Ещё не конец. Ещё

      Я ходил по своей комнате, вроде она теперь моя, но мне все равно некуда было идти. Так вот я ходил по своей комнате вперед и назад, влево и вправо, из стороны в сторону, по кругу по часовой и против часовой. Когда я наконец устал и не осталось сил злиться, я присел на стол.       Я достал из кармана эту сердечную зарядку или как он ее там называл. Покрутив немного ее в руках я задумался создал ли Гейзенберг эту систему специально для меня или это тоже самое что он использовал в своих монстрах. Скорее всего второе. Он полез туда куда не следовало, куда его не просили, и даже если окажется, что преследуемые им цели были благие, я не собирался его ни за что благодарить. Уж тем более не с таким отношением. Как бы там ни было, если раньше я полагался на самого себя, даже заразившись плесенью, то теперь я зависел от этой штуки. Как больные диабетом от инсулина. Если я потеряю эту штуку - труп. Сломаю тоже труп. Даже не надеюсь что Гейзенберг сделает мне новую.       Может память ко мне возвращалась и не сразу, но я прекрасно помню что у него были такие же виды на мою дочь как у Миранды. Неважно что они хотели разного, они преследовали одного: использовать Розу. Гейзенберг даже может не пытаться подлизываться ко мне тем что он тоже хотел смерти матери Миранды. Он упомянул что-то про свою ужасную жизнь, но его проблема в том что меня это не волнует. Он не сможет получить с моей стороны ни одобрение ни сожаления.       К несчастью, в одном он был прав. Реальность такова какова она есть. И в ней я выжил. И мне придется как-то свыкаться с этим. Но точно не под одной крышей с этим. И тем самым я решил что буду искать выход где бы мы не находились. Ведь Крис взорвал фабрику Гейзенберга и мы не могли быть в ней. Взорвал же, да?       Зевнув, я понял что не прочь бы отдохнуть. Вышло слишком много эмоциональных скачек за такое непродолжительное время. Я отложил зарядник на другой стол и затем встал чтобы подумать что можно сделать с моим столом. Из мягкого на нем была лишь подушка. Возможно где-то можно было найти матрас или какое-то одеяло, на которое можно было бы лечь, но для этого надо было спрашивать Гейзенберга, а это означало просить у него помощь, а это означало его умаление. Не дождется. Можно было пойти искать самому, но, во-первых, это могло занять прилично времени и у меня просто не было сил, а, во-вторых, была вероятность наткнуться на старика. Единственным вариантом было разложить свою старую вонючую одежду из мешка чтобы было хотя бы не так твердо. Это было так примитивно и тупо, но ограниченные условия вынуждали. Я достал из мешка свою старую толстовку и джинсы и разложил их вдоль стола. Этого оказалось мало и я решил добавить хотя бы в районе подушки свою новую рубашку. Я проспал в этой холодине полтора месяца и еще просплю.       Разувшись и раздевшись я остался в одной майке, брюках и носках которые уже высохли. Мое неприметное ложе было собрано и я готовился ко сну, но оставалось выключить свет. Обычно выключатели расположены около входа и глянув на дверь я обнаружил такой. Подойдя к нему и щелкнув переключатель я оказался в абсолютном мраке и добираться до постели, извините, места сна приходилось на ощупь. И все же я ударился ногой об стол и что-то упало. Я запереживал что это была моя зарядка, но звук был высокий будто упало что-то маленькое металлическое вроде ножа. Хорошо бы включить свет и проверить, но я был уверен в этом.       Добравшись до места назначения я забрался наверх и улегся на левый бок в позе ребенка. Было твердо, но терпимо. Холодно, но терпимо. Это, в общем, и было описание моих последних условий. Терпимо. И не такое проходили.       Но всё же я старался не думать о холоде и наступавшем голоде в надежде что перестану их замечать и усну. Это был кстати мой первый, скажем, осознанный, сон. Без всяких коматозных и обморочных состояний. Согревал себе руки тем, что дышал в них. Я старался больше вспоминать о былой жизни. В эфир воспоминаний все равно старались врезаться последние события. Из деревни и Луизианы, но я закрывал им проход как мог.       Помню нашу годовщину с Мией. После ужина мы прогуливались вечером по скверу. Проходя мимо фонтана мы решили остановиться и присели на бортик. Всё шло так непринужденно и легко. Кажется я ляпнул какую-то глупость и Мия рассмеялась. У нее был звонкий смех способный заразить любого. Так уж вышло, что фонтан периодически выстреливал мощным потоком воды. И да, именно в этот момент решил дунуть сильный ветер в нашу сторону представляете. Мы промокли просто до нитки. Сначала мы были в полном шоке, но потом это нас так рассмешило. Я даже кажется сделал наше совместное фото этого момента. Сняв обувь, мы направились к выходу босые и мокрые. Выглядели мы конечно вызывающе. Но ни один таксист не хотел нас брать потому что мы могли намочить им салон. И нам пришлось ждать пока мы высохнем на скамейке под фонарем. Находившийся недалеко мороженщик окликнул нас и спросил что случилось. После наших объяснений, в качестве сочувствия, он угостил нас по рожку мороженого. Не было худа без добра. Странное вышло свидание. Но запоминаемое на всю жизнь.       Чувствуя как понемногу начиная терять связь с миром, я начинал засыпать. Кажется мне начинало что-то снится и я слышал чьи-то шаги в тусклом свете.       Какое было мое огорчение, поняв что это был не сон. Это был Гейзенберг, который, войдя в комнату, включил свет. Я спал спиной к нему и посмотрел через плечо: В одной руке у него был поднос очевидно с едой, а другой он держался за ручку двери словно она чем-то ему поможет.       — Ты че на одежде спишь? — спросил он вопросительно подняв брови.       — Без нее твердо. — всё что я мог ответить в сонном состоянии. Старик попятился, поморгал. Затем взглянул на поднос, еще раз протянул его открыв рот будто хотел что-то сказать, но в итоге просто молча положил его на стол и собирался выйти.       — Где мы вообще? Я хочу уйти, где здесь выход? — я перевернулся и приподнялся на руках. Гейзенберг остановился.       — Не выйдет. Это старый бункер, который прилегал к моей фабрике. Всё что у меня осталось. — он опустил интонацию на последнем предложении. — Но после взрыва сработал сейсмический датчик и вакуумные двери заблокировались. Раз в некоторое время срабатывает таймер и можно попробовать их открыть. Но это где-то через несколько дней.       — Подожди что зн… — не успел я произнести вопрос, как он ушел, закрыв дверь и погрузив комнату во мрак. Через несколько секунд комнату озарил свет, а я стоял у выключателя.       Лучше спится на сытый желудок.              –              Трудно было сказать какая половина суток сейчас была. В комнате были часы, но они не говорили об этом. От этого они становились просто бессмысленными. Какая разница на какие цифры показывают стрелки циферблата, если ты не знаешь кто сейчас в небе: солнце или луна?       Разумеется после сна на такой, язык не поворачивается сказать, кровати у меня всё болело. Понадобилось немного времени чтобы размяться.       Перспектива быть запертым даже на пару дней не радовала. Перспектива застрять в закрытом помещении с Гейзенбергом огорчала. На мгновение я поймал на себе ощущение, что я снова в доме Бейкеров пытаюсь пережить ночь. Я сходил в душевую умыться и освежиться. Вновь поймал себя на том что мне надо постричься и вновь отложил это. Полистал тетради что лежали у меня в комнате. В основном там какие-то медицинские записи времен царя гороха. У такого чтива не было шансов меня надолго удержать. И хотя скука, витавшая надо мной, медленно высасывала из меня жизненные силы, было что-то приятное в окружавших меня тишине и спокойствии.       Почувствовав надвигающийся голод я подумал что раз мы с Гейзенбергом здесь оба под замком значит еду, что он мне приносит, я также могу добыть самостоятельно.       Карта что Гейзенберг мне оставил была неполная. Под неполной я имел в виду что там была обозначена лишь душевая и я так понимаю его комната и больше ничего. Поэтому я нашел себе занятие на неопределенное количество времени в зависимости от того насколько мне повезет. Исследование новых территорий и поиск пропитания. Двери в сторону душевой были заблокированы поэтому я пошел в другую сторону. Я не хотел испытывать свою удачу, но всё же надеялся что так называемый лорд еще спал. Или занимался чем-то очень шумным. В любом случае, даже если он меня обнаружит, худшее что он сделает это убьет меня, а меня это не страшило.       Но тем не менее, я старался передвигаться по переходам тихо. Странно, что человек обладавший способностям к ферромагнитизму не мог просто выбить входную дверь или что там было. Или я чего-то не понимаю или он что-то от меня утаивал, собственно, как обычно.       Первая дверь что мне попалась оказалась очередным медицинским помещением. Судя по всему это, в принципе, было медицинское крыло. Ничего что могло меня заинтересовать там не оказалось. Кроме скальпеля. Навыки выживания подсказывали что он может мне пригодится, но, возможно, об этом издалека в громкоговоритель кричала моя паранойя.       Дальше предо мной предстала развилка. Идти прямо по лестнице или свернуть направо. Указатель вверху указывал что дальше находилось машинное отделение, чтобы оно под собой не подразумевало. А указатель справа слишком запачкался. Поскольку механика меня не интересовала я решил испытать судьбу и пойти в другом направлении.       Следующая дверь была опечатана, а за следующей за ней был какой-то бардак будто взрыв в фабрике все же смог туда добраться. Но дальше я всё-таки что-то нашел. Пусть не то, что искал, но тем не менее это было похоже на грузовое отделение. Я включил свет и лампы вдоль длинного помещения по очереди зажглись. Из открытых ящиков виднелась полевая военная одежда, механизмы, какие-то странные мешки. А что было в закрытых предстояло узнать. Какая-то шалость заиграла во мне. Эти вещи были мне абсолютно до лампочки, но мне хотелось как следует порыться в них. Или может мне настолько скучно.       Я медленно прогуливался внутрь проводя взглядом как металлодетектором в ожидании что он просигналит увидев что-то интересное. В одной из коробок торчала рамка с фотографией. На ней был изображен мужчина в форме офицера тех времен в обнимку с женщиной в платье-рубашке. Они не улыбались, а просто смотрели в камеру. Ведь раньше фотокамеры были с длинной выдержкой и чтобы запечатлеть одну фотографию могло понадобиться некоторое время в зависимости от эпохи. Когда-то это было двадцать минут, а когда-то пять. В какой-то степени такие фотографии с расслабленными лицами отражали настоящую суть запечатленных на них людей. Я находил иронию в том, что в современном мире на фотографиях было принято улыбаться и скрывать свою натуру.       Когда я взял рамку в руки фотография из нее выпала. Было видно что эта штука повидала всякое. Подняв фотографию я заметил на обратной стороне подпись “Сделаю всё чтобы увидеть тебя вновь”. Надеюсь, они всё же встретились.       В следующем ящике я нашел различную одежду. Наверно здесь Гейзенберг и нашел для меня ее. Надо будет обязательно здесь покопаться может я смогу найти что-то что будет мне по размеру.       Проходя дальше я понимал что голод здесь не утолю. По крайней мере физический. Но мое внимание привлек ящик с надписью “секретно”. Крышка была пригвождена и мне нужно было что-то прочное чтобы открыть ее. Я начал смотреть в соседних ящиках, но мне не везло. Все что мне попалось из полезного это большая плоская отвертка. Что ж испробуем.       Не сразу, но мне все же удалось расшатать крышку, просунув отвертку в щель между ней и стенками ящика. Далее я уперся руками чтобы вырвать ее окончательно. Стоила ли моя возня усилий еще предстояло узнать.       В ящике был металлический чемодан. На секунду я взволновался что мне придется искать ключ чтобы открыть его, а это сразу была гиблая затея. Но к счастью он был закрыт на двух крепежах.       — Что я говорил тебе про другие комнаты? — этот низкий голос прозвучал так неожиданно в момент, когда все мое внимание было захвачено моей находкой, что я невольно подпрыгнул. Когда я всё же увидел что это был Гейзенберг, стоящий у входа скрестив руки на груди, я закатил глаза.       — Не помню. — колко ответил я. — Ты что-то говоришь, а у меня в голове машинный скрежет. — не обращая на него внимания я продолжил заниматься своей новой находкой. Отперев крепежи и открыв крышку чемодана, я увидел какую-то металлическую перчатку. Выглядела она как доспехи, но ее назначение было непонятно. Кроме того что, наверно, если ею ударить, будет довольно больно. Я надел ее на свою левую руку и застежки автоматически закрепились. Видимо они были на магнитах. Если не думать, то было похоже будто у меня на руке все пять пальцев.       — Ну давай! Один на один. — я подпрыгивал как обычно подпрыгивают боксеры и боксировал как обычно боксеры делают. — Если я выиграю, ты ответишь на все мои вопросы. Абсолютно честно.       Гейзенберг отпустил смешок и спросил, а что он получит если выиграет.       — Ну, я перестану тебя доставать. — после этих слов я почувствовал как кто-то резко и сильно потянул меня за левую руку в сторону, пригвоздив ее к стене, а потом поднял вверх. Я услышал смех Гейзенберга и понял что это он примагнитил металлическую перчатку к стене. Я пытался другой рукой ее расстегнуть, но было тяжело дотянуться.       — Этого недостаточно. — сказал он уже повернувшись спиной ко мне и помахав рукой уходя.       — Стой где мне найти еду?!!