь касаются девственного колечка, отчего Тэхен стонет еще сильнее, цепляясь пальцами за плечи альфы. Первый палец проходит внутрь с легкостью, и альфа поднимает глаза на Тэхена. — Не понял, ты когда успел? — хищно улыбаясь, Чонгук смекает, что омега делал в душе. — Не надо было меня будить полуголым, — пряча глаза, смущается Тэхен. — Даже так? Так сильно хочешь меня? — Всегдааа, ааах! — вскрикивает он, когда в него входят три пальца сразу. — Знал бы я раньше, всегда бы ходил перед тобой голым, не пришлось бы так долго терпеть. Выгибаясь в пояснице, Тэхен не сдерживает пошлые стоны. Подмахивая бедрами, он скользит на пальцах альфы, истекая смазкой. Чонгук весь покрывается потом, член пульсирует от перевозбуждения до боли в яйцах. Дождавшись оглушительных стонов на себе, он приподнимает Тэхена, доставая из штанов член и сразу же насаживая на него Тэхена. — Тэхен, господи как ты прекрасен, — постепенно толкаясь, альфа сам стонет. Прижав его к себе вплотную, альфа ускоряется, превращая Тэхена в тряпичную куклу на нем. Омега не в силах поспеть за ним и контролировать толчки, он просто держится за его шею, теряя рассудок всякий раз, когда член входит на полную длину. Чонгук утыкается в его шею, жадно вдыхая еле уловимый запах непонятно чего. Он вбивается в него и приближает омегу к оргазму, полностью сконцентрировавшись на его запахе. Чем ближе Тэхен к кульминации, тем сильнее становится запах. Он чувствует целый ряд быстро сменяющихся ароматов и не может понять, что происходит. Омега пахнет то Иланг-илангом, то черным перцем, то пачули, то розами, то фенхелем. Он выдает такое разнообразие запахов, что голова идет кругом. Комната напитывается этими ароматами смешиваясь между собой, сводя его с ума. Он, как одичавший зверь подхватывает омегу на руки, припечатывая того к стене. Крышу срывает знатно, он вгрызается в его ключицу зубами, не обращая внимания на резкий болевой вопль омеги. Остановиться он не может и кончить тоже. Его мозг просто отключается, а все инстинкты оголяются, вылезая наружу. Тэхен умоляет его остановиться, но альфа не слышит. Он не может даже разжать челюсти и оставить в покое место укуса. Все прекратилось, когда Тэхен с воем кончил, изливаясь огромным количеством ароматной смазки прямо по бедрам альфы. Бурный оргазм лавиной накрывает его, и он без рук кончает на живот Чонгука. Запах резко пропадает и Чон, возвращаясь в сознание, наконец, вытаскивает зубы и максимально прижавшись, кончает в омегу. На дрожащих ногах он опускает на ноги Тэхена, который пребывает в состоянии шока. Его первый раз закончился не просто оргазмом, а самым настоящим анальным оргазмом, взрывом и фейерверком перед глазами. Пол под ними весь залит его смазкой. Чонгук опирается рукой в стену, пытаясь отдышаться. — Чон… — сипя сорванным голосом, омега поднимает на него глаза, дико краснея. — Тихо, не говори ничего. Чонгук подхватывает его на руки и несет в свою спальню. — Мне надо в душ, — смущаясь, он тихонько бормочет. — Потом… Укладывая его на кровать, Чонгук просто ложится рядом, странно реагируя на все слова. — Все нормально, Чонгук? — Да. Тэхен, как ты это сделал? — Что? — Как ты смог менять запахи? — Я не делал так. — Но как? Ты пах сразу всем, чем только можно. — Я умею так делать, но сейчас мне было не до этого. — Я понял, почему от тебя так крышу сносит не только у меня, но и у других альф тоже. — Почему? — Это все из-за того, как ты пахнешь, когда возбужден. — И как же? Я ничего не почувствовал. — Серьезно? Я думал у меня легкие выпрыгнут от такого мощного запаха. Я чуть рассудка не лишился. Прости, что сделал больно, — оглаживая место укуса, Чонгук раскаивается. — Я даже не заметил как это началось. — Ничего. Я испугался, но ты такой… сексуальный, когда заведен, что я не устоял. — Тэхен, знаешь какой у тебя запах? — Какой? — Афродизиак…