Василек и незабудка

Антон вернулся в училище через несколько недель. Он был так счастлив, снова увидев друзей. Всех наперебой обнимал и не отпускал минут по 10. А когда очередь дошла до меня, Тоша расплакался. Это еще одна особенность моих подопечных — они не скрывают эмоции: если злятся, то могут что-нибудь сломать или ударить; если боятся, то дрожат и жмутся в угол; а если счастливы, то могут и расплакаться. Я обнял его в ответ и прижал к груди так крепко, как только мог. Я тоже скучал. Все это время меня пугала неопределенность — Что с ним? Где он? Жив ли вообще? Но тогда я вновь смог почувствовать его тепло и казалось, что Антон совсем не изменился и на эти пару недель он просто уехал куда-то с матерью и сестрой, а не лежал в неизвестной мне клинике. Парень улыбнулся мне и вытер слезы. — Арсень Сергеич, а Тоша был у врачей. Они сделали мне какую-то операцию, так мне сказали, но я ничего об этом не помню. Наверное, они что-то сделали ночью, когда я спал. Мне пришлось ходить с повязками на голове и глазах. Я был похож на пирата! — он немного задумался. В этот самый момент, когда он сидел на парте, болтая ногами, в его каре — зелёных глазах впервые появилась осознанность. Это пока не пугало, но озадачивало и интриговало. — Точно! У меня даже был попугай. Ну, нет. Не попугай, — он звонко засмеялся, по привычке раскачиваясь и хлопая в ладоши, — Я шучу. У меня была мышка! Ма-аленькая такая. Как котики, когда я смотрю на них через окно — он сделал из рук маленькую чашечку, пытаясь визуализировать размер мыши. Антон внимательно осмотрел меня с ног до головы и воскликнул. — Да-а! Он очень похож на Вас! Такой же необычный, красивый и умный. Его зовут Люк. Я хочу вас познакомить. Он тоже будет рад! — он закивал, — Врачи нас познакомили, когда рассказывали про о-пе-ра-ци-ю. Я хорошо запомнил это слово — Тоша довольно улыбнулся. — Да, ты молодец, Тош. Это умное слово, — я тоже не смог сдержать улыбку, но в голове был один единственный вопрос, — Антош, а ты знаешь, где эти доктора? Люк, ведь живёт у них? Я очень хотел бы с ним познакомиться поскорее. Антон положительно показал большой палец вверх. — Да. Мама сказала, что нам надо туда ездить иногда. Чтобы врачи могли со мной о чем-то поболтать. Я, наверное, такой классный и умный, что даже….как же его…. Доктор Дима! Да, и доктор Стас попросили меня записывать все о чем я думаю. Но я не особо умею думать. Хотя думают, ведь, умные? Значит, я тоже умный, если они попросили писать, — он поправил челку и шмыгнул носом, — И Люк там, живёт вместе с ними. Вы можете со всеми познакомиться. Там весело и необычно. В этот день Антон, по традиции, ждал меня после занятий у кабинета. И по дороге до его дома я смог узнать ещё немного информации о клинике и врачах. По описанию это было похоже на лечебницу закрытого типа, где все «не для посторонних глаз» и кадры, как раз, из того сегмента, в котором все ради статуса и привилегий. Позже я позвонил Майе, невзначай поинтересовался, когда они в следующий раз должны появиться на приёме. Как оказалось, им с Антоном были назначены визиты раз в неделю. И я решил рискнуть — я ведь тоже врач. На удивление, предложение побыть сопровождающим было воспринято положительно. Только со временем я узнал, чем было вызвано подобное доверие: «Он самый-самый лучший друг, лучше чем на работе, ему можно все-все истории рассказывать. Я очень люблю его слушать. И смотреть тоже люблю. Он всегда-всегда помогает». И вот, прошла неделя, я в ожидании звонка от заветного номера, чтобы собрать портфель и выезжать для встречи с докторами Антона. Звонок. Уточнение времени. Быстрые сборы и недолгая поездка до пятиэтажки, в которой живёт семья Шастунов. Они спустились втроем. Я впервые увидел Вику, её взгляд был равнодушный, такой же, как и при последующих немногочисленных встречах, просто стандартное прощание. Майя и Антон сели в машину. Тоша был в восторге, всю дорогу любовался видами из окна, обещал навсегда запомнить эту поездку и подарить мне брелок на ключи от автомобиля. Женщина периодически улыбалась ему, но на середине поездки абстрагировалась от происходящего. По телефону она призналась, что сама дала согласие на операцию, когда узнала, что Антон подходит данной клинике. У меня от этой новости были смешанные чувства: я понимал, что обычный человек сможет смириться, но точно не принять такое состояние своего ребенка, но при этом внутри меня гудел протест, потому что сам я, вряд ли бы смог так быстро согласиться на подобную затею, не зная о последствиях. Визит в клинику прошёл без эксцессов. Никаких отказов в пропуске, сопровождении и присутствии во время осмотра. Однако основной проблемой оказались врачи, наблюдавшие Антона. Точнее один — Станислав Владимирович. Он не был из касты прожженных моралфагов, которые за идею готовы на любые жертвы, но, все же, здравомыслие и чувство морали в нём отсутствовали почти напрочь. А вот Дмитрий Темурович ещё не до конца очерствел под гнётом системы и «желанием внести вклад в науку и историю». Он не старался оправдать ситуацию, а просто пытался сгладить углы и надеялся на лучший исход эксперимента. Ещё одним специалистом, который следил за Антоном, был психотерапевт — Павел Алексеевич. Он вообще оказался случайным соучастником, выйдя в тот день на смену. С ним у нас сложился самый продуктивный разговор, в результате которого я выяснил, что Антон по идиотскому стечению обстоятельств стал подопытным в испытании экспериментального способа повышения КИ — коэффициента интеллекта. Этот эксперимент был направлен на то, чтобы коэффициент стал выше среднестатистических показателей и мой подопечный подходил как нельзя лучше — совпадение по всем пунктам и плюсом повышенный интерес к саморазвитию. Кажется, Антон не понял бы и половины тех слов, которым он, оказывается, соответствовал. Но он так искренне радовался, когда знакомил меня с Люком, что сердце непроизвольно сжималось и в нём теплилась надежда на то, что эксперимент просто не даст результатов. Этот самый мыш….Как бы иронично это не звучало, но они с Антоном в одной лодке. Он был первым существом, подвергшимся данному испытанию, пару месяцев назад. А еще абсурднее для меня было услышать, что на нынешнем этапе Люк в разы умнее двухметрового парня, которого ко мне за руку привела мать. — Привет, Люк! Поздоровайся, это Арсень Сергевич. Он тоже мой друг. Он тоже очень умный и красивый. Я вас обоих очень люблю — Антон засмущался, впервые. Раньше он стеснялся только незнакомых людей, а теперь краснел от собственных слов… От понимания собственных слов. Я не хотел верить, что начинается прогресс, я боялся, потому что не знал, к чему это может привести. А все это время неподалёку стоял Павел Алексеевич и механически делал пометки в блокноте. Тебе было 30, а мне — 33. Ты начал чувствовать. Это было видно по глазам. Ну, а мне по-детски страшно, потому что я привык к тебе и боялся, что новому Антону будет не до меня. Я тоже начал чувствовать — ты для меня особенный.