Тени завтрашнего дня

«В мраке своих ошибок мы видим самое яркое отражение того, кем могли бы быть. Но лишь тот, кто не отводит взгляда, способен выйти из тени…»

      Машина мчалась по пустой дороге, глотая километры на сером рассвете. Холодный ветер проникал сквозь выбитое переднее стекло, обдавая всех внутри сыростью и запахом горелой резины. Чёрный минивэн держался молодцом, хоть и был изрядно потрёпанным — вмятины на корпусе, царапины на дверях, разбитое стекло.       Джей сидел за рулём, сжимая его так, что костяшки побелели. Его губы были плотно сжаты, а глаза напряжённо следили за дорогой. Он старался держать скорость стабильной: слишком быстро — опасно, слишком медленно — страшно.       На переднем пассажирском сиденье сидел Сонхун, вжимаясь в кресло и пытаясь не смотреть на зияющий проём вместо стекла. Холодный ветер бил в лицо, развевал пряди волос, но парень только сильнее кутался в куртку. В кармане он нервно сжимал прохладный кусок пластика — кейс Джеюновых наушников, от которых сейчас не было никакой пользы.       На задних сидениях царило молчание. Сону, разморенный дальней дорогой, дремал на плече Хисына, лишь изредка шурша ингалятором. Джеюн, прижавшись затылком к стеклу, смотрел в потолок, словно пытался не думать о том, что было позади. Чонвон, притихший на заднем сидении, время от времени украдкой бросал взгляды на Рики.       Нишимура сидел в самом дальнем углу, откинув голову на спинку, с закрытыми глазами. Он не спал — просто не хотел встречаться взглядами с кем-то из них. Ынче рядом лишь кончиками пальцев играла с узлами бинтов на его предплечье, но больше думала о том, что будет дальше.       За окном серело утро — мутное, неуютное. Мир за ночь изменился до неузнаваемости: пустые улицы, перевёрнутые автомобили, разбитые витрины. Иногда на обочине мелькали чьи-то силуэты — чужие, опасные, мёртвые. Джей стиснул зубы и чуть сильнее надавил на газ.       Колёса не спешили скользить по разрушенной дороге, которая всё больше напоминала поле битвы, чем место, где когда-то жили люди. Чёрный минивэн вёл себя не лучшим образом — его кузов потряхивало от каждого ухабистого участка, а из-под капота то и дело доносился странный звук.       Джей слегка напрягся, стараясь не смотреть на пустые улицы, где, казалось, даже ветер не решался двигаться. Лишь редкие силуэты, размытые и чуждые, мелькали в их поле зрения, как призраки тех, кто когда-то был живым.       За окном проносились знакомые, но в одночасье ставшие чужими улицы. Аптека с выбитыми дверями, заброшенная кофейня, возле которой еще донедавна смеялись люди. Теперь там шевелились тени. Слишком резкие, слишком быстрые.       Всё, что осталось от привычного мира, теперь казалось чужым, разрушенным. С каждой минутой они всё дальше уходили от безопасного места, всё глубже погружаясь в этот новый, страшный мир. Рики нервно поглядывал в окно, его взгляд скользил по знакомым зданиям. А впереди дорога извивалась, как гигантская змейка, ведущая их в неизвестность. Их сердца бились быстрее, каждый новый поворот обещал только больше опасности.       Никто не мог предсказать, что будет дальше. И, несмотря на все усилия оставаться спокойными, страх накатывал всё сильнее. Все понимали, что этот путь может стать их последним. Но у них не было выбора. Впереди — ещё больше тумана, тёмных силуэтов и пустых глаз, которые только и ждали их появления.       Машина вздрогнула на выбоине, заставив всех внутри коротко вздрогнуть. За окном проплывали разбитые витрины магазинов, перевёрнутые автомобили, а кое-где на дороге валялись тела. Некогда оживлённые улицы теперь выглядели безжизненными, если не считать редких фигур, шатавшихся вдалеке. Эти силуэты больше не были людьми. Рики сжал пальцы в кулаки, глядя, как одно из существ медленно поворачивает голову в их сторону.       В зеркале заднего вида виднелась панорама разрушенного города, погружённого в тревожную тишину, нарушаемую лишь отголосками сирен и редкими пугающими криками. Чонвон стиснул ремень безопасности так, что костяшки пальцев побелели. Он не мог отвести взгляда от дороги позади, будто ожидая, что в любой момент за ними погонится целая орда.       Машина выехала на автостраду. Впереди простиралось шоссе, усеянное брошенными автомобилями. Некоторые были с открытыми дверями, как будто их владельцы покинули их в спешке, другие выглядели так, будто их вырезали изнутри. Где-то впереди слышались глухие удары, сдавленные стоны. Никто не осмеливался заговорить первым, пока они лавировали между обломками, стараясь не привлекать внимания.       Машина осторожно лавировала между покорёженными остовами автомобилей. Вспышки заторможенного движения: вот Хисын сглатывает, переводя взгляд с одной разбитой машины на другую; вот Сонхун судорожно вытирает влажные ладони о штаны. И среди них — Рики. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, глаза прикрыты, но дыхание сбивчивое, плечи напряжены.       Джей не сводил с него взгляда. В его руке, лежащей на колене, дрожала зажигалка. Мельчайший металлический щелчок — и капля огня вспыхивала, только чтобы мгновение спустя исчезнуть. Щелчок, вспышка, темнота. Его мысли были подобны этому огню — мгновенные, жгучие, исчезающие в темноте сомнений.       Рики чувствовал этот взгляд. Он открыл глаза и медленно перевел их на Джея. Между ними не было слов — только напряжение, которое могло разорвать воздух в салоне. Но Джей не отвел взгляда. Он, казалось, высчитывал время — сколько у них осталось, прежде чем все это выйдет из-под контроля. Сколько у Рики осталось. Он вспомнил, как дрожала его рука, когда он целился в парня пару часов назад.       Рики смотрел на него так, словно мог услышать его мысли.       — Ты все еще думаешь об этом, да? — его голос прозвучал неожиданно спокойно. Джей напряг челюсть.       — Ты заражён.       — Я не заражён.       — Чёрт, Рики, у тебя царапина.       Рики поднял руку, перевязанный кусок ткани был пропитан засохшей кровью. Царапина была неглубокой, но этого было достаточно, чтобы страх поселился в Джее. Он провёл всю дорогу, борясь с желанием схватить оружие, но теперь их взгляды встретились, и внезапно всё стало тише.       — Если бы я был заражён, то уже давным-давно сожрал бы вас, — хмыкнул Нишимура и вновь откинул голову, закрыв глаза. Говорить о чём-то ещё он больше не желал.       Машина подпрыгнула на выбоине, и Чонвон резко выдохнул, цепляясь за сиденье перед собой. Сонхун бросил в их сторону мимолётный взгляд через зеркало, но ничего не сказал. Всё и так висело на грани.       Джей ещё раз взглянул на перевязанную руку Рики. Ещё раз прокрутил в голове все сценарии. Потом глубоко вдохнул и перевёл взгляд на дорогу, постукивая пальцами по рулю, как будто пытался удержать остатки контроля над ситуацией.       Вдруг снаружи раздался грохот — будто что-то крупное рухнуло на асфальт. Джей резко вдавил тормоз, машину занесло. Джеюн вскрикнул, едва не влетев в переднее сиденье. Сону дёрнулся, пробормотал что-то спросонья, но не проснулся. Хисын лишь крепче прижал его к себе.       — Какого хуя?! — зло прошипел Джей, дёрнув рычаг переключения передач. Двигатель взвизгнул, и автомобиль продолжил путь.       Рики судорожно сглотнул, пытаясь подавить охватившую его тревогу. Темнота за окнами казалась ещё глубже, ещё плотнее, а воздух в салоне машины — тяжелее. Он снова взглянул на Сону. Тот спал, уткнувшись лбом в плечо Хисына, его длинные ресницы дрожали, словно во сне он всё ещё чувствовал отголоски пережитого страха.       — Что это было? — первым нарушил молчание Джеюн, его голос звучал напряжённо.       — Не знаю, — отозвался Джей, зло выдохнув. — Но мне это не нравится.       Он нажал на газ, но, проехав всего несколько метров, снова резко затормозил. На дороге что-то лежало. В свете фар Рики увидел очертания тела. Человеческого? Сердце пропустило удар. Оно не шевелилось, но этого уже было достаточно, чтобы по позвоночнику пробежал холод.       — Блять… — пробормотал Джей, сжимая руль до побелевших костяшек. — Объедем?       — Подожди, — тихо сказал Хисын, который до этого молчал. — Это… это человек?       Рики не мог оторвать взгляда от темного силуэта. Миг — и будто в замедленной съемке он увидел, как тело дёрнулось, словно марионетка, застывшая в неестественной позе. Раздался хриплый, низкий звук, напоминающий утробное ворчание. Затем — рывок. Существо поднялось на четвереньки и, дико вывернув шею, уставилось прямо на них.       — Газуй! — рявкнул Джеюн, но Джей уже и сам вдавил педаль в пол.       Шины завизжали, машина рванула вперед, но в тот же миг существо бросилось наперерез. Раздался глухой удар — тело отлетело в сторону, и машина резко дёрнулась, едва не потеряв управление. Чонвон вжался в сиденье, ощущая, как сердце колотится в горле. Джей, стиснув зубы, выкрутил руль, стараясь удержать автомобиль на дороге.       Он вдавил педаль газа в пол, мотор взревел, и машина понеслась дальше, проглатывая километры. Вокруг стояла тишина. Гнетущая, зловещая тишина, прерываемая лишь звуком двигателя и тяжёлым дыханием пассажиров. Ни заражённых, ни людей. Город, который они оставили позади, был словно мёртв.       Сонхун молчал, но его взгляд был прикован к дороге впереди. Он всё ещё видел перед собой ту марионетку, которую они только что сбили. Как существо исказило своё тело, как дёрнулось в неестественном рывке. Образ врезался в память, отзываясь неприятным холодом где-то в груди.       Дорога впереди тянулась бесконечной серой лентой, скрываясь за горизонтом. Джей с силой сжал руль, пальцы побелели от напряжения. Их бросало на выбоинах, но он не снижал скорость. Каждая секунда казалась на вес золота, каждый метр дороги — границей между жизнью и смертью.       Сеул давно остался позади. Теперь — только пустота. Разрушенные здания, брошенные машины, но ни единого звука. Ни заражённых, ни людей. Будто весь мир вымер в одночасье. Гнетущая тишина забивалась в уши, давила на виски. Только рёв двигателя разрывал это мёртвое безмолвие.       Они мчались вперёд, оставляя за собой клубы пыли. Скорость зашкаливала, стрелка спидометра дрожала у отметки ста двадцати. Ветхий асфальт, испещрённый трещинами, грозил выбросить их на обочину, но Джей держал машину ровно. Он не мог позволить себе ошибку. В зеркале заднего вида мелькали силуэты его товарищей — напряжённые лица, застывшие в ожидании.       Двигатель вдруг надрывно взвыл, а затем резко сбросил обороты. Джей нахмурился, с силой вдавливая педаль газа в пол, но вместо ожидаемого рывка вперёд машина лишь дёрнулась, словно зацепившись за невидимую преграду. Рёв мотора перешёл в неровное урчание, стрелка тахометра хаотично дёрнулась вниз. Скорость стремительно падала. Колёса скользили по потрескавшемуся асфальту, но машина упрямо отказывалась слушаться. На заднем сиденье кто-то дёрнулся вперёд.       — Что происходит?! — выкрикнул Хисын, напряжённо хватаясь за переднее сиденье.       — Не знаю, — коротко бросил Джей, одной рукой крутанув руль, чтобы избежать выбоины. Он попытался снова разогнаться, но мотор лишь жалобно затрясся, кашлянул и заглох. Внезапно наступившая тишина ударила по ушам сильнее, чем рёв двигателя.       — Нет-нет-нет, — пробормотал Джей, несколько раз пытаясь завести мотор. Поворот ключа — и только щелчки, словно насмешка.       — Ты издеваешься?! — голос Сонхуна дрожал от напряжения. Он дёрнулся к окну, судорожно вглядываясь в безжизненный пейзаж за пределами авто.       — Бензин? — с надеждой спросил Чонвон.       Джей не ответил, хмуро сдвинув брови к переносице. Нестерпимое чувство тревоги разлилось по его телу, тяжёлым камнем оседая в груди. В этой мёртвой тишине, среди руин и пустых улиц, стоять без движения казалось худшей идеей.       Джей стиснул зубы и выдохнул через нос, стараясь не поддаться панике. Он толчком открыл дверь и выбрался наружу, сразу почувствовав, как холодный воздух резанул по щекам. Машина застыла посреди пустынной улицы, окружённой полуразрушенными зданиями и перевёрнутыми автомобилями.       Вдалеке что-то обрушилось с гулким эхом, и Джей вздрогнул, быстро опускаясь на корточки у машины. Пока ничего. Ни движения, ни звуков. Только его собственное громкое дыхание. Он сделал несколько осторожных шагов вперёд, наклоняясь к крышке бензобака. Руки дрожали, когда он поднял крышку бензобака и попытался определить, сколько топлива осталось — половина бака.       Асфальт под ногами был потрескавшимся, усеянным осколками стекла и обрывками бумаги, которую ветер лениво перекатывал по дороге. Джей обошёл машину спереди, склонился над капотом и приоткрыл его. Пар не валил, утечки масла не было, но что-то определённо было не так.       — Ну и что с ней?       Джей обернулся на голос — Сонхун выглянул из машины, оперевшись на дверь. Джей нахмурился, ещё раз оглядывая двигатель. Он знал, что проблема есть, но какая именно — понять не мог.       — Я автомеханик, что ли? — фыркнул парень, захлопнув капот. — Не заводится.       — Спасибо, что сказал, а то я как-то не понял, — хмыкнул Сонхун, вернувшись обратно в машину.       Джей тяжело вздохнул, оглянувшись. Утреннее небо затянулось мутными облаками, солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая улицу в багряные тона. В воздухе висел странный запах — не просто пыль и бензин, а что-то затхлое, металлическое. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя напряжение в мышцах.       — Может двигатель перегрелся, а может стартер полетел — чёрт его знает, — выдохнул Джей, хлопая дверью. Он вновь потянулся к ключу, провернув, но машина не издала ни звука.       — Придётся идти пешком, — отозвался Хисын, оперевшись локтем на водительское сидение. — У нас времени, чтобы ходить по городу и искать другую машину.       Джей стиснул зубы, глядя на ключ в зажигании. Машина молчала, словно мёртвая. Он знал, что не стоило рассчитывать на удачу, но всё же надеялся, что хоть что-то в этом чёртовом мире ещё работает как надо. Они уже несколько дней скитались по разрушенным улицам, избегая открытых пространств, сторонясь подозрительных звуков и теней, которые двигались неестественно дёргано.       Машина была их последней надеждой на передышку, хоть небольшую, но теперь приходилось смириться с тем, что её нет. Он оглянулся на ребят. Они выглядели усталыми, но каждый старался скрыть это по-своему. Хисын пытался сохранять спокойствие, но его пальцы нервно постукивали по спинке сиденья. Сонхун, как всегда, изображал безразличие, но Джей знал, что тот не меньше его беспокоится о том, что будет дальше.       Он вдохнул, стараясь прогнать нарастающую панику. Время жалеть себя у них закончилось ещё в тот момент, когда первый знакомый человек обратился у них на глазах. Теперь они всего лишь выжившие. Люди, которых завтра может не стать. Мысль была пугающей и холодной. Джей опустил голову, чувствуя, как напряжение давит на виски.       — Тогда собирайтесь, мы не можем сидеть тут вечно, — выдохнул он, вылезая из машины.       Воздух снаружи был тяжёлым и застоявшимся, пропитанным гарью и чем-то сладковато-тухлым. Следы пожаров, разбитых витрин и перевёрнутых машин тянулись вдоль улицы, словно напоминание о первых днях хаоса. Тогда ещё никто не понимал, что происходит. Они думали, что это временный кризис, что вот-вот приедут военные, восстановят порядок, эвакуируют города. Но никто не приехал.       Джей глубоко вдохнул, чувствуя, как в лёгкие проникает запах гари и чего-то прелого. Он машинально вытянул из кармана измятую пачку сигарет, зажал одну между губами и прикурил от зажигалки. Горечь дыма обожгла горло, но он не подавился, лишь прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе короткую передышку.       — Куда дальше? — сипло выдохнул он, подняв взгляд на остальных.       Тишина повисла над ними, прерываемая лишь отдалёнными звуками разрушенного города. Сонхун первым нарушил её, вскинув руку с компасом.       — На северо-запад, — прохрипел он, всматриваясь в темноту горизонта. — Если судить по местности, то мы где-то в Бучоне.       — Ты как это понял? — молвил Рики, оглядываясь по сторонам, будто вывески заброшенных магазинов могли дать ему какой-то ответ.       — В Сеуле холоднее, чем здесь, из-за более плотной городской застройки и влияния реки Ханган, — шелестнул Сонхун, опираясь на капот и заглядывая в карту, в которой сейчас не было никакого толку. Он лишь ткнул пальцем куда-то в центр, обводя ногтём небольшую территорию. — Намсан, Бугаксан, Наксан, Инвансан. Это горы в районе Сеула, гористая местность, а тут больше равнин и парков.       — Это всё очень интересно, но идти нам куда? — выдохнул Джей, опираясь на капот бёдрами. Дым от его сигареты ударил Сонхуну в лицо.       — Прямо, — прошипел парень, глотая никотиновые пары.       Сонхун тяжело вздохнул, смахнув рукой прилипший к виску локон, и оттолкнулся от капота. Тусклый свет фонарей, ещё держащихся на грани жизни, создавал иллюзию нормальности, но всё вокруг уже давно перестало быть нормальным.       — Берите вещи, — бросил он через плечо, закидывая на спину рюкзак. — Долго тут стоять нельзя.       Джеюн первым потянулся к багажнику, шаря в темноте за сумкой с едой. Его пальцы нащупали холодный металл консервных банок, но вместо облегчения он почувствовал лишь глухую тревогу. Продуктов оставалось всё меньше.       — Двигаться надо быстрее, — пробормотал он, вытаскивая запасы и передавая их Ынче. Девушка молча приняла консервы и аккуратно сложила их в рюкзак. Её движения были отточенными, почти механическими, но выдавали напряжение.       Чонвон помог Рики закинуть рюкзак на плечи и ободряюще сжал его запястье, прежде чем разжать пальцы. Рики поморщился, перекатив лямку рюкзака по плечу, стараясь не показать, как давит ремень. Тело ещё не привыкло к постоянной нагрузке — за последние дни им приходилось больше бежать, чем отдыхать. Мир, который они знали, рассыпался, и теперь каждый новый день приносил лишь очередную борьбу за выживание.       Городская дорога тянулась перед ними пустынным каньоном из бетона и стекла. Время от времени среди обломков зданий или пустых торговых витрин можно было различить старые следы жизни: оставленные в спешке вещи, остатки пищи, небрежно выброшенные бутылки, но все это было покрыто слоем пыли, словно мир забывал свою былую реальность. Город, когда-то наполненный людьми, теперь был мёртвым и безжизненным.       Чонвон то и дело оглядывался, словно ожидая, что из-за ближайшего угла вынырнет нечто ужасное. Сону шёл рядом с Ынче, ловя каждый её вздох и движение. Джей держал пальцы на ремне, готовый в любой момент вскинуть пистолет, а Хисын сжимал в руке железный прут — простейшее оружие, но сейчас единственно надёжное.       Сонхун шёл рядом с Рики, время от времени поддерживая его за локоть. Рики старался держаться прямо, но рана давала о себе знать, каждый шаг отзывался тупой болью. Его лицо побледнело, но он упрямо шагал вперёд, стиснув зубы. Сонхун хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и просто подставил плечо, если тому понадобится опора.       Тишина давила. Они старались ступать бесшумно, но каждый шаг эхом разносился по пустым улицам. Кое-где ветер гонял бумажные обрывки и пыль, придавая всему ещё более заброшенный вид. Долгие тени падали от полуразрушенных зданий, скрывая возможные угрозы. Чем дальше они шли, тем сильнее ощущалось, что город их не отпустит просто так.       Когда-то здесь кипела жизнь: витрины магазинов были полны товаров, кафе манили запахами свежего кофе, а на дорогах сновали машины. Теперь же — только тени прошлого. Разбитые окна, обугленные фасады домов и тишина, от которой сводило скулы.       Первым их заметил Джей. Он внезапно замер, вскинул руку, подавая знак остановиться. Его лицо напряглось, а глаза метнулись в сторону тёмного проулка между двумя зданиями. Там, в глубине, копошились силуэты. Все застыли. В сгущающихся сумерках трудно было разглядеть детали, но достаточно было одного взгляда, чтобы понять: это заражённые.       Их было пятеро. Один медленно раскачивался из стороны в сторону, его рваная одежда болталась на иссохшем теле. Другой стоял, уткнувшись лбом в стену, будто забыл, зачем пришёл сюда. Остальные едва шевелились, бормоча что-то неразборчивое, словно остатки былых мыслей всё ещё боролись в их сознании.       — Они видят? — шепнула Ынче, её пальцы затрепетали на лямке рюкзака.       — Не думаю, — замялся Сону, шагнув вперёд.       Ладонь Рики мгновенно зацепилась за его кофту. Движение было почти рефлекторным — не столько попытка остановить, сколько бессознательный жест, продиктованный страхом. Рики не отводил взгляда от силуэтов в проулке, его дыхание стало тише, осторожнее.       Тишина казалась неестественной. Даже ветер, который обычно гонял по улицам мусор, стих. Только слабое постукивание чего-то вдалеке нарушало мёртвую неподвижность. Ынче нервно сглотнула, глядя на Сону, который замер, прислушиваясь.       — Нам нужно уходить, — молвил Ким так тихо, что его голос почти слился с дыханием.       Рики сглотнул, но не разжал пальцев. Он чувствовал, как напряжены мышцы Сону под тканью толстовки. Если бы тот резко дёрнулся, Рики, скорее всего, отшатнулся бы сам.       Они двинулись вдоль стены, стараясь наступать бесшумно. Проулок был узким, и шаг влево или вправо мог привлечь внимание мертвецов. Сердце Ынче билось так громко, что ей казалось — оно вот-вот выдаст их. Когда они поравнялись с ближайшим заражённым, тот вдруг перестал раскачиваться. Голова его дёрнулась, словно он почуял что-то, но глаза оставались мутными, пустыми. Они затаили дыхание. Один шаг. Ещё один. Пройти несколько метров казалось вечностью.       Но вот тишину прорезал новый, зловещий шум — глухие, шаркающие шаги, приглушенное рычание. За углом возникла тень, затем другая. Несколько фигур показались из-за здания, их движения были неуклюжими, но быстрыми.       — Бежим! — голос Джеюна сдавленно сорвался на хриплый шепот, но команда прозвучала четко.       Они разом рванулись в сторону, свернув в узкий переулок. Ноги едва не заплетались от спешки. Стены теснили их с обеих сторон, а впереди — темнота. Сердца колотились в унисон, дыхание сбивалось.       Хисын обернулся через плечо. Зараженные двигались за ними, их силуэты дергались в слабом свете фонарей. Один из них споткнулся, ударившись о ящик, но остальные не замедлили шаг.       Тьма впереди казалась живой, вязкой, как будто готовой поглотить их целиком. Хисын бежал впереди, его дыхание было прерывистым, но он заставлял себя не останавливаться. Позади слышались шаги — не только их собственные, но и чужие, шаркающие, рваные.       Они свернули, едва не столкнувшись друг с другом, но на долю секунды передышка: здесь было меньше света, тени казались плотнее. Сонхун поддерживал Сону, который сбился с ритма, зацепившись ногой за выбоину в асфальте. Чонвон бежал рядом, его лицо было искажено страхом, но он не останавливался. Рики держался ближе к Ынче, время от времени оглядываясь через плечо. Джей бежал позади, сжимая кусок арматуры, найденный ранее, словно этот ржавый обломок мог дать им хоть какую-то защиту.       Сзади раздался резкий звук — заражённый, преследовавший их, зацепился за перевёрнутый мусорный бак и с грохотом рухнул на асфальт. Остальные не сбавили шага, продолжая неуклюже нестись следом.       — Мы не сможем так бежать вечно! — выдохнул Рики.       — Вон там! — Хисын указал вперед, где в свете фонаря вырисовывалось здание с разбитым витринным стеклом. Магазин. — Быстрее!       Они добрались до входа, Джей первым перелез через раму, помогая остальным. Рики втолкнул внутрь Сону, за ним проскользнул Чонвон. Хисын втащил Ынче, последним влез Джеюн. Как только все оказались внутри, Джей и Хисын одновременно ухватились за полку и потянули её ко входу, стараясь хоть как-то забаррикадироваться.       — Держите! — прошипел Хисын, чувствуя, как адреналин кипит в крови.       Они замерли, прислушиваясь. Снаружи слышались шаркающие шаги, приглушенное рычание, но заражённые не приближались сразу. Возможно, потеряли их из виду или искали иной путь.       — Все в порядке? — Хисын оглядел остальных. Сонхун кивнул, хотя его лицо было бледным. Чонвон прислонился к стене, тяжело дыша. Сону потирал ушибленную ногу. Ынче выглядела испуганной, но держалась.       — Нужно осмотреть помещение, — шепотом сказал Джеюн. — Может, найдём что-то полезное.       Ребята переглянулись. Темнота внутри магазина казалась не менее пугающей, чем то, что было снаружи, но выбора у них не оставалось.       Полки магазина были пусты. Разбитые стеклянные витрины, коробки, перевёрнутые корзины — всё говорило о том, что до них здесь побывали другие люди. Возле кассы валялись упаковки чипсов и печенья, но они были разорваны и вытряхнуты. Сонхун нагнулся, поднял одну из них и разочарованно бросил обратно.       — Здесь ничего нет, — пробормотал он, вытирая пот с лба.       Чонвон осторожно двинулся дальше, обходя осколки стекла. Он заглянул за прилавок, но там были лишь пустые коробки и рваные упаковки.       — Может, найдём что-то в подсобке? — предложила Ынче, нервно оглядываясь.       Ребята переглянулись. Сонхун шагнул вперёд, пытаясь открыть дверь в подсобку, но она была заперта. Он толкнул её плечом, но безрезультатно.       — Помогите, — сказал он, и Джей встал рядом, упираясь в дверь. С третьей попытки она поддалась, распахнувшись со скрипом.       Запах внутри был удушающим. Воздух пропах гнилью. В углу валялись испорченные продукты: гнилые фрукты, вздувшиеся упаковки молока, заплесневелый хлеб. Чонвон закрыл рот рукой, а Рики отвернулся, едва сдерживая рвотный рефлекс.       Тишина стала ещё ощутимее. Никто не знал, что делать дальше. Они устали, они были голодны, но впереди их ждали лишь пустые полки и мрак.       — Ладно, валим, — тихо сказал Джей, бросая взгляд в конец магазина, где у кассы валялось разбитое стекло и чьи-то старые вещи.       Они выбрались через боковую дверь, выходящую в узкий проулок. Воздух снаружи был спёртым, пропитанным запахом гари и разложения. Над крышами домов вдалеке поднимался тонкий столб дыма. Где-то вдалеке слышался крик — отголоски чужой борьбы, чужого ужаса. Сонхун первым двинулся вперёд, прижимаясь к стене. Они шагали осторожно, не разговаривая. Проулок был завален мусором, перевёрнутыми тележками, обрывками одежды. В нескольких местах тянулись засохшие следы крови. Никто не хотел останавливаться и вглядываться в них. Достигнув конца переулка, ребята затаились за бетонной оградой. Главная улица раскинулась перед ними. Когда-то она кипела жизнью, а теперь — лишь хаос и тишина. Брошенные автомобили, выбитые витрины, чёрные провалы окон. Где-то вдалеке слышалось жужжание мух.       — Нам направо, — шепнул Сонхун, вглядываясь в пустынную улицу.       Тишина, разлившаяся на улице, казалась липкой. Они старались не думать о том, сколько людей уже погибли за эти несколько дней. Старались не смотреть на тени за выбитыми окнами и не думать о том, что раньше здесь жили обычные люди.       Ещё несколько секунд они стояли за бетонной оградой, прислушиваясь, а потом, один за другим, скользнули в тень ближайшего здания и двинулись вперёд.       Двигаясь вдоль стены, они старались не привлекать внимания. Сонхун шёл впереди, время от времени выглядывая за угол или останавливаясь, чтобы прислушаться. Его пальцы крепко сжимали рукоять топора— единственного оружия, которое у него было. Следом за ним двигался Джеюн, одной рукой держа Рики за локоть. Их шаги были лёгкими, почти неслышными на потрескавшемся асфальте.       Рики дышал тяжело, но старался не замедлять темп. Боль в животе пульсировала с каждым шагом, но он сжимал зубы, не позволяя себе застонать. Джеюн ощущал, как напряжены его мышцы, и чуть крепче сжал его локоть, словно напоминая: он рядом.       Пустая улица перед ними напоминала декорации к фильму ужасов. Выбитые окна, покосившиеся дорожные знаки, перевёрнутый мотоцикл у обочины. Чуть дальше темнел вход в аптеку, дверь которой болталась на одной петле. Возможно, там можно было найти что-то полезное.       Джей шагнул вперёд, чуть ускоряя шаг, и робко коснулся плеча Рики. Они двигались к аптеке, стараясь не издавать лишнего шума. Сонхун продолжал идти впереди, напряжённо всматриваясь в пространство перед ними. Каждый новый шаг мог стать ловушкой — слишком громкий звук или неосторожное движение привлекли бы внимание тех, кого они старались избегать.       Воздух был густым от запаха гари, разложения и прелой сырости. Где-то неподалёку доносилось глухое рычание, но его источник оставался скрыт в тенях разрушенного города. Сонхун остановился, подняв руку, призывая всех замереть. Джеюн затаил дыхание, чувствуя, как под его пальцами вздрагивает Рики. Глаза Сонхуна сузились — он что-то уловил.       Шорох. Скрип. Далекий, но тревожный. Он медленно двинулся дальше, указывая жестом следовать за ним. Джей повернул голову и тут же замер — на их след наткнулась группа заражённых. Их кожа была бледной, местами разорванной, лица искажены в голодном оскале. Они двигались быстро, рывками, словно их тела не полностью подчинялись их движениям.       — Чёрт, — прошипел Сонхун, сжимая топор.       Ынче, шедшая до этого чуть позади, уже действовала. Она резко выхватила из рюкзака пластиковую бутылку, наполненную бензином, и без колебаний расплескала её содержимое прямо в лица ближайших заражённых. Резкий запах тут же наполнил воздух, заставляя монстров замедлиться и замешкаться. Один из них затряс головой, словно пытаясь избавиться от жгучей жидкости, другой вскрикнул каким-то неестественным, полувизгливым звуком.       Джей не медлил. Ловким движением он вытащил зажигалку из кармана и щёлкнул колесиком. Огонь вспыхнул на мгновение, отразившись в глазах заражённых, прежде чем он швырнул её прямо в лужу бензина.       Пламя взметнулось вверх, осветив улицу на несколько секунд. Оглушённые и объятые огнём монстры забились в судорогах, их крики слились в хор жуткого визга. Один из них, вспыхнув как факел, бросился вперёд, но тут же рухнул, а другой отчаянно пытался сбить пламя с одежды. Жара от бушующего пламени ударила в лицо, заставив Джей отпрянуть назад. Он не стал ждать, пока огонь сделает своё дело — времени было мало.       — Бежим! — крикнул он, развернувшись.       Ынче первой сорвалась с места, за ней Джей и остальные. Их шаги гулко отдавались по потрескавшемуся асфальту, заглушая даже собственное тяжёлое дыхание. Они не оглядывались, но слышали, как за их спинами раздавался треск пылающей плоти, перемежающийся жуткими предсмертными воплями. Однако даже сквозь шум пожара и стоны горящих заражённых до их слуха донёсся глухой утробный рёв новых преследователей.       — Они идут! — выдохнула Ынче, бросив быстрый взгляд назад.       Джей сжал зубы. Конечно, они идут. Огромная масса монстров шевелилась в глубине улицы, пробираясь через пламя или обходя его стороной. Тех, что загорелись, это не останавливало: они продолжали двигаться, источая горький запах палёного мяса.       — Налево! — резко бросил Хисын, первым заворачивая в узкий переулок.       Они влетели туда почти одновременно, спотыкаясь на мусорных баках и горах обломков. Здесь было темнее, и это сыграло им на руку. На несколько секунд заражённые замешкались, будто потеряв их из виду. Но не все.       Один из заражённых — женщина с выдранными клоками волос и кожей, почерневшей от ожогов, — протиснулся в переулок первым. Её рваное дыхание звучало как скрежет, а белёсые глаза горели слепой яростью.       — Чёрт! — выдохнул Джей, судорожно озираясь.       — Бежим! — крикнул Хисын, хватая Рики за руку и толкая вперёд.       Переулок оказался короче, чем они рассчитывали, и вскоре вывел их на другую улицу. Здесь было чуть просторнее, но заражённые уже заполняли пространство позади, их силуэты мелькали в тени, не давая ни секунды передышки.       — Ещё один поворот! — выкрикнул Сону, перескакивая через разбитый дорожный знак и устремляясь вправо.       Они свернули, едва удерживаясь на ногах, чувствуя, как адреналин выжигает лёгкие. За их спинами слышался грохот упавшего мусорного контейнера — кто-то из преследователей зацепился за него, но другие продолжали неумолимо приближаться.       Джей увидел впереди ограждение — невысокий строительный барьер, через который можно было перепрыгнуть. Он подал знак остальным и, не сбавляя скорости, оттолкнулся и перелетел на другую сторону. Сонхун прыгнул следом, затем Рики, которого буквально подтолкнул Хисын. Чонвон чуть не споткнулся, но Джеюн схватил его за запястье и дёрнул вперёд.       Джей видел, как заражённые, не разбирая дороги, падали ничком на ограждение, но некоторые всё же перепрыгивали или находили обходной путь. Времени оставалось мало. Ребята ускорлись. Ноги тонули в грязи, разбросанный мусор мешал двигаться, но они продолжали бежать. Сердце бешено колотилось в груди, лёгкие жгло от нехватки воздуха. Сонхун споткнулся о выброшенную коробку, но успел выровняться и не упасть.       Позади раздавался утробный рёв заражённых. Они мчались прямо за ними, не сбавляя скорости. Джей слышал их тяжёлые шаги, шлёпанье босых ног по мокрому асфальту, приглушённые стоны. Слишком близко.       Ребята свернули ещё раз, проскочили через двор, где валялись сломанные велосипеды и опрокинутые мусорные баки. Пробежали под аварийной лестницей, стараясь не задеть ржавые перила. Сону хватал ртом воздух, его лицо было напряжённым от усталости, но он не останавливался.       — Вон там! — крикнул Хисын, указывая на узкий проход между зданиями.       Они нырнули в него, один за другим. Пространство было настолько узким, что приходилось протискиваться боком. Рики выдохнул сквозь зубы:       — Если эти твари такие же широкие, как мы, то у нас есть шанс.       Но заражённые, судя по звукам, не пытались лезть следом — они побежали дальше, теряя след. Сердца ребят колотились так громко, что казалось, их можно услышать. Они замерли, пытаясь отдышаться, прислонившись к холодным кирпичным стенам.       — Мы оторвались? — прошептал Чонвон, всё ещё тяжело дыша.       Джей осторожно выглянул из укрытия. В переулке никого не было. Только шум ветра, шелест мусора и далёкий вой заражённых. Он кивнул:       — Пока да. Но надо уходить дальше.       Рики обернулся, его взгляд был усталым, но решительным. Он не мог позволить себе сомневаться, ведь у каждого из них на руках было ещё много жизни, а значит, за неё нужно было бороться.       — Хун? — осторожно позвал Сону, встречаясь с встревоженным взглядом. — Куда нам идти?       — Не знаю, — выдохнул он, опустив взгляд. — Я потерял компас.       — Что, блять?! — рявкнул Джей, шагнув ближе. Сонхун даже не шелохнулся. — Мы в другом городе, хрен знает где в ебенях, а ты говоришь, что мы теперь ещё и хуй выйдем?! Баклан ты тупой!       — Заткнись, — шикнул Джеюн, шагнув вперёд. — Нам твои крики никак не помогут.       Джей был в бешенстве. Он устал от всего этого: от бесконечных вылазок, от борьбы за еду, от странных звуков в ночи, от того, что каждый шаг мог стать последним. Его тело уже почти привыкло к постоянному напряжению, но ум не мог перестать думать о том, что все это, возможно, не имеет смысла. Каждый день — борьба за выживание и надежду, которая всё быстрее угасала.       — Мы с каждым разом заходим всё глубже в город! А из-за этого утырка будем блуждать здесь непонятно сколько, — рявкнул Джей, сплюнув на асфальт.       — Что ты предлагаешь? — выдохнул Чонвон, присев на корточки. Сону рядом пшикнул ингалятором, вновь спрятав его в карман спортивных штанов.       Джей задумался. Он на самом деле не знал, что делать. Вся его борьба за выживание казалась смешной и нелепой. Он ощущал, как с каждым днем его личные демоны становились всё более явными, всё более навязчивыми. Он не мог избавиться от чувства, что уходит куда-то без возврата. Далеко в глубине души он понимал, что больше не вернется к той жизни, которая была до всего этого. Всё, что у него оставалось, это борьба за выживание, но было ли в этом хоть что-то значительное? Была ли у него вообще цель, кроме как дожить до следующего утра?       — Ребят, давайте всё время просто идти прямо. Куда-то мы точно выйдем, — устало выдохнул Рики, присев на деревянный ящик. Его бледная кожа поблёскивала от выступившей испарины, а грудь то и дело поднималась от глубоких вздохов.       — Ты идиот? Прямо — граница с Северной Кореей, нас расстреляют, — шикнул в ответ Джей, сжав в ладони пачку сигарет.       — Ну может мы успеем им что-то объяснить?       — Они даже слушать нас не будут, ты это понимаешь?! Военные расстреляют нас, как скотину!       — Не ори, ему тоже страшно, — пробасил Хисын, метнув настороженный взгляд в сторону. Там, в темноте переулка, мелькали покорёженные тени заражённых. — Остановимся тут, в каком-нибудь доме, отдохнём и подумаем, что делать дальше.       — Ты хочешь тут базу устроить? Нам идти нужно, — сказал Джей, почувствовав, как в груди сжимается что-то тяжёлое.       — Мы делаем Рики только хуже, — продолжил Ли, протягивая Ынче протеиновый батончик. — Ему становится плохо каждый раз, когда заражённые нападают. Он не может бежать, и долго ходить ему тяжело, — Хисын видел, как играют желваки на чужом лице, как Пак сжимал губы и хрустел пальцами, видел чужую неуверенность. — Если хочешь идти — иди, но Рики я не оставлю.       Джей стиснул зубы, вглядываясь в лицо Рики. Бледный, с темными кругами под глазами, он едва дышал от усталости. Пак не мог игнорировать тот факт, что с каждым днём тому становилось всё хуже. Они почти не ели, не спали, а бесконечная ходьба превращала ноги в налитые свинцом гири. «И сколько ещё он сможет так идти? День? Два? А потом просто упадёт, и нам придётся тащить его на себе. Или… Или оставить».       Мысль пронеслась в голове так быстро, что Джей сам испугался её. Он сжал пачку сигарет сильнее, чувствуя, как под пальцами хрустит картон.       — Подохнете без меня, — выдохнул Пак, спрятав пачку обратно в карман. — Где вы там остаться хотели?       Хисын отвёл взгляд. Он знал, что слова Джея были полуправдой: выжить без него было возможно, — так же, как и без кого-либо другого из них, — но на сколько дольше? Они были измотаны, на пределе сил, но все равно цеплялись за эту жизнь, даже если она уже давно перестала напоминать что-то человеческое.       — Многоэтажка неподалёку, — шепнула Ынче. — Рядом с ней есть аптека и супермаркет. Если не будем заходить на верхние этажи, то сможем быстро пополнять запасы.       — Если в аптеке и супермаркете есть хоть что-то сносное, — выдохнул Джей, хрустнув пальцами. — Ладно, другого выхода нет.       Хисын первым вышел из проулка, прислушиваясь к каждому шороху. Узкая улица была пуста, но это не значило, что она безопасна. Между ржавыми машинами и завалами из сломанного кирпича могли скрываться заражённые. Хисын стиснул зубы и, оглянувшись на остальных, осторожно подал сигнал рукой.       Джей шагнул следом, сжимая в пальцах биту. За ним, тяжело опираясь на плечо Ынче, ковылял Рики. Джеюн шёл рядом, напрягшись, словно натянутая струна. Он внимательно осматривал окна ближайших зданий, и Хисын знал, что в голове у него проносились десятки сценариев: засада, нападение, побег. Сонхун и Сону замыкали группу, стараясь идти как можно тише.       Они двигались медленно, перебегая от укрытия к укрытию. Треск битого стекла под ногами, шорох мусора, разбросанного по асфальту — каждый звук отзывался гулким эхом в пустых улицах. В воздухе стоял приторный запах гари и чего-то ещё, более мерзкого, разлагающегося.       Чонвон вздрогнул, когда вдалеке послышался приглушённый крик, а затем всё стихло. Словно город задержал дыхание. Он стиснул кулаки, чувствуя, как ладони покрываются потом. Каждый шаг давался всё тяжелее. Хисын чувствовал, как жжёт мышцы, как свинцовеют ноги, но он не позволял себе замедляться. Позади раздался тихий стон Рики, и Ынче перехватила его под руку крепче. Джей бросил на него короткий взгляд, в уголках губ мелькнула тень сомнения, но он промолчал. Все понимали: если Рики упадёт, если не сможет идти дальше, это станет проблемой для всей группы.       Добравшись до подъезда, они на мгновение замерли, вслушиваясь. Внутри было тихо. Слишком тихо. Хисын сглотнул, сжимая монтировку. Он первым ступил внутрь, надеясь, что в этот раз судьба будет на их стороне, и с первых же секунд его накрыл удушливый запах гнили и крови. Глухой, густой, он въедался в кожу, оседал в горле, заставляя бороться с подступающей тошнотой.       Лифт застыл на первом этаже, двери были приоткрыты, и внутри что-то лежало. Чонвон сделал полшага вперёд, но тут же остановился, чувствуя, как к горлу подкатывает страх. Внутри, на грязном полу, лицом вниз лежал ребёнок. Его маленькое тело было неестественно вывернуто, спина странно выгнута, словно в последнем судорожном рывке. Одежда — полосатая водолазка и джинсы — была пропитана кровью. На мгновение показалось, что он двигается, но это лишь слабый свет фонаря играл на тёмных пятнах ткани.       — На какой этаж? — спросил Сонхун, стараясь не смотреть ребятам в глаза. Он всё ещё чувствовал себя виновным в том, что им пришлось остаться здесь.       — Первый? — предложил Джей, оперевшись спиной на перила. — Можем быстро спуститься за припасами и если зараженные нападут.       — На первый этаж легко залезть через окно, — возразил Сону, подставляя плечо уставшему Рики.       — Думаешь, они станут забираться в окно?       — А ты уверен, что не станут? — Джей устало вздохнул, подняв взгляд на лестничный пролёт.       — Хорошо, но забираться на самые верхние этажи тоже не вариант, — выдохнул он, хрустнув шейными позвонками.       — Осмотрим второй этаж, если чистый — останемся там, — предложил Хисын, тут же ступив на ступеньку. Было понятно — он не собирался больше ждать.       Металлические перила неприятно холодили ладонь, а тусклый свет фонаря выхватывал из темноты облупившуюся штукатурку и следы грязи на ступенях. Остальные двинулись следом, стараясь ступать как можно тише.       Сону поддерживал стонущего от боли Рики. Каждый шаг давался ему с трудом, но он молча стиснул зубы, не желая замедлять остальных. Сонхун замыкал их небольшую группу, постоянно оглядываясь назад, прислушиваясь к каждому шороху внизу. Он знал, что шансов на спокойный подъем у них немного — слишком уж резонировали в тишине их шаги и приглушённое дыхание.       Ступени поскрипывали под их весом, но, к счастью, были достаточно прочными. Они двигались медленно, внимательно вглядываясь в темноту впереди. Где-то внизу отдалённо хлопнула дверь, заставив всех замереть. Однако звук не повторился. Хисын жестом приказал продолжать подъём.       Когда они достигли второго этажа, Хисын первым шагнул в коридор и осмотрелся. Ряд дверей уходил в темноту, некоторые из них были приоткрыты, словно кто-то покинул их в спешке. Осколки стекла и перевёрнутый стул указывали на следы борьбы, но никаких свежих признаков присутствия не было.       — Здесь пока чисто, — прошептал он, оборачиваясь к остальным. — Нужно осмотреть квартиры, может, найдём что-то полезное.       Сону помог Рики прислониться к стене, чтобы тот мог немного перевести дыхание. На лбу у него выступил холодный пот, губы побледнели, но он только мотнул головой, давая понять, что справится. Сонхун, убедившись, что Рики хоть немного пришел в себя, шагнул к ближайшей двери и медленно надавил на ручку. Она поддалась с тихим скрипом.       Комната выглядела так, словно её покинули в спешке. На столе остались недоеденные блюда, сумки были распахнуты, а на полу валялась разорванная упаковка с медикаментами. Одежда свалена в кучу возле открытого шкафа. Хисын шагнул внутрь, внимательно оглядывая обстановку. В первую очередь их интересовали лекарства, оружие и еда.       — Сонхун, помоги мне с этой тумбой, — тихо позвал он, присаживаясь перед комодом.       Тот быстро подошел, помогая вскрыть ящики. Внутри оказалась мелочь — старые документы, какие-то личные вещи. Но во втором ящике обнаружилась пачка бинтов и пузырек с перекисью водорода. Хисын молча сунул находку в рюкзак. На этом этапе любое антисептическое средство было на вес золота.       Тем временем Сону проверял другую квартиру. Внутри пахло застарелым потом и чем-то кислым. Он прикрыл нос рукавом и заглянул в кухню. Здесь явно кто-то укрывался в последние дни — на полу валялись пустые бутылки, следы от костра темнели на кафельном полу. Однако следов свежего присутствия он не обнаружил.       — Кажется, никого нет, — пробормотал он, возвращаясь в коридор. В этот момент Рики сжал его рукав, привлекая внимание.       — Мы можем просто закрыться в какой-то квартире? — шепнул он, склонив голову.       — Сильно устал? — поинтересовался Джеюн, подставив своё плечо. Рики слабо кивнул, прикрыв глаза. — Можем оставить его в квартире и осмотреть этаж? — неуверенно спросил Шим, оглядываясь на ребят.       — Опасно оставлять его одного, — пробормотал Чонвон, взглянув на осунувшееся лицо Нишимуры.       — Я побуду с ним, — подал голос Сонхун, приоткрывая дверь квартиры.       Квартира была скромной, с обветшалыми обоями и мебелью, покрытой толстым слоем пыли. Рики тихо присел на диван у стены, осторожно положив руки на его обивку, как будто боясь, что она может развалиться под ним. Сонхун, тем временем, обошёл комнату, проверяя окна и дверь. Он знал, что стоит быть начеку, потому что в любой момент заражённые могли появиться в здании. Он прислушивался к звукам за стенами, к каждому шагу, который мог бы выдать присутствие других выживших, или, наоборот, монстров.       — Сильно устал? — спросил Сонхун, возвращаясь к Рики. Тот выглядел побледневшим, с опущенными плечами, как будто вся тяжесть этого мира навалилась на его маленькое тело.       Рики кивнул, но не сказал ничего. Его усталость была заметна даже в его глазах, которые выглядели затуманенными, как у человека, который не спал несколько дней. Сонхун присел рядом с ним, осторожно положив руку на его плечо.       — Ты не один, Рики, — сказал он тихо, сдерживая собственную тревогу. — Я здесь, и не собираюсь тебя бросать.       Сонхун чувствовал себя одновременно защитником и уязвимым. Он был старше Рики, и хотя оба были еще молодыми, он знал, что ему приходится брать на себя ответственность за обоих. Рики нуждался в нём, и это было очевидно.       Сонхун чувствовал, как в груди сдавливает непередаваемая тяжесть, но старался не показывать этого. Он знал, что должен быть сильным, что сейчас был единственным человеком, на которого Рики мог положиться. В глазах Нишимуры уже не было того яркого блеска, который был раньше. Была только усталость, непонимание того, что происходит, и страх за то, что их ждёт впереди.       Сонхун знал, что не может скрывать свою тревогу. Рики чувствует всё. Он был слишком внимателен, чтобы не заметить, как меняются глаза Сонхуна, как напряжены его плечи. Но сейчас не было времени для раздумий о себе. Он вложил всю свою силу в то, чтобы не показывать свою слабость.       — Отдохни, — выдохнул Пак, скидывая кофту на диван. — Мы сейчас в безопасности.       — Ты же знаешь, что это не так, — вздохнул Рики, откинувшись на спинку дивана. — В этой стране больше нет безопасности.       — Есть, и мы туда обязательно придём. Все вместе, как команда.       Рики вздохнул, попытавшись успокоиться, но это было бесполезно. Всё время внутри его был этот холод, этот страх, который он не мог выкинуть из головы. Он не знал, как будет выглядеть их следующий день. Могли ли они найти хоть какое-то место, где будут в безопасности? Он сомневался. В их мире больше не было привычных норм, никаких правил, только хаос и боль.       Рики знал, что Сонхун беспокоится о нём, но он был не менее обеспокоен Сонхуном. Его тело продолжало держать в себе этот страх, но Рики чувствовал, как тяжело ему даётся каждая попытка сохранять спокойствие. «Он всегда пытается быть сильным для всех, но я знаю, что он тоже боится», — думал Рики, не в силах игнорировать эту мысль. Как бы он ни старался, он не мог игнорировать все эти изменения, происходящие в мире и в нём.       — Знаешь, — начал вдруг Нишимура, шумно выдохнув. — Думаю, ты прав, мы сможем выбраться. Главное, что мы живы, и что мы вместе, — пробормотал парень, едва слышно хмыкнув. — Как говорил мой сокомандник, нет такой жопы, из которой невозможно выбраться.       — А он прям знаток, — усмехнулся Сонхун, присев рядом.       Рики только усмехнулся, но улыбка быстро сползла с его лица. Он знал, что Сонхун пытался разрядить обстановку, но напряжение не исчезало. Всего несколько дней назад их жизнь была совершенно другой: тренировки, соревнования — рутина, о которой они так часто жаловались, теперь казалась роскошью. Теперь же каждый новый день был похож на борьбу за выживание.       — Хочешь есть? — тихо, почти неслышно спросил Сонхун, не отрывая взгляд от потолка. Он чувствовал, как гудят его ноги и пульсируют пальцы, спрятанные за плотной кожей ботинок. — Помню, у меня оставалось в рюкзаке что-то из консервов. Рыбные, кажется.       — Давай дождёмся остальных, — выдохнул Нишимура и лёг на диван, подтолкнув под голову Сонхунову кофту.       Сонхун молча кивнул, но чувствовал, как урчание в животе становится всё настойчивее. Он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться на чём-то другом, но мысли сами собой возвращались к еде. Несколько дней назад он бы и не подумал, что будет мечтать о простом горячем обеде, о миске риса с карри или даже о самом обычном батончике из автомата в зале.       Тихий, едва различимый звук снаружи заставил Сонхуна напрячься. Он осторожно поднялся, но не успел сказать ни слова — замок на входной двери щёлкнул, и кто-то снаружи осторожно повернул ручку. Дверь медленно приоткрылась, пропуская в квартиру приглушённый свет из подъезда. В проёме показался Хисын, за ним — Джей, который, прежде чем шагнуть внутрь, быстро оглядел коридор, проверяя, не последовал ли за ними кто-то нежеланный.       Следом внутрь зашли остальные. Их шаги были осторожными, но не торопливыми — за эти дни все научились двигаться так, чтобы не привлекать лишнего внимания. В комнате тут же стало немного теснее, но от присутствия друзей повеяло странным ощущением уюта. Здесь, внутри, в компании друг друга, они могли хотя бы на мгновение забыть о том, что творилось снаружи.       — Там чисто, — шепнул Хисын, опускаясь на колени рядом с диваном. — Ни-Ки, ты как?       — Нормально, просто чертовски хочу спать, — пробормотал Рики, спрятав лицо в своей толстовке.       Хисын слабо улыбнулся, словно облегчённо выдохнул, услышав голос Рики. Даже несмотря на усталость, в его голосе чувствовалась привычная нотка раздражённого брюзжания — а это значило, что ему действительно не так уж плохо.       — Что у нас есть из еды? — пробормотал Чонвон, обернувшись на рюкзаки.       Кухня встречала их мраком. На столе валялись пустые упаковки от еды, пара грязных кружек и нож, оставленный кем-то после спешного перекуса. Здесь царил беспорядок — в первые дни хаоса никто особо не заботился о чистоте.       — Несколько консервов, чипсы, сухарики, хлебцы, батончики, лапша, несколько пачек круп и вода, — перечислил Сону, сортируя пачки.       — Не всё так плохо, — выдохнул Хисын, закусив губу, хотя понимал — этого чертовски мало.       Он ещё раз окинул взглядом их скудные запасы и вздохнул. Есть было что, но запасы уходили быстрее, чем хотелось бы. Пару дней назад никто из них даже не задумывался, насколько быстро заканчивается еда, если её не пополнять.       — Тут газ есть! — радостно воскликнула Ынче.       Все замерли, а потом на кухне стало неожиданно шумно — каждый по-своему выражал свою реакцию на эту новость. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то тихо хмыкнул, а Ынче сияла, будто только что нашла спрятанный клад.       — Похоже, баллон ещё полный, — с гордостью сообщила Ынче, поворачивая ручку плиты. Раздалось знакомое «щёлк», и через секунду голубоватое пламя осветило его лицо.       На миг все замерли, зачарованно глядя на этот почти забытый символ нормальной жизни. Огонь. Обычный огонь, на котором можно приготовить горячую еду.       — Чёрт, это лучшее, что с нами случилось за эти дни, — пробормотал Сонхун, первым приходя в себя.       — Значит, варим рамён? — широко улыбнулась Ынче.       Никто не возражал. Вскоре по кухне разнёсся тихий шелест упаковок лапши и глухой стук кастрюли о плиту. Вода медленно нагревалась, обещая горячий ужин, а в воздухе начала появляться едва уловимая пряная нотка бульона.       — Никогда не думал, что буду так радоваться обычному рамёну, — пробормотал Рики, всё ещё завернувшись в свою толстовку, но уже с любопытством наблюдая за процессом.       — Это не обычный рамён, — многозначительно заметил Джеюн, помешивая воду. — Это наш первый горячий ужин за несколько дней. А значит, лучший рамён в мире.       Хисын усмехнулся, но не стал спорить. Через несколько минут они расселись кто где мог — на полу, на диване, даже прислонившись к стене. Глубокие тарелки с горячей лапшой грели руки, а горячий бульон приятно разливался теплом по замёрзшим телам. В этот момент мир за пределами квартиры словно перестал существовать. Остались только они — живые, голодные, но вместе.       Только когда шумные разговоры немного стихли, а остатки рамёна исчезли из мисок, вернулась реальность. Джей первым посмотрел в сторону входной двери и тихо спросил:       — Как долго мы будем… жить тут?       — Нам нужно набраться сил, — тихо ответил Чонвон, отставляя пустую тарелку в сторону. — Несколько дней на одном адреналине — это не вариант. Если мы хотим выжить дальше, нам нужен хоть какой-то план.       Джей кивнул, но в его взгляде промелькнула тревога. Они находились в этой квартире в тишине и безопасности. До этого — сплошной бег, схватки, страх, отчаянные попытки найти хоть какое-то укрытие. Сейчас же вокруг было слишком тихо. Неестественно тихо, если не считать приглушённого шума ветра за окном и редкого потрескивания старых труб.       Он машинально провёл пальцами по краю миски, ощущая, как остатки тепла исчезают под подушечками пальцев. Он вслушивался в тишину квартиры, но она казалась обманчивой, ненастоящей. Тишина не должна была быть такой плотной, такой удушающей. До этого момента их жизнь состояла из криков, шагов, ударов сердца, срывающегося в панике дыхания. А теперь… пустота.       Он перевёл взгляд на окно. Темнота за стеклом казалась вязкой, как грязь. Город, который ещё несколько дней назад жил, шумел, светился сотнями окон, теперь был безмолвен. Никаких автомобильных гудков, никаких голосов, даже далёкого гула улиц — ничего, кроме ветра, лениво шевелящего остатки мира. Его мир рухнул за считанные часы. Неизвестный вирус — или что бы это ни было — сжёг их привычную реальность дотла.

***

      Тишина за стенами квартиры не менялась. Она была такой же удушающей, как и в первый момент, когда они укрылись здесь, отрезанные от мира, который теперь казался столь далеким и чуждым. На протяжении всего этого времени они не могли избавиться от ощущения, что находятся в ловушке, в какой-то зловещей паутине, где каждый их шаг — это попытка не дать себе окончательно потерять рассудок. И всё же, несмотря на это, в какой-то момент им пришлось признать: не было другого выбора.       Каждый день начинался с обыска. Питание, лекарства, вода — всё было под контролем, но быстро исчезающее ощущение безопасности заставляло их искать новое укрытие. Чонвон не мог понять, почему они до сих пор не встречали никого. Заражённые давно заполонили город, и, тем не менее, дом, в котором они нашли приют, был почти неприкосновенен. Ощущение безнадежности, которое наполнило его с самого начала, теперь сменилось тревожной пустотой.       Время шло, но его было трудно измерить. Без всех тех привычных ориентиров, как рассвет или закат, дни сливались в одну непрерывную вереницу. Джей, несмотря на свою внешнюю спокойствие, чувствовал, как каждый день все глубже погружает его в это бескрайнее ощущение тревоги. Когда-то для него было важно знать, сколько времени прошло, чтобы удерживать контроль. Но теперь, в этом новом мире, всё изменилось. Время потеряло свою значимость. Он стал слепо следовать тому, что подсказывало его тело: поиск еды, воды, убежища. Всё это стало важнее.       Порой, когда они сидели в углу комнаты, закрывшись от внешнего мира, они не могли не думать о том, как изначально всё казалось возможным. Все они были частью этого разрушенного мира, его частей, которые когда-то были частью целого. Но этот мир теперь уже не существовал. Он стал лишь слабым отражением самого себя, будто изображение на стекле, которое вытирает дождь.       Сону часто ловил себя на том, что разглядывает руки — потрескавшуюся кожу, ссадины, которые уже зажили, и кровь, оставшуюся на пальцах после борьбы с очередной ордой зараженных. Он начал замечать, как они становятся жёсткими и менее чувствительными, будто бы мир пытался отнять у него всю человечность, по частям. Руки уже не чувствовали, а думали только о выживании. А душа? Душа была потеряна.       — Нам нужно найти супермаркет, — прошептал Джеюн, прижавшись спиной к стене. Его тело затекло от сна на твёрдом полу в неудобной позе, но жаловаться было бессмысленно — это была их новая реальность. — Еды почти не осталось, мы долго на чипсах не протянем. А Рики нужны лекарства.       Шим перевёл взгляд на тёмную макушку Нишимуры, чьи волосы были взъерошены, а глаза, скрытые под веками, выглядели усталыми и потускневшими. Парень спал, свернувшись в клубок на диване, его плечи то и дело подрагивали, а пальцы цеплялись за ткань Сонхуновой кофты. Он спал почти сутки, наконец почувствовав себя в безопасности.       — У нас нет карты и компаса, мы можем здесь заблудиться, — выдохнул Джей, устало откинув голову. Его макушка с глухим стуком ударилась о дверцу кухонного шкафа, но парень даже не подал виду. — Нам нужно выходить всем вместе.       — До этого же мы не терялись, — возразила Ынче, наполняя бутылки затхлой грязной водой. Никто из них не был уверен в том, что эту воду можно было пить — ни у кого из них не было уверенности в том, что она не была заражена.       — До этого супермаркет был у нас под носом, — устало пролепетал Джей, испуганно отпрянув, стоило только нескольким каплям воды упасть на пол. — Мы вынесли оттуда всё, что могли, теперь это просто бесполезное здание.       Тишина в квартире была гнетущей. Время шло, но никто не решался подняться. Хисын, стоявший у окна, смотрел на пустую улицу, не в силах отделаться от мыслей о том, что им нужно идти дальше, искать новые ресурсы, но каждый шаг был обременён сомнениями и страхом. Они все переживали за то, что не знали, что ждёт их за каждым поворотом, за каждым зданием.       — Кто пойдёт? — выдохнул наконец Хисын, развернувшись к ребятам. Он медленно протянул ладонь вверх, считая количество поднятых рук — семь. Не голосовал лишь спящий Рики. — Мы не можем пойти все вместе.       — У меня ингалятор заканчивается, — тихо сказал Сону, вынимая лекарство из кармана. — Вы потратите много времени, пока будете искать его. Ещё я знаю, какие лекарства нужны Рики.       — Хорошо. Пойдёшь с нами, — согласился Хисын, кивнув Джею.       — Вы пойдёте втроём? — недоумённо спросила Ынче, протерев руки каплей спирта.       — У Джея пистолет, Сону разберётся с медикаментами, я помогу, если зараженные нападут. Кто ещё нужен?       Ынче едва заметно кивнула, поджав губы, и протянула в руки парням бутылки с мутной водой. Она не сказала ни слова, просто посмотрела на каждого, затем её взгляд устремился на Рики. В её глазах читалась тревога, но она не могла показать слабость. Они не могли позволить себе её.       — Мы постараемся поскорее вернуться, — пообещал Хисын, закинув на спину рюкзак.       Спустившись по скрипучим ступеням, они оказались в темном подъезде, где все казалось мёртвым и заброшенным. Вокруг тишина, лишь шорох шагов эхом раздавался в пустоте. Хисын остановился на последней ступеньке, приглядываясь к дверям, ведущим на улицу. Его сердце забилось быстрее, но он не позволил себе поддаться панике. Он знал, что страх — это то, что убивает, и в их новом мире это могло стоить жизни.       — Будьте осторожны, — тихо произнёс Хисын, оглядывая их с тревогой. — Мы не знаем, что нас ждёт снаружи.       Джей не ответил, но его взгляд был сосредоточен и решителен. Пистолет в его руке был надёжным союзником, но он знал, что одного оружия недостаточно, чтобы выжить. Нужно было быть умными, быстрыми и молчаливыми. Сону двигался чуть медленнее, будто чувствовал, как пространство снаружи становится невыносимо опасным. Он сжимал в руках свой ингалятор, готовясь к тому, чтобы использовать его в случае необходимости.       Хисын осторожно толкнул дверь. Она открылась с характерным скрипом, и резкий дневной свет наполнил их глаза. Они оказались в обшарпанном дворе, окружённом кирпичным забором. Ветер гнал пыль и остатки разрушенных рекламных щитов по пустым улицам, напоминая, что мир больше не был тем, каким они его знали.       Мимо них пролетали сгустки пыли, а здания, почти поглощённые временем, напоминали о былой жизни, которая теперь была лишь далекой памятью. Они проходили по улице, в тени которых растянулись трупы, оставленные на улице. Некоторые были людьми, но кто-то стал частью этого нового мира, переместившись в другой, страшный облик.       Хисын приостановился у угла здания, внимательно наблюдая за тем, что происходило на соседней улице. Он заметил пару тёмных фигур, но это могли быть и люди, и заражённые. Страх остался за кадром, когда он жестом указал Джею, что нужно двигаться осторожно.       Они тихо двигались вперёд, стараясь не издавать ни звука. Шаги эхом отражались от разрушенных зданий, нарушая безмолвие этого заброшенного города. Сону слегка кашлянул, и этот звук пронзил тишину, заставив всех насторожиться. Они остановились.       — Сону, — тихо сказал Джей. — Постарайся не делать лишних звуков.       Сону кивнул и сжал ингалятор ещё крепче, его дыхание становилось немного ровнее, но он всё равно чувствовал, как сердце стучит сильнее от нервного напряжения.       Они повернули в проулок, надеясь, что это сократит их путь к нужному району. Улицы были разрушены, а здания так же разрушались с каждым днём. Всё было покрыто слоем пыли, и каждый шаг мог обернуться неожиданной встречей.       Они двигались всё быстрее, прячась в тени разрушенных домов, как тени сами, чтобы не выдать себя. Периодически Хисын останавливался, чтобы оценить обстановку. В этот момент Джей замечал, как его взгляд был устремлен на угол здания. Он чувствовал, как напряглись все мышцы, и сделал шаг назад.       Хисын вдруг замер в тени, и несколько секунд тишины растянулись на вечность. Вдалеке, за углом, доносился звук шороха, и все трое прислушались, пытаясь уловить, что происходит. Из-за поворота показались тёмные силуэты, которые двигались медленно, их фигуры не были четкими, но определенно не походили на нормальных людей.       — Не будем рисковать, просто обойдём, — сказал Хисын, как будто читал мысли каждого из них. — Главное, не забыть дорогу назад.       Ребята сдержанно кивнули, понимая, что их жизни в этот момент зависят от осторожности. Хисын шагнул первым, осторожно двигаясь вдоль стен разрушенных домов, постоянно проверяя за собой, чтобы не упустить даже малейшие детали. Джей последовал за ним, его взгляд то и дело метался в стороны, пытаясь заметить любую угрозу.       Когда они повернули в проулок, воздух стал ещё тяжелее, как будто он был пропитан ожиданием чего-то страшного. Ощущение, что опасность где-то рядом, не покидало их, и ребята шли с чувством, что буквально каждая секунда может стать последней.       Проулок сужался, и тёмные здания, окружавшие их, казались всё более враждебными. В некоторых местах стены были разрушены, открывая пустые окна, за которыми не было видно ничего, кроме тени. Гул заражённых, отдалённый, но неизменно пугающий, доносился из разных частей города.       Когда они свернули в следующий проулок, воздух стал ещё более густым и тягучим, будто в нём застряло всё самое страшное, что могло произойти. Тёмные здания вокруг сливались в одну массивную стену, пригибая их к земле своими тенями. Хисын чувствовал, как его сердце начало биться быстрее. Он был не уверен, что выбрал правильный путь, но другого выхода не было.       — Может, свернём назад? — произнёс Джей, его голос срывался, его глаза метались по сторонам, не зная, где искать угрозу.       — Мы не можем. Нужно идти вперёд, — Хисын едва заметно покачал головой. Его голос был твёрдым, но внутреннее беспокойство не отпускало.       Сону шёл чуть позади, всё время пытаясь почувствовать, что происходит вокруг. Его слух, возможно, был более острым, чем у его товарищей, но всё равно не мог уловить всех нюансов происходящего. Он задерживал дыхание, улавливая едва слышные звуки — шорох шагов, потрескивание стекла, затихший шёпот ветра, который не был настоящим. Это был сигнал, но какой — он не знал.       — Мы тут уже были, — сказал Хисын, остановившись. Он огляделся, заметив, что в их пути нет ничего знакомого. Каждая улица и переулок казались идентичными.       — Ты уверен? — спросил Джей, его глаза всё больше наполнялись тревогой. — Мы… мы не потерялись?       — Нет, — ответил Хисын, снова поглядывая по сторонам. Его брови хмуро сдвинулись к переносице. — Давайте не будем терять время.       Они продолжили двигаться, но темные окна домов, пустующие и пустые, и страшное чувство, что что-то следит за ними, не отпускали. Звуки города вокруг, которые иногда утихали, а иногда взрывались яростным шумом, были всё такими же пугающими. Они начали путаться в этих улочках, всё чаще ощущая, что идут кругами.       Шаг за шагом они двигались по кварталу, снова и снова проходя мимо тех же самых развалин и разрушенных стен. Всё время ощущение, что они не одни, не покидало их. Они слышали где-то вдалеке скрежет, стон, как будто что-то или кто-то медленно двигался в их сторону, но они не могли понять, откуда именно исходят звуки.       Они повернули в ещё один проулок, надеясь найти хотя бы одну знакомую черту, но вместо этого наткнулись на остатки старого рынка, где выцветшие товары лежали прямо на земле, словно забытые.       — Хисын, нам нужно вернуться, — неуверенно произнёс Джей. Его голос дрожал от паники и страха, но он старался не подавать виду. — Мы должны-       — Там магазин, — пробормотал Сону, ткнув пальцем куда-то вглубь улицы.       Магазин выглядел заброшенно. На стеклянных дверях уже давно не было ни рекламы, ни знаков. За них ничего не было видно, только пустота и полумрак. Двери, когда они попытались их открыть, с трудом сдвинулись, скрипнув на петлях. Хисын осторожно вошел первым, следом за ним — Джей и Сону.       Внутри было темно и холодно, и воздух пах затхлостью, словно здесь не было людей уже много лет. Кучи разбросанных коробок и полки, почти все пустые, лишь несколько остатков бутылок и пластиковых пакетов валялись в углу. Стеллажи, заполненные просроченными товарами, выглядели жалко.       — Здесь ничего хорошего, — пробормотал Джей, оглядывая полки, покрытые тонким слоем пыли.       Хисын вздохнул и двинулся к дальним полкам, где можно было различить остатки продуктов. Он осторожно потрогал одну из полок, стараясь не задеть пустую упаковку, что лежала на полу. От ощущения запустения в груди становилось тяжело, но он не давал себе права сомневаться. Им нужно было что-то найти.       — Тут есть рис, — шепнул Сону где-то сбоку, шурша упаковками. — И несколько баночек мёда.       — У меня лапша и галеты, — пробормотал Джей, появившись из-за стеллажа. — Ещё там есть сухие супы и какие-то пюре, но для них вода нужна, а у нас её мало.       — Всё равно возьми, — сказал Хисын, осматривая упаковки на прилавках. — Овсяное печенье долго хранится?       — А какой у него срок годности? — спросил Сону, заглянув через плечо.       — До следующего месяца.       — Одна химия, — театрально скривился Джей, вчитываясь в состав. — Плевать, всё равно дня за два всё съедим.       В атмосфере запустения и тишины, что царила в заброшенном магазине, ребята продолжали осматривать полки, пытаясь найти хоть что-то полезное. Внутри было тяжело от пустоты, от того, как их мир рушился, и как сложно было удерживать в себе надежду.       — Тут больше нет ничего полезного, — сказал Хисын, закидывая рюкзак на плечо. — Нужно найти аптеку.       Сону кивнул, натянув капюшон. Они двигались осторожно, пробираясь между полками и стараясь не производить шума. Магазин был тёмным и угрюмым, единственный свет пробивался сквозь разбитые окна. Выйдя через служебный выход, они замерли, прислушиваясь.       — Чисто, — шепнул Джей, оглядывая улицу.       Ребята двинулись вперёд, сжимая в руках самодельное оружие. Узкие переулки между зданиями скрывали их от посторонних глаз, но каждый звук заставлял сердца стучать быстрее. Где-то вдалеке доносилось шарканье ног — они не были одни.       Они шли быстро, но осторожно, ловя каждый звук в гнетущей тишине мёртвого города. Хисын держал в руке топор — единственное напоминание о школьных стенах. Джей, привычно оглядываясь через плечо, сжимал в руке пистолет. Сону шёл между ними, не отставая, его капюшон был натянут так, что почти скрывал лицо. Они уже привыкли к тревоге и панике, но каждый новый день казался только сложнее. Время от времени кто-то из них останавливался, замирая на месте, ловя отголоски шагов или глухих звуков, которые могли принадлежать неживым. Город был чужим и мрачным, будто сам впал в оцепенение вместе с его мёртвыми жителями. Стёкла разбитых витрин хрустели под ногами, крысы шуршали в мусорных завалах, а в воздухе висел запах сырости и гнили.       — Вон там, — прошептал Джей, указывая на здание с полустёртой вывеской. Он не был уверен, но что-то в его форме напоминало аптеку.       Хисын кивнул и первым двинулся вперёд. Он держал топор наготове, каждый мускул в теле был напряжён. Сону следовал за ним, крепко сжимая в руках канцелярский нож. Джей прикрывал их, держа пистолет наготове.       Они осторожно пробрались внутрь здания, двери не было — лишь разбитый проём, зияющий тьмой. Запах гнили стал сильнее, смешиваясь с затхлым воздухом давно покинутого помещения. Пол был усыпан осколками стекла и обрывками упаковок, на полках почти ничего не осталось, лишь несколько опрокинутых бутылочек с остатками содержимого.       — Поищем быстро и уходим, — шёпотом напомнил Джей, прикрывая вход.       Хисын медленно двигался вдоль стеллажей, поводя топором в воздухе, словно готовясь ударить в любой момент. Сону, ощупывая руками, нащупал какую-то коробку и сжал её пальцами. Он не мог прочитать название, но по размеру упаковки догадывался, что это то, что было нужно.       В этот момент раздался звук — приглушённый, но ужасающе близкий. Глухой стон, цепляющий за нервы. Затем ещё один, и ещё. Джей замер, напрягшись, вглядываясь в тёмный угол помещения. Там, за прилавком, что-то зашевелилось.       — Быстро к выходу, — прошипел он, пятясь назад.       Но было поздно. Из-за стойки раздался хруст стекла, и тени начали двигаться. Одна, две, три… пятна разлагающейся плоти, силуэты с дёргаными, неестественными движениями. Их было много. Слишком много.       — Бежим! — выкрикнул Хисын, первым бросаясь к выходу.       Хисын рванул вперёд, но тут же оглянулся — Джей схватил Сону за руку, потянул за собой, но тот споткнулся, едва не упав. Хисын знал, что медлить нельзя. Твари уже выходили из-за стойки, их дёрганые силуэты казались ещё более ужасающими в тусклом свете. Один из них был ближе других — рваная одежда, залитая засохшей кровью, лицо, обглоданное до кости. Он протянул руки, издавая глухое, тянущееся шипение.       Джей развернулся, на секунду оценивая ситуацию. Заражённые приближались, их было уже не меньше десятка. Он резко схватил первую попавшуюся коробку с полки и швырнул в ближайшего, но это лишь на мгновение задержало его. Тварь пошатнулась, издав хриплый рык, и сделала ещё один шаг.       Сону тяжело дышал, сердце бешено колотилось в груди. Но стоило им выбежать наружу, как он понял — дышать стало ещё труднее. Воздух был тяжёлым, влажным, а холодная ночь окутывала город призрачной тишиной, нарушаемой лишь стонами заражённых. Их шаги отдавались эхом в переулках.       Они рванули вперёд. Кроссовки громко шлёпали по влажному асфальту, дыхание сбивалось. Но вскоре Сону начал отставать. Он не был таким же быстрым, как парни, да и усталость, накопившаяся за последние несколько дней, давала о себе знать. С каждым шагом расстояние между ним и парнями увеличивалось. Он чувствовал, как начинает терять их из виду.       Сону хотел крикнуть, но в этот момент его нога соскользнула на мокром асфальте. Он не успел сгруппироваться — рухнул на бок, ударившись локтем о холодную землю. Боль пронзила тело, но времени жалеть себя не было. Он вскочил, но Хисын и Джей уже скрылись за углом.       Заражённые приблизились. Сону почувствовал их запах — гниль и разложение — и с ужасом осознал, что они уже совсем близко. Он почувствовал, как его дыхание становится всё более тяжёлым. Страх сковал его движения, и он понял, что должен двигаться, если хочет выжить. Его ноги, однако, не слушались. С каждым шагом он ощущал, как уходит последние силы, а заражённые приближаются. Он сделал шаг назад, спотыкаясь о кусок камня, и потерял равновесие.       Он схватил ближайший предмет — скомканный бумажный стаканчик, который, кажется, мог бы хоть как-то помочь. Но, как только он понял, что это не то, что ему нужно, его рука нырнула в карман, где обычно был его канцелярский нож. В голове пронеслись мысли о том, как хорошо он мог бы сдержать наступление с помощью острого лезвия, но, когда он потянулся за ним, то понял ужасную вещь: ножа не было.       В панике он начал рыться в карманах, но всё было напрасно. Он выронил его во время падения. Сону хватило мгновения, чтобы понять: он один, и ему не победить этих тварей голыми руками. Дыхание сбивалось, мысли путались. От резкого страха сердце готово было вырваться из груди.       Один из заражённых зловеще заскрежетал зубами и рванул вперёд, его руки потянулись к Сону, а мутные глаза горели каким-то звериным бешенством. Сону едва успел оттолкнуть его, но в этот момент его рука случайно нащупала что-то твёрдое в рюкзаке. Бутылка воды. Он вырвал её, и без раздумий, в отчаянной попытке что-то сделать, открыл крышку и выплеснул содержимое прямо в лицо заражённому. Вода, как холодный поток, мгновенно хлынула ему в глаза, но вместо того чтобы ослабить его, вызвала ещё больше агрессии.       Заражённый резко рыкнул и замахнулся, его лицо искажалось в ненависти. Вода не могла утолить его голод, только подлила масла в огонь. Он с яростью размахивал руками, пытаясь схватить Сону. И вместо того чтобы остановиться, он стал ещё опаснее, его движения становились агрессивнее, и он беспрерывно рычал, как зверь, не понимающий, что его жертва уже практически у него в руках.       Сону почувствовал, как его сердце колотится в груди, как дыхание рвётся, а руки всё сильнее дрожат от паники. Он пытался отстранить заражённого, но тот не отступал, его шаги становились всё более неуклюжими, но всё же мощными, как у животного. Сону был на грани. Он не мог думать, не мог соображать. Паника захлёстывала его, мысли путались, всё казалось нереальным, как страшный кошмар, из которого не было выхода.       Его пальцы, покрытые холодным потом, нащупали в кармане что-то твёрдое. Он вытащил это наощупь, не понимая, что держит в руках, но инстинктивно сжал предмет в кулаке. Это был красный карандаш — тот, что остался в кармане после первого дня, когда мир ещё казался обычным, и заражённые были всего лишь страшилками на экранах телевизоров.       Без раздумий, и не понимая, что происходит, он вонзил карандаш в висок заражённого. Красный цвет резко выделялся на фоне бледной кожи, когда остриё пробило мягкие ткани, и карандаш с лёгким усилием вонзился в череп. Заражённый застыл на мгновение, и Сону, не веря своим глазам, понял, что, возможно, именно это — шанс.       Но удар не был окончательным. Заражённый с яростным рыком схватил Сону за шею, силой прижимая его к земле. Сердце парня бешено колотилось, а его глаза расширились от страха. Он чувствовал, как воздуха становится всё меньше, как пальцы заражённого сжимаются, не давая ему дышать. Он задыхался, и в голове мелькали мысли о том, что вот-вот всё закончится. Вспышки боли и беспомощности — вот что оставалось.       Резкий хлопок выстрела, как будто что-то тяжёлое вонзилось в мясо. Заражённый замер, его хватка ослабела, и Сону вырвался из цепких пальцев. В последний момент, когда его зрение затуманилось, он увидел силуэт, который приземлился рядом, вырывая его из лап смерти. В глазах возвышающейся на Сону девушкой сверкала решимость, а в руках был пистолет, из которого она только что выстрелила.       Она не оглядывалась на него, не задавала вопросов, не спрашивала, жив ли он или нет. Просто быстро подтянула его за плечи, переведя на безопасное расстояние. Сону едва держался на ногах, но чувство, что она тут, рядом, было невыносимо сильным — она спасала его, и даже если он ещё не осознавал, как именно, это было достаточно, чтобы на мгновение ощутить себя живым.       — Дыши, — сказала она тихо, но с такой уверенностью, что он послушался. Она не отпускала его, пока не убедилась, что он в порядке. — Ты что, совсем с ума сошёл? Не умирай, я не собираюсь тащить мёртвое тело через всё это.       — Мне к друзьям надо, — прохрипел Сону. Девушка лишь окинула его оценивающим взглядом и кивнула куда-то в сторону.       — Пойдём, моего друга тоже найдём.       Он пытался возразить, но не смог. Девушка не стала тратить время на расспросы. Схватив его под локоть, она повела вперёд — туда, где, по её словам, мог быть её друг. Сону тяжело переставлял ноги, каждый шаг отзывался болью в теле, но он не мог позволить себе остановиться. Запах гари и гнилого мяса висел в воздухе, словно пропитывая каждый вдох.       В груди жгло, ингалятор уже почти не помогал. Он сделал ещё один глоток воздуха и почувствовал, как его ноги подкашиваются. Девушка подхватила его, не дав упасть.       — Я сказала тебе не умирать, — прохрипела она, больно сжав руку парня. Сону лишь кивнул, ступая по скрипящему от пыли и осколков стекла асфальту. — Ён! — вдруг звонко крикнула девушка и Сону замер, прислушиваясь.       Из-за облупленного фасада дома мелькнула светлая макушка, едва заметная в мутном, пропитанном гарью воздухе. Блондинистые волосы спутались, а когда парень чуть подался вперёд, стало видно его испачканное пылью лицо.       — Ты цел? — твёрдо спросила девушка, скользя взглядом по пустующей улице.       — В норме, — коротко шепнул Ён, приблизившись. В его руках поблёскивала небольшая коробочка, а на плече покачивался автомат. Сону сглотнул, сделав короткий шаг назад. — Я больше не нашёл ничего, в тире всё выгребли, — молвил парень, ткнув в руки девушки коробку, и кивнул в сторону Сону. — Это кто?       — Я… Сону. Ким Сону, — хрипло выдохнул парень, сжав в ладони лямку рюкзака.       — Он карандашом мертвяку голову пробил, — хмыкнула девушка. — Препод по тактической подготовке ему бы зачёт влепил только за это.       — Ой, да конечно. Этому упырю попробуй угоди ещё, — фыркнул Ён, осмотрев Кима с ног до головы. — Ты студент военной академии? Сколько тебе лет?       — Я… мне восемнадцать, я школьник, — неуверенно шепнул Сону, будто бы сам не был уверен в своих словах.       — Ты ему в рожу из бутылки зачем плеснул? — спросила девушка, повернувшись.       — Думал, у него случится приступ. С остальными так срабатывало, — вымолвил Сону, запнувшись о свои слова.       — Приступ? — повторила брюнетка, сдвинув брови к переносице. — Подожди, то есть, у тебя из оружия только карандаш и бутылка воды? Ты сумасшедший, что ли?       — У ребят есть оружие.       — То есть, ты не один? — уточнил Ён, поправив автомат на плече. — Сколько вас?       — Восемь, — выдохнул Сону, прокашлявшись. — Мы все школьники, — добавил он и резко запустил руку в карман. Девушка и Ён резко вскинули оружие, будто были готовы к нападению школьника. Сону лишь пшикнул ингалятором, и закашлялся, пряча лицо в ладонях.       — Ты астматик, что ли? — тихо спросил Ён, вновь закинув оружие на плечо. Сону кивнул, будучи неуверенным, мог ли что-то сказать. — Чего пугаешь так?       Сону, скованный в напряжении, чувствовал, как его ладони начинают потеть. Он пытался контролировать своё дыхание, но с каждым секундой ему становилось всё тяжелее. Девушка и Ён стояли рядом, их оружие готово к действию, и несмотря на то, что они не собирались нападать, Сону ощущал, как воздух вокруг него сжался. Страх не отпускал, как железные цепи, скованные на его груди.       Из соседней улицы донёсся звук шагов, сначала неясный, потом всё чётче, будто кто-то приближался. Сону резко обернулся, инстинктивно сжав ингалятор в руках, готовый снова применить его, если станет хуже. Но тут из-за угла показались две фигуры. Он узнал их сразу, и сердце его стало биться чуть реже, а дыхание хотя бы немного успокоилось.       — Сону! — позвал Джей, его голос был твёрдым, с оттенком напряжения. — Сону, иди сюда! — громче произнёс Пак и Сону заметил, как парень вскинул пистолет. — Вы кто? Оружие на землю!       — Спокойно, спокойно, — хохотнул Ён, но всё же сбросил автомат, толкая его чуть вперёд. — Мы студенты КНПУ.       — Ёнджун? — неуверенно бросил Хисын, сощурив глаза, будто бы не был уверен в том, что видит. — Джей, ствол убери, — тот не сразу отреагировал. Он смотрел на Ёна, его глаза пытались понять, что происходит. — Говорю, убери.       — Джей, послушай друга, — но парень, вместо того, чтобы опустить оружие, снял пистолет с предохранителя и прицелился.       — Пак, придурок, ствол опусти!       Хисын шагнул к Ёну, его лицо изменилось от чувства облегчения к более странному, почти болезненному выражению. Он знал, что жизнь изменилась, что теперь, после всего произошедшего, трудно верить в такие чудеса, но как-то все сомнения исчезли, как только он увидел его глаза. Это был тот же Ёнджун, которого он знал. Не кто-то другой. Он обнял его, невольно сжимая в себе эмоции, которые тянули его вниз, в тот хаос, что сейчас обрушился на мир.       В этот момент, среди всех этих изменений и опасностей, он чувствовал, что хоть один человек из его прошлого остался жив. Тот человек, с которым они делили столько воспоминаний, и теперь, когда все рушится, он был здесь.       — Ты жив… — пробормотал Хисын, как будто не мог поверить в это. Слезы непроизвольно застилали его глаза, и он отмахнулся от них, чтобы скрыть свою слабость.       — Ты от меня так просто не избавишься, мелочь, — хохотнул Ёнджун, приобняв парня за плечи. — Это бро мой, Хисын. К бабульке своей каждые каникулы приезжал, — шепнул он девушке, не разрывая объятий. — Сиги у меня воровал.       — Не ври, не было такого, — фыркнул Хисын.       Сону, наблюдавший за всем происходящим со стороны, медленно подошел ближе, всё еще сжимая ингалятор в руке. Его дыхание постепенно нормализовалось, но каждый шаг давался с трудом.       — Нам нужно возвращаться к ребятам, — осторожно прошептал он, оглядываясь по сторонам. Его глаза беспокойно скользили по пустынным улицам, где любая тень могла таить опасность.       — Где вы остановились? — спросила девушка, её голос был низким и хриплым.       — В многоэтажном доме. Неподалёку супермаркет и аптека, — ответил Хисын, оглядываясь на темнеющее небо. — Только мы немного заблудились, пока искали магазин.       — Почему я не удивлён? — хохотнул Ёнджун, пытаясь спрятать мелькнувшую на губах улыбку.       — Пойдёте с нами? Или у вас есть группа?       — Нет у нас никого, мы с Юнджин одни остались, — выдохнул Ён.       Он говорил с непривычной серьезностью, что разительно контрастировало с его обычной легкомысленностью. Во взгляде читалась усталость — те же следы изнеможения, которые несли на себе все выжившие в эти дни после начала конца. Хисын судорожно выдохнул — этот кошмар поменял их до неузнаваемости.       Они двинулись по пустынным улицам, стараясь держаться теней и укрытий. Хисын и Ёнджун шли впереди, тихо переговариваясь, восстанавливая утраченную связь и обмениваясь информацией о последних днях. Сону шёл в середине, всё ещё слабый после приступа. Юнджин и Джей замыкали группу, настороженно оглядываясь по сторонам.       Время шло, и с каждым шагом мир вокруг становился всё более мрачным и опасным. Улицы, которые когда-то были знакомыми и уютными, теперь ощущались как чуждые, опасные просторы, наполненные тревожным молчанием. Заражённые исчезли, но оставались их следы: разорванные пакеты с продуктами, вырванные рекламные щиты, следы крови на асфальте.       Последние двести метров до здания казались бесконечными. Каждый шорох заставлял их замирать, каждая тень могла таить опасность. Перевёрнутая машина на перекрестке, разбитые витрины магазинов, доносящийся издалека запах гари — всё напоминало о том, как быстро рухнул привычный мир.       Когда они наконец достигли своего этажа, Хисын осторожно постучал, привлекая внимание выживших по ту сторону двери.       — Это мы, открывайте.       Дверь с тихим скрипом открылась, а в проёме показалась макушка Ынче.       — В гости пожаловали?       — Нет, ограбить вас, — хохотнул Хисын, закрывая дверь на замок. Ынче, заприметившая незнакомцев, вжалась в диван, нащупав кончиками пальцев рукоятку топора. — Это Ёнджун, мой друг. И Юнджин. Они из полицейского университета.       — На и так не хватает еды. Приводить ещё кого-то — это безрассудство! — вспыхнул вдруг Сонхун откуда-то из глубины квартиры.       — Мы у тебя ещё разрешение должны были спросить? — шипит Джей, стряхивая пыль с рукавов. — Они такие же выжившие, как и мы.       Хисын устало провёл рукой по лицу, чувствуя, как липкий пот смешивается с дорожной пылью. В комнате повисло напряжение — каждый пытался осмыслить появление новых лиц, прикинуть, сколько теперь осталось еды и хватит ли на всех места.       — Давайте не будем ссориться, пожалуйста, — шепнул Ёнджун, сбросив автомат на пол.       В воздухе висело глухое молчание, нарушаемое лишь гулкими ударами капель дождя о грязное стекло. Снаружи доносились глухие завывания — отголоски человеческих голосов, потерявших всякое подобие осмысленности. Улица, ещё недавно полная движения, теперь походила на безмолвное кладбище брошенных машин и выбитых окон.       — Ты откуда? Диалект не сеульский, — осторожно спросил Джеюн, настороженно поглядывая на новых товарищей.       — Из Пусана, а Юнджин из Тэгу, — молвил Ёнджун, опустившись на корточки. — А сейчас мы в Йонъине учимся.       Несколько секунд никто не проронил ни слова. Только глухие удары и редкие завывания снаружи заполняли пространство, напоминая о том, что за пределами этих стен мир уже никогда не будет прежним.       Юнджин, присев на корточки, устало выдохнула и провела рукой по грязному рукаву куртки, словно пытаясь стереть следы пути, который они проделали. В воздухе висел терпкий запах сырости, пота и далёкого привкуса крови, который, казалось, въелся в одежду и кожу.       Сонхун метнул быстрый взгляд в сторону Ёнджуна, затем в сторону Хисына, явно подбирая слова, но вместо этого лишь шумно выдохнул и отвернулся. Джей продолжал смотреть на новых гостей с подозрением, но уже без прежней злости — усталость брала своё.       — Как думаете, куда вообще вывезут выживших? — шепнула едва тихо Ынче, но в тишине комнаты её голос отбился от стен гулом.       — Если вообще станут вывозить, — пробормотал Ёнджун. — Но самый оптимальный вариант это островные государства и, возможно, Китай. Думаю, север успел укрепить границу, потому что в противном случае вся Европа и Центральная Азия под угрозой, — добавил он, рассматривая лица ребят. Он скользнул взглядом по лицу Рики и задержался, разглядывая его скрюченное тело. — Что с тобой?       — Всё нормально, — произнёс Нишимура, но голос подвёл его — вместо уверенного тона вышел сиплый хрип.       Рики тихо выругался про себя и отвернулся, моргнув несколько раз, чтобы прогнать пелену перед глазами. Было душно. Воздух в комнате будто застоялся, перемешался с потом, пылью, затхлым запахом давно несвежей одежды. Он сглотнул и поднялся, заставляя себя не шататься.       — Я… в соседнюю, — бросил он, не глядя ни на кого.       Остальные молчали. Он чувствовал, как на него смотрят, но никто не остановил. Никто не предложил помощи. И это было даже лучше.       Сону сжал кулаки, неосознанно глядя ему вслед. Он видел, как тот идёт — спина напряжена, движения будто с механической точностью, чтобы не показать слабость. Но Сону замечал — видел, как Рики прикусывает губу, как едва заметно пошатывается.       Когда за парнем закрылась дверь, Сону выдохнул, поднялся и, не объясняясь, пошёл следом. В комнате было тускло, фигуру Рики едва можно было рассмотреть. Тот опустился на старый матрас, подтянул колени к груди и выдохнул. Сону слышал, как он дышит — слишком тяжело, сдавленно.       — Ты в порядке? — спросил он тише, чем собирался.       — Да, — отозвался Рики, не поднимая глаз.       Сону сделал шаг вперёд. Рики не двигался. Только в какой-то момент склонил голову на колени и сжал пальцы в кулак так, что костяшки побелели. Что-то в этом движении заставило Сону напрячься.       — Эй, — он опустился перед ним, пытаясь заглянуть в лицо. — Больно?       — Мы поплывём в Японию?       Рики медленно поднял голову, его глаза были пустыми, как старые окна, запечатанные от света. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, словно он пытался найти путь в несуществующем мире, где всё ещё было возможно. Сону присел рядом, стараясь не задеть его, как будто страх, что они могут потерять друг друга, стоял между ними в виде невидимой стены. Это было не просто физическое расстояние, а нечто большее — недоверие, которое с каждым днем становилось всё сильнее.       — Я не знаю. Ёнджун сказал об островных государствах, и мы вряд ли отправимся на юг, так что да, возможно мы поплывём в Японию, — сказал Сону тихо, стараясь найти нужные слова, которые бы не обрушили ещё большую тяжесть на Рики. — Ты не рад?       — Я обещал Ирохе, что когда-нибудь покажу ей нашу родину. Она ведь там ни разу не была.       Сону не знал, что сказать. В этом мире, где каждый новый день казался чужим и неправильным, обещания прошлого превращались в боль. Он мог бы солгать, сказать, что всё ещё возможно, что они найдут её, найдут выход, найдут спасение, но ложь казалась чем-то слишком тяжёлым.       — Я уверен, она в безопасности. Вы обязательно встретитесь и ты сможешь показать ей Японию. Свозишь её в Окаяму, как и хотел, — прошептал Сону, чувствуя, как что-то внутри ноет от беспомощности.       — Спасибо, — едва слышно прошептал Рики.       В груди неприятно заныло. Обещания, данные сестре, теперь казались чем-то далёким, чужим. Когда-то он рассказывал ей, какой красивый там замок, как осенью аллеи превращаются в багряные коридоры, а весной персиковые сады наполняются сладким ароматом. Он говорил ей, что когда-нибудь они поедут туда вместе. «Когда-нибудь» теперь не существовало.       Сону смотрел на него, его губы чуть дрогнули, но он не нашёл в себе сил что-то сказать. Внутри всё сжалось от беспомощности. Хотелось вытянуть руку, дотронуться, стереть с лица Рики эту пустоту, но между ними всё ещё была та самая невидимая стена.       Несколько секунд Рики просто молчал, уставившись в пространство, но затем его пальцы дрогнули, слабо сжались в кулак, будто он пытался удержать что-то ускользающее. Веки опустились, дыхание стало тише, как если бы он вслушивался в воспоминания, в голоса прошлого, которые ещё не растворились в этой новой, безжалостной реальности.       Он помнил тепло губ Сону, осторожное прикосновение, которым тот попытался тогда сказать больше, чем словами. Тот поцелуй был смятением, отчаянной попыткой ухватиться за что-то живое среди хаоса. Тогда Рики не знал, как реагировать. Он растерялся, не ответил сразу, не двинулся навстречу. Но теперь, в тишине, разрываемой только далёкими стонами мертвецов за пределами их убежища, он понял, что это прикосновение продолжало жить в нём, пульсируя в глубине груди вместе с теми обещаниями, которые больше не имели смысла. Его взгляд затуманился, а тело инстинктивно потянулось вперёд, к Сону, словно в поисках тепла, в попытке вернуть тот самый момент.       — Нет, Ни-Ки, остановись, — произнес Сону решительно, его голос был пронзён горечью. — Тот поцелуй был ошибкой, я не хотел… Я не хотел заставлять тебя, и-       — Прости.       Рики не мог понять, что он на самом деле чувствует. В его сердце было слишком много противоречий, как будто оно само не знало, чего хочет. Руки, так часто сжимающие оружие или какие-то простые предметы, казались беспомощными в этот момент, потому что ничего уже не было таким простым, как раньше. Он потерял себя и понятие того, что важно.       В голове царил беспорядок — звуки, запахи, воспоминания, чувства, которые переплетались в невообразимую паутину. Он был сломлен. Всё было чуждо и жестоко, даже воздух, который он вдыхал, казался нечистым. С каждой минутой, с каждым часом, пока мир вокруг становился все более враждебным и диким, Рики чувствовал, как его сердце замедляется, а разум становится всё более и более запутанным. Он пытался найти смысл в том, что происходит, но его разум отказывался работать. Всё казалось бесполезным.       — Можешь… Я хочу один побыть, — выдохнул Рики, не поднимая взгляда. — Можешь выйти?       Сону остановился у двери, но не вышел сразу. Он смотрел на Рики, его сердце сжималось от боли, от осознания того, что произошло, и от того, как далека теперь казалась их прежняя близость. Руки Сону на мгновение дрогнули, он хотел сказать что-то, что могло бы облегчить ситуацию, но слова не приходили. В этой тишине, в этих невыносимо длинных минутах молчания, он просто стоял, ощущая, как истекает его собственная жизнь.       «Не хотел… не хотел этого», — повторял Сону себе в голове, но понимал, что сам уже не верит в эти слова. Он был подавлен, и всё, что оставалось — это эта невыносимая пустота, которая преследовала его.       В конце концов, Сону тихо вздохнул и повернулся к двери. Он не знал, что делать. Он не знал, как помочь Рики, как его поддержать, когда даже собственная боль казалась невыносимой. Они были потеряны — не только в новом мире, полном угроз, но и в своих чувствах друг к другу.       — И получается, что с этим я общаюсь только из-за отсутствия выбора, — послышался голос Юнджин, и Сону попытался скрыть печаль в своих глазах.       — Это какое-то сказочное хамство получается сейчас, — хмыкнул Ёнджун, опираясь на спинку дивана.       — Заткнись. Этот ваш… как его там?       — Ким Сону, — прохрипел Сону, оперевшись плечом на стену.       — Точно, — щёлкнула пальцами девушка. — Ты говорил про какой-то приступ у зараженных.       — Он вам не рассказал? — удивлённо поднял брови Хисын. Ёнджун и Юнджин лишь качнули головой. — Мы как-то в Сеуле на рынок забрели. Стали запасы пополнять, ну и как-то так получилось, что то ли какой-то стеллаж задели, то ли что-то разбили — и эти твари напали. Джей со страху кинул в них открытую бутылку с водой, — сказал он, его голос был хриплым, почти невнятным. — У тех сразу началось что-то типа приступа эпилепсии — попадали на пол, и стали крутиться как ужи на сковородке. Так что теперь у нас среди оружия ещё и бутылки с жидкостями имеются.       — Нихуя себе, — только и выдохнул Ёнджун, сведя брови к переносице.       — Кажется, им до балды на жидкость, — пробормотала Юнджин и кивнула в сторону Сону: — Он плеснул одному из них в лицо, но никакого эффекта это не дало. Пришлось башку простреливать.       — Они быстро разлагаются из-за высокой влажности, — выдохнул Сону, опустившись на пол. — Из-за этого, возможно, быстрее снижается регенерация и притупляются… Короче, на зараженных третьей группы жидкость не оказывает никакого влияния.       — Блять, вы их ещё и на группы поделили? — вновь буркнул Ёнджун и тихо прошипел, стоило только Юнджин ущипнуть его за лодыжку.       Джей сидел в углу комнаты, прислонившись к стене и уставившись в пол. Каждое слово о зараженных, о воде, о том, что они узнали случайно, било по нему новой волной вины. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.       Когда Ёнджун упомянул о возможности того, что выживших могут не вывезти из страны, Джей почувствовал, как что-то окончательно оборвалось внутри. Ведь это он настоял на том маршруте. Он убеждал всех, что знает безопасный путь. И теперь все они могли оказаться в ловушке из-за его решения.       Не в силах больше слушать обсуждение, Джей резко поднялся. Никто, кажется, даже не заметил его движения — все были слишком поглощены разговором о заражённых. Он бесшумно пересёк комнату и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.       В тесном пространстве коридора воздух казался еще более спертым. Джей прислонился лбом к стене, пытаясь справиться с приступом паники. Его руки дрожали. «Я завел их в тупик. Все мои решения были ошибочными», — мысль билась в голове, не давая вздохнуть.       Собравшись с силами, он открыл дверь соседней квартиры. Здесь ещё никто из группы не был — они решили обосноваться в одном месте, чтобы проще было защищаться. Квартира выглядела заброшенной, вещи разбросаны, словно хозяева собирались в спешке. Джей прошел вглубь, стараясь не шуметь, хотя был уверен, что здесь никого нет.       Горло сдавило. Он сделал глубокий вдох, пытаясь удержать слёзы, но они уже текли по щекам. Джей отчаянно вытер их рукавом, злясь на собственную слабость. Сейчас не время распадаться на части.       Он опустился на пол у окна, привалившись спиной к стене. Прямоугольник света падал на пыльный ковер, и в его дрожащем сиянии танцевали пылинки — такие же потерянные, как он сам. В углу комнаты что-то блеснуло. Джей безучастно повернул голову и увидел осколок зеркала, отражающий солнечный свет.       Медленно, как во сне, он подполз к нему и взял в руки. Стекло было тяжелым, с острыми краями. Джей повернул осколок, и его собственное лицо уставилось на него из зазеркалья — осунувшееся, с запавшими глазами и щетиной, покрывавшей подбородок и щеки. Он едва узнавал себя. Где тот уверенный парень, который всего несколько дней назад шутил с друзьями в школе? Где тот Джей, который всегда знал, что делать?       Его пальцы сжались на осколке крепче, безразличные к тому, что острый край врезался в кожу. Боль казалась чем-то далеким, нереальным. Она не могла сравниться с тем, что бушевало внутри — с ураганом вины, страха и отчаяния, разрывавшим его на части.       Джей перевернул осколок и приложил самый острый край к запястью. Кожа под стеклом побелела от давления. Одно движение — и всё закончится. Никаких больше решений. Никакой ответственности. Никакого груза, который он уже не мог нести.       Время растянулось. В голове звенела пустота. За окном раздался отдаленный крик — то ли человеческий, то ли уже нет. Джей не шевелился, застыв в этот момент между жизнью и смертью.       Он зажмурился. Перед глазами встали лица его спутников — они доверились ему. И что с того, что он ошибся? Они все ошибались. Этот мир больше не подчинялся прежним правилам. «Трус», — сказал он своему отражению, ослабив давление стекла. «Ты просто хочешь сбежать».       Его запястье покраснело, на нем остался белый след от осколка, но кожа осталась целой. Джей опустил руку, чувствуя, как что-то меняется внутри. Не облегчение, нет. Что-то холодное и твердое формировалось в центре той бури, которая всё еще бушевала в его душе.       Джей поднял глаза к потолку, делая глубокий вдох. Затем еще один. И еще. С каждым вдохом ему казалось, что он собирает себя по частям — медленно, болезненно, но неумолимо.       — Джей? — тихо раздалось из дверного проёма. Пак от неожиданности всхлипнул и взглянул на фигуру.       Чонвон выглядел встревожено. В тусклом свете сумерек его лицо казалось осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги. Волосы, ранее аккуратно причёсанные, теперь спутались, обвиваясь по бокам его лба и шее. Он не стал их убирать, не замечал грязи, что осела на его одежде.       — Почему ты не остановил меня? Мы практически пришли в Инчхон, — прохрипел Джей, пряча осколок в карман.       — Почему я должен был? Ты был так уверен в том, что делаешь, что я-       — А если там нет ничего?! Если мы идём в пустоту?! Ты сам слышал, нас могут и не вывезти!       — Да потому что я не знаю, что нам делать! Мне, блять, всего восемнадцать, а ты хочешь, чтобы я знал всё! — вспылил в ответ Чонвон, задрожав губой. — Я уже столько раз облажался. Я совсем не знаю что и как мне делать, мне страшно, — голос его надломился, превращаясь в едва слышный шёпот. — Мы уже потеряли Таки и Вонхи, из-за меня и моего страха чуть не потеряли Ни-Ки, я… Я не хочу, чтобы умер кто-то ещё, — Чонвон сполз по стене, обхватив колени руками. Его плечи мелко задрожали. — Ёнджун и Юнджин — вот, кто действительно более-менее понимают, что и как делать. Пожалуйста, больше не спрашивай у меня ничего, не доверяй мне.       — Ёнджун и Юнджин просто студенты полицейского университета, они к такому были готовы не больше нас, — сказал Джей, прислоняясь к стене рядом с ним. Его голос звучал устало, без привычного напора. — Чонвон, ты не виноват в их смерти. На их месте мог оказаться каждый из нас. Пойми, ты не виноват, — он протянул руку и сжал плечо парня. — Не вини себя в том, чего ты не делал. Не ты убил их.       — Но я мог что-то сделать, — Чонвон поднял голову, в его покрасневших глазах читалась боль. Джей только медленно помотал головой.       — На самом деле мы все кучка испуганных школьников, никто не знает и абсолютно не понимает, что делать, но ты… Ты был таким собранным тогда, в классе, когда обсуждал с Джеюном способы убийства этих тварей; таким спокойным и сосредоточенным, когда оказывал помощь Ни-Ки — тогда мне показалось, что ты единственный, кто на самом деле знает, что происходит. Тебе захотелось доверять, — тихо сказал Джей, подняв взгляд к потолку. — И я всё ещё тебе доверяю, не смотря на то, что мы совершили множество ошибок, — выдохнул он, опустив голову. — Если честно, то мне очень страшно, как и всем нам. Я чувствую себя слабаком, потому что у меня начинается паника при виде мертвецов. Живых ты хотя бы можешь ударить и сбить с ног, а с заражёнными всё иначе — ты должен не нападать, а защищаться, — тихо признался Джей, с усмешкой мотнув головой. — Чувствую себя ничтожным, потому что эмоций слишком много и я просто не могу их контролировать       — Ты поэтому ссоришься с Сонхуном?       — Да мы как-то с первого дня в старшей школе друг друга невзлюбили — боролись за популярность среди девчонок или чёрт его знает, — выдохнул Джей, проводя рукой по волосам. — Оба просто вспыльчивые до жути — пока морды друг другу не разобьем, не успокоимся.       — Но так же нельзя, — тихо сказал Чонвон, подбирая слова.       — Да знаю я, — фыркнул Джей, потерев лицо. — Это всё как-то само собой происходит, я даже сделать ничего не успеваю, как ловлю себя на мысли, что снова ввязываюсь с ним в драку.       Джей открыл рот, чтобы что-то добавить, но в этот момент лёгкий шорох со стороны дверного проёма прервал их разговор. Оба резко обернулись, напряжённо вглядываясь в тень. Рики стоял, опираясь рукой о дверной косяк, тяжело дыша. В полумраке комнаты его глаза казались неестественно большими от волнения.       — Сону увидел кого-то, — выдохнул парень, нервно облизнул пересохшие губы.