Тени завтрашнего дня

      «Невозможно спастись от того, что уже началось…»

      — Не знаю, сколько нам ещё тут сидеть, но… думаю, всё же лучше познакомиться. Я Ян Чонвон из класса 2-2, — тихо начал один из учеников.       В кабинете их всего семеро — трое старшеклассников после недолгих переговоров отправились на поиски телефона, пообещав по пути захватить что-то смутно похожее на оружие — они сидят в тишине уже без малого полчаса, не решаясь заговорить друг с другом.       Девушки нашли в шкафчике брюки и спортивные штаны, по-видимому, принадлежавшие когда-то медсестре, и уже успели переодеться, прячась за ширмой в углу кабинета. Сейчас они сидели подле лежащего на кушетке Сону, обсуждая что-то, пока одна из школьниц растирала парню ладонь — видимо, чтобы разогнать кровь.       Сону, казалось, стало легче — он свободно дышал, без прежних пугающих хрипов, его грудная клетка плавно поднималась и опускалась, а щёки приобрели нежный малиновый оттенок. По его самочувствию и не скажешь, что всего полчаса назад он почти терял сознание от недостатка воздуха в лёгких.       Остальные же сидели поодиночке, лишь Нишимура и Такаяма изредка обмолвились парой фраз. Кто-то сидел, уперевшись затылком в стену, кто-то — положив голову на колени. И лишь Чонвон, объятый скукой и безнадёжными мыслями, смотрел по сторонам в поисках чего-то. Он и сам не знал, что хотел увидеть: рад был чему угодно, что не было похожим на сегодняшнее утро.       — Шим Джеюн, президент класса 3-1. Те три постоянно огрызающихся тела — мои одноклассники: Сонхун, Хисын и Джей, — включился в разговор Джеюн, кивнув головой на дверь, и вытянул затёкшие ноги. В его голосе звучала неприкрытая ирония.       — Ли Вонхи, класс 1-3, — сказала девушка, робко подняв руку, словно ученица, отвечающая на вопрос учителя. Но тут же её рука опустилась, и она вновь принялась тереть ладонь Сону, стараясь согреть её своим прикосновением.       — Я Нишимура Рики, или просто Ни-Ки, класс 1-2, — болезненно простонал парень, потягиваясь, и хрустнул шейными позвонками, вновь облокачиваясь на неудобный стул.       — Такаяма Рики из класса 1-2. Можно просто Таки, — парень неловко вытянул вперёд нашивку с именем, не зная, что ещё можно сказать. Лишь приглушённые стоны и скрежет когтей за запертой дверью напоминали о происходящем — о том, что за стенами творился настоящий кошмар.       — Хон Ынче, класс 1-3, — произнесла девушка, даже не отвлекаясь от обработки светлой кожи на коленке.       — Ким Сону, президент класса 2-2, — едва слышно произнёс он, не поднимая головы с подушки.       И на этом весь разговор закончился — они вновь замолчали, погружаясь в свои мысли, и не решались продолжить общение. Сону в этой тишине, кажется, успел задремать, удобно расположившись на мятых простынях кушетки. Девушки укрыли его простынёй, мягко убирая пряди от лица, и прикрыли окно, чтобы парня не продуло холодным ветром.       Все сидели так же, как и до этого — тихо, без единого шума, и смотрели куда-то в пол, будто ожидали чуда. Говорить о чём-то, что не связано с происходящим, не получалось. Никто не мог подобрать нужного вопроса, чтобы разбавить гнетущую тишину, — все они казались какими-то странными, неуклюжими и слишком жизнерадостными.       Стены комнаты, обычно стерильно белые, казались теперь мрачными и холодными. Ребята понимали, что это место — их временное убежище, где они могут хоть на мгновение почувствовать себя в безопасности. За окном слышались приглушённые стоны и шум шагов, напоминавшие о том, что мир, каким они его знали, рухнул.       Каждое дыхание казалось громким в этой давящей тишине. Кто-то пытался украдкой вздохнуть поглубже, но даже это нарушало общий ритм затихшего страха. Джеюн, самый старший в комнате, от нечего делать тихо перелистывал медицинские карты, пытаясь сохранить видимость спокойствия, но его руки мелко дрожали. Иногда ему приходилось прерываться и вслушиваться в звуки за дверью, надеясь, что это просто ветер, а не очередная волна ходячих. Шим ощущал каждую секунду, как проходит вечность.       Он оторвал взгляд с медицинских карт и мельком вгляделся в лица своих товарищей по бедствию. Взгляды их были напряжёнными, словно они пытались проникнуть сквозь стены и увидеть, что там за пределами их временного убежища. Воздух в комнате был плотным от страха и неизвестности, будто он сам затвердевал вместе с ними под гнётом происходящего за дверью.       — От них всех пахнет странно, — вдруг просипела от долгого молчания Ынче, кивая на снующих за закрытой дверью зараженных, которые глупо бились лбами о стены. — На прошлой неделе на уроке биологии кто-то разбил колбу с каким-то препаратом. Тогда в кабинете пахло почти так же, — добавила она, опираясь спиной на тумбу, из которой всего несколько мгновений назад вытаскивала вату.       — Формалин? — предположил Джеюн, опираясь бёдрами на подоконник; девушка кивнула, доверчиво заглянув в глаза старшеклассника. — Но почему?       — Он, вроде как, предотвращает разложение белков. Его в морге используют, чтобы тело разлагалось медленнее, — тихий, почти бесшумный голос Вонхи в тишине кабинета прозвучал звонко, отбиваясь от голых стен. — Может, это и правда зомби?       — Ещё одна, — недовольно цокнул Нишимура, закатив глаза. — Помешанные на них, что ли?       — Мы не можем утверждать на сто процентов, что это действительно зомби. Просто, в случае чего, будем использовать их запах как опознавательный знак, — поспешил сказать Чонвон, сев на кушетку рядом с Сону, и шумно выдохнул, уперевшсь в колени локтями.       — От них ещё чем-то сладким пахнет, — тихо прошелестел Ким, выбираясь из-под одеяла. Он вовсе не выглядел сонным и уставшим — наоборот, казался полным энергии и решительности.       — Духами, может, пользовались, — пожал плечами Нишимура, не отрывая головы от спинки офисного кресла.       — Ткани гниют, — спокойно, но достаточно громко бросил Джеюн, упираясь ладонями в жёсткий деревянный стол. — Во время частичного разложения белка выделяются трупные яды, они имеют сладковатый запах.       — Их опасно вдыхать, можно отравиться, — добавил Чонвон, помогая Сону поудобнее сесть на кушетке, и вновь тяжело выдохнул, опираясь спиной на стену. — Моя мама работает в больнице, она рассказывала как-то, что к ним поступил парень с острой пневмонией. Он прожил в квартире со своей мёртвой бабушкой две недели, пока соседи не вызвали полицию. Через несколько дней после госпитализации он умер. Его организм из-за ослабшего иммунитета не справился, — все замолчали, хмурясь и обдумывая мрачные слова. Тяжёлая тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим шорохом и учащенным дыханием.       — Стойте, но разве от них может пахнуть формалином и этим ядом одновременно? Формалин же наоборот, предотвращает разложение, — недоумённо произнесла Ынче, глядя на окружающих её учеников. Страх и растерянность витали в воздухе.       — Давайте мы не будем об этом думать, — шумно выдохнул Джеюн, оглядываясь назад, во двор школы, где творился настоящий ужас. — Для подобных размышлений у нас слишком мало знаний.       Снаружи, в кишащем заражёнными коридоре, слышались звуки борьбы — громкие возгласы, шум ударов, иногда прокатывались отчаянные крики помощи. Джеюн повернулся к своим товарищам, лица которых были бледны от страха и усталости. Вдруг дверь распахнулась с грохотом, заставив всех затаить дыхание.       — Это пиздец, — выпалил Хисын, падая на спину посреди кабинета. — Я отрубил одному из них руку, а он, как ни в чём не бывало, продолжал ко мне лезть!       — Состояние аффекта? — предположил Джеюн, с опаской выглядывая в коридор.       — Откуда я знаю, что это?!       — Не ори, — шикнул он, прикрывая дверь кабинета. — Где Сонхун и Джей?       — Не знаю, мы разделились, — бросил Ли, устало поднимаясь на ноги.       — Тебя не укусили? — раздался неуверенный голос Вонхи. Она всё так же сидела на полу в углу кабинета, с опаской смотря на парня.       — Не знаю, вроде нет.       — Подними майку, — несдержанно бросила Ынче, подойдя ближе к юноше. В её глазах горели страх и растерянность — вдруг Хисын действительно заражён и в любой момент может напасть на них — но она всё же уверенно потянула ткань чужой одежды наверх.       — Я, конечно, знаю, что безумно горяч и ты хочешь меня, но не при всех же, — неловко усмехнулся Хисын, смущённо уворачиваясь от прикосновений девушки.       — Совсем дурак? Ты на адреналине мог не почувствовать укуса, мы должны осмотреть тебя на предмет ран.       — Хисын у нас просто невинный и нетронутый никем цветочек, не смущай его, — хмыкнул Шим, вызывая у всех лёгкую полуулыбку.       — Потому что не для вас мама розочку растила, — тихо пробубнил Ли, избавляясь от майки. Он неловко переминался с ноги на ногу, комкая в руках приятную ткань.       — Стоишь, как будто тебя на первое свидание вывели, — прыскнул со смеха Ни-Ки, отталкиваясь ногой от деревянного стола, и с нелепо расставленными в стороны руками подъехал к ребятам. — Нормальный он, — добавил парень, застыв перед Хисыном и подмигнув ему.       В этот момент громкий треск раздался из коридора, заставив всех мгновенно замолчать. Все обернулись в сторону двери, за которой скрывалось неизвестное. Хисын почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Шим напряжённо вслушивался в тишину, готовый к любому повороту событий.       — Дверь заперта? — шёпотом спросил Ли, осматриваясь по сторонам.       Ответа на вопрос парень так и не получил. Вместо этого дверь внезапно начала открываться, заставив всех присутствующих затаить дыхание и приготовиться к тому, что могло выйти из темноты. В дверном проёме возникла фигура, а за ней ещё одна. Они были облачены в изорванные одёжки, что ещё совсем недавно можно было назвать школьной формой, а их лица были бледными, грязными и заляпанными кровью.       — Чё глаза выпучили, рыбки фугу? — пробасил Джей, упираясь ладонями в колени. Он дышал с трудом, почти что хрипел, но на губах у него тлела счастливая улыбка, вызывающая множество вопросов. — Мелюзга, лови, — прохрипел он, подходя к Сону практически вплотную, и бросил ему в руки ингалятор. — Что за стриптиз для нищих? Оденься, — брызнул ядом парень, с ног до головы осматривая всё ещё полуобнаженного Хисына.       — Вы нашли телефон? — несдержанно выпалила Ынче, скользя взглядом по фигурам старшеклассников.       — Да, — коротко ответил ей Сонхун, выуживая из кармана брюк смартфон. — Только тут пароль.       — Чтобы позвонить в службу спасения, пароль не нужен, дурень, — прошипел Хисын, вырывая гаджет из чужих рук.       Пальцы дрожали, от усталости голова начинала кружиться, но он нашёл в себе силы набрать номер. Ответа не было. Только бесконечное гудение в трубке, и тишина, что ещё больше усиливала чувство отчаяния. Он чувствовал, как страх и беспомощность заставляют сердце биться сильнее, и тяжело дышал, стараясь не упустить последнюю надежду на спасение.       Хисын повторно вбил номер, но только бесконечное гудение ответило ему. Он попытался снова, нервно постукивая ногтями по гладкому экрану телефона, но ответа так и не последовало. Вокруг царила мрачная тишина, прерываемая только слабым шуршанием листьев и отдалённым, но угрожающим скрежетом. Всё ещё держась за последнюю нить надежды, Хисын посмотрел на своих новых друзей, чувствуя, как страх и безысходность постепенно овладевают каждым из них.       — Не берут, — выдохнул он, до боли закусив нижнюю губу.       — Пробуй ещё, — шепнула Вонхи, с надеждой посмотрев в глаза парня.       — Я звонил им пятнадцать раз, они просто не берут.       — Не может такого быть, они должны взять, они обязаны! — вскрикнула она, вскочив на ноги. Всего секунда и её глаза наполнились слезами, что стекали крупными каплями по щекам.       — Вонхи, успокойся. Нас найдут, нас обязательно найдут и спасут, — голос Ынче, кажется, вовсе никак не успокаивал девушку.       — Хис, попробуй ещё раз, — попросил Нишимура, осторожно приобняв Вонхи за плечи; Хисын только тяжело выдохнул, вновь набирая номер.       Он сделал так ещё без малого пять раз, беспомощно тыкая по экрану телефона и слушая противные гудки — на том конце провода трубку никто брать не спешил. В его голове закрадывались сомнения о желанном спасении. Если полицейские, которые обучались и давали клятву защищать других людей, не берут трубку, то остальным службам спасения, кажется, и вовсе нет смысла звонить.       Вонхи, всхлипывая, опустилась обратно на пол, склоняя голову к коленям. Ынче и Нишимура переглянулись, не зная, что делать дальше. Паника медленно, но верно накрывала их, затуманивая разум и заставляя руки дрожать.       Они начали перешёптываться, перебирая варианты, но ни один не казался надёжным. Снаружи слышались странные звуки — удары по окнам, скрежет ногтей по стенам. Хисын бросил встревоженный взгляд на дверь, будто она могла вот-вот рухнуть под натиском заражённых.       — Нужно передвинуть стол к двери, — уверенно произнёс Джеюн, с силой толкнув не прикрученную к полу мебель.       Хисын тут же подхватил идею. Они вместе подтянули стол к двери, пытаясь укрепить баррикаду. Сонхун, хоть и выглядел потерянным, поднялся с пола и тоже взялся за дело. Внезапно громкий удар сотряс дверь, заставляя всех вздрогнуть. Джеюн, находясь ближе всех, отпрыгнул назад, едва удержав равновесие. Гулкое рычание и царапанье снаружи усилилось, заражённые стали настойчивее.       Тишина в комнате на мгновение стала почти осязаемой, когда все замерли, наблюдая за тем, как за окном, в глубине коридора мелькают тени. Страх пронизывал воздух, каждый звук казался громче, чем он был на самом деле, и никто не осмеливался громко дышать, боясь привлечь внимание тварей за дверью. Жизнь в кабинете будто прекратилась, все мигом успокоились, погружаясь в свои мысли.       Ни-Ки, слегка поражённый минутной истерикой Вонхи, прижимал девушку к себе, шепча что-то тихое и бессмысленное ей в волосы — она не отвечала, предпочитая безучастно кивать головой. Ынче, пронизанная страхом, тоже жалась к плечу парня, параллельно поглаживая одноклассницу по спине, пытаясь немного успокоить её. Джеюн, всего секунду назад пытавшийся забаррикадировать дверь, устало присел на столешницу, уперевшись ладонями в бёдра, и взволнованно смотрел на побледневшего Хисына. Сам Хисын, тяжело вздохнув, съехал по стене вниз, усевшись на холодный пол кабинета.       В тишине комнаты звучали лишь редкие вздохи, шмыганья носом и едва слышные перешептывания кого-то из младшеклассников. Каждый из них думал обо всём и ни о чём одновременно, — Сонхун, глупо пялясь в потолок, вспоминал былые будни, наполненные школьными уроками и тренировками на льду, где все мысли терялись в звуке скольжения коньков; Сону, раз за разом бездумно проверяющий количество лекарства в ингаляторе, думал о недописанном конспекте по истории, который должен был сдать уже завтра; Хисын, от скуки постукивая пальцами по полу, размышлял о предстоящих соревнованиях, к которым баскетбольная команда их школы готовилась второй месяц; Джеюн, лениво покачивая ногой, думал об экзаменах, которые им предстоит сдавать уже в феврале.       Все думали о своей привычной жизни, будто сейчас ничего жуткого не происходит, и только Джей, нервно поглядывающий в окно, не смог повернуть свои мысли в былое русло. Они были забиты смертоносным вирусом и обрывками воспоминаний, в которых он отчаянно боролся за свою жизнь, пробираясь сквозь десятки искалеченных тел уже бывших учеников его родной школы.       — Их же можно как-то убить? — прохрипел он, продолжая блуждать взглядом по футбольному полю во дворе школы. — Эй, отличники, чего молчим? Президент класса? — Шим лишь закатил глаза, отворачиваясь от настырного парня, и принялся буравить взглядом стену.       — Думаю, повреждение головного мозга… — неуверенно начал Сону, почёсывая бровь. — Не уверен, что у них есть способность к быстрой регенерации, поэтому-       — У них есть способность оживать после смерти, Сону, — подсказал Ни-Ки, всё ещё осторожно укачивая Вонхи в своих объятиях. Та будто находилась не в этом мире, лишь жалась к груди парня и отстранённо хлопала ресницами, смотря куда-то в одну точку.       — Это другое. Возможно, вирус поражает не только головной мозг, но и… — начал Чонвон, но вдруг замолчал, подбирая нужные слова. — В любом случае, повреждение головного мозга разрушит все существующие нейронные связи. Хотя их мозг, по идее, и так частично мёртв, но-       — В общем, я понял, размозжим голову — убьём заражённого. Так? — несдержанно перебил Джей; Чонвон кивнул, смешно шмыгнув носом. — Окей. Хис, пошли со мной.       — Куда?       — За оружием. В будке у охранника, помню, было что-то, — произнёс Пак, нервно похрустев костяшками. Вновь выходить в кишащий живыми мертвецами коридор казалось глупостью, но ещё большей глупостью было оставаться здесь и надеяться на помощь извне.       — Вы уверены в наличии этого оружия? В его пригодности? — голос Джеюна, казалось, разбивал все появившиеся надежды на спасение.       Это оружие вполне могло быть у самого охранника, который если и не стал жертвой обезумевших учащихся, то оружием уж точно не намерен был делиться. Да и уверенности в том, что оно настоящее, не было.       — Не совсем, — неуверенно промычал Джей.       — Тогда… нам нужна канцелярия. Чем больше — тем лучше. Ручки, карандаши, циркули — мы должны запастись всем этим, — оживился вдруг Такаяма, сняв сползающие по переносице очки.       — Будем пробивать виски? — настороженно протянул Чонвон.       — Да. Если не получится, будем бить в ухо.       — Почему в ухо? Нужно же повредить мозг, — недоумённо произнёс Сонхун, приподнимаясь на локтях. Он всё ещё лежал на полу, раскинув ноги, и тихо цыкал каждый раз, когда Джей пинал его лодыжки.       — Если ударить сильно и точно перпендикулярно черепу, то мы повредим внутреннее ухо. Это приведёт к потере слуха, головокружению и нестабильности при ходьбе. Их это не убьёт, но даст нам немного времени на то, чтобы вогнать им карандаш или ручку в висок или глаз, — объяснил Джеюн, подхватывая предложенную идею.       — Разве они чувствуют боль? — заинтересованно спросила Ынче, садясь на кушетку.       — Думаю, да, но приглушенно, не так сильно, как… обычные люди, — продолжил Такаяма, выглядывая в окно, словно размытые силуэты обезумевших могли дать ему какую-то подсказку. — Если отрубленная рука им вообще никак не помешала, то, думаю, именно участок в мозгу, отвечающий за боль, и не регенерируется.       — Может, просто слабо бил? — хмыкнул вдруг Ни-Ки, обращая на себя внимание всех присутствующих. Хисыну остаётся только закатить глаза и из последних сил сдержаться — то ли чтобы не приложить руку к лицу, то ли чтобы не отвесить парню оплеуху.       — Это был топор. Ты серьёзно?       — Всё, прости-прости, — неловко отшутился юноша, шуточно подняв руки в знак капитуляции.       — Кости черепа слишком прочные, мы не пробъём их обычной канцелярией, — вновь подала голос Ынче, разглаживая надоедливую складку на спортивных штанах.       — Да и это получится… как это называется, ближний бой? Разве не опасно? — согласился Сону, настороженно поглядывая в окно.       — Что предлагаете? Есть идеи получше? — на удивление, спокойно спросил Джей. Его вздувшиеся на шее вены и едва заметные складки на лбу, наоборот, выдавали его нервозность.       — Сделать копьё? — предложил Чонвон, ища в чужих глазах согласие.       — Боюсь спросить, а из чего?       — Швабра и нож, — подсказал Сону. — Ну или просто швабра. Если её правильно сломать, получится заостренный край, который потом можно и в глаз, и в висок.       — И в жопу, — невпопад бросил Ни-Ки, тут же ловя на себе осуждающие взгляды. Сону лишь тихо хмыкнул, пряча едва заметную улыбку. — Что? Я просто предложил.       — Идея, кстати, неплохая, — задумчиво протянул Такаяма, нервно гоняя язык по нёбу. — Удар в жопу, правда, остановит только живого, — кабинет наполнился тихим хохотом Ынче, которая нервно посмеивалась, наблюдая за пустым взглядом Вонхи.       — Это не кажется чем-то надёжным, — вклинился Хисын, привлекая внимание. — Но всё же лучше, чем отбиваться голыми руками.       — Хорошо, тогда… — начал Чонвон, осматривая учеников.       Он будто пытался понять, кто из них более стойкий, выносливый и смелый, но в этой ситуации делать это было даже глупо: да, они все за одного, но ради своей же безопасности каждый был вынужден думать в первую очередь о себе.       — Хисын и Джей, вы, как и собирались, ищите оружие. Ынче, Вонхи и Ни-Ки поищут канцелярию здесь, — ребята кивнули, тяжело выдыхая. Их взгляды напряженно скользнули по лицам друг друга, отражая их неопределённость и страх перед неведомым, что окружало их за пределами стен кабинета. — Я и Сону попробуем найти что-то в соседних кабинетах. Джеюн, Сонхун и Таки, на вас топоры из пожарных щитов.       Он знал, что сейчас от каждого из них зависела их жизнь. Не время было для паники и споров. Его голос был спокойным и холодным, без тени страха, хотя подрагивающий кадык и слегка дёргающийся глаз говорили об обратном — ему безумно страшно. Им всем безумно страшно.       Тяжелая тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь хриплым дыханием и стуком бьющихся в груди сердец. Каждый из ребят понимал: слова Чонвона — это не просто ободряющая речь, а суровая необходимость. От их действий, от их хладнокровия и взаимопомощи сейчас зависела их жизнь. В этот момент они были не просто кучкой школьников, а единым целым, отчаянно борющимся за выживание в кошмаре, который стал их новой реальностью.       Дверь кабинета распахнулась, и школьники, сцепив зубы и стиснув волю в кулак, шагнули навстречу неизвестности, готовые встретить лицом к лицу заражённых, жаждущих их крови. Сплоченные страхом и отчаянием, но с зажжённой в сердцах искоркой надежды, они шагнули дальше, готовые встретить любые испытания на пути к спасению.       — Надеюсь ещё с вами встретиться, — бросил на прощание Джей, весело посмеиваясь, и тихо прошипел от чужого подзатыльника.       — Я тебе язык вырву когда-нибудь, Пак, — фыркнул Хисын, прислушиваясь к подозрительной тишине коридора. — Удачи вам.       Они скомкано попрощались и пожелали друг другу удачи — пугающая реальность, в которой они должны быть готовы к такой быстрой потери кого-либо — и разбрелись по этажу: Сонхун, настороженно оглядываясь по сторонам, ковырялся в замке пожарного щита найденной в ящике стола невидимкой; Джеюн изучал план школы на случай, если им не удастся тихо пробраться сквозь толпы заражённых; Джей и Хисын скрылись за лестничным пролётом, спускаясь всё ниже и ниже к выходу. За них Чонвон боялся больше всего — тяжело миновать три этажа, кишащих одичавшими, и пробраться практически через весь школьный двор до будки охранника, и при этом остаться целыми и невредимыми. И не менее трудно будет вернуться обратно. Куда разумнее было бы просто бежать куда глаза глядят.       Об этом парень старался не задумываться слишком сильно. Отчего-то он верил, что ни Хисын, ни Джей не оставят их. Тяжело было сказать чем именно была вызвана такая уверенность — тем, что старшеклассники казались ему взрослыми и понимающими людьми, или тем, что бежать куда-то на самом деле было идиотской идеей — обезумевших за пределом учебного корпуса было в сотни раз больше, и бросаться туда без какой-то минимальной защиты, по сути, — было самоубийством.       Когда за лестничным пролётом скрылись Джеюн и Таки, а следом пропала тёмная макушка Сонхуна, Чонвон ещё больше напрягся. Теперь он оставался самым старшим на этаже, и теперь именно на нём лежала безопасность ребят, находившихся в кабинете. У них с Сону на двоих было только два карандаша, найденных в столе, и принадлежащий совсем недавно медсестре перцовый баллончик. И если от заражённых он их вряд ли бы спас, то от нападения таких же выживших точно бы уберёг.       В соседних от медкабинета классах было на удивление пусто и тихо, будто сейчас большая перемена и все школьники вышли во двор. Похоже, спасаясь от жутких нападений своих одноклассников и учителей, учащиеся действительно покинули здание школы и сейчас скитались где-то во дворе.       В найденный школьный рюкзак с причудливыми значками падало всё: остро заточенные карандаши, ножницы, циркули и ручки; из шкафчиков учеников доставались тяжелые книги и папки с документами — они, по сути, в бою были бы бесполезными, но для защиты собственной жизни сгодились бы. Сону рыскал по классу в поисках чего-либо — заглядывал под парты, вываливая на пол горы чужих тетрадей, пеналов и учебников; выворачивал девчачьи косметички, находя в них бритвы для бровей и острые карандаши для губ — в такие моменты он был рад, что школьный устав не соблюдался; рылся в чужих рюкзаках, находя только несколько фруктов для перекуса и кучу бутылок воды, которые всё же забирал с собой. Вода и еда хоть и были жизненно необходимы, но он понимал, что оружие и способы защиты были сейчас в приоритете.             — Нашёл что-нибудь? — тихо спросил Чонвон, не оборачиваясь. Он продолжал выворачивать рюкзаки, пытаясь найти чуть больше канцелярии, но всё было тщетно — они собрали всё.       — Парочку бритв для бровей и канцелярский нож. Думаю, нам пригодится.       — Хорошо, давай вернёмся, — всё так же тихо произнёс Ян, осматривая классную комнату в последний раз.       В коридоре царила жуткая тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов и хриплым стоном из соседнего кабинета. Сердце Сону колотилось в груди, как бешеное, а по спине пробегали мурашки. Он сглотнул ком в горле, пытаясь унять страх, и покрепче сжал в кармане бритву для бровей, чувствуя острые грани металла сквозь ткань. Чонвон, идя впереди, стиснул в руке канцелярский нож, его лицо было бледным и напряженным. Каждый шорох, каждый скрип пола заставлял их вздрагивать и инстинктивно хвататься за «оружие».       До медкабинета они прошли без приключений. Зараженных на этаже на удивление не было, хотя Чонвон прекрасно помнил дикий рёв и звук трескающейся древесины, который звучал совсем рядом. Но заострять своё внимание на этом он не стал — в разы лучше было бы сейчас спокойно дойти до кабинета и дождаться остальных, чем в панике пытаться отбиться от обезумевших учеников.       Почти что бесшумно отворив дверь, Чонвон наткнулся на преграждающие путь стул и тяжелый стеллаж. Сооружать такую баррикаду не было глупой идеей, наоборот — даже если кто-то — абсолютно не важно, живой или мёртвый — решит пробраться сюда, сделать это почти не получится. Но всё же, преграждать путь чем-то подобным Чонвон бы предпочёл позже, когда все остальные вернутся.       — Стул на колёсиках, его снять легко, — объяснил Ни-Ки, опуская его на пол. — Под столом тоже пролезть можно, мы ещё не придумали чем можно закрыть эту дырку.       — Подсунуть кушетку, — подсказал Сону, осторожно слезая со стола.       — Позже. Пусть сначала остальные вернутся, — Ни-Ки согласился, легко кивнув головой, и отставил стул к стене. — Что вы нашли?       — Ручки, несколько карандашей и ножницы, — оперативно ответила Ынче, протянув найденную канцелярию парню.       Всё это изобилие цветных карандашей и разноцветного пластика ручек казалось ему чем-то бесполезным. Он вспомнил, как совсем недавно такие вещи были важной частью их школьной жизни. Они использовали их для выполнения домашних заданий, рисования и создания различных проектов. Но теперь это всё казалось бессмысленным. В мире, где каждое мгновение могло стать последним, приоритеты изменились. Однако, в их ситуации, любой острый предмет мог стать оружием, и каждая мелочь могла помочь выжить.       — Лучше, чем ничего, — пробормотал Ни-Ки, осматривая найденное.       Как будто находясь в параллельной реальности, где обычные предметы становились ключевыми для выживания, Ни-Ки взял несколько карандашей и ручек, спрятав их под пояс, как будто это были мечи самурая. Ынче молча разложила остаток на столе, взяв самые короткие карандаши, и пристроила их в карманы, ощущая на себе взгляд Ни-Ки.       — Дождёмся ребят, и будем думать, как поступить дальше, — прогудел Чонвон, нервно гоняя между пальцев шариковую ручку.       Он всматривался в пугающие тени школьного двора — оттуда, из-под густых крон деревьев, на него смотрели десятки обезумевших взглядов. Все они когда-то были здоровыми людьми, а теперь зловеще тянулись к нему, издавая глухие стоны. Заразившись, они стали неузнаваемыми тварями, готовыми на все ради своей жажды плоти. Чонвон с трудом подавил в себе панику, сжимая ручку еще крепче — он понимал, что каждая секунда теперь на вес золота, а их шансы на выживание сокращаются с каждым мгновением. В голове мелькали обрывки планов: куда бежать, как укрыться, где найти оружие. Но главное — сохранить спокойствие и не поддаться отчаянию.       Дверь скрипнула, и Чонвон обернулся. Он облегченно вздохнул, увидев в дверном проеме знакомые лица Джеюна и Сонхуна. Оба были взмыленные и явно измотанные, но живые и невредимые. Их возвращение вселило в Чонвона новую надежду.       — Где Таки? — настороженно спросил он, выглядывая в коридор.       — Он с Джеем и Хисыном, — пробормотал Сонхун, хватаясь за его пиджак. — Они решили ножей с кухни захватить.       — Вы виделись с ними? Они нашли оружие? — не унимался Ян, расправляя скомканную ткань пиджака на плечах.       — Нашли револьвер. Джей сказал, что он полностью заряжен, — поделился Джеюн, ногтем цепляя остриё топора.       — Не полностью, а только тремя патронами, — выдохнул Сонхун, упав спиной на твёрдый матрац кушетки.       — Почему только три? В револьвере, вроде, барабан на пять патронов, — спросил Ни-Ки, но в ответ услышал лишь глухую тишину.       Чонвон на мгновение задумался, сжав руки в кулаки. Вокруг затишье нарушало только тихий скрежет кушеток, передвигаемых учащимися, которые стремились укрыться от опасности в крепких стенах школы. За стенами коридора раздавались приглушенные шаги, их эхо звучало как приговор в этом новом мире беззакония.       — Этим, за дверью, всё равно плевать сколько у нас патронов, — проговорил Сонхун, переворачиваясь на бок.       — Если бы мы могли использовать всю мощь, тогда… — тяжело вздохнул Ни-Ки, плотно сжав в руках шариковую ручку.       — Но сейчас у нас есть только то, что есть, — перебил его Сонхун, вскочив с кушетки и подойдя к окну. Взгляд его проскользнул по темным углам двора, где раньше ученики играли в футбол, а теперь скрывались зловещие тени.       В коридоре раздался громкий рёв и стук, зазвучали звуки борьбы и едва слышно доносились человеческие голоса. Хотелось закрыть уши от этой беспощадной симфонии хаоса. Но каждый из них знал — это уже не то время, когда можно прятаться под одеяло и надеяться, что всё пройдёт мимо. Сейчас каждый из них должен отчаянно бороться за свою жизнь, пребарывая страх и панику.       Гул в коридоре становился всё громче и чётче, а в чужих голосах наконец звучали нотки чего-то знакомого. Сонхун смутно узнал в хриплых криках прокуренный голос одноклассника, и бросился к двери, прикладывая руки к стеклу. Он видел лишь движение, какие-то неопределённые силуэты, которые казались совсем не такими, как раньше. Вон там, возле кабинета географии, он различил что-то, что напоминало человеческую фигуру. Сонхун прижался к двери, пытаясь разглядеть больше, чем только силуэты. Его сердце бешено забилось, когда он внезапно узнал поворот головы и знакомые черты лица.       — Это Джей! Там заражённые, — вскрикнул Пак, тут же отворяя дверь, и едва успел выхватить из рук замершего Джеюна топор.       Жуткие лица одичавших школьников вопили и вырывались из тьмы, как падшие души, наблюдая за своими жертвами с безжалостными глазами. Они были убийственными, их взгляды холодные, как лёд, и их шаги были заполнены абсолютной жаждой крови. Их бездушные, искаженные лица были окутаны дымом гибели, а их руки тянулись к живым, словно к живительному источнику силы, готовые ухватить их и потреблять, поглощая жизнь с неутолимым аппетитом. Звуки их скрипучих шагов смешивались с визгами страдания, их голоса были как рык дьявольской армии, заполняя воздух холодным трепетом и ужасом.       Сердце Чонвона колотилось в груди, как сумасшедшее. Он сжимал руки, чувствуя, как по спине пробегают ледяные мурашки. Он никогда не видел ничего подобного, и его разум отказывался воспринимать происходящее. Заражённые, привлечённые шумом, двинулись к ним, волоча за собой окровавленные конечности и издавая жуткие стоны. Пак, не теряя времени, замахнулся топором и с силой ударил по первому монстру, который приблизился к ним. Лезвие вонзилось в его череп, и бывший ученик с хриплым стоном упал на пол.       Чонвон, ошеломленный увиденным, с трудом оторвался от шока. Он понимал, что сейчас не время для страха. Он должен был сражаться, чтобы выжить.       — Таки, Хисын! — крикнул откуда-то сзади Ни-Ки, пытаясь немного отодвинуть преграждающий дорогу стол.       Чонвон, подгоняемый адреналином и ужасом, судорожно вынул из кармана канцелярский нож, найденный ранее. Он сжал его в руке, как будто он был его спасительной соломинкой в этом кошмаре.       Первый зараженный, получив удар от Сонхуна, упал на пол, но остальные не собирались сдаваться. Они рычали и хрипели, их искажённые лица были полны злобы. Чонвон, преодолевая страх, ринулся вперед. Он замахнулся канцелярским ножом, целясь в глаз ближайшего монстра. Лезвие вонзилось в плоть, и тварь с хрипом упала на землю. Чонвон, ошеломленный содеянным, на мгновение застыл, глядя на окровавленный нож в своей руке. Вокруг него царила какофония звуков: хрипы заражённых, лязг металла, крики друзей. Он тряхнул головой, отгоняя оцепенение, и бросился на помощь Сонхуну, который, обливаясь потом, отбивался от двух зараженных сразу.       — Быстрее! — рявкнул Хисын, и Чонвон с ужасом заметил ещё одного обезумевшего, который надвигался прямо на Таки.       Всего секунда, и парень оказался прижатым к полу тяжёлым телом заражённого. Таки вскрикнул, чувствуя смрад мёртвой плоти и хриплое дыхание монстра у своего лица. Он отчаянно пытался вырваться, но тварь, обезумевшая от голода, крепко держала его. Хисын, охваченный ужасом, ринулся ему на помощь, но его движения сковывал страх. Он никогда не видел такой жестокости, никогда не держал в руках оружие, не был готов к подобному кошмару.       Вдруг, чей-то окрик заставил его обернуться. Ынче, сжав в руке рукоятку топора, с размаху ударила монстра по голове. Тварь взревела и отшатнулась, на мгновение ослабив хватку. Таки, воспользовавшись моментом, вывернулся из-под зараженного и вскочил на ноги. Сонхун, не раздумывая, бросился на монстра, занося над головой окровавленный топор. Лезвие вонзилось в череп твари, и она с хрипом рухнула на пол.       — Быстро, в кабинет! — вскрикнул Чонвон, схватив испуганного Таки за руку, и толкнул старшеклассников в спины, заставляя их поторопиться.       Как только дверь за ними закрылась, они упали на пол, тяжело дыша. Сердца колотились в груди, как сумасшедшие, в ушах звенело от пережитого ужаса. Ынче уронила из рук топор, а Таки, шатаясь, опустился на стул. Сону и Ни-Ки, двигающие стол, устало сели на пол, опираясь спинами на холодную древесину, пока Вонхи подпирала спиной стеллаж, предусмотрительно поставленный перед окном. За ним, в коридоре, продолжал звучать громкий рёв и рык, от которого бежали мурашки по коже.       — Весело было, — нервно хохотнул Джей, убирая чёлку с глаз.       Хисын едва слышно хмыкнул, переворачиваясь на спину.       — Да, забавно. Но больше я такого не хочу.       Их шутки несли в себе горький оттенок иронии, понимание того, что безопасность была временной иллюзией в этом новом мире. Они обменялись усталыми взглядами, и приняли сидячее положение.       — Указку пришлось спереть из кабинета географии. Думаю, учитель Квон не сильно обидится, что ему нечем будет тыкать в карту, — хмыкнул Джей, кивая взглядом на сломанную деревянную указку. Она, по сути, уже была бесполезной в школьных коридорах, но всё ещё могла послужить средством самообороны.       — Из кухни получилось стащить только топор для мяса и нож для чистки овощей. Немного, но что было, — подхватил Хисын, вынимая из-за пояса спортивных шорт ножи и несколько металлических палочек. — В раковине нашёл несколько палочек для еды. Ещё пистолет из охранной будки.       — У нас есть несколько топоров, канцелярский нож и две бритвы для бровей. И много-много карандашей и ручек, — поделился Чонвон, не поднимая головы с пола.       — И ножницы, — подсказал Ни-Ки, упираясь лбом в свои колени.       — И ножницы, — повторил Ян, нервно закусив губу. — Этого всё равно мало, — тяжело выдохнул он, проскользнув взглядом по кабинету, и наткнулся на испуганные глаза Такаямы. — Что случилось?       Таки от страху забился в угол, дрожа плечами, и с ужасом смотрел на свои руки, будто видел в них опасность. Его взгляд бегал по кабинету, в поисках ответа на свои неозвученные вопросы, а рот открывался в немом крике. Никто не знал, что с ним происходит, — только Джеюн предполагал, что у него могла начаться паническая атака — и вместе с этим незнанием в сердцах каждого зарождался страх.       — Тебя укусили? — спросил Сонхун, медленно протянув ладонь к лежащему рядом топору.       — Нет, меня… он просто поцарапал меня, — Чонвон почти шагнул вперёд, как почувствовал чью-то крепкую хватку на своём предплечье.       Джей осторожно потянул его на себя, заставляя остановиться, и сам на ноги поднялся, стараясь отойти как можно дальше. Сжавшиеся пальцы Яна на его плече только нагоняли паники. Наблюдающий за этой картиной Ни-Ки лишь хмыкнул, шагнув к однокласснику, но тут же осёкся, когда тот испуганно дёрнулся в сторону.       — Это же ничего не значит, да? Он же не укусил? Значит, всё нормально, — голос Ни-Ки звучал как истерический хрип. Он и сам не был уверен в своих словах, но зачем-то хотел убедить в этом всех остальных. — Так же? Скажите, что да.       — Ни-Ки, — позвал его Хисын, медленным шагом подходя к парню, и едва заметно мотнул головой в отрицательном жесте.       — Я не хочу быть такими, как они, — почти что бесшумно проговорил Такаяма, подняв слёзный взгляд на ребят. — Убейте меня, пробейте мне голову, — его глаза горели безумной идеей, зарождающей внутри каждого животный страх. Он вдруг бросился вперёд, заставляя всех испуганно отскочить и сжать в руках импровизированное оружие. Джей даже достал из-за ремня брюк револьвер, страшно щёлкнув барабаном. — Джеюн, разбей мне голову. Ты же можешь… пожалуйста, — Шим, закрывающий собой девушек, лишь пристально смотрел школьнику в глаза и ощутимо сжимал в руке кухонный нож.       — Ты ещё живой, — как можно спокойнее проговорил Джеюн, смотря прямо в глаза парню.       — Нет! — вскрикнул Такаяма, пятясь к стене, и глаза плотно прикрыл, лишь бы не видеть никого. — Я… Я могу укусить… Я могу-       — Всё будет нормально, — дрожащим голосом произнёс Ни-Ки, подойдя ближе к другу, и коснулся его плечей, мягко растирая кожу. — Всё будет хорошо, это просто царапина, — Такаяма мотнул головой в отрицательном жесте. — Мы же можем дать ему антибиотики, да? Они же есть? — нервно спросил он, глядя на встревоженных учеников.       — Это бесполезно, Ни-Ки, он заражен, — процидил Джей, наводя дуло револьвера на парня.       — Нет! — вскрикнул Нишимура, закрыв одноклассника грудью. Эта защита выглядела до абсурдного смешной, и все, кроме Ни-Ки, это понимали. — Он не заразился, это просто царапина.       — Джей, опусти, — попросил Сону, аккуратно дёрнув его за рукав пиджака. — Возможно, он и правда не заражён. Может, это просто царапина.       — Если он сдуреет, я пристрелю их обоих, — прогудел Пак, вновь прокручивая барабан.       Тишина, наступившая после слов Пака, была оглушительной. Сону медленно убрал руку, чувствуя, как напряжение нарастает. Они все понимали, что на кону стоит жизнь Таки и, возможно, их собственные. Джей не опускал револьвер, его лицо было каменным, а в глазах читалась решимость.       — Ни-Ки, отойди, — тихо сказал Чонвон, стараясь говорить спокойно. — Давай сначала посмотрим на рану. Может быть, это и правда просто царапина.       Ни-Ки медленно отступил, хотя и продолжал стоять рядом с Таки, готовый снова защитить друга, если понадобится. Чонвон подошёл ближе и аккуратно осмотрел рану на руке Таки. Кровь уже запеклась, и, на первый взгляд, рана действительно выглядела как простая царапина.       — Не вижу ничего серьёзного, — сказал Чонвон, глядя на Джея. — Мы дадим ему антибиотики и будем наблюдать. Если что-то пойдет не так, ты можешь сделать, что считаешь нужным.       Джей медленно опустил револьвер, но глаза его оставались настороженными.       — Хорошо, — буркнул он. — Но я не спущу с него глаз.       Таки, дрожащий от страха, смог лишь кивнуть. Они все понимали, что это был риск, но в мире, где надежда была на вес золота, они были готовы сделать всё возможное, чтобы не потерять ещё одного из своих.       Чонвон поднял глаза и посмотрел на других, собравшихся в комнате. Все они были напряжены, каждый из них осознавал, какой опасности подвергаются, оставляя Таки в кабинете. Внезапно их окружила мрачная тишина, нарушаемая лишь редкими стонами и скрипами за дверью.       Ни-Ки, оживлённый идеей спасти друга от неминуемой гибели, метался вокруг него, то укрывая его дрожащие плечи лёгким одеялом, то принося ему воды, то прикладывая ладонь к его жаром пышащему лбу. Таки лишь сверлил взглядом свои дрожащие руки, дёргался от каждого шороха Джея, и без конца чесал царапину.       Джей следил за ним слишком пристально. Он осматривал его с ног до головы, замечая малейшие изменения: насколько бледнела кожа, насколько сильнее становился жар. Смотрел он и на струйку крови, медленно стекающую из носа по почти безжизненной коже — Нишимура заботливо утирал её салфеткой и из раза в раз интересовался чужим самочувствием — и на царапину, что уже успела припухнуть и покраснеть. Тёмно-красные прожилки капилляров скрывались под белой, как мел, кожей, добавляя зловещий оттенок его состоянию — Джей всё это видел, но не говорил ни слова, наблюдая за тем, как отчаянно Ни-Ки пытался спасти одноклассника. Не говорил, потому что понимал: сказать — значит признать, что надежды нет.       Молчать в такой ситуации было опасно. Джей понимал, что в любой момент Таки может полностью обратиться, и тогда о желанном спасении можно забыть. Но дальше этих мыслей он не заходил — понимал, что слишком мягкий для того, чтобы убить хоть и заражённого, но всё ещё живого человека.       — Холодно, — бесшумно прошептал Таки, буравя безжизненным взглядом острое колено Ни-Ки.       Прошло не меньше получаса, и обстановка в комнате становилась всё напряженнее. Взгляды школьников были полны тревоги и безысходности. Каждое шевеление Таки заставляло их вздрагивать, каждое его слово звучало как предвестник чего-то ужасного.       — И есть хочется, — добавил он совсем тихо, роняя голову в изгиб чужой шеи.       — Потерпи. Всё будет хорошо, просто потерпи, — без конца бубнил Нишимура, осторожно похлопывая одноклассника по плечу. — Хочешь яблоко? Сладкое, как ты любишь, — предложил он, протянув фрукт, и слегка дёрнулся, стоило только чужим ледяным пальцам коснуться его собственных. — Только не засыпай, слышишь? Всё будет хорошо.       — Ни-Ки, отпусти его, — тихо попросил Хисын, мягко касаясь его плеча. Нишимура только головой мотнул в отрицательном жесте, поплотнее прижав к себе одноклассника. — Это может быть опасно, отпусти, — вновь попросил Ли, совсем невесомо, но настойчиво размыкая руки Ни-Ки. — Он заражён, Рики, слышишь? Он опасен.       — Нет, — срывающимся на хрип шепотом произнёс Нишимура, пальцами впиваясь в ледяную кожу чужого плеча.       — Ки, пусти, — едва слышно попросил Таки, стирая с лица кровь. Она не прекращала течь из носа, давая понять, что организм не справляется с вирусом, он заражён. — Отпусти, я могу вам навредить. Там мне будет лучше.       — Ты станешь такими же, как они.       — Я знаю, — совсем тихо произнёс Такаяма, слабо опуская ладонь на плечо одноклассника. — Не хочу, чтобы вы стали такими же из-за меня.       Он с трудом поднялся на дрожащих ногах, слегка покачиваясь в стороны, и наткнулся мутным взглядом на Джея. Тот держал револьвер, готовый в любой момент выстрелить, и не сводил глаз с парня — Таки лишь хмыкнул, неуверенно шагнув к выходу. Он слышал тихие всхлипы Ни-Ки за спиной и шепот Хисына, который всеми силами старался его успокоить, но не мог найти в себе сил сказать что-то.       Таки, добравшись до двери, обернулся на мгновение, встретившись взглядом с каждым из них. В его глазах был виден страх, но и решимость. Он медленно открыл дверь, пропуская холодный воздух из коридора.       — Прощайте, — прошептал он, и его слова утонули в звуках скрипа двери и шагов за её пределами. Комната погрузилась в тяжёлое молчание, прерываемое только звуками борьбы и стонов издалека.       Сонхун стиснул зубы, его кулаки дрожали от бессилия. Джей, убрав револьвер, закрыл глаза, пытаясь удержать слёзы. Гул в коридоре вновь начал нарастать, и каждый из них понимал, что впереди их ждут ещё более суровые испытания. Они были готовы к бою, но тяжесть потери висела над ними, как тень, напоминающая о хрупкости их надежды.       Ни-Ки уткнулся лицом в руки, его плечи содрогались от подавляемых рыданий. Хисын и Вонхи, сидящие совсем рядом, безуспешно старались его успокоить. Атмосфера в комнате была невыносимой смесью страха, горя и бессилия. Вдалеке раздавались звуки неумолимо приближающейся угрозы, и каждый из них знал, что их дружба и воля будут подвергнуты тяжёлым испытаниям.       — Мы же могли ему помочь, мы же могли… — безостановочно шептал Рики, глотая солёные слёзы. Хисын мог только прижимать его к себе и поглаживать по макушке.       — Нет, Ни-Ки, ты же знаешь.       Всё в комнате было наполнено молчанием, разорванным лишь далёкими звуками борьбы и стонами за стенами школы. Джей молча вздохнул и открыл глаза, в которых отражалась смесь горечи и решимости. Он знал, что каждый следующий день будет ещё большим испытанием, чем предыдущий.       — Мы не можем позволить себе ещё одну потерю, — прогудел Джей, смотря на остальных с новой решимостью. — Мы должны быть готовы ко всему.       Его слова затихли в напряжённой тишине, но их значение было ясно всем. Они были взяты в плен ужасающей реальности, где каждый день мог стать последним.       В этот момент Нишимура, казалось, не выдержал. Он вскочил, словно движимый внезапным порывом, и направился к окну, решив найти хоть какой-то выход из этой безысходной ситуации. Мысль о потерях и бессилии, о безысходности и страхе гнала его к краю, к месту, где он мог бы хотя бы на мгновение почувствовать свободу. Он замер на подоконнике, готовый перекинуть ногу через раму, словно это могло дать ему хоть немного передышки от кошмара, в котором они оказались.       — Э, куда?! — вскрикнул Хисын, хватая парня за воротник майки. — Совсем ёбнулся, что ли?       — Да пусти ты, посидеть хочу, — прогудел юноша, пытаясь убрать чужую ладонь.       — Ни-Ки, не дури.       — Я правда хочу просто посидеть, — услышав слабый голос парня, Хисын тяжело выдохнул. Он убрал руку, невесомо разгладив ткань на спине Рики, и нервно закусил губу, всё ещё стоя позади него.       Его гложило какое-то непонятное чувство вины. Хисын всем своим нутром чувствовал чужую обиду, которая вырывалась наружу сквозь юношеское рявканье и злые взгляды из-под лба. Он знал, что виноват — не спас Таки, не помог ему, отпустил к зараженным.       В голове прокручивались воспоминания, как они все вместе смеялись, делились планами на будущее, которые теперь казались такими далёкими и недостижимыми. Хисын вновь тяжело вздохнул, пытаясь найти слова утешения, хотя сам нуждался в них не меньше. Но они оба знали, что сейчас не время для самобичевания. Мир за стенами школы стал слишком жестоким и непредсказуемым, чтобы позволить себе роскошь слабости.       — Извини меня. Прости нас всех, — тихо прошептал Ли, кончиками пальцев касаясь чужого предплечья.       — Уйди, — прогудел в ответ Рики, и Хисын даже не пытался вновь начать разговор. Знал — бесполезно.       Он постоял за спиной парня ещё несколько секунд и, не услышав больше ничего в свой адрес, отошёл, оставляя его в одиночестве. Нишимура, сидя на подоконнике, только бросил в его сторону обиженный взгляд, и вновь посмотрел вдаль.       Там, за пределами школы, творился полный хаос — слышались неистовые женские крики, пропитанные болью и ужасом; были видны трупы детей и ошмётки чьей-то одежды; где-то вдалеке мелькали огни пожарных машин и скорой помощи, звучала полицейская сирена. Вся эта какофония звуков вперемешку с удушающим запахом гари оседала в голове туманом отчаяния и безвыходности. Мысли заполнялись воспоминаниями о беззаботном прошлом, которое в корне отличается от настоящего.       Ни-Ки тихо всхлипнул, свесив ноги наружу. Ноябрьский холодный ветер обдувал голые руки и шею, скрытые лишь лёгкой тканью майки баскетбольной команды. Его абсолютно пустой взгляд был направлен куда-то вперёд, за территорию школы, на клубящийся где-то в центре города дым. Он не плакал, совсем нет, — лишь тихо шмыгал носом, изредка убирая влагу с внутренних уголков глаз, прижимая к переносице большой и указательный пальцы, и растирал озябшую кожу руками.       Он лишь судорожно выдохнул и зажмурил глаза, когда почувствовал на своих плечах ничуть не согревающую ткань лёгкого одеяла, стянутого с кушетки. Сону, неловко накинувший на широкие плечи парня одеяло, всё ещё стоял рядом, мягко и почти что невесомо поглаживая меж лопаток.       — Спускайся отсюда, замёрзнешь, — Нишимура глупо кивнул головой, слегка поведя плечом в бок, и перекинул ноги через подоконник, опускаясь на пол кабинета.       Сону вплотную сел рядом, соприкасаясь со школьником плечами, и потянулся к его волосам, намереваясь убрать непослушную прядь. Рики лишь замер, почувствовав его прикосновение, а после наглым образом лёг на плечо парня, тяжело выдохнув.       — Я боюсь за сестру и бабушку, — прошептал он срывающимся голосом, сверля пустым взглядом стену напротив.       Сону молча продолжил перебирать волосы Рики, словно это было единственное, что могло успокоить его сейчас. Его прикосновения нежны и бережны, словно он хотел передать свою поддержку через каждый штрих. В комнате стало тише, только слабый свет за окном переливался по полу, создавая мягкие тени на стенах.       — С ними всё будет хорошо, — выдохнул Ким, в успокаивающем жесте погладив парня по макушке.       Сону прикрыл глаза, уперевшись головой в стену. Он старался звучать увереннее, чтобы не дать Рики потерять всякую надежду, но сам прекрасно понимал, что надеяться на спасение в самом центре кишащего людьми мегаполиса просто бесполезно.       — С ними всё будет хорошо, — вновь повторил он, не давая Нишимуре ни на минуту усомниться в правдивости этих слов.