Одноглазое искусство

Хенджин не заметил, как ночь заполонила небосвод. В квартире воцарился сумрак. Соседи недолго ругались за тонкой стеной. С улицы в какой-то момент донеслись истошные визги. Хенджин не заметил, как текло время. Он продолжал лежать на холодной плитке, как Минхо его и оставил, по соседству со сливом в полу и унитазом. Его тяжелое дыхание испарялось в небольшом пространстве ванной комнаты. Ребра, казалось, скрипели под напором вздымающихся легких. Бок колко обжигался от долгого нахождения в неподвижном положении. Он слышал, как тараканьи лапки трещали, передвигаясь по канализации. Он слышал ветер, врывающийся в открытое окошко на кухне. Он слышал, как шуршала занавеска. Или ему это все казалось. Хенджин боялся пошевелиться. Или просто не хотел этого. Ступни саднило от порезов, синяки расцвели и жгуче болели. Не двигаться казалось лучшим решением. Можно было внушить себе, что боль не ощущалась, и совсем не чувствовать ее. Сознание от этого притупилось. Хенджин уже не помнил, что произошло вечером. Он не помнил, что Минхо его избил и оставил лежать на полу. Он не помнил, из-за чего Минхо разозлился. Он лежал и слушал звуки ночи, выискивая в них родной голос. Минхо вернулся перед рассветом, когда небо озарилось тяжелым синим оттенком. Он включил свет в прихожей, и гостиную опалил желтый цвет. Не сменившаяся обстановка сразу бросилась в глаза: кусочки вазы лежали нетронутыми, как и сухие бутоны с блестящими монетами. Минхо недовольно хмыкнул, держа в руке очередной букет нежно-розовых пионов. Он прошел на кухню, не сняв обувь, и по дороге прохрустел разбросанными осколками. Кухня была разделена от гостиной лишь открытой задвижной дверцей с пластмассовыми вставками вместо стекол. Пузатая банка наполнилась водой из-под крана, и цветы расположились на узкой столешнице под окном. Минхо осмотрелся и вдруг заметил длинные ноги, выглядывающие из ванной. На них падал желтый свет из прихожей. Увидев засохшие порезы на ступнях, Минхо тяжело выдохнул. Ноги не двигались и не показывали признаков жизни, из-за чего внутри возгорелась паника. Минхо испугался, что потерял его. Преодолев расстояние, он подорвался к Хенджину. Черный глаз блеснул, подняв взгляд к лицу Минхо. — Что же мне с тобой делать? — тут же выдохнул Минхо то ли от облегчения, то ли от разочарования. Минхо не думал, что он пролежит здесь половину ночи. Минхо не думал, что он не будет даже шевелиться в его отсутствие. — Хо, — еле слышно отозвался Хенджин, — ты пришел? Минхо на мгновение зажмурился. Совесть в нем разожгла чувство вины. Хенджин стал совершенно беспомощным, и как только Минхо смог так поступить. — Я здесь, — просипел он, бережно подняв исхудавшее тело Хенджина на руки. Хенджина окутал затлевший запах сигарет. И вдруг вспомнилось детство, — Хенджин любил проводить время с курящим дедушкой. Этот запах ассоциировался у него с безопасностью и домом. Он прижался щекой к теплой груди Минхо и прикрыл глаз. Хенджин доверял ему, несмотря ни на что. Минхо занес его в небольшую комнатку, служившую им спальней. Кровать отсутствовала, а для другой мебели здесь не хватало места. Постель располагалась прямо на полу и представляла собой тканевое ложе, забитое ватой. Минхо бережно уложил Хенджина на местами скомканную простынь, а затем натянул белую ткань к углам матраса. Хенджин болезненно застонал, прочувствовав затекшие участки тела и жгучие синяки. — Хо, — жалобно прозвучало от него, — мне больно. Минхо готов был растерзать себя на месте. — Отдыхай, — лишь промолвил он. Он стянул с лица Хенджина глазную повязку и распустил его угольные волосы, давая голове отдохнуть на мягкой подушке. Хенджин прикрыл веки, оставшись без сил. Рассвет Минхо встретил за уборкой. Он сам прибрал беспорядок, что устроил Хенджин, и вымыл пол от следов своих ботинок. Убирая осколки и сухие бутоны, Минхо думал о том, что происходило с Хенджином. И как бы он ни смотрел на состояние Хенджина, ответ не приходил на ум. Он отмывал полы от слез и грязи, ловя взглядом рисунки на стенах. Минхо бы уже давно сорвал все эти листы и сжег прямо в квартире, но что-то его каждый раз останавливало. Было ли причиной любовь к Хенджину? Или это была привязанность с жалостью? Минхо не знал, и ответ казался далеким, будто бы Хенджин стал таким без особой причины. Но Минхо забывал о важности каждого своего поступка. Сколько бы хорошего он ни сделал для Хенджина, плохое все перекрывало. Минхо не был святым, и ранимая натура Хенджина отлично это чувствовала. После каждого поступка следовали последствия.