Новая жизнь

Бретт

      Всю ночь мне мешают поезда. Они стучат колёсами и гудят, врываясь в сны, как неведомые чудовища. Я жалею, что мы выбрали дом так близко от железной дороги. Возможно, что-то дешёвое можно было найти и в более тихом месте.       Наконец в комнате становится светло. Лео морщится во сне, стискивает подушку. Я накрываю его плечи рукой, стараясь успокоить, согреть.       Некоторое время я лежу, воображая, что деревья на стенах – настоящие, и мы на летней лесной поляне. Потом срабатывает будильник. Пора начинать новый день.       Мы с Леонардом вместе встаём, чистим зубы, завтракаем. Ания ещё спит, и это хорошо: в такой маленькой квартирке просто не развернуться втроём.       При свете дня квартира не кажется такой потрёпанной. Утреннее солнце уютно играет на деревянной поверхности стола, пускает зайчики, отражаясь от воды в графине. На холодильнике обнаруживается коллекция магнитов с анимешными персонажами непонятного пола. Я не люблю аниме, но магниты делают кухню обжитой.       Центральное отопление, туалет и душ в доме – большой плюс квартир. Батареи греют еле-еле, из окон дует, из крана течёт либо кипяток, либо ледяной поток, зато не нужно топить печь, греть воду, одеваться, чтобы справить нужду. Здесь нет эркера, зато есть балкончик. Летом там можно будет встречать рассвет или даже пить чай.       Я довожу Лео до кафе, где его ждут на собеседование, и направляюсь на своё будущее место работы. Найти парковочное место около нужного здания нереально – похоже, в этом городе так повсюду. Я ставлю кроссовер на квартал дальше и иду обратно пешком, по дороге купив растворимое пюре и булку на обед. При поиске работы меня приятно удивила разница зарплат в Севере и в нашем городке – теперь меня неприятно удивляют цены. Всё здесь очень дорого. Я не могу сходу сообразить, пропорциональны ли цены уровню зарплат, но отдавать так много за самую простую еду обидно. Догадайся мы загуглить цены в Севере, можно было бы закупиться продуктами до переезда.       Ещё здесь ощутимо холоднее, чем в родном городе. Деревьев заметно меньше, зато много высоток, и постоянно дует ледяной ветер. Я с сожалением вспоминаю сгоревший при пожаре свой самый толстый свитер. В прошлой жизни я редко надевал его – сейчас он бы очень пригодился.       Все тротуары покрыты снегом и льдом. Мне трудно идти, не помогает даже трость. Приходится балансировать, чтобы не упасть. Больная нога начинает ныть с новой силой, вдобавок кружится голова. Нужно купить витамины и эластичный бинт, иначе однажды я упаду посреди улицы и просто не встану.       Наконец мне удаётся добраться до нужного здания. Здесь, в одной из квартир, работает бригада Энгора. Он ищет человека взамен ушедшего. Если ему понравится, как я работаю, меня примут.       Квартира находится на восемнадцатом этаже. Я захожу в подъезд вместе с какими-то людьми, поднимаюсь на лифте и долго стою на общем балконе, любуясь панорамой.       В нашем родном городе нет таких высоких зданий: в центре двух-, трёх- и пятиэтажные строения плюс несколько десятиэтажек, на окраинах – частный сектор. Когда я был с родителями и братом в столице, нас поразили тамошние высотки, но мы в них не забирались. Здесь же я поражён открывшимся мне видом. Я стою на уровне крыш новеньких высоток, по дорогам внизу ездят крошечные машинки и ходят совсем уж микроскопические люди… Я фотографирую всё на телефон, но кадры не могут в полной мере передать эмоции.       Леонард не очень любит высоту, но я уверен, что и его впечатлит вид. Нужно как-нибудь приехать сюда вместе. Наверное, отсюда неплохо наблюдать закат: балкон как раз выходит на запад.       Наконец я возвращаюсь на лестничную площадку и звоню в дверь нужной квартиры. Открывает чернявый парень лет тридцати.       – Ты – Бретт? – уточняет он. – Я Энгор. Будем знакомы.       Квартира оказывается огромной. Здесь несколько просторных комнат, два санузла, большая кухня-столовая. Из недр квартиры появляются ещё три парня.       – Это Рой, Дэйни и Шин, – представляет их Энгор. – Ребята, это Бретт. Он сегодня нам докажет, что готов стать частью бригады. Правда же, Бретт?       – Конечно.       Приветливость Энгора вселяет веру в то, что у меня всё получится и я действительно смогу отделывать эту крутую квартиру.       – Мы только взялись за этот объект, – сообщает Энгор, пока я распаковываю инструменты. – Сейчас ровняем стены в этих вот двух комнатах. Умеешь ровнять? Тогда твой участок – вот этот, возле окна. Надевай робу и начнём.       – Какие гарантии, что вы мне заплатите? – не хочется быть подозрительным, но я сейчас не в том положении, чтобы работать бесплатно.       – Моё честное слово. – Энгор лукаво улыбается. – Поработаешь сегодня без договора, получишь деньги уже вечером. Завтра, если нам всё понравится, заключим договор.       Я переодеваюсь и начинаю работать. Боль в ноге и общая слабость ужасно мешают, но я стараюсь держаться.       Через час, который кажется вечностью, Энгор объявляет перерыв.       – Пойдёшь курить? – спрашивает он.       – Не курю. – Я опускаюсь на пол и начинаю массировать ногу.       – Качок, не куришь… Ты ЗОЖник, что ли? – фыркает Дэйни.       – Просто экономлю.       Дэйни с недоверием щурится.       – Что с ногой?       – Повредил.       Рой глядит на снег за окном и страдальчески морщится.       – Не против, если мы откроем окно и здесь покурим?       – Валяйте.       Ребята достают сигареты и, не одеваясь, высовываются в зимнюю стужу. Они обсуждают работу, затем женщин.       – А тебе какие бабы нравятся, Бретт? – оборачивается ко мне Энгор.       – Высокие и стройные, – отвечаю я, вспоминая Лео. Он, конечно, не женщина, но ведь имелось в виду, какая мне нравится внешность партнёра.       – А мне вот нравятся маленькие, – делится вкусами Шин.       – Да ну, с такими неудобно, – возражает Рой. – Пока наклонишься её поцеловать, уже поясница заболит.       – Тогда тебе надо встречаться с каланчой. Пока допрыгнешь до губ, как раз ноги накачаешь.       Я привык, что мы с Леонардом одного роста. Это очень удобно: никому не приходится ни наклоняться, ни вставать на цыпочки. Но ведь когда-то я встречался с Мариоттом и другими парнями, и тоже как-то подстраивался под разницу в росте…       Мариотт. Я так и не рассказал ему о бандитах и переезде. Надо написать Мариотту. Спросить, как у него дела. Дать свой новый номер телефона. Надо. Но мне страшно. Что, если бандиты опять выйдут на него? А с него на меня? Нет, это слишком сложно. Если я понадоблюсь Шалому, он сумеет отыскать меня, минуя Мариотта.       Я боюсь, что меня найдут. Я всего боюсь. Я удалился из всех соцсетей, выбросил старую симку, но паранойя не отпускает меня.       Парни докуривают сигареты, заканчивают истории про «баб», и мы продолжаем трудиться. Как ни странно, после перерыва дело идёт легче. Организм понемногу вспоминает, каково это – работать.       Вечером меня шатает от слабости, но я доволен. Энгор хвалит меня и выдаёт зарплату за день.       – Ты принят! Приходи завтра в то же время.       Радость даёт мне сил на то, чтобы переодеться и дохромать до машины. Энгор и парни идут следом, балагуря и помогая перейти гололёд. Когда я говорю, что должен ещё зайти в аптеку за витаминами и эластичным бинтом, Шин вызывается сходить за меня. Я тронут такой заботой. Прекрасно вот так сразу вписаться в коллектив.       – Это твоя машина? – спрашивает Энгор, когда я останавливаюсь около кроссовера и снимаю его с сигнализации.       – Да, – отвечаю я и понимаю, что светить рухлядь перед коллегами не стоило. Видимо, смущение отражается у меня на лице, потому что все вдруг начинают смеяться.       – Драндулет что надо! – одобряет Энгор. – Но ты не стесняйся: у Дэйни тачка ещё хуже.       – Обязательно было об этом сообщать? – дуется Дэйни.       – Ну, я-то вообще езжу на автобусе. – Энгор добродушно ухмыляется и машет рукой. – Пока, ребята, побегу на остановку.       Под всеобщий гогот Энгор удаляется, и я вдруг понимаю, что тоже мог бы ездить на автобусе. От дома досюда не так уж далеко, можно экономить бензин, а ещё – не краснеть из-за состояния машины.       Двигатель заводится с третьего раза: старик кроссовер не привык к местным морозам. Попрощавшись с ребятами, я изучаю интерактивную карту города. Здесь действительно ходит автобус, который может довезти меня домой. Я купил эту машину, чтобы добираться в город из посёлка. Мы больше не живём в посёлке. Мне больше не нужна машина. Если очень понадобятся деньги, её можно даже продать.