Ещё не конец. Ещё

      Наш поход не то чтобы был вопросом выживания. Мы все знали на что шли и максимально подготовились, но этого оказалось недостаточно. И через несколько дней, когда наши запасы и силы начали истощаться идти стало действительно тяжело. Без карты лишь с компасом мы шли думая что в конечном итоге должны достигнуть нужной цели где сможем передохнуть. Но вместе с запасами истончались и нервы. Я начал сомневаться в правильности нашего пути, что естественно не понравилось Гейзенбергу. Добавим к этому то, что он умудрился вступить в ручей, который не заметил из-за снега, лежавшем на тонком слое льда, и топал дальше в мокрых ботинках. И мы перестали высыпаться в палатке. Мы были не на пределе, но огонек подгорать начал. Как-то в шутку я предложил старику покончить со всем этим. Он спросил каким образом и я ответил, что, может быть, он просто обдаст меня электричеством, а я выстрелю в него из ружья. Я так до сих пор и не знаю понял ли он шутку или нет. Всё что Гейзенберг сказал это что-то вроде что он не для того страдал всё это время чтобы сдохнуть в лесу. Наверно всё-таки не понял. Или я настолько устал что звучал слишком убедительно.       Ясное небо давно затянулось облаками из-за чего пейзаж стал более расплывчатым. Не понятно куда идти ведь всё серое. Как будто природа передумала просыпаться и легла спать дальше и я ее прекрасно понимаю.       Один раз Гейзенберг меня умудрился удивить. Напомнив мне мою лекцию о мире и экономике, он сказал продолжать верить в будущее и что только так мы сможем добраться. Что-то в этом было мотивирующее, но в тоже время подозрительное. Он кажется о чем-то мечтал и это его двигало. Но после этого я больше не возникал с вопросами. В конце концов, мы или придем к чему-то либо умрем. Всё просто.       В последний из таких ничем не отличающихся дней, как-то раз пока мы шли я услышал какое-то мягкое рычание недалеко от нас. Настолько мягким что мне показалось я услышал ребенка. Но здесь не мог быть ребенок. Я остановился чтобы оглянуться по сторонам и Гейзенберг тоже услышал, точнее не слыша больше мои шаги.       — Что такое? — спросил старик. Ничего не ответив я продолжил выглядывать источник звука, но не видел ничего. Слегка согнувшись в коленях я медленно ступал в сторону источника этого звука. Подойдя к кусту я немного заглянул за него и всё тут же стало ясно.       — Медвежата. — тихо произнес я после чего Гейзенберг подошел ко мне ближе и переспросил, но скорее с восклицанием, чем с удивлением. Двое клубков меха игрались друг с другом на равнине. Вот один из них повалил другого. Внезапно Гейзенберг потянул меня за плечо вниз со словами “пригнись”       — Если рядом детеныши значит где-то рядом…       — Их мать. Я знаю это. — перебил я Гейзенберга шепотом.       — Значит ты знаешь что надо уходить. — заключил старик и утвердительно кивнул. Я еще раз бросил взгляд в их стороны. Они казались такими безобидными и милыми, но это была одна видимость и за ними стояла настоящая угроза. Мы медленно передвигались пригнувшись в сторону от них. Гейзенберг даже взял в одну руку ружье. Вдруг Гейзенберг остановился.       — Смотри! Смотри! — он головой показал в какую сторону смотреть и замер и сказал не двигаться мне тоже. И я понял почему. Недалеко от нас стояла медведица и что-то вынюхивала. Она была размером с нас обоих если не больше. Наступила тишина. Я буквально слышал своими барабанными перепонками как сильно бьется мое сердце внутри и попытался задержать дыхание, чтобы замедлить пульс опасаясь того что мать этих медвежат может услышать даже такое. Гейзенберг сидел неподвижно. Лишь дым от выдыхаемого им теплого воздуха сообщал что он живой.       — Идем. Медленно. — сказал он шепотом, но все равно подчеркнув последнее слово. Я чувствовал что Гейзенберг тоже переживал. Шаг за шагом медленно, но верно мы начали обходить ее. Казалось что она не слышала нас и это было хорошим знаком. С меня чуть предательски не сползла сумка, но я вовремя схватил ее рукой испугавшись что она может зазвенеть и выдать нас. Медведица подняла голову и в этот момент Гейзенберг также шепотом резко сказал остановиться и у меня внутри сжалось все сильнее больше от внезапности его жеста, чем животного. Теперь мы были напряжены до предела.       В этот момент я мог видеть как всё будто остановилось вокруг меня. В этот момент что-то хрустнуло у меня под ногами, кажется это была ледышка. И в этот самый момент медведица повернула голову в нашу сторону. Точка невозврата была пройдена и кажется ко мне начали возвращаться мысли. Животное зарычало во всю мочь и начало нестись прямо на нас. Чем ближе она приближалась тем сильнее я ощущал толчки в земле создаваемые под весом этой туши. Я не мог ничего ей противопоставить и уклоняться было уже поздно. Тут же Гейзенберг встал на колено и вскинул ружье и наказал мне отойти назад. Всё происходило так быстро. Следующее решение я принял также молниеносно не подумав о последствиях. Когда медведица была уже возле нас, то кинувшись на Гейзенберга, я оттолкнул его одной рукой, схватив ружье и направив дуло выше, в которую сторону и произошел выстрел. Мы повалились на землю, а шум от выстрела оглушил животное, но не настолько долго как хотелось бы. После того как она зарычала с большей яростью, медведица пастью схватила меня за низы пальто и притянула к себе так будто я весил всего пару килограмм. Оказавшись буквально под ней я пытался быстро сообразить что делать дальше, но тут она вновь зарычала мне прямо в лицо. Буквально кожей я чувствовал силу звуковых волн которые она наносила своим рыком.       Внезапно у меня перед глазами всё засияло. Вспышка света ослепила мои глаза и на секунду мне показалось что уже умер и это тот самый свет в конце тоннеля. Когда мое зрение вернулось ко мне я увидел что этот свет также ослепил медведицу и она немного отшатнулась от меня. Этот свет был молнией, которую мог испустить лишь Гейзенберг. Оглянувшись я увидел как он уже стоял на ногах и это действительно был он. Медведица тоже успела отойти от удара и зарычала на него. В ответ Гейзенберг рыком прокричал чтобы она убиралась прочь и шагнув в ее направлении сильно топнул ногой. На этом месте на секунду засияла вспышка света, от которого пронеслась ударная волна во все стороны. Земля подо мной снова затряслась. Медведица покачнулась назад. Гейзенберг продолжил идти вперед. На этот раз он замахнулся рукой и вновь нанес удар волной. Животное отодвинулось еще дальше назад. Создавалось ощущение что молекулы воздуха начинали ходуном ходить. Я глядел на это всё неподвижно. У меня полностью сперло дыхание. Следующим движением Гейзенберг выпустил из руки очередную молнию и всё снова засверкало. Медведица попыталась еще раз зарычать, но старик опередил ее выпустив из другой руки еще одну ошарашивающую ветвь света и затем еще одну.       Наконец всё закончилось. На лице Гейзенберга читался чистый гнев. Его глаза сияли как сапфиры на солнце. Животное тяжело дышало, шерсть дымилась в некоторых местах. После того как старик замахнулся рукой, медведица поняла что не может ничего противопоставить и повернула назад начав отступать, переваливаясь с одной стороны в другую.       Осознав что мы вышли из этой передряги живыми, что все закончилось и продолжаю дышать я принялся потихоньку вставать на ноги. Гейзенберг заметил это и подошел ко мне спросив как у меня дела и не задело ли меня молнией.       — Всё окей. Я в порядке. — ответил я встав на ноги и пытаясь уравнять пульс. Не прошло и секунды как Гейзенберг схватил меня за ворот пальто, притянул к себе и оскалился.       — Тогда с хера ли ты творишь?? — процедил он сквозь зубы. Я открывал и закрывал рот как рыба не зная что сказать.       — Я…я…подумал о тех медвежатах и …       — О медвежатах. — произнес Гейзенберг высоким фальшиво-удивленным голосом потряхивая меня. — Сука о медвежатах он подумал!! А о нас ты не подумал? Мы чуть не погибли из-за тебя!! — он крикнул последнее предложение мне в лицо и я нахмурил брови.       — Я не буду лишать детей их родителей даже если это животные. — после этого я вырвался из его хвата.       — Может мне стоило просто бросить тебя. — его глаза стали потухать, а лицо расслабляться.       — Всегда есть другое решение. Это и есть различие между нами. — твердо произнес я.       — Ты еще и выпендриваешься? — произнеся это угасающим голосом он поднял свой рюкзак и ружье. Я же подошел чтобы забрать сумку. Как только мы были готовы идти он остановился. Наступила пауза и я тоже не стал идти вперед.       — Знаешь, ты прав. — Гейзенберг слегка повернул голову в мою сторону. — Как только доберемся до ближайшего поселения наши пути расходятся. — с этими словами он начал идти вперед. Я же просто тяжело вздохнул. Меня злило такое отношение. Я выжил в деревне наполненной ликанами и ходячими мертвецами. Я могу о себе позаботиться и необязательно убивая всё на своем пути.       Немного постояв я продолжил идти следом за Гейзенбергом.