Тени завтрашнего дня

«Страх — это не враг. Враг — это то, что он порождает…»

      Тёмное небо, затянутое дымом и дождевыми тучами, нависало над городом, словно предчувствие неизбежной катастрофы. Холодный ветер гнал по улицам клочья пепла, смешивая их с каплями дождя, что стекали по разбитым окнам и пустым витринам. Вдали раздавались истошные крики, заглушаемые раскатами грома и глухим гулом сирен.       Хисын поморщился, одёрнув занавеску. Влажная ткань липла к пальцам, пропитанная гарью и сыростью. Он сжал челюсти, всматриваясь в мертвый пейзаж за окном — улицы, на которых донедавна кипела жизнь, теперь напоминали декорации к фильму ужасов. Фонари мигали, из последних сил сопротивляясь тьме, но их свет не мог пробиться сквозь мрак надвигающегося хаоса.       Он обернулся себе за плечо, в тусклой комнате натыкаясь на силуэты товарищей. Джей, облокотившись на свои колени, дремал, спрятав лицо под чёлкой. Его сон выглядел тревожным, а пальцы непроизвольно подрагивали, будто он пытался удержать что-то невидимое. Джеюн, устало зевнув, тихо шагнул к соседней стене, накидывая на плечи Сонхуна найденную в комнате олимпийку. Сонхун лишь громко вздохнул, спрятав кончик носа в ткани.       Воздух в комнате был тяжёлым, пахло застоявшимся потом, металлом и чем-то ещё — почти неуловимым, но тревожным, заставляющим горло сжиматься. Где-то у двери послышался едва слышный шорох. Он напрягся, вслушиваясь, но товарищи оставались неподвижны. Шорох повторился, на этот раз ближе. Едва различимый, он напоминал движение чего-то мягкого по полу — как если бы кто-то волочил ноги.       Прежде чем он успел среагировать, резкий хлопок разорвал тишину. Грохот выстрела оказался оглушающим в замкнутом пространстве, ударил в уши, отдаваясь гулким эхом в грудной клетке. Запах гари мгновенно смешался с удушливой тяжестью воздуха.       Джей вздрогнул, вскидывая голову, глаза расширились в испуге. Сонхун резко распахнул глаза, пальцы вцепились в руку Джеюна. Шим рефлекторно пригнулся, а затем резко обернулся на звук. Из соседней комнаты испуганно выглянули Чонвон и Сону, косясь на дверь.       — Что это было? — прохрипел Рики, натягивая толстовку.       — Кто-то выстрелил, — шепнул Хисын, нащупав арматуру. Кусок металла в его руках был словно насмешкой.       Дверь в коридоре дёрнулась, и вскоре в проёме показалась фигура — невысокая, с растрёпанными волосами, в испачканной кровью куртке. Ынче сжимала в руках пистолет, а её плечи чуть подрагивали.       — Ты умеешь стрелять? — просипел Сонхун, прислушиваясь к пугающей тишине.       — Отец на стрельбище часто водил, вот и научилась, — хмыкнула Ынче, пожав плечами. — Он был один. Кажется, из недавно обращенных, — добавила она, кивая на дверь.       — Стреляла зачем? — прошипел Джей, хватая рюкзак.       Он стиснул зубы, торопливо застёгивая молнию. Его пальцы дрожали, но он заставил себя сосредоточиться — времени на панику не было. Джеюн уже метнулся к их скромному складу припасов, наспех заталкивая консервы и бутылки с водой в спортивный рюкзак.       — Он был прямо за дверью, ничего под руку больше не попалось, — прошелестела девушка, наблюдая за нервными телодвижениями ребят. — Что вы делаете?       — Вещи собираем. Эти всяко услышали звук выстрелов, не хватало нам тут ещё компании.       — Там нет никого, улицы пусты. Некоторые только лежат и дёргаются на асфальте, — нахмурилась Ынче, подбирая со стола пару пустых бутылок. Джей на секунду застыл, вопросительно нахмурив брови. — На улице ливень, Джей.       — Всё равно надо уходить.       — Нет, — буркнул Хисын, опустившись на корточки. — Посидим тут, пока дождь не закончится.       — Издеваешься? — шикнул Джей, сжимая лямку рюкзака.       — Я серьёзно, — продолжил Хисын, упираясь взглядом в стену напротив. — Из-за шума дождя можем не услышать зараженных. Да и разгуливать под дождём — не самая лучшая идея.       Джей пару секунд пытался осмыслить слова Хисына, но, не найдя аргументов для убеждения, лишь покачал головой. Напряжение между ними нарастало, и тишина, заполнившая комнату, только усугубляла ситуацию. Ветер за окном гнал дождевые струи, удлиняя звуки капель, стучащих по металлическим крышам.       «Как долго мы можем так сидеть?» — мысли Джея были заполнены этим вопросом. Он перебирал снаряжение, проверял запас воды и еды, но в глубине души чувствовал, что этого будет недостаточно. Когда они выйдут? И что будет с ними, если они не успеют выбраться вовремя? Ветер усиливался, заставляя окна дребезжать, и где-то вдалеке снова послышались едва различимые звуки, но Джей не был уверен, что это не просто его воображение.       Сонхун сидел в углу комнаты, прислушиваясь к дождю и туманным звукам, доносящимся снаружи. Его взгляд метался по стенам, пытаясь сосредоточиться, но мысли ускользали, как вода сквозь пальцы. Он сжал руки в кулаки, чувствуя, как холод пронизывает его кожу. Внутри все сжалось — ему было тяжело оставаться спокойным.       «Это не может быть реальностью. Мы все еще не понимаем, что происходит. Мы все еще живы… но насколько долго?» — эти мысли не давали покоя. Он попытался выдавить из себя какую-то уверенность, но каждый раз его разум снова возвращался к тому же вопросу: «Что, если мы не сможем выбраться?»       Сонхун взглядом искал Джеюна, который, казалось, не оставлял ни малейшего шанса на утешение. Он был поглощён собственными мыслями, а его жесты стали всё более напряжёнными, как будто он сам себя готовил к чему-то, что ещё не наступило, но уже ощущалось в воздухе. Сонхун знал, что Джеюн всегда старался оставаться спокойным, но сейчас было что-то в его поведении, что заставляло его сомневаться. Его друг, обычно такой уверенный, будто бы был на грани того, чтобы потерять контроль. Сонхун вздохнул и попытался найти слова, но они застряли в горле. Он не мог заставить себя подойти, не мог найти силы, чтобы поддержать, потому что чувствовал, как беспомощность охватывает и его самого.       Джеюн вдруг поднялся на ноги и скрылся за дверью комнаты. Сонхун остался сидеть, глядя на пустую дверь, где только что исчез парень. В голове крутились мысли, будто буря, не дающая покоя. Он знал его как никого другого, знал, как тот скрывает свои переживания под маской спокойствия. Но сейчас… сейчас было что-то другое. Сонхун не мог понять, что именно, но не мог избавиться от чувства, что Джеюн начал рушиться, как и всё вокруг. В его глазах, которые всегда были полны решимости и уверенности, теперь был блеск тревоги, как будто он сам не знал, как справиться с этим миром, который разваливался на части.       Сонхун стиснул зубы, ощущая, как его собственная тревога начинает перерастать в нечто более тёмное. Он встал с места, не в силах больше оставаться в тени этой неясной угрозы, что нависала над ним и всеми. Парень шагал к двери, но в голове по-прежнему не унималась буря.       — Джейк? — осторожно шепнул Пак, постучав по дверному косяку.       Ответа так и не последовало, и Сонхун толкнул дверь, войдя в комнату. Джеюн стоял у окна, глядя в темный, покрытый туманом мир за стеклом. Ледяной ветер, проникающий через трещины в стенах, казался лишь слабым отражением того ужаса, что начинал разгораться в их сердцах. На горизонте не было ни одного знакомого силуэта, ни единого признака жизни. Только мрак и пустота.       — Прости меня, — шепнул Сонхун, подойдя ближе.       Джеюн наконец повернулся, его глаза были потемневшими, будто в них было больше ночи, чем света. Он взглянул на Сонхуна с выражением, которое трудно было бы назвать добрым или злым, скорее чем-то усталым, беспомощным.       — За что?       — Честно? Даже не знаю. Ты обиделся на меня, я это вижу, но не могу понять из-за чего, — Джеюн хмыкнул, покачав головой. Его взгляд вновь вернулся к окну.       — Потому что ты ведёшь себя как придурок. Будто хочешь казаться крутым, как на школьных концертах перед Ынсу.       — Она-то тут причём?       — Ты даже сейчас пытаешься выпендриться. Зачем? Ты не видишь что происходит? — ответил он, но его голос был тихим, почти неслышным.       Сонхун нахмурился, но его лицо оставалось таким же закрытым, как и всегда, хотя внутри его терзала неопределённая боль. Он взглянул на Джеюна, пытаясь понять, что именно тот хочет от него. Что за странные обвинения? В его жизни всегда было много вопросов, но этот не давал ему покоя.       — Ты ревнуешь, что ли? — неуверенно дрогнул голосом он.       — Сдался ты мне со своей ревностью, — пробормотал Джеюн, отвернувшись, но взгляд Сонхуна не отпускал его.       — Тогда что не так? То ты жить без меня не можешь, то я уже нахер не нужен. Как придурок себя ведёшь именно ты.       Джеюн сжал кулаки, но не стал огрызаться. Он устал. От Сонхуна, от бесконечных споров, от собственных мыслей, которые разрастались внутри, словно сорняки. Устал от того, что их мир рушится, а они продолжают цепляться за какие-то старые обиды, словно это хоть как-то поможет выжить.       Джеюн шумно выдохнул, отворачиваясь, и Сонхун уловил в этом жесте нечто большее, чем просто усталость. Шим выглядел так, будто его грызло что-то изнутри, но не давало прорваться наружу. Сонхун слишком хорошо знал это чувство — липкий, тянущий страх, который подтачивает изнутри, пока не становится частью тебя. В комнате было слишком тихо. Даже за пределами здания — непривычная тишина. Словно весь мир на секунду задержал дыхание.       — Почему тебе так важно ввязываться в драки с Джеем? — наконец хрипло спросил Джеюн, не поднимая взгляда. — Забыл, какой он чокнутый? Сонхун, что с тобой происходит?       — Мне страшно, — выдохнул Пак, зажимая переносицу. — Мне чертовски страшно, потому что подобное я даже представить не мог. Я просто не знаю как справляться с эмоциями, поэтому и срываюсь каждый раз.       — Почему ты просто не поговоришь с ним? Зачем сразу лезть в драку?       — Да потому что он не слушает, — чуть громче бросил Сонхун, но осёкся. — Ему тоже страшно, всем нам страшно. Конечно мы будем психовать и истерить, потому что никто из нас не был подготовлен к такому.       Джеюн сжал кулаки, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холод. Сонхун был прав — страх не отпускал их ни на секунду, въедался под кожу, делал их всех чужими самим себе. Он видел, как изменился Джей, как взгляд того стал тяжелее, а движения — резче, наполненные напряжением, словно в любую секунду он мог взорваться.       — Он правда убил Санвона? — выдохнул Шим, его голос едва слышен среди всеобщего хаоса.       — Да, — буркнул Сонхун, бросив взгляд на трещину в окне. — Тот чуть не укусил Хисына, Джею ничего больше не оставалось сделать.       Джеюн судорожно сглотнул, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота. Он снова посмотрел на Сонхуна — тот стоял, уставившись в одну точку, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо было мрачным, застывшим в напряжении, но Джеюн знал, что под этой маской кипела буря. Джеюн сжал ладони, пытаясь прогнать леденящий страх. Всё рушилось слишком быстро. Они потеряли родных, потеряли друзей, потеряли самих себя. Завтра кто-то из них может не проснуться. Или — ещё хуже — проснуться уже не собой. Это была реальность, с которой невозможно было договориться. Всё, что он знал, рухнуло в одну секунду. Всё, чему он учил себя, чтобы выжить в этом новом мире, теперь казалось ничтожным. Он думал, что мог бы контролировать ситуацию, что они смогут что-то сделать, но теперь не было ни плана, ни сил.       — Ребята? — послышался тихий голос Чонвона из дверного проёма. Джеюн и Сонхун синхронно повернулись. — Дождь стих, нужно уходить.       Сонхун кивнул в ответ и, мельком взглянув на Шима, вышел из комнаты. Джеюн задержал дыхание, прислушиваясь к звукам за окном. Тишина. Но она была обманчива — слишком плотная, слишком тревожная. Воздух пах сыростью, кровью и гарью. Где-то вдалеке раздался глухой скрежет, будто кто-то тащил по асфальту что-то тяжёлое. Или кого-то.       Он сглотнул, сжав кулаки ещё крепче. В груди поселилось неприятное ощущение: страх не исчез, он просто затих, как зверь перед прыжком. Джеюн бросил последний взгляд на комнату, в которой ещё несколько часов назад было хоть какое-то ощущение безопасности, и шагнул в кухню. За дверью их ждал мир, который больше не принадлежал живым.       Джей осторожно приподнял окно, его пальцы скользнули по холодной раме. Тишина становилась всё более настораживающей, словно мир замер, ожидая чего-то неизбежного. Он сделал глубокий вдох и обернулся к остальным, которые уже приготовились к выходу. Сонхун первым, словно забыв про свою обиду, шагнул к окну, ловко зацепив край подоконника. Хисын помог ему, поддержав за плечо, и тот, наконец, оказался на улице, уцепившись за стену.             Джеюн последовал за ним, преодолевая тот же путь, осторожно скользя по холодной раме и задерживаясь на секунду, чтобы не попасться на глаза тем, кто может быть снаружи. Когда он спрыгнул на балкон, их глаза встретились на мгновение. Было что-то такое в этом взгляде — момент уязвимости и признания, что не сказано вслух, но они оба знали.       Чонвон и Рики сразу после них перебрались через окно. Рики, хоть и стараясь не показывать слабости, не мог скрыть напряжения в теле — каждый шаг на этом чуждом, но необходимом пути давался ему с усилием. Ынче, наблюдая за всем этим, уже не пыталась скрыть свой страх. Она вскользь посмотрела на окно, понимая, что это — единственная возможность спастись. Кровь застыла в её жилах, но она не могла позволить себе сомневаться. Она была последней, кто прошёл через окно, и — хоть и чувствовала нарастающее напряжение в воздухе — понимала, что они все на грани.       — Куда дальше? — прохрипел Джей, настороженно оглядываясь по сторонам. В затуманенном проулке то и дело мелькали покорёженные силуэты заражённых, шаркая ногами по запыленному асфальту.       — Налево, — шикнул Сонхун, пряча маленький компас в карман.       Хисын сжал челюсти, пытаясь не выдавать дрожь в теле, и первым шагнул вперёд, стараясь не издавать ни звука. Остальные двинулись за ним, пригибаясь и лавируя между перевёрнутыми мусорными баками и раскуроченными автомобилями. В воздухе витал запах гари и разложения — смесь, от которой подступала тошнота.       Хисын вёл группу вперёд, стараясь держаться ближе к стенам зданий, где тени скрывали их силуэты. Джей то и дело оборачивался, проверяя, не идут ли за ними заражённые, а Джеюн бесшумно двигался следом, держа оружие наготове. Сонхун сосредоточенно смотрел вперёд, будто просчитывая каждый их шаг, но иногда его взгляд метался к маленькому компасу в кармане, как будто тому можно было доверять больше, чем собственному чутью.       Сону держался чуть в стороне от группы, его пальцы нервно сжимали лямку рюкзака. Он не осмеливался посмотреть в сторону Рики, который шёл впереди, опираясь на плечо Чонвона. В его голове всё ещё звучал отголосок того поцелуя — тёплого, неожиданного, случившегося не вовремя. Сейчас между ними тянулась натянутая тишина, и это давило сильнее, чем страх перед ходячими.       Рики, напрягая каждую мышцу, шагал так, словно каждое движение давалось ему ценой невероятных усилий. Чонвон крепче обхватил его за талию, помогая не сбиться с ритма, и скосил взгляд на Ынче. Она выглядела так, будто вот-вот перестанет дышать от напряжения, но её шаг не сбивался — упрямый, решительный.       Дальше по улице тянулся ряд сгоревших магазинов. Пепел кружил в воздухе, оседая на потрескавшемся асфальте. Заражённые бродили среди обломков, их тела дёргались в поисках движения. Один из них замер у разбитой витрины, прислушиваясь, как будто уловил звук.       — Тише, — шепнул Джей, вытянув ладонь. Все, как по команде, замерли.       — Свернём вправо, — негромко сказал Хисын, сжав в руке рукоять топора.       Джей кивнул и первым шагнул вперёд, стараясь двигаться бесшумно. Остальные последовали за ним: Чонвон по-прежнему поддерживал Рики, Ынче шла рядом, стиснув кулаки, а Сону, будто стараясь стать невидимым, держался чуть позади. Сонхун и Джеюн шли бок о бок, держа оружие наготове.       Они двигались вдоль стен, стараясь не привлекать внимания. Пепел оседал на одежде, въедался в кожу. Где-то впереди слышался глухой звук — словно что-то тяжёлое упало. Затаив дыхание, ребята вновь свернули за угол, где начинался спуск.       Они замедлили шаг, спускаясь вниз по потрескавшемуся асфальту. Город утопал в сером мареве — дым от недавних пожаров еще висел в воздухе, щипал горло, оседал на ресницах. Ветер лениво поднимал обрывки газет и пластиковые пакеты, кружа их в пустых переулках.       Джей шагал первым, не отводя взгляда от темных витрин заброшенных магазинов, где могли скрываться неведомые угрозы. Его дыхание было ровным, но пальцы крепче сжали рукоять самодельной биты. Хисын следовал рядом, чуть повернув голову — прислушивался к каждому шороху.       Снизу, с конца улицы, донеслось хриплое, неровное завывание. Звук пробрался под кожу, заставил мышцы напрячься. Затем — шорох, будто кто-то, шатаясь, задел жестяную урну. Джей замер, жестом приказав остальным остановиться. Его сердце забилось быстрее. Из-за припаркованного поперёк дороги автомобиля выползла фигура. Её кожа была бледной, рваная одежда прилипла к исхудавшему телу. Она двигалась медленно, но решительно, мотая головой, будто вынюхивая воздух.       — Чонвон, дай воды, — прошептал Джей едва слышно, смотря на изломанную фигуру зараженного.       — Что ты собрался делать? — шепнул Хисын, сжав плечо одноклассника.       Джей не ответил. Он, сжав пластиковую бутылку, чувствуя, как в ладони подрагивает холодная вода, выдохнул и сделал шаг вперёд. Заражённый дёрнулся, уловив движение. Его мутные, налитые кровью глаза уставились на Джея, а губы, потрескавшиеся и воспалённые, дёрнулись в судорожном рывке. Из горла вырвался низкий, скрежещущий рык. Суставы на руках скрипнули, когда он потянулся вперёд, но Джей уже действовал.       Резким движением он выжал бутылку, направляя тонкую струю прямо в лицо заражённого. Вода хлестнула в воспалённые глаза, стекла по грязной, покрытой язвами коже. Существо отшатнулось, резко запрокинув голову, и из его горла вырвался дикий, рваный визг. Оно задёргалось, судорожно схватившись за лицо, пальцы судорожно скользили по впалым щекам, будто пытаясь стереть жидкость.       Тело его взорвалось судорогами — спина выгнулась, суставы захрустели, будто кости разрывались изнутри. Конечности дёргались хаотично, пальцы впивались в собственное лицо, пытаясь стереть жидкость, но лишь раздирали кожу, оставляя под ногтями кровавые следы. Голова резко дёрнулась в сторону, зубы со стуком захлопнулись в пустоте, а из носа потекла тёмная вязкая жидкость. Он рухнул на колени, продолжая содрогаться, как выброшенная на берег рыба.       Джей невольно отступил назад, всё ещё сжимая в руках пустую бутылку. Его дыхание сбилось, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Хисын за его спиной не дышал, а Ынче, прижав ладонь ко рту, застыла, не в силах отвести взгляда от агонизирующего существа. В воздухе повис густой, смрадный запах гнили и кислого пота, а вокруг разносился влажный, надрывный хрип.       — Действительно работает, — пораженно шепнул Сону, скрыв плечом сгорбленную фигуру Рики.       — Пойдёмте быстрее, пока другие не набежали, — выдохнул Сонхун, оглядываясь по сторонам.       В переулке стало неестественно тихо, словно сам воздух замер в ожидании. Потом — шорох. Сначала едва слышный, но быстро нарастающий, как прибой перед бурей. Тени на краю их обзора задвигались, извиваясь, словно нечто неестественное пробиралось сквозь мрак. Джей судорожно сжал пустую бутылку, хриплый вздох сорвался с его губ. В глубине переулка вновь раздался глухой звук — будто что-то тяжёлое рухнуло на асфальт. Затем ещё один. И ещё. Глухие удары, царапанье по бетону.       — Они идут, — выдавил из себя Хисын, шагнув назад.       Джей сглотнул, сдерживая рвущийся наружу панический вздох. Влажный хрип нарастал, разрывая затаившуюся в переулке тишину, и сквозь густую темноту уже проступали силуэты — рваные движения, дрожащие тени, неуверенные шаги по потрескавшемуся асфальту. Они несли с собой смрад разложения и едкую, всепоглощающую тишину.       Хисын первым двинулся вглубь улицы, его дыхание сбивалось в такт сердцебиению. Следом за ним Чонвон, сжавшийся в комок напряжённых нервов, старался не смотреть на приближающиеся фигуры. Сонхун держался позади, его взгляд метался между силуэтами заражённых и друзьями.       Сону шагал рядом с Рики, но держался так, будто его тянуло в другую сторону. Он не смотрел в его сторону, не пытался поддержать, даже когда Рики пошатнулся, оступившись на выбоине в асфальте. Джей инстинктивно подхватил его под локоть, но не удержался от быстрого взгляда на Сону. Тот сжал кулаки, но не протянул руку.       Хисын первым нырнул в боковой переулок, почти прижимаясь к холодной кирпичной стене. За ним, бесшумно, насколько позволяло дрожащее дыхание, просочился Чонвон, стиснув зубы до боли. Джей оглянулся — заражённые двигались медленно, неуверенно, их пустые взгляды скользили по темноте, но пока не замечали их.       Они двигались цепочкой, лавируя между мусорными контейнерами и старыми ящиками, стараясь не задеть ни одной стеклянной бутылки под ногами. Где-то позади раздался глухой удар — кто-то из заражённых зацепился за бордюр. Гортанный, неровный стон вспорол тишину, но шаги их преследователей остались такими же неуверенными.       Город больше не дышал привычным ритмом. Улицы, ещё несколько дней назад наполненные голосами и светом, теперь были безмолвны и опасны. Разбитые витрины магазинов зияли чёрными провалами, мимо которых они крались, стараясь не смотреть внутрь. Где-то внутри, в глубине темноты, могло быть что угодно: покинутые тела, уцелевшие, ждущие помощи, или заражённые, притаившиеся в ожидании добычи.       Чонвон сжал кулаки, почувствовав, как под пальцами задрожал влажный рукав куртки. Он старался не думать о том, что их следы остаются в грязи, что кто-то или что-то может идти по ним, что дыхание заражённых — уже не просто страшная история, а их новая реальность. Ветер доносил из дальних улиц жуткий гул, похожий на глухие удары или отдалённые стоны. Каждый новый звук заставлял их вздрагивать и останавливаться, прислушиваясь.       Сонхун шагал впереди, его пальцы сжимали рукоять топора. Он не выпускал его из рук с тех пор, как они покинули школьный двор. Джей шёл рядом, его взгляд метался по сторонам, ловя малейшие движения в тенях разрушенного города. Их группа казалась хрупкой тенью среди бетонных громад, чьи стены покрылись чёрными разводами от огня и сырости. В разбитых окнах пустых квартир колыхались изорванные занавески, словно бледные привидения, напоминавшие о прошлой жизни.       Время текло иначе, сливаясь в череду одинаковых шагов по пустынным улицам. Они старались не шуметь, но каждый вдох, каждый шорох одежды казался оглушающим. Чонвон оглянулся назад — позади тянулась узкая улица, изломанная тенью разрушенного рекламного щита. Казалось, что в темноте переулков кто-то прячется, но, всмотревшись, он понял, что это всего лишь игра света. Или ему хотелось в это верить. Миновав несколько кварталов, они вышли на более широкую дорогу.       Здесь царил хаос. Машины были разбросаны, словно игрушки разгневанного ребёнка. Некоторые сгорели дотла, обугленные каркасы покрывались ржавчиной, в воздухе всё ещё витал слабый запах гари. Дверцы многих автомобилей были открыты настежь, их хозяева, вероятно, бежали в панике, оставляя всё позади. На дороге валялись вещи — разорванные сумки, проломленные чемоданы, забытые детские игрушки. Джей сглотнул, переводя взгляд с одного автомобиля на другой.       Перед ними расстилалась смертельная автомобильная пробка. Сотни машин стояли в беспорядке, разбитые, перевёрнутые, с проломленными стёклами и забрызганными кровью капотами. Кто-то пытался выбраться через окна, но так и остался зажатым в дверном проёме. Где-то среди этого хаоса всё ещё раздавались слабые звуки — возможно, ветер шевелил обрывки одежды, а может быть что-то ещё.       — Здесь просто кладбище какое-то, — выдохнул Хисын, чувствуя, как по спине пробежал холодный озноб.       Джей молча шагнул вперёд, пересекая нагромождение искорёженного металла. Осторожно лавируя между машинами, он то и дело заглядывал внутрь через выбитые стёкла, иногда толкал ногой приоткрытую дверь, заглядывая в салон. Его руки нервно сжимали самодельную биту, но главное, на чём он был сосредоточен, — это бензобаки.       Он склонился над капотом старого внедорожника, открутил крышку бензобака и понюхал, пытаясь определить, осталось ли там топливо. Запах выветрившегося бензина ударил в нос, но внутри, похоже, что-то ещё было. Джей выпрямился и быстро осмотрел другие автомобили, останавливаясь у тех, где крышка бензобака ещё не была сорвана или баки не зияли пустотой.       — Джей, ты что делаешь? — не выдержав, просипел Хисын.       — Проверяю бензобак, — буднично буркнул Джей, прыгая на водительское сидение одного из автомобилей. — Мы пешком столько не пройдём, нужно хотя бы из города выбраться.       — Кто-то умеет водить? — неуверенно бросила Ынче, смотря на лица старших товарищей. Хисын, Сонхун и Джеюн разом махнули головой в отрицательном жесте.       — Я умею, — выдохнул Джей, откинувшись на спинку кресла, и нервно запрокинул голову. Ключей в замке зажигания не оказалось.       — Даже если мы найдём машину, у нас не получится выехать, — пробормотал Джеюн, глянув куда-то вдаль. — Тут пробка непонятно во сколько километров, — Джей лишь удрученно выдохнул.       Он взглянул на Рики, тот уставший и измученный, присел на капот покорёженной машины, лениво жуя протеиновый батончик. Он выглядел так, будто мог упасть в любую секунду. Лицо осунулось, сероватый оттенок кожи выдавал крайнюю степень усталости, а под глазами залегли глубокие тени. Он был измучен — слишком долго в пути, слишком много пережил за последние дни. В его руках протеиновый батончик казался чем-то незначительным, но было видно, как медленно он его пережёвывает, заставляя себя хоть чем-то поддержать силы. Взгляд у Рики был пустым, отрешённым, словно он смотрел сквозь окружающий хаос.       Джей стиснул зубы, ощущая, как внутри закипает бессильная злость. Он отвёл взгляд, выдохнул и с силой сжал руль. Машина не заведётся без ключей, бензин в других может оказаться бесполезным, а впереди их ждёт многокилометровая пробка. Они заперты здесь, среди выжженных улиц, брошенных автомобилей и отголосков далёких криков.       — У нас есть пустые бутылки? — просипел Джей, нервно протерев лицо. Чонвон неуверенно кивнул, нахмурив брови. — Сольём бензин в бутылки.       Чонвон быстро порылся в рюкзаке и вытащил две пустые бутылки из-под воды, протянув их Джею, но тот лишь раздражённо хмыкнул. Пак шагнул к ближайшей машине и принялся возиться в багажнике. Джеюн стоял рядом, сложив руки на груди, наблюдая за происходящим с выражением нескрываемого скепсиса.       — И что дальше? — лениво поинтересовался он. — Даже если наберёшь бензин, толку-то? Пробка никуда не денется.       Джей стиснул зубы, двинувшись к бензобаку. Он сунул один конец шланга в бензобак, а другой — в рот, делая глубокий вдох. На секунду он замешкался, явно не горя желанием пробовать на вкус топливо, но выбора не было. Быстро всосав воздух, он почувствовал отвратительный жгучий привкус на языке.       — Лучше попробуй помочь, — процедил Джей сквозь зубы, сплюнув топливо на асфальт.       — Помочь в чём? — Джеюн хмыкнул, окинув взглядом разбитые машины вокруг. — В том, чтобы угробить время на бессмысленную затею? Послушай, тебе просто не хочется признать, что мы в ловушке. Придётся идти пешком.       Джей резко выпрямился, держа в руках бутылку с бензином. Его взгляд обжигал, в напряжённых пальцах дрожала злость.       — Пешком? — он горько усмехнулся. — Ты хочешь тащиться через весь этот чёртов город, где с каждого угла может выскочить очередной труп? Или, может, предлагаешь Рики пройти ещё десятки километров в таком состоянии?       Он кивнул в сторону парня, который, не замечая их перепалки, всё так же медленно пережёвывал батончик, словно механически, без осознания происходящего вокруг. Джеюн отвёл взгляд, словно не желая признавать очевидное.       — Мы не можем тут сидеть вечно, — сказал он тише, но с той же упрямой уверенностью.       — И что? — вспыхнул Джей. — Лучше отправиться на верную смерть? Ты вообще осознаёшь, что несёшь? Здесь хотя бы есть машины, укрытия, что-то, с чем можно работать! А ты предлагаешь двинуться куда-то в никуда?! — Джеюн не ответил сразу, лишь прищурился, пристально глядя на него.       — Ты боишься идти, вот и всё, — усмехнулся он. — Хочешь верить, что машина решит все наши проблемы. Но она не заведётся, Джей. Она просто груда металла, и ты это знаешь, — Джей шагнул ближе, сжав кулаки.       — Я пытаюсь дать нам хоть какой-то шанс. А ты просто ноешь! Всё тебе не так! Всё бессмысленно! Может, ты вообще останешься здесь и подождёшь, пока тебя сожрут?!       — Может, ты перестанешь думать, что твои решения — единственно верные?! — вспыхнул вдруг Сонхун, резко размахнувшись рукой, и ударил по багажнику автомобиля. — Ты корчишь из себя лидера, но понятия не имеешь, что делаешь!       Джей выдохнул, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он бросил взгляд на руль разбитой машины, и сжал бутылку в руках с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Впереди их ждал тупик. Позади — смерть. И рядом — люди, которые только и делали, что спорили.       — Слей тормозную жидкость с мозга, обмудок, — зло усмехнулся Джей, шагнув ближе.       — Раз ты такой умный, какого чёрта мы ещё здесь? Мог бы уже давно довезти нас до Инчхона! — выплюнул Джеюн, взглянув на Джея с яростью. Тот стиснул зубы, играя желваками, и резко сжал Шиму горло.       — Да прекратите вы! Сколько можно?! — рявкнул Хисын, схватив Джея за запястье. Джеюн закашлялся, отступив на шаг назад, и ошалевшим взглядом смерил лицо на секунду обезумевшего Пака. — Нет, ну ладно у этого всего одна извилина — ему сам Бог велел быть недоразвитым, но ты-то! — Хисын зло посмотрел на Джеюна, всё ещё не отпуская руку Джея. — Мы и так по уши в дерьме, а вы только усугубляете!       Джей рывком выдернул руку из хватки Хисына, тяжело дыша. Внутри всё кипело, — от злости, усталости, страха — смешивалось в один бурлящий котёл эмоций, который вот-вот выплеснется наружу, сметая всё на своём пути. Он тяжело дышал, грудь сдавило, как будто кто-то наложил на неё невидимые стальные обручи.       Руки дрожали. Не от страха. Нет, страх был где-то глубже, спрятан за слоем злобы и напряжения, натянутого, как тетива лука. Он слышал, как шумно дышат остальные, чувствовал их взгляды на себе. Но ему было плевать. Всё вокруг бесило: споры, бессмысленная трата времени, этот тупик, в который они загнали себя, глупая сломанная машина, хруст пластика под его пальцами. Всё вызывало невыносимое раздражение.       — Давайте уже пойдём, — просипел Рики, почти что скатившись с капота.       — Да подожди ты! — вскрикнул Джей, обернувшись через плечо.       — Не зверей, Пак, — шикнул Хисын, вновь сжав запястье парня. — Мы все пытаемся сделать хоть что-то. Не ты один тут хочешь выжить.       Джей вздохнул, пытаясь совладать с собой, и снова взглянул на остальных. Это было невыносимо: бесконечные звуки, полные страха и нервозности, каждое движение ощущалось, как будто мир был на грани разрушения. Он видел, как Рики снова опёрся на капот, видел, как все пытаются что-то делать, но ни у кого нет ни сил, ни идей. Джей судорожно сжал кулаки, не зная, как правильно поступить, и когда его взгляд снова встретился с глазами Хисына.       — Мы найдём машину и выедем из города, — прохрипел Ли, ослабляя хватку. Джей подобно обиженному ребёнку выдернул руку и протёр запястье. — Но не сейчас. Мы не сможем выехать отсюда ни на одной из этих машин.       — Ясно, — зло выплюнул Джей, подбирая с земли бутылки с бензином.       Он лишь мельком глянул на Рики, опёршегося на покорёженный капот, и шагнул дальше, игнорируя взгляды товарищей. Джей шел быстро, почти на автомате, сжимая в руках бутылки с бензином. Его пальцы дрожали, но он стиснул их крепче, как будто пытался удержать не только пластик, но и собственное самообладание. Грудь сдавило от злости, от беспомощности, от ужаса, который разрывал его изнутри. Всё вокруг расплывалось в рваных бликах горящих машин и красных пятен на асфальте. Крики, шорохи, глухие удары — всё сливалось в непрекращающийся хаос.       Позади послышался глухой звук — кто-то оступился, споткнулся, возможно, Рики. Джей даже не обернулся. Он слышал, как кто-то выругался, как приглушённо вскрикнул кто-то ещё, но всё это оставалось на периферии его сознания. Он видел только впереди — туда, где огонь пожирал остатки улицы, где в отблесках пламени двигались тени. Они были не людьми. Он знал это по их движениям — резким, рваным, дёрганым, но не менее настойчивым. Они не останавливались. Никогда.       Внезапно впереди раздался леденящий душу крик — не человеческий, низкий, протяжный, сдавленный чем-то, чего Джей не хотел знать. Он знал только одно: если они не найдут укрытие прямо сейчас, их конец будет быстрым и мучительным.       Позади раздался шорох, и Джей едва ли не вскрикнул, когда в его предплечье вонзились чьи-то пальцы. Сонхун потянул его в сторону ближайшего автомобиля. Джей не сразу осознал, что его втащили за машину. Паника застила глаза, мысли путались, но его тело инстинктивно следовало за Сонхуном. Он слышал, как позади них что-то тяжело шуршит, как глухо падает что-то тяжёлое, будто тело, покатившееся по асфальту. Вскоре он оказался за машиной, сжался, прижимаясь к холодному металлу, его сердце билось так сильно, что в ушах звенело. Джей попытался вдохнуть, но воздух в лёгких словно застыл. Он пытался слушать, но звуки стали невыносимо громкими — шуршание шагов, хриплые стоны, скрежет металла.       Джей оглянулся в поисках ребят — Джеюн и Чонвон притихли справа, вдавливая пальцы в задний бампер побитой Хонды; Хисын замер впереди, выглядывая из-за багажника, и вдруг резко втянул голову обратно, стиснув зубы. Джей взглянул левее и заднем окне чёрного внедорожника разглядел мельтешащую макушку Ынче.       За машиной послышался хлюпающий звук, будто кто-то провёл мокрой тряпкой по асфальту, а затем протяжный, нечеловеческий всхлип. Джей напрягся, мышцы горели от напряжения, пальцы вцепились в холодный металл. Где-то рядом раздался новый звук — стук, будто кто-то шаркал ногами, цепляясь за разбитое стекло.       На другой стороне улицы, шатаясь, приближалась тёмная фигура. Рваная одежда прилипла к истощённому телу, а бледное, искажённое лицо словно потеряло всякое человеческое выражение. Оно сделало ещё один шаг, волоча за собой ногу, и вдруг дёрнулось, запрокинув голову.       — Нужно валить отсюда, — просипел Сонхун настолько тихо, что Джей едва услышал его.       — Куда?       Сонхун сглотнул, но пересохшее горло только сильнее саднило. Его пальцы дрожали, сжимая рукоять топора так, что побелели костяшки. Он не отводил глаз от фигуры на улице, но взгляд метался — на её безжизненные движения, на рваную кожу, на тёмные разводы, застывшие на щеке. В груди забился панический ужас, вонзаясь в рёбра холодными иглами.       — Куда-нибудь, только быстрее, — шепнул Сонхун, слегка толкнув Джея в бок.       Джей коротко кивнул, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди. Он жестом подозвал остальных, прижав палец к губам, и, пригнувшись, двинулся вперёд. Сонхун последовал за ним, не ослабляя хватки на топоре. Джеюн и Чонвон осторожно оторвались от машины, их лица были напряжены, а дыхание прерывисто срывалось с губ. Хисын выглянул из-за багажника, потом бесшумно скользнул следом.       Ребята двигались вдоль разбитых машин, стараясь не задевать капоты и зеркала. Где-то справа донёсся влажный чавкающий звук — что-то хрустнуло, как будто кто-то ступил на раскрошившуюся кость. Чонвон вздрогнул, его пальцы судорожно вцепились в рукав Джея. Тот рефлекторно замер, чувствуя, как пот липкой плёнкой покрывает спину.       Джей медленно перевёл дыхание, стараясь не выдать их присутствие. Он осторожно сжал запястье Чонвона в молчаливом жесте поддержки, а затем едва заметным кивком указал вперёд. Ребята двинулись дальше, пригибаясь ниже, словно это могло сделать их невидимыми. Сонхун краем глаза следил за тенью, что застывшим призраком маячила в проёме разбитого окна.       Добравшись до перекрестка, ребята замерли. Хисын оглянулся, и в этот момент со стороны узкой улочки донеслось протяжное, горловое рычание. Между разбитыми машинами показались первые силуэты — дерганые, скрюченные фигуры, их движения были неестественно резкими. Затем ещё. Глаза, лишённые осмысленности, впились в ребят.       Джеюн стиснул челюсти, быстро пересчитал заражённых взглядом — слишком много. Сону первым сорвался с места, едва не сбив Чонвона, когда тот застыл, вцепившись пальцами в рукав Хисына. Сонхун рывком дёрнул его за плечо:       — Бежим!       Не нужно было повторять дважды. Ребята сорвались с места, лавируя между машинами, стараясь не споткнуться о разбросанный мусор. Позади раздался визгливый вопль — один из заражённых бросился вперёд, задевая капот ржавого автомобиля, издавая противный скрежет ногтями по металлу.       Рики, стараясь не оглядываться, стиснул зубы. Ему казалось, что горячее дыхание мертвецов вот-вот коснётся его затылка. Ынче бежала чуть позади, дыша так тяжело, что казалось, ещё секунда — и лёгкие разорвутся.       — Левее! Вон туда! — крикнул Хисын, указывая на узкий переулок между зданиями.       Они рванули туда, едва не сталкиваясь друг с другом, и только Джей, пробегая последним, бросил короткий взгляд назад — заражённые уже стремительно двигались в их сторону, оступаясь, падая, но не останавливаясь.       Позади грохнулось что-то тяжёлое — один из заражённых споткнулся об перевёрнутый мусорный бак, но тут же, издавая утробное рычание, пополз вперёд на локтях. Джею хватило мгновения, чтобы заметить: их слишком много. Слишком быстро.       Переулок оказался узким, захламлённым, с высокой кирпичной стеной впереди. Хисын первым понял, что это тупик. Он резко затормозил, растопырив руки, чтобы не дать остальным врезаться. Шаги заражённых становились всё громче. Где-то вдалеке раздался глухой удар, затем — визг, потом ещё один. Значит, они были не единственными, кого загнали в угол.             Джей развернулся, лихорадочно оглядывая стены в поисках хотя бы водосточной трубы, по которой можно было бы взобраться. Ничего. Только гладкий кирпич, засыпанный обрывками старых объявлений.       Тени метнулись по стенам, прерывистые и рваные в свете мигающего фонаря. Первый заражённый показался из-за мусорного контейнера — вывороченная челюсть, пустые зрачки, рваная кожа на шее. Он не шёл — бросался, неуклюже, но без остановки. За ним — ещё трое, потом пятеро.       — Там есть открытое окно, — выдохнул Сону, касаясь плеча Рики.       — Наверх. Живо! — рыкнул Джей, отшатываясь к стене.       Время сжалось, превратилось в дёрганые мгновения: гулкое биение сердца, лязг ног заражённых по асфальту, рваные тени на стенах. Хисын, едва сглотнув от страха, подсадил Чонвона — тот вскарабкался, вцепившись в оконную раму. Его руки дрожали, но он подтянулся, цепляясь за подоконник, и исчез внутри.       Рики судорожно выдохнул, опираясь коленом на плечо Джеюна, и рывком подтянулся. В темноте слышался хриплый вой, шаги заражённых становились всё ближе.       — Быстрее! — прошипела Ынче, отступая к стене.       Хисын толкнул её вперёд. Сону помог ей забраться, потом сам ухватился за край окна. Джей, едва дождавшись, пока последний из них окажется наверху, схватился за подоконник и взмыл вверх в тот момент, когда первый заражённый врезался в кирпичную стену. Рики тяжело оперся на подоконник, чувствуя, как его силы постепенно покидают его. Его лицо побледнело, глаза тускнели от боли и усталости.       — Нужно найти выход, — выдохнул Сонхун, опираясь на колени. — Мы не можем тут оставаться.       Хисын, несмотря на страх, взял Рики за плечо и подтолкнул в сторону выхода, с каждым шагом ощущая, как земля под ногтями уходит из-под ног. Джей и Джеюн первыми бросились к дверям, стараясь не терять ни секунды. Сону и Чонвон следовали за ними, озираясь на каждого из ребят, чтобы убедиться, что все успевают.       — Держитесь вместе! — крикнул Джей, скользя по грязному полу и отталкивая дверь ногой. Она скрипнула и с трудом открылась, открывая проход на лестничный пролёт.       Хисын быстро рванул за ним, останавливаясь только для того, чтобы убедиться, что все в порядке. Рики отставал, его тело дрожало, и каждый шаг давался с трудом. Ынче, помогая ему, приняла его под локоть, но её сердце колотилось, чувствуя, как его силы иссякают.       — Чёрт, ты истекаешь кровью, — выдавила Ынче, чувствуя, как липкая тёплая влага пропитывает её рукав.       Рики попытался выпрямиться, но тут же охнул, стиснув зубы. Хисын метнулся к ним, быстро окинув взглядом его бок — тёмное пятно на ткани увеличивалось.       — Мы не можем оставаться здесь, — Джей взглядом обежал коридор, отчаянно пытаясь найти какой-то выход. — Надо двигаться, пока не стало хуже!       Хисын, напряженно следивший за состоянием Рики, кивнул, но не успел ничего сказать, как тот снова охнул, на его лице проступила новая волна боли. Ынче, не в силах оторваться от его раны, резко схватила его за плечо.       — Мы не можем двигаться, — прошептала она, её пальцы сжали ткань его рубашки. — Он не выдержит, если мы не поможем ему.       Рики с трудом сдерживал стон, глаза затуманивались от боли, но он не хотел показать слабость. Ынче, почувствовав, как его тело начинает дрожать, сжала его плечо крепче, пытаясь удержать его сознание. Хисын, не в силах принять решение, метнулся к ним, посмотрев на Джея, который стоял сжатый, весь в ожидании.       — Отведите его в какую-то комнату и сделайте перевязку, — дрогнул голосом Ли, осматривая лестничный пролёт. — Я спущусь вниз, поищу выходы.       — Я с тобой, — твёрдо произнёс Сонхун.       Джей подхватил Рики с другой стороны, его руки дрожали, но он крепко сжал парня под рёбрами, стараясь не потерять контроль. Джеюн шагнул вперёд, проверяя коридор, а Чонвон закрыл за ними дверь, с силой прижимая к себе грудь.       Они двигались быстро, почти тащили Рики волоком, пытаясь не шуметь. Коридоры были узкими, пропахшими сыростью, с обшарпанными стенами. Где-то капала вода, раздавался тихий скрежет — словно что-то тяжёлое шаркало по полу. Сону шагал впереди, заглядывая в каждую открытую дверь, пока не нашёл маленькую комнату, заваленную старыми коробками и сломанной мебелью.       — Сюда, — шёпотом скомандовал он, бросаясь внутрь первым.       Джей и Ынче осторожно завели Рики, укладывая его на ошмётки матраса. Чонвон закрыл дверь и прижался спиной к стене, его дыхание было сбивчивым. Он не мог перестать дрожать.       Джей опустился рядом с Рики, быстро осматривая его рану. Кровь пропитала его одежду, тёмными пятнами растекаясь по ткани. Его пальцы сжимались в кулаки, но он заставил себя взять под контроль дрожь.       Сону рыскал в завалах, скидывая в сторону коробки и обрывки ткани. Наконец он вытащил старую, но вроде бы чистую простыню. Джей вырвал ткань из чужих рук и прижал её к ране, пытаясь замедлить кровотечение. Рики застонал, его тело дёрнулось от боли.       — Прости, прости, — выдохнул Пак, не отрывая рук от чужого торса.       Джей чувствовал, как горячая влага пропитывает ткань под его ладонями, но не ослаблял хватки. Каждая секунда казалась вечностью.       — Нам нужна ещё ткань. И что-то, чтобы прижечь рану, — бросил он, даже не поднимая головы.       — Нет! — вскрикнул Рики, дёрнувшись под ладонями Джея, и тут же застонал.       — Не будем мы ничего прижигать, — шикнул Чонвон, опустившись на колени. — Сделаем только хуже. Просто наложим повязку и подождём, пока кровь остановится.       Джей кивнул, едва ли осознавая слова Чонвона — в голове шумело, сердце колотилось где-то в горле. Рядом зашуршал Сону, опускаясь на колени. Он прижал Рики к матрасу, не давая ему двигаться. Тот резко втянул воздух сквозь зубы, но не сопротивлялся, только тяжело дышал.       Джей поспешно разорвал простыню на полосы, а Чонвон тем временем наспех протёр кожу вокруг раны спиртом из найденного пузырька. Запах жёг нос, и Рики на миг зажмурился, пытаясь дышать ровнее.       Сквозь пелену боли он заметил что-то странное — на запястье Сону темнел тонкий, неровный шрам. Это была не свежая рана, но достаточно заметная, чтобы выделяться на его коже. Рики не знал, откуда он, но почему-то не мог отвести взгляд.       Он пытался сосредоточиться на боли, на дыхании, чтобы не потерять сознание, но его мысли будто расползались, теряясь в хаосе. В голове мелькали воспоминания, но они были как-то далеки, неважны. В первую очередь в его сознании была боль — резкая, обжигающая, тянущая, но вот этот шрам на запястье Сону…       Чонвон продолжал осторожно обрабатывать рану Рики, стараясь не причинить ещё больше боли. Руки его дрожали, и каждое движение было осторожным, будто боялся сделать что-то неправильно. Когда он закончил с водой, Чонвон взял пузырёк со спиртом, надеясь, что это хоть как-то поможет, хотя и знал, что любая дезинфекция здесь будет скорее символичной. Взяв в руки кусочек ткани, он снова аккуратно протёр края раны спиртом, а сильный резкий запах тут же заполнил воздух, причиняя Рики ещё большее страдание.       Запах спирта был сильным и едким, но теперь он казался Рики чем-то почти знакомым. Это было больно, но, как ни странно, этот процесс немного отвлекал от общей боли. Чонвон, стараясь не поддать себе панике, говорил как можно спокойнее:       — Потерпи немного, я почти закончил.       Но его голос звучал натянуто, и Рики, вглядываясь в его лицо, заметил, как сильно он нервничает. Невероятная тишина вокруг, пронзаемая лишь их тяжёлым дыханием, как будто усиливала их беспокойство. И снова взгляд Рики упал на этот странный шрам на запястье Сону, но он не мог больше думать о нём. Всё было слишком запутано, слишком больно, и каждый момент становился борьбой за выживание.       Когда, наконец, рана была обработана и перевязана, Чонвон чуть расслабился, хотя в груди всё равно было тесно от волнения. Он попытался сделать ещё один вдох, но его сердце продолжало биться неестественно быстро, и всё вокруг казалось лишённым смысла.       — Нужно поискать здесь тряпки, — просипел Джей, отряхивая штаны от пыли. — И пустые бутылки. Сможем набрать ещё бензина.       Джей, подбирая с пола несколько обломков мебели, не дождавшись ответа, шагнул к двери. За ним, с явным напряжением в движениях, последовали Джеюн и Чонвон. Их шаги звучали глухо, растворяясь в тишине, как только они пересекли порог. Ынче замерла на мгновение у двери, оборачиваясь на Рики, но ничего не сказала, лишь коротко бросив взгляд на Сону. Тот стоял неподвижно у окна, как всегда — облокотившись на стену, руки скрещены на груди, глаза сосредоточены. В его взгляде читалась усталость, но и нечто большее — тяжесть от всего, что произошло. Когда дверь за ними закрылась с тихим щелчком, комната снова поглотила их обоих в своей мертвой тишине. Сону выдохнул и, не оборачиваясь, подошел к столу, начал искать что-то на полках. Звук движения металлических предметов был единственным, что нарушало молчание. Рики почувствовал, как воздух снова стал плотным и вязким, как будто вся реальность сжалась в этом маленьком пространстве.       Сону, казалось, даже не замечал его взгляда, сосредоточившись на том, что было перед ним. Время тянулось медленно, и каждый из них ощущал, как между ними возникает невидимая стена. Сону обернулся, встречаясь взглядом с Рики, и его лицо стало немного мягче, но взгляд всё так же оставался замкнутым, полным неизвестности. Никаких слов не было. Просто молчание, наполненное эмоциями, которые не могли найти выхода.       — Как ты себя чувствуешь? — просипел Сону спустя несколько секунд молчания. Рики прерывисто выдохнул. — Хочешь чего-нибудь? Пить? Есть?       — Домой хочу, — выдохнул Нишимура, приподнимаясь на локтях. Сону, закусив губу, лишь подтолкнул под его спину свою ветровку, и присел рядом.       Его плечи под тонкой тканью футболки подрагивали, и Сону глубоко вдохнул, пытаясь справиться с волнением. Он не знал, что делать, не знал, как помочь, но знал одно: сейчас важно было поддерживать Рики, несмотря на свою собственную тревогу. Время словно остановилось, и каждое движение казалось лишним, как будто они были в какой-то паузе, где не было ни прошлого, ни будущего.       Сону смотрел на Рики, и его сердце сжималось от беспомощности. Он чувствовал, как напряжение в воздухе становилось всё более ощутимым. Этот мир, полный ужаса и неопределенности, уже не был таким, каким он был раньше. Всё казалось разбитым, словно что-то невидимое разорвалось, и они теперь существовали в новом, беспокойном времени.       Сону случайно взглянул на свой запястье, на которое легла тень, и его взгляд остановился на шраме. Он мог бы вспомнить, как он появился — эта рана, давшая начало многим вопросам, на которые так и не было ответов. Пальцы сами собой скользнули по коже, словно пытаясь прикрыть следы того, что когда-то стало его личным, но теперь воспринималось как часть этой новой реальности, где всё менялось. Ладонь закрыла запястье, и Сону почувствовал, как холод от шрама распространился по телу. «Не думай об этом. Не сейчас», — заставил себя он, хотя чувство тревоги не отпускало.       — Зачем прячешь? Я уже видел, — прохрипел вдруг Рики.       Сону почувствовал, как его тело напряглось от этих слов. Он не знал, что ответить, потому что даже сам не знал, почему стал прятать этот шрам. Возможно, он просто не хотел, чтобы Рики видел, насколько сильно он изменился, и как его собственная борьба с демонами прошлого оставила след на теле. В этом новом мире, полном страха и боли, старые раны казались не такими важными. Но этот шрам… он был частью чего-то гораздо большего.       — Мне тогда было тринадцать, — слабо выдавил из себя Сону, сглотнув ком в горле. — Тогда всё так резко навалилось: проблемы с учёбой и здоровьем, издевательства, смерть бабушки, — Сону резко закрыл глаза.       Он никогда не хотел, чтобы кто-то узнал об этом, о том, что оставило этот шрам — символ его борьбы с собой. В ту ночь, когда мир казался чересчур тяжелым для того, чтобы продолжать, он сделал то, что позже мучило его каждый день. Он думал, что никто не заметит, что никто не узнает. Но вот Рики, своим простым вопросом, словно вырвал эту боль наружу, поставив его перед самой собой.       — Я тогда узнал про селфхарм. Поначалу просто царапал ноги и плечи, чтобы царапины никто под одеждой не видел, а потом перешёл на лезвия, — он посмотрел на Рики, чувствуя, как внутри всё ломается. Он не хотел, чтобы это всплыло снова. — Остальные не так видны, потому что это были… первые попытки? Я не знаю, звучит глупо, что я резался из-за мелочей.       — Если ты делал это, значит это точно не глупости.       — Спасибо, что понимаешь, — усмехнулся Сону, вновь взглянув на тёмную полосу на запястье. — Этот шрам, он… В тот день я сильно поссорился с мамой из-за плохой отметки по литературе, и в школе мне испортили форму кетчупом. Она так кричала тогда, что у нас нет денег на новую форму, и мне придётся ходить с этим пятном на рубашке весь оставшийся год. А год тогда только начался, представляешь? Я просто не хотел, чтобы всё это продолжалось, — он снова посмотрел на шрам, но взгляд застыл на нем. Сколько лет прошло? Пять? Он почти не чувствовал этого больше, этот шрам стал частью него. — Когда крови стало слишком много, я испугался. Глупо, что я испугался смерти в тот момент, когда уже почти умер, да? — нервно хмыкнул Ким, сжав руку в кулак.       Он вспоминал тот момент с такой ясностью, что почти мог почувствовать, как холодный металл канцелярского ножа касался кожи. Тот страх, тот резкий момент осознания — что кровь, которая текла по его руке, была намного реальнее, чем любая боль от слов, которые ему кричала мать. В тот момент ему казалось, что всё можно завершить, что можно просто прекратить бороться с собой. Но теперь, когда мир рушился, и он был окружён зараженными, ему хотелось бы вернуться в тот момент и показать своему тринадцатилетнему я, что есть вещи, которые стоят борьбы, даже если они кажутся невыносимыми.       — Но я испугался, не того, что умру, а того, что разочарую маму, заставлю её плакать. Это больнее, — продолжил Сону, судорожно выдыхая. Ладонь Рики, мягко приземлившись на предплечье, осторожно поглаживала кожу, обжигая своими прикосновениями. — Он такой кривой и страшный, потому что я сам его заклеил пластырями и замотал эластичным бинтом. Может быть, если бы я пошел в больницу, он бы выглядел лучше.       — Есть много мазей, которые убирают шрамы. Можно будет купить пару упаковок, когда выберемся, — выдохнул Рики, но его голос дрогнул на последнем слове.       Сону невесело усмехнулся, опуская взгляд на тёмное пятно на запястье — старое и несуразное. Когда-то он думал, что шрам останется самым страшным напоминанием о прошлом, но теперь весь мир превратился в одну сплошную рану.       — Ты не считаешь меня сумасшедшим? Я пытался убить себя без какой либо причины.       Рики помедлил, прежде чем ответить. В воздухе повисла тишина, наполненная приглушёнными звуками далёкой возни — где-то в глубине разрушенного города продолжали бродить те, кто уже не был людьми.       — Думаю, раньше у тебя была причина. Просто теперь всё изменилось. Теперь у нас у всех есть причины… жить, — наконец сказал он, осторожно подбирая слова. — Самоубийцы — слабые люди, — добавил он, тут же закусив губу, боясь, что ляпнул чего-то лишнего.       Сону дернул уголком губ, но в его взгляде не было ни насмешки, ни злости — только усталость. Он снова опустил голову, машинально потеребив запястье большим пальцем, как будто мог стереть шрам, как будто это было возможно.       — Ты так думаешь? Мне кажется, что расстаться с жизнью куда страшнее, чем продолжать жить, — Рики вздохнул, но не стал спорить; Сону продолжил: — Ты в один момент лишаешься возможности дышать свежим воздухом, смотреть на чистое небо, наслаждаться разноцветными закатами. Ты больше никогда не попробуешь свою любимую еду, никогда не пересмотришь любимый фильм, и никогда не наденешь любимую одежду. Ты просто наберешься смелости для того, чтобы всё это наконец закончить.       Рики задумался, переводя взгляд на небо за окном, скрытое густыми облаками пепла и дыма. Когда-то, совсем недавно, оно было таким же — бесконечным, безмятежным, полным жизни. Теперь же над руинами города стелился удушливый смог, пропитанный гарью и смертью.       — Раньше я бы с тобой поспорил, — тихо сказал он, переплетая пальцы в замок. — Но теперь… теперь всё изменилось.       Рики крепче сжал пальцы, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Он не знал, почему эти слова так сильно задели его — то ли из-за усталости, то ли из-за чувства утраты, которое с каждым днём становилось всё тяжелее. Может, потому что он и сам когда-то боялся смерти, а теперь страх исчез, уступив место пустоте. Может, потому что всё, о чём говорил Сону, уже перестало существовать в этом новом, бездушном мире.       Он помнил, как сердце колотилось в груди, когда улицы заполнились паникой. Как бегущие люди превращались в безликую, обезумевшую массу. Как страх разъедал изнутри, стирая границы между реальностью и кошмаром. Как в последний раз видел родные лица, не зная, что больше никогда их не встретит.       Рики резко сглотнул, глядя на свои ладони. Когда-то они держались за другие руки. Когда-то эти пальцы касались тёплой кожи, ощущали дрожь в ответ.       — Тот наш поцелуй, он… — слова сорвались с губ прежде, чем он успел осознать, что говорит.       — Давай забудем о нём, — резко ответил Сону, растягивая губы в жалком подобии улыбки.       Рики вздрогнул от этих слов, но не стал спорить. Может, Сону было легче так — забывать, стирать прошлое, будто его никогда не существовало. Но разве можно стереть то, что до сих пор болит?       Где-то вдалеке раздался глухой удар, потом ещё один. Они становились всё отчетливее, теперь доносились откуда-то неподалёку, словно что-то тяжелое тащили по полу. Рики быстро поднял взгляд на вход — дверь была закрыта, но сердце уже гулко билось в ушах. Он оглянулся на Сону, но тот лишь напряженно смотрел на дверную ручку, затаив дыхание.       Рики провёл ладонью по лицу, стараясь унять дрожь, и поднял голову, когда дверь в комнату бесшумно приоткрылась. Вошли Хисын и Сонхун. Они не спешили, не проявляли паники — наоборот, выглядели почти спокойно. Хисын первым делом стянул с плеча рюкзак и вытер вспотевший лоб, бросив короткий взгляд на парней.       — Внизу чисто, — негромко сообщил он, переводя дыхание. — Где остальные?       — Ищут в соседних комнатах бутылки и тряпки, — прохрипел Сону, пряча ладони в карманах штанов.       — Ты как? — вновь подал голос Хисын, взглянув на Рики.       Нишимура лишь неоднозначно повёл плечами, и осторожно стал подниматься на ноги. Он встал, но почти сразу почувствовал головокружение — слабость отдавалась в ногах, и он чуть не упал. Сонхун подскочил к нему, подставив плечо для поддержки, но Рики оттолкнул его рукой. Он не мог позволить себе падать сейчас, когда нужно было держаться на ногах, чтобы хоть как-то справиться с происходящим.       — Нужно уходить, — пролепетал он, брезгливо отняв руку от пропитавшейся кровью толстовки.       Рики вытер влажные ладони о джинсы и, несмотря на слабость, направился к двери. Хисын и Сонхун шли за ним, не забывая прислушиваться к каждому шороху, но на этот раз их шаги были быстрыми и уверенными. Они осторожно пробрались в коридор, стараясь не создавать лишнего шума. Вокруг стояла глухая тишина, нарушаемая лишь их дыханием и хрустом шагов по старому деревянному полу.       Как только они вышли, сразу встретились с другими. Джей стоял у стены, его глаза были широко раскрыты, он словно пытался услышать что-то в далёкой темноте. Джеюн, стоящий рядом, нервно перебирал в руках нож, глядя в ту же сторону. Ынче стояла чуть в стороне, напряжённо глядя на Рики, не скрывая тревоги в глазах, а Чонвон, казавшийся обычно спокойным, был явно взволнован — его взгляд метался между дверью и остальными, как будто он готов был ринуться в бой в любую секунду.       — Уходим? — спросил Джей, смотря в глаза Рики, будто бы его ответ сможет что-то изменить.       Нишимура лишь кивнул, и этого оказалось достаточно — они не могли больше ждать. Джей первым шагнул к выходу, крепче сжимая в руке импровизированную биту. Джеюн держался рядом, его пальцы все так же сжимали нож, суставы побелели от напряжения. Сонхун и Хисын двинулись следом, бесшумно переступая через мусор и обломки, разбросанные по полу. Чонвон бросил последний взгляд на темный коридор, словно ожидая, что оттуда вот-вот что-то выскочит, и, сделав глубокий вдох, поспешил за остальными.       Они открыли дверь, ведущую на улицу. Ветер гонял по земле сухие листья, но улица казалась пустой. Сону вышел последним, прикрывая за собой дверь.       — Быстрее, — тихо бросила Ынче, стараясь не смотреть в стороны, где в тени могли скрываться силуэты.       Они спустились вниз по бетонным ступеням, переходя в узкий проулок. Воздух был тяжелым, пропитанным чем-то гнилым, но пока все было тихо. Они двигались вдоль стен, придерживаясь темных углов, избегая открытых мест.       Хисын шагал первым, сжимая в руке нож, который он нашел в магазине на территории рынка. Он не был уверен, что сможет им воспользоваться, но холодная рукоять придавала хоть какое-то чувство контроля над ситуацией. За ним двигался Джей, напряженный, его взгляд постоянно метался из стороны в сторону. В обычной жизни он не был параноиком, но сейчас казалось, что даже тени могут наброситься на них в любую секунду.       Джеюн держался ближе к Ынче, его пальцы время от времени подрагивали. Он пытался казаться спокойным, но каждый скрип — будь то отдаленный звук качающегося на ветру знака или дребезжание стекла — заставлял его вздрагивать. Сонхун следовал за ними, проверяя, чтобы никто не отставал. Он раз за разом оглядывался назад, следя за Сону, Чонвоном и Рики. Они шли последними, прижимаясь к стенам, словно надеясь, что тьма скроет их.       Шаги гулко отдавались в замкнутом пространстве проулка. Воздух был густым, наполненным запахом гнили и сырости, и с каждым вдохом оставлял горечь на языке. Где-то вдалеке послышался металлический лязг — словно что-то упало или кто-то задел мусорный бак. Все замерли. Ынче стиснула зубы, подавляя желание затаить дыхание. Хисын поднял руку, подавая сигнал не двигаться. Несколько секунд никто не шевелился.       Но ничего не произошло. Тяжело сглотнув, они двинулись дальше, еще осторожнее, чем раньше. Проулок сужался, и впереди виднелся выход на улицу. Там было светлее, но никто не спешил выходить.       Сону, прищурившись, заглянул за угол. Улица выглядела пустой — слишком пустой. Ни машин, ни людей, ни даже признаков паники. Будто город затаил дыхание. Лишь ветер двигал потрепанные афиши на стенах, а вдалеке одинокий лист бумаги взлетел в воздух и медленно кружился, оседая на потрескавшийся асфальт.       — Никого, — прошептал он.       Чонвон нервно сглотнул. Он не мог избавиться от ощущения, что за ними кто-то следит, но улица была пуста. Рики, стоявший рядом, слегка толкнул его плечом, словно напоминая: «Держись».       Сону еще раз оглядел улицу, прежде чем шагнуть вперед. Остальные медлили, переглядываясь, словно надеялись, что кто-то предложит другой путь. Но выбора не было. Они должны двигаться дальше.       Тротуар был усыпан опавшими листьями и мусором, как будто город давно забросили. На асфальте темнели маслянистые разводы, но ни следов крови, ни намеков на борьбу не было. Хисын стиснул плечи, пытаясь подавить дрожь — тишина давила сильнее, чем любой шум.       Сонхун вздрогнул, оглядывая фасады зданий. Магазины с плотно закрытыми ставнями, разбитая витрина аптеки, ржавый велосипед, брошенный у остановки. Джеюн вздохнул, поудобнее перехватывая лямку рюкзака. Он напряженно вслушивался в окружающие звуки, но слышался только ветер, лениво играющий с пустыми пакетами и рекламными листовками.       Впереди раскинулась уже знакомая пробка — бесконечный ряд машин, застывших в хаотичном беспорядке. Некоторые двери были распахнуты настежь, будто водители покидали их в спешке. Другие же оставались наглухо закрытыми, стекла покрылись толстым слоем пыли. Грузовик с вмятой кабиной перегородил всю полосу, а рядом валялись разбросанные коробки с товарами, словно кто-то пытался разгрузить его в панике.       Они двинулись вперёд, держась ближе друг к другу. Кроссовки шаркали по асфальту, оставляя тонкие полосы в пыли. Запах гари витал в воздухе, но источника его не было видно.       Тишина стала особенно гнетущей, когда они добрались до перекрестка. Светофор замер в желтом мигании, хотя электричества уже не было — он просто застывшим эхом продолжал сигнализировать о беспорядке. Поодаль виднелась еще одна пробка, уходящая дальше по улице. Их путь не становился легче.       — Нам не пройти здесь в лоб, — хрипло сказал Сонхун, сжимая в руке обмотанный тряпкой нож. — Нужно искать обход.       Рики кивнул, но его взгляд уже был прикован к чему-то вдалеке. Там, у основания разбитого автобуса, торчало что-то похожее на человеческую руку — тонкую, детскую, с обломанными ногтями и запекшейся кровью. Джей сглотнул, отводя взгляд. Они старались не смотреть вниз, но тела были повсюду. Кровь запеклась на асфальте, превращаясь в тёмные липкие пятна. В некоторых машинах виднелись маленькие фигуры — подростки, дети, младенцы, будто их семьи пытались сбежать, но так и не успели.       — Пойдём быстрее, — пробормотал Чонвон, сжимая кулаки. Его губы дрожали, но он заставил себя отвести взгляд.       Они двигались вдоль машин, стараясь не задевать острые осколки стекла, которыми был усыпан асфальт. Время от времени вдалеке мелькали тени — медленные, неуклюжие, едва живые. Заражённые. Они не замечали их или просто были слишком заняты чем-то другим.       Внезапно Сону замер, вскинув руку. Все остановились. Вдалеке, у перевёрнутого фургона, нечто зашевелилось. Оно издавало странные, всхлипывающие звуки, похожие на предсмертный хрип. Сонхун медленно достал бутылку воды, откручивая крышку. Джей шагнул ближе, вглядываясь в темноту.       Фигура на асфальте дёрнулась. Это был подросток, возможно, их ровесник. Грудь его поднималась и опускалась, но движения были рваными, неестественными. Когда он повернул голову, стало ясно, что одна половина его лица разодрана до кости. Глаза мутные, неестественные, но он не смотрел на них. Он словно не видел их вовсе.       — Он не видит, давно заразился, — хрипло шепнул Рики, взглянув на Сону. Тот лишь кивнул, подтверждая слова парня.       Они осторожно обогнули фургон, стараясь не привлекать внимание. Впереди путь выглядел ещё хуже: машины стояли в несколько рядов, заблокировав движение, а вдоль обочины тянулись разбитые витрины магазинов. Сверху, на одном из балконов, висело тело — оно медленно раскачивалось на порванной простыне, испачканной бурым. Вокруг было тихо. Слишком тихо.       Они двигались медленно, стараясь не шуметь. Воздух пропах гнилью и гарью, оседавшей на языке горьким привкусом. Машины стояли плотной стеной, спрессованные авариями и паникой первых дней. Лобовые стёкла некоторых были выбиты, другие покрывались пылью и разводами дождевых капель. Некоторые двери оставались распахнутыми, обнажая пустые салоны с засохшими пятнами на сиденьях.       Вблизи витрин магазинов валялись тела, но заражённые не шевелились — возможно, уже мертвы, возможно, просто спали. Одно из тел вдруг зашевелилось. Лежавшая на боку фигура дёрнулась, судорожно втягивая воздух, и резко подняла голову. Лицо было иссечено ранами, кожа натянулась на скулах, делая глаза ещё более пустыми и тёмными. Это существо тоже не видело их, но явно услышало. Оно замерло, будто прислушиваясь. Джей жестом велел всем замереть. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Несколько секунд тянулись, как вечность, прежде чем заражённый вновь опустился на землю, погружаясь в оцепенение.       Впереди пробка из искорёженного металла простиралась на несколько сотен метров. Справа высились стены зданий, слева — разрушенный автобус, лежащий на боку, перегородивший часть дороги. Оставалось либо карабкаться по машинам, либо искать обходной путь. Первый вариант был слишком шумным.       — Нам туда, — шёпотом сказал Сонхун, указывая на узкий проулок между домами.       Джей кивнул. Они двинулись туда, стараясь не терять друг друга из виду. В проулке пахло тухлой водой и гнилыми отходами, крысы шуршали в завалах мусора. Один из контейнеров был перевёрнут, из него торчала чья-то рука, костлявая и ссохшаяся, словно мумифицированная.       Они пересекли двор, миновали старую детскую площадку с покосившимися качелями и вышли на ещё одну улицу. Здесь тоже были машины, но не так плотно. Однако трупов стало больше. Некоторые выглядели относительно свежими, другие — почти сливались с асфальтом.       Рядом с разбитым грузовиком валялся детский рюкзак. Чонвон задержался на секунду, его взгляд зацепился за него. Маленький, с изображением мультяшного героя. Он шагнул ближе, но Джей дёрнул его за рукав.       — Не тормози, — тихо напомнил он.       Чонвон отвёл взгляд и поспешил за остальными. Через пару минут они наконец выбрались из лабиринта улиц и машин и вышли к набережной. Вода в реке была мутной, на поверхности плавал мусор.       — И что дальше? Плавать будем? — хмуро спросил Сонхун.       — Устроим привал и подумаем, что делать дальше, — Джей посмотрел вперёд, где в серости дня скрывался другой берег.       — Вау, наш терминатор наконец-то выдохся, — хмыкнул Хун, тут же ощущая кольнувшую боль где-то под рёбрами. Хисын хмуро смерил его взглядом, сжав губы в полоску.       Джей первым направился к мосту, не обращая внимания на остальных. Под ногами похрустывали осколки стекла, валялись обрывки газет, пластиковые бутылки, порванные пакеты. В воздухе висел тяжелый запах затхлой воды и гари, смешанный с чем-то сладковато-неприятным, что уже стало привычным за последние дни.       Вслед за Джеем остальные по очереди осторожно спустились вниз, проверяя, нет ли поблизости угрозы. Под мостом было сыро и темно, но зато относительно безопасно. Разбросанные коробки, перевернутая тележка из супермаркета, разрисованные граффити стены — когда-то здесь собирались бездомные, теперь же было пусто.       Сонхун первым скинул рюкзак и тяжело опустился на корточки, прислонившись к холодной стене. Остальные последовали его примеру: Рики аккуратно поставил свой рюкзак и сел рядом, поджав ноги, а Чонвон осторожно опустился рядом, обхватив колени руками. Хисын оставался стоять, наблюдая за окружающим пространством, а Джей, глубоко вздохнув, осмотрел их небольшое убежище.       — Надо развести огонь, — нарушила тишину Ынче, скрестив руки на груди.       — Ага, и заодно привлечь к себе всех, кто ещё не знает, что мы здесь, — хмыкнул Сонхун.       — Тут сыро, нам нужно тепло, — нахмурилась девушка, глянув на Джея, будто ища поддержки в чужом взгляде.       Джей лишь устало потер виски. Ему не хотелось спорить, но и рисковать тоже. Впрочем, они промокли и замерзли, а значит, какое-то тепло действительно не помешает.       — Ладно. Но огонь — минимальный. И готовьтесь тушить, если вдруг что.       Сонхун ничего не ответил, только кивнул и принялся искать хоть что-то, что могло бы сгодиться для костра. Через несколько минут ему удалось собрать пару кусков картона и сухие щепки из разбитого деревянного ящика. Джей достал зажигалку и, прикрыв пламя рукой, аккуратно поджег бумагу. Огонь нехотя разгорелся, потрескивая и освещая пространство вокруг.       Тепло хоть немного прогнало сырость, но вместе с ним появилось и ощущение хрупкости их безопасности. Чонвон нервно обнял себя за плечи, бросая тревожные взгляды в темноту за пределами их временного убежища.       Пламя колыхнулось, отбрасывая на потрескавшиеся стены дрожащие тени. Воздух наполнился запахом горелой бумаги и старого дерева. Тепло было слабым, но даже оно казалось спасением после долгого промозглого вечера. Однако с каждой минутой, что огонь разгорался, в груди Джея росло беспокойство.       Чонвон продолжал испуганно озираться. Тьма за пределами их укрытия словно сгущалась, и в ней то и дело мерещилось движение. Может, это ветер шевелил мусор или крысы копошились в завалах, но ощущение надвигающейся беды не проходило.       Хисын сидел ближе всех к огню, но даже это не могло согреть леденящий холод внутри. Его пальцы сжимали края рукавов, и он то и дело бросал взгляд на Джея, пытаясь угадать, что тот думает. Беспокойство в глазах парня лишь усиливало его собственное волнение. Что-то было не так. Тишина за пределами импровизированного убежища больше не казалась спокойной — она давила, будто приглушённый крик, спрятанный за плотной завесой темноты. Хисын сглотнул, заставляя себя дышать ровнее. Он ощущал, как напряжение внутри нарастает, подобно натянутой до предела струне.       Он откинул голову, уперевшись макушкой в бетонную стену, и прикрыл горящие теплом глаза. Его дыхание было неглубоким, рваным, как будто любое лишнее движение могло что-то разрушить в хрупком равновесии, удерживающем его от паники. Он провёл языком по пересохшим губам, ощущая привкус пепла и страха.       Ветер шевелил остатки газет, разбросанных по асфальту, и каждый шорох заставлял его вздрагивать. В груди росло ощущение, будто он стоит на краю обрыва, а невидимые руки уже тянут его вниз. Сердце билось неровно, отзываясь глухими ударами в висках. Что-то было не так. Не просто беспокойство, не обычное напряжение — что-то изменилось в самой атмосфере.       Хисын тяжело сглотнул, пытаясь сфокусироваться на происходящем. Голоса друзей звучали глухо, словно приглушённые ватой. В ушах звенело, дыхание становилось всё более затруднённым. Ынче не отводила от него тревожного взгляда, но Хисын заставил себя подняться — он не мог позволить себе слабость сейчас. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь далёкими, приглушёнными звуками, напоминающими не то ветер, не то что-то более зловещее.       — Нам нужно уходить, — наконец сказал Джей, проводя рукой по волосам. Его голос был напряжённым, но в нём не было паники. — Здесь оставаться нельзя. Мы и так слишком долго засиделись.       — И куда? — хрипло спросил Хисын, стараясь взять себя в руки. Он чувствовал себя разбитым, но знал, что нельзя поддаваться слабости. — Пешком далеко не уйдём.       — Надо найти машину, — всё настаивал Джей. — Запасы еды заканчиваются, воды почти нет, а заражённых становится всё больше. Если останемся в городе — нам конец.       Рики, до этого молча наблюдавший за разговором, наконец заговорил:       — Это не так просто. Машину ещё нужно завести. А если сигнализация сработает, мы только привлечём внимание, — Джей задумчиво кивнул. В его глазах промелькнуло сомнение, но он быстро взял себя в руки. — Нам нужно уйти с главной улицы, — продолжил Рики, оглядываясь по сторонам. — Если пробка тянется дальше, мы только зря потеряем время.       — Значит, попробуем обойти, — выдохнул Джей. Он старался держаться уверенно, но все чувствовали, что напряжение растёт. — Может, найдём двор или переулок, где есть брошенные машины.       — А если там тупик? — Хисын нервно теребил рукав кофты. — Или если там заражённые?       — Тогда развернёмся и попробуем другой путь, — твёрдо ответила Ынче. — У нас не так много вариантов.       Ребята переглянулись, каждый в голове прокручивал возможные сценарии. Главная улица, забитая машинами и, возможно, заражёнными, становилась слишком опасным местом, чтобы задерживаться здесь надолго.       — Хорошо, — Джей кивнул, его голос звучал более уверенно, хотя в глазах все ещё мелькало беспокойство. — Нам нужно двигаться быстро, скоро стемнеет.       Они в спешке потушили разгоревшийся костёр, залив его затхлой водой из реки, и двинулись вдоль берега. Небо затянули тяжёлые серые тучи, воздух стал влажным, пропитанным запахом гниющих водорослей и далёким металлическим привкусом, словно перед грозой.       Каждый шаг отзывался приглушённым всплеском воды под ногами, и они старались идти тише, с напряжённым вниманием прислушиваясь к окружающим звукам. Город, который ещё недавно был полон жизни, теперь казался пустым и затаившим дыхание.       Улицы казались пугающе пустыми, лишь изредка ветер перекатывал мусор по асфальту. Напряжение висело в воздухе, и каждый резкий звук заставлял сердца бешено колотиться. Вдалеке слышались приглушённые звуки — возможно, чьи-то шаги или эхо чего-то страшного, что никто из них не хотел встречать.       Они продолжали двигаться вдоль берега, напряжённо вглядываясь в сумеречные очертания зданий. Тучи сгущались, и с каждой минутой становилось темнее. Дальше по улице громоздилась пробка из ржавеющих автомобилей, ставшая для них преградой.       — Нужно идти сбоку, — шёпотом предложил Джей, кивая в сторону узкого прохода между машинами и стеной полуразрушенного здания.       Ребята осторожно двинулись туда, шагая мягко, чтобы не создавать лишнего шума. Острые обломки стекла хрустели под ногами, и каждый звук казался оглушительным. Ветер зашуршал в пустых оконных проёмах, и вдалеке послышалось завывание — возможно, просто ветер, но никто не хотел проверять.       Хисын шёл сзади, постоянно оглядываясь, а Ынче впереди осторожно заглядывала за угол. Их путь вел вдоль стены, местами исписанной старыми граффити, а местами усеянной тёмными пятнами, которые они предпочли не рассматривать слишком внимательно. Запах сырости и гнили мешался с гарью, а воздух казался тяжелее с каждым вдохом.       Когда они наконец добрались до переулка, он оказался уже не таким пустым. Контейнеры с мусором были перевёрнуты, двери магазинов распахнуты, а кое-где валялись разбросанные вещи — чьи-то рюкзаки, тряпки, даже детская игрушка. Этот переулок словно замер в мгновении хаоса, который произошёл здесь в первые часы катастрофы.       Они продвигались вперёд, проверяя каждый угол. Где-то вдалеке раздался глухой стук, и все рефлекторно замерли. Дыхание застряло в груди, а ладони сжали рукояти оружия — у кого-то была арматура, у кого-то топор, у Джея — его импровизированная бита.       Переулок резко сужался, превращаясь в коридор между двумя заброшенными зданиями. Где-то внутри доносилось капание воды, и внезапно с крыши сорвался кусок штукатурки, разбившись о землю. Хисын резко втянул воздух, а Чонвон сжал кулаки.       Воздух казался затхлым, в нём витал запах сырости, пыли и чего-то более тревожного — гнили. Джей шагал первым, сжимая биту так сильно, что пальцы побелели. Где-то впереди слышался слабый металлический скрежет, словно кто-то или что-то двигалось среди разбросанного мусора. Стараясь двигаться быстрее, но не теряя бдительности, они пересекли узкий коридор между зданиями и оказались на широкой улице. Здесь было не менее тревожно: витрины магазинов разбиты, повсюду валялись остатки чьей-то недавней жизни — рваная одежда, сумки, велосипеды, даже детская коляска. Воздух был тяжёлым, наполненным странной, давящей тишиной.       Ынче прикусила губу. Машины были разбиты в хлам — некоторые перевёрнуты, другие с пробитыми колёсами, а одна даже дымилась, оставляя в воздухе едкий запах гари. Но найти исправную машину — это была совсем другая задача.       Первая машина, к которой они подошли, оказалась бесполезной — окна выбиты, капот смят, а внутри валялись разбросанные бумаги и пустые бутылки. Джей дёрнул дверцу, но та не поддалась. Заперто.       — Проверяйте другие, — скомандовал он.       Хисын кинулся к следующему автомобилю, осторожно заглянув внутрь. Бензобак был пробит, на сиденьях засохшие пятна, которые он не хотел рассматривать слишком пристально. Он покачал головой.       — Здесь тоже ничего.       Сону осмотрел ещё одну машину — старый минивэн с открытой дверью. Внутри на полу валялись игрушки, перевёрнутая чашка с засохшим кофе, пустая пачка печенья. Запах затхлой пищи смешивался с чем-то неприятным. Он сделал шаг назад, прикрыв нос рукавом.       Сонхун, заметив что-то впереди, быстрым шагом направился к чёрному седану, который выглядел относительно целым. Он приоткрыл дверцу — не заперто. Аккуратно забравшись внутрь, он провёл ладонью по пыльной панели приборов. Ключей в замке зажигания не было, но бардачок был закрыт. Сонхун рванул его на себя — в воздухе взвились клочки бумажных салфеток. Среди мусора обнаружились какие-то чеки, карта города и запасной ключ. Сердце учащённо забилось. Он схватил его, вставил в зажигание и повернул. Тишина. Никакой реакции.       — Чёрт, — выдохнул он, с силой ударяя кулаком по рулю.       Тем временем Ынче проверяла белую иномарку рядом. Водительская дверь была приоткрыта. Она заглянула внутрь: на сиденье лежала рассыпавшаяся аптечка, на полу — сломанный телефон и рюкзак. Осторожно взяв его, Ынче проверила содержимое — пара батончиков, фонарик, бутылка с водой. «Хотя бы что-то полезное», — подумала она, забрасывая рюкзак на плечо.       — Что там? — спросил Джей, подойдя ближе.       — Машина цела, но ключей нет, — ответила Ынче, разочарованно пожав плечами. — Её можно как-то завести без него? — Джей лишь отрицательно покачал головой.       — Навороченная система, без чипа в ключе двигатель не заведётся, — выдохнул парень, тяжело выдохнув.       Позади них Сону подошёл к потёртому чёрному минивэну, выглядывающему из-за брошенного фургона. Двери закрыты. Внутри, сквозь мутное стекло, виднелись какие-то силуэты. Он обошёл машину, заглянул через другую сторону и похолодел. Водительское сиденье занимал человек. Или то, что от него осталось. Голова трупа была запрокинута назад, рот приоткрыт, а кожа на лице потрескалась и почернела. Сону сглотнул колючий ком в горле и сделал шаг назад, разглядывая машину.       — Эй, Сону, что там? — окликнул Чонвон, заметив, что он замер на месте. Ким обернулся и показал глазами на автомобиль.       — Водитель… он мёртв. Давно.       Джей, услышав это, нахмурился и подошёл ближе. Через мутное стекло он разглядел тело и глубоко вздохнул. В машине могли быть полезные вещи, но трогать трупы — последнее, чего ему хотелось. Однако выбора не было.       — Надо проверить, есть ли ключи, — тихо сказал он, обходя машину с другой стороны. Попробовал дёрнуть ручку двери, но она не поддалась. — Заперто.       Джей отступил на шаг, оценивая ситуацию. Холодный, пронизывающий ветер сдувал пыль с асфальта, а звуки — странные, угрожающие — звучали всё ближе. Машина, казалось, была единственным местом, где можно было бы найти хоть какое-то укрытие или, по крайней мере, ресурсы. Однако мысли о мертвом теле внутри будоражили. В его груди сжалось что-то холодное и жесткое.       Джей шагнул назад к минивэну. Обдумывая, как лучше поступить, он оглянулся вокруг, и его взгляд остановился на осколках битого стекла на асфальте рядом с ними. Он прикусил губу, прислушиваясь. В голове проносились картины — что, если в машине кто-то еще? Что, если они будут атакованы сразу, как только сделают первый шаг внутри? Но время не ждало.       Его взгляд затмился решимостью. Он сделал несколько быстрых шагов к переднему стеклу и резко поднял ногу. Его ботинок со звуком врезался в стекло. Оно не выдержало удара, и с характерным треском лопнуло, рассыпаясь в тысячу осколков.       Чонвон и Ынче вздрогнули и отскочили в сторону, когда стекло полетело внутрь. Но Джей не остановился. Он резко наклонился, быстро избавился от крупных осколков, что ещё оставались на ободке окна, и залез внутрь. Ощущение, будто он вторгается в чужое пространство, буквально передавалось в его коже. Всё, что он делал, было сделано по инстинкту — быстро, сжимая кулаки, чтобы не смотреть на тело водителя. Каждое движение требовало невообразимой силы воли. Он знал, что должен действовать быстро, иначе снова окажутся без того, что им нужно.       Когда он оказался внутри, запах был первым, что поразило его. Гниль, смерть. А воздух был душным, затхлым, с тяжелыми нотами разложения. Всё в машине было в беспорядке, вещи валялись повсюду, а свет едва проникал через трещины в стекле. Джей покосился на тело, стараясь не смотреть в его глаза, которые уже давно не были живыми. Он быстро зажмурился, сосредоточив внимание на более важных вещах.       Он быстро положил руку на ключи в замке зажигания. Они были там, точно так же, как и в любой другой машине — кажется, их легко было достать. Но Джей почувствовал, как его ладонь начала потеть, а пальцы немного дрожали, когда он пытался повернуть ключ. Он стиснул зубы и, приложив усилия, провернул его. Двигатель с гулом завелся.       Облегченно выдохнув, он на секунду зажмурился и бросил взгляд на мертвое тело на переднем сиденье, тут же быстро отводя глаза, чтобы не заглядывать в пустые глаза, которые не могли больше увидеть мир. Отвращение сжало его живот, но он заставил себя действовать. В панике времени не было на раздумья. Он не мог тратить ни секунды, ведь каждый момент мог стать последним.       Он выдернул ключ из замка зажигания и резким движением открыл дверь, вывалившись на улицу. Холодный воздух ударил в лицо и, словно ледяные иглы, проник в каждую пору кожи. Джей резко закашлялся, пытаясь проглотить горечь, которая накатывала на него с каждым новым вдохом. Он огляделся. Пыль и дым, смешиваясь с запахом горелых остатков, висели в воздухе, будто сам мир рушился вокруг него.       Собравшись с силами, он шагнул к водительскому сиденью, стараясь не смотреть на мертвое тело, но взгляд сам собой зацепился за его искаженное предсмертным ужасом лицо. Полуоткрытый рот, пустые глаза, в которых когда-то было что-то живое, а теперь — лишь бездна. Вонь застарелой крови, смешанная с гарью и потом, била в нос. Желудок скрутило, и Джей на секунду отвернулся, зажимая рот рукой. Он заставил себя вдохнуть через нос, моргнул несколько раз и вновь повернулся к трупу.       Тело было тяжелым. Кровь запеклась на одежде, пятна багровых разводов покрывали рубашку и штаны, а правая рука нелепо свисала вниз, почти касаясь пола машины. Джей стиснул зубы, подавляя рвотный позыв, и, опершись коленом о край сиденья, протянул руки. Его пальцы сомкнулись на остывших плечах. Кожа казалась твердой, почти восковой.       Он стиснул зубы резко дернул тело на себя. Труп подался, но не полностью. Голова бессильно мотнулась вбок, и Джей вздрогнул, когда вплотную к его лицу оказалась щека мертвеца. Он разжал хватку, резко отпрянув. Липкий страх и отвращение ползли по его спине, но выбора не было. Ему нужно было избавиться от него. Он глубоко вдохнул, попытался игнорировать холодную липкость крови на руках и снова схватил тело, теперь уже под локти.       С трудом перетащив мертвеца ближе к выходу, он крепко уперся ногой в порог машины и изо всех сил рванул его наружу. Тело с глухим стуком рухнуло на асфальт, тяжело ударившись плечом о землю. В голове у Джея тут же возник мерзкий хруст, но он не стал проверять, сломалось ли что-то. Дыхание сбилось, а руки дрожали от напряжения.       Он сделал шаг назад, вытирая запачканные кровью ладони о штаны, и посмотрел на то, что осталось от бывшего водителя. Труп неловко скрючился, его голова была неестественно повернута, а одежда пропиталась кровью. Джей отвел взгляд, чувствуя, как его мутит.       — Уже почти стемнело, — шепнул Джеюн, взглянув на небо. — Мы не можем уехать сейчас. Нам нужно отдохнуть, мы все устали.       Джей кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от трупа. Ночной воздух казался особенно тяжёлым, пропитанным гарью и смрадом разложения. Вдалеке, за покосившимися зданиями, раздавались глухие удары — словно кто-то беспорядочно метался по узким переулкам. Или что-то.       — Ладно, идём, — глухо сказал он, оборачиваясь к остальным.       Джеюн молча кивнул. Сонхун метнул быстрый взгляд в сторону улицы, проверяя, нет ли поблизости угрозы, и закинул за плечо рюкзак. Их небольшая группа держалась кучно, но ощущалась какая-то нервозность.       Они пересекли улицу быстрыми шагами, стараясь двигаться тихо. В воздухе витал запах гари и гниения, звуки за покосившимися зданиями становились всё громче, но пока ничто не выдавало их присутствие. Дверь в подъезд была приоткрыта, а внутри царила густая темнота. Сонхун шагнул первым, осторожно заглянув внутрь, затем сделал жест рукой — пока всё чисто.       Поднимаясь по лестнице, они старались не шуметь. Пол скрипел под ногами, но дом, казалось, был пуст. Когда добрались до второй квартиры, Хисын толкнул дверь плечом. Замок был сломан, и она легко поддалась. Внутри пахло пылью и чем-то застарелым, но, к счастью, не смертью.       Они оказались в небольшой квартире. В тусклом свете фонаря вырисовывались старый диван, шкаф с перекошенными дверцами и заваленный бумагами стол. В углу виднелась небольшая кухня. Всё выглядело заброшенным, но безопасным. По крайней мере, на первый взгляд.       Хисын провёл ладонью по лицу, пытаясь согнать усталость. Веки наливались свинцом, и каждый шаг давался всё тяжелее. Он знал, что нужно отдохнуть, но напряжение не отпускало. Дом казался пустым, но Хисын не мог избавиться от ощущения, что они здесь не одни.       Он оглянулся на Рики, который стоял у двери, словно не решаясь зайти. Хисын заметил, как тот нервно теребит рукав своего худи, взгляд его неуверенно скользит по темным углам. Рики всегда был таким — немного замкнутым, но с каждым днём в его глазах было всё больше растерянности, и Хисын не мог отделаться от ощущения, что этот парень изменился. Не только внешне.       — Рики, всё нормально? — Нишимура вздрогнул, а потом, казалось, с усилием повернулся к Хисыну. Он молчал, взгляд его оставался рассеянным, и только когда Хисын увидел, как Рики поднимает рукав худи, его лицо побледнело.       Рики, казалось, не замечал того, что делал, или же просто не хотел говорить. Он осторожно, будто не решаясь, подвёл руку к своему предплечью и медленно стал оттягивать ткань рукава. На коже было видно что-то тёмное — царапина. Не глубокая, но довольно ярко выраженная.       Хисын задержал дыхание, когда царапина открылась перед его глазами. Она была уже немного запекшаяся, с корочкой, и вокруг края ощущалась лёгкая припухлость. Но это было не самое страшное.       Хисын едва успел вдохнуть, как сзади раздался резкий, тревожный звук, почти как выстрел, и все взгляды мгновенно обратились на Джея. Он стоял напротив, его лицо было искажено смесью страха и решимости. В руках — пистолет, который Джей вскинул, направив дуло на Рики, словно тот был угрозой. Рики, стоявший у двери, отшатнулся, глаза расширились от страха. Он посмотрел на Джея с такой неподдельной растерянностью, что Хисыну стало больно за него. Но Джей не опускал пистолет, его дыхание стало тяжёлым, и всё вокруг будто застыло в этой тишине. Каждый взгляд, каждый шорох, казалось, был смертельным.       — Джей, не смей, — прошипел Хисын, закрыв Рики своей грудью.       — Он заражён, — прошипел Джей. Его глаза были как стекло, пустые и дикие.       — Это просто царапина, — пролепетал Рики, отступив на шаг назад.       — Видел я уже одного такого, у которого просто царапина.       — Не смей тыкать пистолетом в лицо! — рявкнул Хисын, ощущая, как его дыхание стало неровным, как в груди заклокотало что-то тяжёлое и болезненное. Он на негнущихся ногах развернулся к Рики и грубо потянул его за запястье, смотря прямо в наполняющиеся слезами глаза. — Руку покажи.       — Это правда просто царапина, я где-то зацепился, — затараторил тот, вздёргивая рукав кофты до локтя.       Хисын не мог оторвать взгляда от руки Рики. Царапина, как и утверждал сам парень, выглядела незначительно — едва заметная ссадина на коже, красная полоса на предплечье, которая всё же сразу привлекла внимание. Но для Хисына, пережившего слишком много в этом новом мире, в мире, где каждый шаг мог стать последним, любая ранка была потенциальной угрозой.       Он не верил Рики. Он знал, что царапины бывают обманчивыми. В его памяти сразу всплыли воспоминания о Таки, и он почувствовал, как его грудь сжалась. Трудно было дышать, а взгляд застыл, словно прицеливался. Рука Рики снова начала дрожать, и Хисын не знал, что делать. Он медленно подошел ближе, но сердце билось в унисон с каждым движением парня, с каждым шагом к его руке.       Хисын быстро схватил Рики за руку, игнорируя протесты и слова о том, что с ним всё в порядке. Рука Рики казалась ледяной, а дрожь, пронзающая её, усиливала тревогу, уже охватившую Хисына. Он почти не осознавал, что делает, но его инстинкты сработали мгновенно — он затащил Рики в ближайшую комнату и захлопнул дверь с таким усилием, что та едва не вылетела с петель. Пальцы его все ещё сжимали запястье Рики, заставляя того в какой-то момент заткнуться.       — Хисын! — рявкнул Джей по ту сторону двери. — Открой дверь!       Хисын почувствовал, как внутри всё сжалось, когда его рука ещё крепче сжала запястье Рики. Он не мог позволить себе поддаться панике, но как только его взгляд скользнул по лицу Рики, увидел его бледность и дрожащие губы, ему стало нечем дышать. В его голове мелькали картинки из тех давних дней, когда всё было спокойно, когда он ещё мог поверить в нормальность этого мира. Сейчас мир изменился, и в нём не было места для сомнений. Вихрь мыслей, не дававших покоя, терзал его разум.       — Зачем мы тут? — просипел Рики, всматриваясь в рваные края царапины.       — Изолирую тебя, — ответил Хисын, несмотря на то, что сам не знал, что это вообще значит в их нынешней реальности.       — Но это правда просто царапина!       — Я верю, — коротко ответил Хисын, стараясь не дрогнуть голосом. — Но они, кажется, нет. И им будет спокойнее, если ты будешь изолирован.       — Тогда почему ты тут?       — Если тебе станет плохо, никто из них не станет помогать, — шепнул Хисын, опустив голову.       — Не боишься, что я могу обратиться?       «Боюсь», — подумал Хисын, поджав губы. Его рука, всё ещё сжимающая запястье Рики, почти не ощущалась от напряжения. В этом мире, где каждый шаг мог стать последним, где все прежние правила больше не действовали, он чувствовал себя потерянным и одиноким. Он видел, как Рики, с его проницательным взглядом, смотрит на него, пытаясь понять, что происходит. Рики, который всегда был готов подшутить, попытаться разобраться в любой ситуации, даже если это было невозможно, теперь был серым, бледным, словно его душа уже начала ускользать, оставив только оболочку.       «Почему мы здесь?» — снова этот вопрос, снова мучительная мысль, от которой невозможно было убежать. Хисын не знал, что ответить, и, возможно, не хотел знать. Зачем давать слова тому, что невозможно объяснить? Он знал только одно: они были здесь, в этом аду, из-за каких-то причин, которые никогда не поддавались бы рациональному объяснению.       Руки Хисына дрожали, и он постарался сфокусироваться на дыхании. Он знал, что должен держать себя в руках, но мысли его всё время уводили в сторону. Каждое слово Рики, каждый его жест — это было как нож в сердце. Он не знал, что делать. Он не знал, как помочь.       Он глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от напряжения в теле. Надежда — это был привилегированный обман, который не мог позволить себе больше. Всё было другим. И всё, что ему оставалось, это действовать. В этот момент Хисын почувствовал, как внутреннее ощущение угрозы снова накрыло его. Он был готов к худшему.