Сенку верил науке. Она была чем-то постоянным, с ней он вырос, и ей он возрождал человечество. С химией, физикой, со всеми этими формулами возникали разногласия, но ни одно никогда не было способно разочаровать в силе человеческого гения и природных возможностей, даже наоборот, все это восхищало еще больше. На четвертый день без сна Сенку все еще не сомневался ни в чем, кроме себя самого.

Неловкие просьбы выпить его крови Ванитас пресекает на корню, так что когда Ной понимает, как же он голоден, то в то же мгновение сознает всю свою беспомощность.

Мир затихал, когда Томо говорил.

Глушить боль можно по-разному, и не каждый метод выглядит красиво. Хорошо, что эстетичность перестает иметь значение, когда здравый смысл уже которые сутки прячется за галлюцинациями и бесконечной тревогой. Как же легко было решиться на такое, даже странно.