На стыке

Жизнь и смерть во мне

Объявили мне

Будешь жить, не кидая тени,

Обладая горячим телом,

Обжигая холодным взглядом,

Станешь ядом.

(“Никто” Кукрыниксы)

— Ты что тут делаешь? Сережа дергается, поворачивается всем телом в сторону голоса, чуть не сбивая стопку книг. Сначала спутанное сознание схватывает халат, потом уже переваривает все остальное и заставляет тело встать. Руслан будто бы становится выше на секунду, но очень скоро подтаивает. Все как обычно. Он подходит ближе, Сережа не успевает отпрянуть от касания к плечу. — Чего-о ты так? — тянет Руслан, хитро ухмыляясь и склоняя голову вбок. Двинуться не хватает то ли смелости, то ли сил — Сережа застывает на месте, смотря ему в глаза. — Снова плохо. Сережа качает головой, пытается куда-то деться, но другой рукой Руслан берет его уже за запястье, тянет на себя. Упереться пятками в землю не получается — его ведут с какой-то странной силой. Ноги не слушаются его, а слушаются Руслана, не откликающегося ни на одно слово. Стоит им выйти из-за проводов, как в лицо бьет ветер, а под ногами скрипит деревянный мост. Сережа озирается по сторонам, забывает на секунду, что его ведут в какое-то незнакомое место, что нужно бояться. Птички щебечут, отвлекают внимание. Руслан идет впереди, весело марширует, даже хватка его на руке чувствоваться перестает. Идут, целыми часами молча идут по нескончаемому мосту, пока Сережа не останавливается все-таки. — Вода красивая… — шепчет он завороженно, следя за сомовыми усами, выступающими из воды. Длинные, на леску похожи… — Давай поймаем? — предлагает Руслан, указывая на приставленные к перилам удочки. Сережа кивает. Даже азарта прибавляется от того, что они краденые. — Клев как будто неплохой… — напевает Руслан, свесив ноги с моста и закинув крючок. — Вот полакомлюсь ухой… Сережа садится рядом, повторяет, следя за целой стаей сомов, плавающих под ними. Даже дна не видно. Он обхватывает ногами деревяшку, держащую перила, и почти касается носками воды. Прорехи в ограждении такие широкие, что легко можно соскользнуть прямо в реку. Крючок у Руслана проваливается под воду. — Вот поймался наконец!.. Тащит леску сорванец, — не останавливается он, тянет удочку на себя. Сережа же сжимает свою крепче, ожидает. Сом прыгает на Руслана, устраивается на колени, как кот какой-то. Весь мокрый, но довольный, черт. А Сережа сидит, сухой и злой. Почему ему? — Не пережива-ай, — тянет он, смотря Сереже в глаза и поглаживая сома. — Это ж не в нем дело. А в тебе. Тогда дело поправимое. Удочка хрустит в руках. — Тебе ведь это не должно быть так важно. Кто от тебя вообще что-то ждать будет? Знаешь, у меня с первого раза получилось. Некого разочаровывать, если некому в тебя верить. — Нет. Не так важно. Сережа отпускает удочку, кидает в воду и встает. Руслан за ним. Сома он бережно держит в руках, спокойного, пригревшегося и уже дышащего воздухом как водой. — Все от тебя зависит, — продолжает говорить Руслан. Он делает шаг ближе, так, что между ними остается всего несколько сантиметров. Усами сом утыкается Сереже в грудь, а дыхание Руслана, мертвенно-холодное, обжигает Сереже шею. — Лови-ись рыбка… Сережа хватает его за голову, сжимает со сторон. — Окунь в воздухе блеснул… К перилам. Руслан не выпускает сома, но колени у него подгибаются. — Шлеп! Нырнул и улизнул… — доносится до него удаляющийся напев. Утонул. Сережа ждет. Одна, две… Нет. Все. Он припадает к сырому дереву, падает на колени и упирается лбом в мост, слыша журчание, слыша птичек. И никакого Руслана. Он бьется головой. Раз, второй, не чувствуя боли. Пока сковывающий душу ужас не доходит до горла, не заставляет увидеть. Понадеяться. И закончить шепотом: — Гуляй, рыбка…