Наш рассвет в оттенках красного

Только приоткрыв глаза после восьми часов сна, первое, что видит Джисон – серые тучи за окном. Настроение сразу же скатывается на ноль, потому что такая погода никогда не радует. Come on, июль за окном. Хочется встать от того, что тебя будит светлый солнечный луч, который нагло лезет в глаза. Хочется распахнуть настежь окно и вдохнуть свежий, чистый и приятный воздух, который был вчера вечером. "О нет", — думает в голове Хан, вспоминая все события минувшего дня.  Прокручивать заново весь вчерашний день в голове не хотелось. Рука до сих пор болит, а глаза... а глаза просто покраснели. Пластырь держится на последнем слове, а неприятные воспоминания начинают лезть в голову, затмевая другие мысли. Время уже полдевятого, поэтому, хочешь, не хочешь, а вставать пора.  Позавтракав и умывшись, Джи начинает заправлять кровать, изредка посматривая на еле как держащийся пластырь на руке. Тот самый. От того чудилы с заброшки. Радуга с сердечниками летит в мусорное ведро.  "Там мусору и место", — думает Хан. Время ухода за лицом! Маски и другие прелести жизни уже ждут парня на его столе. И зеркало на месте.  Сначала нужно увлажнить лицо водой. Затем нанести маску.  "Такая прохладная", — усмехается Джисон. Черная пленка лежит на лице, теперь необходимо разгладить пальчиками. Ни одной складки нет, почти идеально! Косметические процедуры – любимое занятие Хана. После всех операций и превращений лицо будто бы становится чище и моложе (хотя куда Джисону еще молодеть). Телефон начал вибрировать, отвлекая парня от разглаживания неровностей маски. Кто-то звонит. На экране большими буквами высветилось "Сынсвин". Ещё и видеовызов… В таком «одеянии» брать трубку не хочется, а снимать все маски и смывать пенку будет очень долго.  На плечах сидят два человечка – ангел и демон. Ангел шепчет: «Давай, тебе звонит лучший друг! Нельзя игнорировать его!», а демон рычит: «Ты забыл, как он с тобой поступил? Сбрось вызов и заблокируй его!». Потом, в голове у Джисона, два маленьких человечка начинают неистово бороться. Но, увы, побеждает ангел. "Ладно, надо взять трубку", — думает Хан и нажимает на кнопку "Принять вызов" — Господи! – кричит Сынмин, увидев своего друга с маской на лице.  — А! – прикрикивает Джисон от неожиданности.  — Какой ты страшный! – отвечает Ким, хватаясь за грудь рукой. — Ну спасибо, друг. – обиженно выцеживает Хан. — Тебе точно не идет эта маска, – говорит Ким, чуть смеясь.  — А я и не для тебя её надел. Что тебе нужно? Чего звонил? – спрашивает Джисон, не смотря в телефон.  — Мне? Ничего. Просто звоню, а тут такая страшила! – отвечает Ким и начинает корчить рожу. —  Я пока не совсем могу говорить, извини. – выцеживает сквозь зубы Хан, снимая маску. — Вечно ты занят, Джисон! На меня у тебя никогда нет времени, и вообще ты... – Сынмин вновь пытается вылить душу Джисону, но парня наглым образом перебивают. — Ничего не могу поделать, вот такой я ужасный, пока-а-а, – перекрикивает Хан и кладет трубку. Разговоры парней по телефону всегда рваные и короткие. Такая уж у них особенность. При встрече они могут полчаса обсуждать камень, лежащий на дороге, но когда они на расстоянии, удается только обмениваться парой слов. Прошло около 10 минут, и Джи даже успел помыть голову. Сейчас нужно хорошенько высушить волосы феном, сделав свою фирменную укладку.  Фен начинает громко работать, а порыв воздуха несется прямо в лицо, обжигая красивые и милые щечки. Волосы выбиваются, не желая ложиться в нужном направлении. Слава богу, в помощь идет рука. Пальцы тихо перебирают шелковистые темные пряди, медленно укладывают их в красивую прическу. Без помощи зеркала Хан, наверное, ничего не смог бы сделать, поэтому постоянно посматривает в небольшое зеркальце, стоящее на столе.  Рука делает все нужные движения, Хан смотрит на себя и любуется. Но чего-то не хватает. Джисон берет желтую заколку и прицепляет ее на непослушные волосы. Все отражается в маленьком зеркальце, и Хан смотрит. Смотрит, и будто влюбляется в себя.  Непроизвольно голова крутиться туда-сюда, изображая те самые эдиты для звезд киноиндустрии. Обычно такие очень нравятся парню, но самому оказаться в эдите – дело другое. Парень с милыми щечками кидает взгляд на руку, но там чего-то не хватает. Осознание ударяет в голову, отчего все вокруг начинает мелькать.  — Браслет!  На руке нет браслета.  Резко поднявшись со стула, Джи начинает везде его искать. На кровати — нет, на кухне — нет.  В голове начинают появляться мысли о том, что тот вчерашний плохой день унес и его парный с Сынмином браслет — подарок к семилетию их дружбы. Все бы ничего, если бы Хан так не ценил его.  Глаза начинают искать телефон. Дрожащие пальцы набирают  сообщение. 

Джисон🦋

сынмин,

блин,

послушай, тут такое дело... 

надо будет вечером опять

сходить туда, где мы с тобой вчера были. 

Текст отправляется и сразу же прочитывается. С реакцией у Сынмина, слава богу, все в порядке. И через секунд 10 поступает звонок.  — Эй, что, понравилось тебе лазить по заброшкам? Я знал! – на экране телефона появляется все тот де знакомый силуэт, а Ким в это время от гордости начинает выпячивать грудь. – Я вообще-то говорил тебе, что это кру... — Сынмин… Тут дело не в этом… – застенчиво начинает Джисон, не смотря на друга. – Я браслет свой потерял. Слушай, я тоже очень расстроен. Что мне делать? Я не знаю как так получилось.  — Что?.. – ошеломлено спрашиваем Ким. – На се...  — На семилетие нашей дружбы. – перебивает его Хан. — Хен, ну как так? – Сынмин дует губы, но не наигранно, а по-настоящему обижено. – Почему ты не бережешь мои вещи? Я всегда стараюсь дарить тебе тепло и добро, а ты... Даже вчера ты слишком долго ухаживал за собой! — Сынмин, мы все найдем. По крайней мере я очень хочу в это верить. – говорит Джисон, не смотря в телефон. — Да ты бесишь! – вскрикивает Ким. – Только портить все и умеешь!  — Сынмин, честно, я не хотел... – Ханджи принялся тереть переносицу. — Сегодня в шесть там, где были вчера. Пока! – обижено кричит Ким в трубку и завершает звонок.  "Ты сам сделал все, чтоб я его потерял, чудак" — оскорблено думает Хан, потирая глаз.  За окном начал идти дождь. Листва деревьев издавала жалобные звуки при контакте с водой, маленькие лужи на асфальте начали становится больше и больше. Настроение упало ниже плинтуса. — Теперь даже не знаю, какой день хуже: вчерашний, или сегодняшний? — бурчит Джисон, закрывая занавески на окне.

***

Спокойно видя прекрасные сны, Ли Минхо не думает о серых оттенках настоящего мира. Окружающая среда пугает до дури, особенно когда с самого утра начинается это.   — Если бы ты, сучонок, тогда не сказал папе идти за игрушкой — то он был бы жив сейчас. И зачем я тебя такого дурака рожала... Только порвала пиз...  – женщина в возрасте начинает говорить несуразные вещи, но резко икает, отчего замолкает. — Без подробностей, мам, хорошо? – резво выпаливает Минхо, наполняясь гневом изнутри. Вида, конечно же, он не показывает.  — Ты ещё рот матери-то позатыкай! Малявка. Вон лучше иди денег заработай! Как отец трудился! – Ли старшая вновь икает, не в силах говорить ближайшее секунд десять. – А ты сидишь в телефоне своем, зомбируешь разум! Да ты вообще...  — Ты всегда будешь винить меня в этом? – Минхо кидает уставший и измученный взгляд в сторону матери, желая прожечь дыру в ее лбу. — Потому что это все из-за тебя! Как я ненавижу… – женщина опирается на локти, руками закрывая замок за затылком.  — Я уже начинаю понимать, что отец тоже не особо любил тебя. Он просто скорее хотел уйти от тебя. — Я не дам тебе порочить имя отца! – очередной замах на больную пощечину для сына.  Минхо ловким движением останавливает руку госпожи Ли, заглядывая в её карие глаза. И видит в них только злобу и ненависть.  — Тогда не нужно было с ним трахаться без презерватива. – опустошенный взгляд и полное безразличие.   — Ты что такое говоришь? Как тебе не стыдно! – кричит мать, но Минхо её уже не слышит.  Он вновь в мечтах и воспоминаниях. Волна прошлого окутывает с ног до головы, забирая в самую неприступную морскую гладь.  Минхо было всего пять лет. Был такой же пасмурный день. Отец под дождем бежал домой, лишь бы успеть на ужин. В семействе Ли все было очень по-уютному: каждый вечер мама создавала новый кулинарный шедевр, ласкалась с мужем и сыном, болтала ни о чем и просто наслаждалась временем с близкими.  Папа зашел в квартиру так незаметно, что жена даже не услышала скрипа входной двери. Раздевшись, мужчина тихонько подкрался к кухне, желая сделать приятное жене. Только он собирался подойти сзади и обнять любую женщину, он наступил на небольшой автобус. Мигалки и звучания, встроенные в игрушку, вмиг заверещали, а сам автобус сложился напополам.  День тот, подводя итог, закончился не так радужно. Отец извинился перед Минхо за испорченную игрушку, а младший в семье мальчик пытался сдержать бурный поток слез. Папа спросил: «Ну, давай я тебе новый автобус куплю? Не плачь только!». И Минхо согласился. По пути в недалекий магазин, старший Ли, шел с зонтом наперевес, в капюшоне и ничего не видя. Его сбила машина. Насмерть. Умер он от потери крови. И после того случая на мать постоянно нападают алкогольные волны зависимости, которые она выливает на сына. Но терпеть это больше нет сил.  Ли младший хватает все необходимые вещи, сует их в любимый рюкзак. В нем все также лежат пластыри, вода, полотенце и футболка. На всякий случай.  Вещь за вещью летят в сумку: одежда, еда, деньги. Еще давно Минхо начал копить и откладывать на «черный день». И вот он настал. Давно уже Ли хочет свалить из этого дома к чертям собачьим, но просто не представлялась возможность. Парень уверен, что мать даже не будет искать его. Ей будет все равно. Главное – бутылка в руках. Выйдя из родного подъезда, Минхо видит серые тучи на небе. Настроение падает еще ниже, а голова наполняется мыслями о том, как дальше жить и что делать.  В университете, в котором учится сам Ли, есть общежитие, но оно все битком заполнено другими учениками. Попытаться можно, но на успех расчитывать – рисковое дело.  Ладно, обо всем этом Минхо подумает потом. Сейчас перед ним свобода и возможности. Правда, зайчонок еще до конца не понимает, что делать с таким раскрепощением. Открыты все 4 стороны света, но от такой самостоятельности начинает кружиться голова.  Самое время пойти в место, где ему хорошо и спокойно. На заброшку.   Под ногами скрипят камни, штукатурка с потолка валится маленькими кусочками, а пыль витает в воздухе в хаотичном порядке. Мусор также разбросан, заброшка встречает своим "уютом", а птицы больше не поют.  Что-то капает с потолка, солнца не видно вообще. В здании пусто и одиноко, но это намного лучше матери.  Опять третий этаж. Остался еще четвертый, но лестница к нему сломана. Хотя попробовать подняться можно.  Шаг, второй, резкое движение руки и вот она — крыша заброшки. Вид открывается потрясающий: зеленый лес, отдаленный город и... ссущая собака. Ничего нового.  

***

Телефон в кармане вибрирует, слышится рингтон звонка. — Ало, ты где? – тяжелый выдох в трубку.  — Бегу, Сынмин! – Джисон очень часто дышит, пыхтит и даже чуть похрюкивает.  — Ты опять опаздываешь. – раздражено говорит Ким, массируя переносицу.  — Да знаю я! Стараюсь идти изо всех сил! – Хан также тяжело дышит, а младший еще и подливает масла в огонь. — Не идти нужно, а бежать. – говорит Сынмин. – Я же точно назначил время, так сложно прийти вовремя? — Все, пока! – Джисон кладет трубку и бежит дальше.  Сегодня у них с Сынмином встреча. В шесть.  Если бы не этот потерянный браслет, парни бы также хорошо общались, но сейчас, даже по телефону, в общении ощущается витающее напряжение. Кажется, опоздав Джисон еще хоть раз, Сынмин разорвет его в клочья.  Прошло пять минут и парни уже стоят вместе. Хан одет в черную рубашку, джинсы, кроссовки и легкую ветровку сверху. А Сынмин стоит, разодетый в кофту, комбинезон и кеды. У Кима определено есть свой собственный стиль, он красиво выглядит со стороны и просто бесподобен в создании образов на день. А Хан... Он просто хватает и надевает первые попавшиеся вещи.  — Наконец-то! Не прошло и года. Ну-ка, покажи глаза, Джисон! – хитрая ухмылка расползается на лице щеночка, отчего его мордашка начинает светиться ярче звезд.  — Отстань, дурачок! Пошли уже! – смущенный взгляд и нервный смешок. Дышит Хан все также быстро, а пульс не собирается приходить в норму.  — Я вижу, ты опять их красил. Все с тобой понятно. – говорит младший, смотря в беличьи глаза. – Это и есть причина всех твоих вечных опозданий? – по лицу опять ползет ухмылка. — Ну, не буду же я страшилой! Я должен подчеркивать красоту, данную мне природой. – чуть ли не скулит Хан, разводя руки в стороны. — Я тебя не понимаю. Ты красишься для парней, но когда к тебе кто-то подходит, то ты превращаешься в дикого, самодостаточного, независимого зверя. – говорит Сынмин, поглядывая левым глазом на своего друга.  — Стоп, а почему мы обсуждаем меня и мою личную жизнь? Неприятно как-то. – Джисон смотрит на Сынмина и цокает.    — Ну это же правда! Ответь. – Ким глядит прямо в глаза Хана, но тот отворачивается.  — Отстань. – старший опять обиделся. Только вот на что – неизвестно. – В последнее время ты начинаешь раздражать все больше.   Дальше тишина. Так друзья идут до самого здания. Они видят все те же горы мусора, разрушенный дом, штукатурку и ссущую собаку. Не самое приятное зрелище.  Прохладный ветер бьет в лицо, разнося волосы в разные стороны. Деревья покачиваются от дуновений. Тело легко подрагивает, а разум хочет домой. Очень хочет. Зачем только сюда и пришли? Серость дня окутывает город, настигает даже самые дальние углы и пронизывает каждого человека в часть чего-то неэмоционального. День опять не совсем удался.