lessons in love (and how to fall)

следующие дни проходили, как в тумане: тренировки, встречи с друзьями, обширные лекции чжун ли о том, что их ждёт во время предстоящего визита в заоблачный предел. тренировки, кстати, с каждым разом становились всё продуктивнее — особенно когда сяо переступил-таки через себя и перестал сдерживаться в страхе навредить. итер, погружаясь в изучение анемо, становился всё проворнее, и гоняться за ним не в полную силу в какой-то момент перестало быть возможным. когда ему удалось, наконец, опрокинуть сяо на спину, гордость вспыхнула в груди так сильно, что он сам чуть не потерял равновесие. сяо тоже выглядел ошарашенным — его по-совиному моргающие глаза и обескураженное выражение лица всколыхнули в груди волну неконтролируемого смеха. — ты стал сильнее, — сказал сяо однажды после тренировки. похвала не сильно щедрая, но оттого не менее ценная. в поощрениях сяо всегда был сдержан куда больше, чем в чём-либо ещё, и даже если следующие полчаса спарринга он провёл, критикуя каждое неверное движение, это не сделало итера менее воодушевлённым до конца дня. в свободное от тренировок время они взяли за правило прогуливаться по городу. в суетливых торговых переулках всегда было чем заняться. например, стоило только син цю узнать о том, что итер в гавани (и об обстоятельствах, этому способствующих), как об этом, разумеется, узнал весь тейват. в какой-то момент итер обнаружил, что на каждом шагу сталкивается со знакомыми. не то чтобы он был против этого, но было забавно наблюдать за тем, как сяо оказывается раз за разом к этому неподготовленным. частенько он замечал таинственное исчезновение адепта после того, как неподалёку показывался кто-то из его друзей; потом приходилось искать того вблизи мостов или в прочих укромных уголках гавани. итер никак это не комментировал. очевидно, для сяо были непривычны подобные встречи, особенно когда наиболее дерзкие — например, как сян лин — компаньоны как будто считали личным долгом заставить их нервничать по поводу их новообретённых «отношений» как можно больше. где бы он ни находил сяо в итоге, он не беспокоил его расспросами. подобная реакция была ожидаемой, и вряд ли можно было заставить сяо выйти из зоны комфорта ещё больше, чем сейчас. так что он просто давал ему возможность привыкнуть к происходящему в своём темпе. но сюрпризом стало то, что, мало-помалу, сяо исчезал всё реже и реже. где-то на третий день итер осознал, что тот, скорее всего, останется и будет где-то рядом. даже несмотря на то, что в основном сяо говорил мало (за исключением язвительных комментариев в ответ на сомнительные фразочки), он казался уже гораздо более вовлечённым. для итера это было так же удивительно, как и для его друзей, которые привыкли относиться к адепту почти с благоговением в те редкие моменты, когда умудрялись его встретить. чун юнь, например, споткнулся на ровном месте, когда сяо впервые заговорил с ним. и даже несмотря на то, что тот по большей части оскорблял беднягу, напрямую называя его профессию «пустой тратой времени», чун юнь чуть в ноги ему не упал после советов о том, как контролировать выход энергии в бою. они даже успели завести поверхностный, но увлекательный разговор об энергии янь, и итеру всё время приходилось сдерживать расползающуюся по лицу улыбку. приятно было видеть, как сяо потихоньку выходит из зоны комфорта и пробует воды мирской жизни, пусть и в малых дозах. в какой-то степени он чувствовал себя катализатором сего, и невероятно этим гордился. естественно, венти и чжун ли тоже ошивались поблизости, но раз за разом возникало стойкое ощущение, что оба архонта пытаются дать им больше личного пространства. как бы между прочим венти заводил разговор о том, что хочет попробовать что-нибудь новое, и затем утаскивал чжун ли за собой оплачивать счёт (теперь за средства похоронного бюро), прежде чем они с сяо успевали сказать хотя бы слово. подобные финты происходили подозрительно близко к тому времени, как они начинали тренировки, что заставляло задуматься о том, чем они, по мнению венти, вообще занимались. хоть они не и скрывали своих спарринг-сессий, существовало как будто негласное правило о том, что на них никто не приглашён, пусть они и проходили средь бела дня на окраинах гавани. в целом, итеру это даже нравилось. и, несмотря на все жалобы сяо и его упрямую молчаливую покорность, якша, похоже, тоже не был так уж против. итер замечал на его лице то самое выражение, полное невольного восхищения, что видел в их прошлый визит — и каждый раз при этом в груди распускалось что-то тёплое и необъяснимое. в такие моменты на него накатывало почти нестерпимое желание одарить сяо лаской, без предисловий и предлогов. осуществить это было легко — достаточно было сослаться на практику сближения, и итер не мог не признать, что это было больше отговоркой, нежели реальной причиной. сяо уже хорошо был знаком с подобным, и не нуждался в напоминаниях; но он не спорил и не сопротивлялся, позволяя итеру делать всё, что тот пожелает, и поэтому итер считал своим долгом расширить границы, раз уж была такая возможность. физический контакт между ними и вправду стал почти обыденным. держаться за руки, случайно касаться друг друга — всё это постепенно входило в привычку. сяо, кажется, всё охотнее отзывался на ласку. порой итеру даже казалось, что тот — сознательно или нет — будто тянется к его прикосновениям. это одновременно успокаивало и будоражило. тем временем чжун ли, не теряя времени, читал им обширные лекции о тонкостях их визита в заоблачный предел. как и ожидалось, они посетят владыку лун, творца гор и хранительницу облаков. чжун ли абсолютно-не-вкратце рассказывает им про соответствующие адептам идеалы, а так же про подношения, которые те зачастую принимают как должное. так же он выдаёт им печати согласия и намечает предстоящий маршрут («телепортация может быть твоим любимым видом перемещения, но в подобной ситуации она может сыграть плохую службу доказательству твоей искренности»). информации много, и, когда итер пытается уложить её по местам, у него кружится голова — но менее увлекательным это не становится. он не может перестать думать о том, как сяо ощущает себя в начинающемся водовороте мирской жизни. даже он сам, хоть и ощущает себя неуютно среди освящённых веками обычаев и запутанных традиций, не может не испытывать перед ними благоговейного трепета. если сяо провёл много, много времени в стороне от этого, наблюдая с удивлением и заинтересованностью, можно только представить, насколько волнительно ему делать первые шаги сейчас. вечером, перед спаррингом с чжун ли, итер чувствует себя на подъёме — и даже сяо во время их тренировки кажется менее напряжённым. теперь, когда рана окончательно затянулась, итер может полностью отдаться процессу. из-за предстоящего боя атмосфера жужжит какой-то новой, почти электрической энергией. должно быть, это напряжение действует и на сяо — тот двигается ещё быстрее, чем обычно, заставляя итера быть начеку. их клинки сходятся с лёгким металлическим звоном, а движения настолько быстры и точны, что кажутся почти заранее отрепетированными. что-то в этой сменившейся энергии делает итера игривее. факт того, что не отстаёт от сяо, не только добавляет уверенности, но и подливает масла в огонь. можно сделать всё ещё веселее. едва увернувшись от удара по коленям, он отпрыгивает назад, на слегка покатый отвес, и прокручивает меч в пальцах. на губах загорается ухмылка. — сяо, — зовёт, игнорируя недоверие в глазах напротив. — догонишь меня? если сяо и есть что сказать, итер уже не слышит. он проворно спрыгивает вниз и несётся дальше по скалистому утёсу, обращённому к гавани. останавливается только, чтобы оглянуться — поблизости от заброшенной лачужки у моста — и как раз вовремя. сяо тут же нагоняет его, но он успевает увернуться. беззаботно смеясь, он танцует, уворачиваясь от копья, и затем продолжает спуск. сяо молчит, преследуя его, и только по веянию ветра за спиной итер угадывает, куда ему прыгнуть, чтобы избежать его оружия. оглядываясь назад, он осознаёт, что, возможно, переносить бой на мечах в глубины гавани — отнюдь не лучшая идея. пересекая мост, они находят город в его живом, ярком часу — когда начинает смеркаться, и улочки наводняются людьми и всякими торговцами. избегать их, очевидно, будет непросто, но ведь можно и спрятаться, что итер и делает, отзывая меч и вплетаясь в течение толпы, стараясь уворачиваться меж прохожих, насколько это возможно. только добравшись до сувенирной лавки, он может подняться чуть выше, перескакивая через красные ступеньки вверх по лестнице и забираясь на перила на балконе. приподнятая дорожка нависает над улицами прямо за пределами банка, позволяя осмотреть толпу в поисках сяо. того нигде не видно, и на мгновение итер думает, что тот забросил их маленькую игру вовсе, решив, что она не стоит лавирования по оживлённым улицам. и только он собирается сдаться и покончить со всем этим, ветер толкает его в спину. краем глаза он улавливает вспышку нефрита, взвизгивает и оступается. а затем волна дежавю накрывает его с головой, когда баланс ускользает окончательно. «архонты, — думает с тоской, — опять?» но только он теряет равновесие, его хватают за запястье и тянут в другую сторону. он разворачивается с тихим «уф» и вместо пустоты падает прямо в знакомые, тёплые объятия. пальцы натыкаются на нефритовый наплечник, когда он хватается за плечо своего спасителя. — твоя склонность падать с высоты, особенно в моём присутствии, становится день ото дня всё тревожнее. — сяо оттаскивает его на шаг от края балкона. — зато теперь ты можешь говорить, что словил мою оговорку по фрейду, — переводя дыхание, хихикает итер. — вообще-то, я целенаправленно подвергаю свою жизнь опасности, чтобы привлечь твоё внимание. — значит, мне стоит позволить тебе упасть в следующий раз, — с кислым выражением лица говорит сяо. — ты плохо усваиваешь уроки. — это будет ужасно грубо с твоей стороны. — я не славлюсь вежливостью. — ага, — усмехается итер, кивая на своё запястье, за которое его всё ещё держат. — вот это, например, уже грубое обращение. ужасно невежливо, если хочешь знать. — оу. — сяо мгновенно разжимает пальцы. выражение его лица меняется. — извини. мило. итер невольно улыбается. действуя быстро, чтобы якша не успел среагировать, он выскальзывает из его хватки и отскакивает к лестнице. сяо хмурится, наблюдая за ним. очевидно, он только сейчас понимает, что его только что обвели вокруг пальца. — пойдём, — хихикает итер, отступая ещё на шаг. — хочу показать тебе кое-что. и снова срывается с места. кажется, сяо бросает ему в спину что-то вроде «надоедливый», но послушно следует за ним. посмеиваясь, итер направляется к павильону, в этот раз передвигаясь по крышам, пока не достигает каменной дорожки. пробегая по мосту, он краем глаза замечает мадам пин, стоящую в стороне. он машет ей; та выглядит удивлённой, и когда сяо мгновением позже спрыгивает на землю вслед за ним, её брови поднимаются ещё выше. — что ж, — говорит она, — я... — рад вас видеть, бабуля пин, — смеётся итер, замечая, как узнавание, мелькнувшее на лице сяо, сменяется ужасом. — идём, сяо! вскакивая на стену террасы юйцзин, он восстанавливает равновесие и замирает на секунду от открывшегося вида. солнце почти полностью прячется за обрамляющими гавань горами. впереди можно разглядеть поднимающуюся из-за горизонта луну — на фоне темнеющего неба она кажется особенно яркой. «превосходно», — думает про себя итер, затем спрыгивает вниз и бежит в конец террасы. в памяти смутно всплывает разговор с чжун ли, после всего произошедшего с осиалом и золотой палатой. как и тогда, терраса почти полностью пустая, если не считать нескольких человек, совершающих подношения у святилища. ветер свистит позади него, и он едва успевает ойкнуть от неожиданности, когда кто-то дёргает его за конец косы. разворачиваясь, он одаривает сяо недовольным взглядом. — из тебя такой себе джентльмен, — хмурится он, приглаживая волосы. — мы не дети, знаешь ли. не нужно дёргать парня за волосы, чтобы привлечь его внимание. — да, видимо, вместо этого я должен гоняться за ним по всей гавани, — парирует сяо. — так что ты хотел показать? — терпение — добродетель. — я был слишком терпелив последние десять минут. — правда? сяо сужает глаза, и итер не может удержаться от смешка. наклонившись, он проводит пальцами по его щеке, а затем нежно дёргает прядку волос у виска. — теперь мы квиты, — улыбается. затем отступает и проскальзывает мимо сяо к правой стороне смотровой площадки. — смотри, отсюда лучше видно. сяо послушно следует за ним. они взбираются на возвышающийся рядом с площадкой утёс, проходят под низко висящим деревом и затем забираются на камень в центре. итер садится, скрестив ноги по-турецки, оборачиваясь и с улыбкой хлопая по месту рядом с собой. якша предложение принимает, пусть и неохотно. — отсюда можно увидеть всё, — говорит итер, когда тот опускается рядом. — посмотри на северо-восток. можешь различить драконий хребет? — могу. выглядит так же непривлекательно, как и до этого, даже на расстоянии, — сухо замечает сяо. — неправда, он прекрасен, — хихикает итер. — до хребта я давно не видел снега... многое подзабылось. помню, сначала я подумал, что это пепел. сяо хмыкает, глядя на заснеженные склоны. сложно прочитать выражение его лица, и некоторое время итер просто рассматривает его, склонив голову набок. спустя минуту сяо тихо вздыхает и трясёт головой, как бы отгоняя воспоминания. — в ли юэ иногда идёт снег, — говорит он. — не так, как на хребте, но в разгар зимы становится даже похоже. и мондштадт раньше был землёй мороза и льда, но это было задолго до моего существования. — венти немного рассказывал мне об этом, — вспоминает итер. — тебе нравится снег? понимаю, на хребте он ощущается по-другому, типа, сложно наслаждаться снегом, когда он — единственное, что тебя окружает. но в ли юэ, должно быть, очень красиво, когда он выпадает. — так и есть, и это вдвойне опасно, — отвечает сяо с некоторой жёсткостью. — заоблачный предел становится для людей ещё более недоступным. не раз мне приходилось вытаскивать оттуда глупцов, которые осмеливались пересекать его в такую погоду. — о? — итер подаётся вперёд и подпирает подбородок ладонью. — так слухи о тебе верны? сяо скашивает глаза. — слухи? — о красивом адепте, который спасает бедолажных путников и возвращает маленьким девочкам их потерянные куклы, — с усмешкой тянет итер. — звучит как что-то в духе того, кто не совсем равнодушен к проблемам нас, смертных. — ...не понимаю, о чём ты, — лжёт сквозь зубы сяо и отворачивается. — если что-то подобное и происходило, оно не было настолько существенным, чтобы я это запомнил. итер смеётся и откидывается назад на ладонях, глядя поверх гавани. отдалённый шум города успокаивает. он переводит взгляд на сяо и замечает, что тот смотрит на гавань так же, как и в первый раз, когда они её посетили — с желанием влиться в эту жизнь, смешанным с чем-то ещё. в вечернем свете это выглядит как сожаление. — итак, — говорит итер, возвращаясь взглядом к городу. — как тебе? опыт смертного, я имею в виду. — он всё ещё... чуждый для меня, — говорит сяо спустя мгновение. — но я чувствую, что он приблизил меня к пониманию тебя. — оу? — то, как ты общаешься с другими, говорит о тебе больше, чем ты можешь подумать, — взглядывает на него сяо. — как и то, как они ведут себя с тобой. я всегда считал человеческие взаимоотношения бессмысленными и сложными. но теперь я начал понимать, что от них есть некоторая... польза. уголок губ итера дёргается. — значит ли это, что тебе нравится проводить время со мной, адепт сяо? — если бы меня не устраивала твоя компания, меня давно бы уже тут не было, — плоско говорит сяо. — я не это имел в виду! — а что тогда? — он вскидывает бровь. — или ты пытаешься выбить из меня комплименты? — возможно, — хмыкает итер, подталкивая его локтем. — ты очень строгий наставник, знаешь. эти долгие дни, когда мной командовали... моральный дух твоего подопечного на дне, адепт сяо. немного великодушия было бы хорошей наградой за труды. — я не твой наставник, — ворчит сяо. — и я не раздариваю комплименты просто потому, что ты этого хочешь. — ну же, — итер хнычет. — один раз. сделаешь для меня исключение? — ... сокрушённо вздохнув в ответ на упрямое молчание, итер отстраняется и укладывается на спину, закинув руки за голову и уперевшись взглядом в безоблачное ночное небо. мышцы тут же расслабляются, стоит ему лечь плашмя. с губ срывается удовлетворённый вздох. на какое-то время между ними повисает мирная тишина. сяо расслабляется тоже, устроив локоть на колене, поджатом к груди, и в молчании созерцая город. итер не может не подумать о том, насколько, должно быть, для него это привычно — вот такое наблюдение за гаванью издалека, где даже пришвартованные к докам корабли кажутся совсем маленькими. «его знакомство с одиночеством может оказаться глубже, чем ты думаешь». возможно, венти имел в виду именно это. так или иначе, сяо держится на определённой дистанции — возможно, не желая попадать в ловушку привязанности. — итер, — внезапно доносится от него. — у тебя есть... дом? — дом? — итер моргает. — ну, технически, у меня есть чайник, но я слишком занят, чтобы там всё обустраивать. к тому же, к изменению размеров достаточно сложно привыкнуть... — я имею в виду, вне тейвата, — уточняет сяо. — или ты путешествуешь всю жизнь? — м-м, сколько себя помню. — итер удручённо улыбается. — тогда, наверное, мы схожи, — говорит сяо, возвращая взгляд на линию горизонта. — у меня никогда не было места, которое можно назвать «домом». — даже ваншу? — я бываю там не так часто, — качает он головой. — карма привлекает множество нежелательных существ к гостинице. если позволить им скапливаться в каких-то местах, это приведёт к плачевным последствиям. так что большую часть времени до встречи с тобой я проводил так же, как сейчас — скитаясь из одного места в другое. итер склоняет голову, задумавшись. — разве у тебя нет собственной обители, как у остальных адептов? — она была, — коротко отвечает сяо. — но бремя долга разрушило и её. итер хмурится и поднимается на локтях. — это... — запинается, — наверное, логично, но мне всё равно грустно это слышать. сяо смотрит на него с недоверием. — грустно? — ну... разве тебе не одиноко? — не суди меня мирскими стандартами, — фыркает сяо. — на жизнь бессмертных не влияют одиночество или дружеские взаимоотношения. кроме того, разве ты не признаёшь то же самое по отношению к себе? из-за того, что у тебя нет дома? — нет! это другое, — итер хмыкает. — у меня нет дома как физической обители, но я в ней и не нуждаюсь. мы с сестрой всегда говорили, что дом — это там, где мы вместе. и я всегда чувствовал это именно так. услышав это, сяо замолкает. взгляд его затуманивается, и он отворачивается, скрывая лицо. оглядываясь назад, итер немного смущается этой возникшей сентиментальности — потому что, по сути, это детские переживания. но они так же являются правдой; тем единственным, за что он готов цепляться до самого конца. — тогда у тебя есть дом, — в итоге говорит сяо. — просто он существует как человек, а не место. — и, чуть помолчав, добавляет: — думаю, я понимаю. итер склоняет голову к плечу. — правда? — м-м. это чувство я могу ощутить, пусть и в других обстоятельствах. — вот как? — губы итера изгибаются в улыбке. — так ты нашёл дом в ком-то другом, верно? это должно звучать как лёгкое поддразнивание — потому что это оно и есть; в конце концов, не каждый день сяо признаёт, что подпускает кого-то так близко к себе. но под конец фразы итер улавливает в своём голосе странную, кислую нотку. к счастью, если сяо и замечает, то ничего не говорит. когда итер кидает на него беглый взгляд, тот выглядит погружённым в мысли, глядя на горизонт, туда, где поднимается луна. — думаю, да, — тихо отвечает сяо спустя пару секунд. — но жизнь скоротечна. было бы глупо привязываться к тому, кто непременно исчезнет. в его голосе звучит тоска; тихая, потому почти незаметная, но итер её улавливает. улавливает, и что-то уродливое поднимается в нём вопреки разуму. «что на меня нашло? — думает, встряхнув головой. — я должен быть счастлив, что сяо нашёл кого-то настолько близкого». — думаешь, этот человек в самом деле оставит тебя? — спрашивает, делая голос как можно мягче. сяо оборачивается. на его лице мелькает что-то неуловимое — взгляд на секунду становится пронзительным, но почти сразу он отводит глаза, вздыхает и возвращается к разглядывания гавани. — судьба неизбежна, — говорит он отрешённо, словно это въевшаяся в корни истина. — я сражался со своей достаточно долго, чтобы понять по крайней мере это. всё в этом мире приходит и уходит. итер неслышно вздыхает. война с судьбой, хах. кажется, весь тейват подвластен этому уравнению — кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. — наверное, кто-то должен-таки поставить её на место, — бормочет он. сяо фыркает. — среди всего, с чем можно устроить схватку, она, конечно, самый лучший соперник. — ну, кто-то же должен это сделать. — ухмылка расползается по лицу итера. — полагаю, у неё уже есть парочка претензий ко мне — хотя бы просто потому, что я здесь. так что я просто сделаю свою работу. сяо лишь цокает языком, отвергая эту нелепицу, но когда его взгляд скользит по итеру, в глазах появляется некая задумчивость. — твои амбиции тебя погубят, — предупреждает он. — в нынешнем состоянии ты едва выдерживаешь лёгкий спарринг. итер вскидывает брови. — это что, скрытый вы... — это не вызов, — обрывает сяо. — лишь констатация факта. ты выглядишь как смерть. — ты мне льстишь, — бурчит итер. — а я думал, что хорошо справляюсь. что ж, спасибо большое. — я серьёзен, — сяо придвигается чуть ближе и вытаскивает листик из его волос. — если бы кто-то увидел тебя сейчас, то ко мне явно возникли бы вопросы, почему я тащил тебя сюда за ноги. итер старается не обращать внимания на трепет в груди после их мимолётного контакта. рассеянно он вытягивает несколько прядок из косы, следом распуская её полностью. пальцы в процессе натыкаются на небольшие веточки и листья, что, впрочем, наглядно демонстрирует слова сяо. — кто-нибудь говорил тебе, что ты ужасен во флирте? — он вздыхает. — на то, чтобы распутать это, уйдёт целая вечность. мог бы хотя бы посочувствовать. мгновение сяо просто смотрит на него. — как скажешь. поворачивайся. — что? — моргает итер. — я разберусь с твоими волосами, — поясняет тот с нетерпением в голосе. — начнём с того, что ты в таком виде частично из-за меня. развернись. пару секунд итер смотрит на него в удивлении, и затем медленная улыбка растягивает его губы. хихикнув про себя, он разворачивается к сяо спиной. взгляд снова падает на горы. — если ты так сильно хотел потрогать мои волосы, то мог бы просто сказать, — поддразнивает, кидая взгляд через плечо. сяо лишь вздыхает и подсаживается ближе, беря конец косы в руки. его прикосновения почти не ощущаются, когда он снимает резинку, скрепляющую пряди, и откладывает её в сторону. — ты склонен высказывать самые нелепые предположения о моих желаниях, — бормочет он, распутывая пряди. его голос звучит как будто мягче, чем обычно. уловив незаконченность этого утверждения, итер продолжает: — но..? — ...но, возможно, в чём-то ты прав. по спине итера проходит волна мурашек — вопреки всей его рациональности. то есть, сяо только что признал, что хочет потрогать его волосы? в груди вспыхивает тёплый комок, который он поспешно запихивает подальше — разберётся потом. кажется, он даже начинает ёрзать. — тогда, — говорит чуть тише спустя небольшую паузу, — можешь считать это прямым приглашением делать это, когда захочешь. сяо не отвечает, лишь мягко хмыкнув, и продолжает расплетать волосы в комфортной тишине. почему-то это так знакомо и приятно, что итер не замечает сам, как расслабляется. когда пальцы сяо мягко проходятся по коже головы, массируя, он испускает довольный вздох. ему почти не верится, что кто-то, чьи прикосновения настолько мягкие, может считать себя неспособным на нежность. в какой-то момент он вспоминает люмин; та была так же аккуратна с его волосами, пусть и с присущими сиблингам тычками и поддразниваниями. в своё время она научила итера заплетать волосы в косу — пусть даже и из жалости, после того как оказалось, что он в этом невероятно плох. на то, чтобы научиться, ушли месяцы, а потом он оставил попытки, так как привык к тому, что люмин всё равно помогала ему каждое утро. грусть укалывает под рёбра. время ещё недостаточно сделало для того, чтобы эта боль притупилась, и он в принципе не позволит ему это сделать, поскольку бесчувственность равна принятию, а он отказывается принимать то, что люмин ушла навсегда. этого абсолютно не может быть. тёплые пальцы проходятся по его шее, вытягивая из мыслей. мягкие, ритмичные движения успокаивают, но помимо этого в груди зарождается нервная вибрация. прикосновения к шее или за ухом кажутся почти преднамеренными; как будто сяо позволяет себе привыкнуть к идее нежности, понемногу задерживая каждое движение на коже. и итер мог бы найти эту нерешительность очаровательной, если бы не тот факт, что от неё у него пустеет голова и перехватывает дыхание. это чувство он узнаёт почти сразу; он не тупой и прекрасно знает, каково это — когда сердце жаждет большего, чем у него есть. но испытывать это рядом с сяо — непривычно. и как бы он ни старался не обращать внимания на то, как сдавливает грудь, отмахиваться раз за разом становится всё труднее. хотя... когда в последний раз кто-то касался его так? на мгновение он вспоминает: хрипловатый смех, ловкие пальцы, губы, поцелуями ведущие дорожку от загривка к плечу. кажется, будто это было столетия назад. а в реальности прошли... наверное, месяцы. месяцы с момента, как кто-то касался его столь же обдуманно, сколь мимолётно. и, пусть то, что происходит между ними с сяо сейчас, является дешёвой имитацией реальности, этого достаточно, чтобы взбудоражить его чувственную часть и отсоединить её от рациональной. ведь «тренировочные» прикосновения сяо схожи с теми, что ласкали его кожу когда-то, и при таких обстоятельствах его внезапная потребность в близости кажется почти оправданной. а значит... возможно, хотя бы сейчас он может позволить себе поддасться. вдруг сяо задевает особенно чувствительное местечко на шее, прямо на соединении шеи и плеча. он едва касается, но лёгкой вспышки боли достаточно, чтобы у итера перехватило дыхание. сяо тут же останавливается и отстраняется. нахмурившись, итер тянется рукой и потирает шею. чем бы ни было это ощущение, оно исчезает так же быстро, как и появляется. возможно, его даже не было. — итер, — напряжённо говорит сяо. — что-то не так? тебе больно? — не думаю, — итер качает головой и опускает руку. — наверное, показалось. — если ты сейчас пытаешься скрыть боль... — нет, нет, — успокаивает он, улыбаясь. — всё в порядке. но я ценю твою заботу, адепт сяо. сяо это, кажется, не убеждает, но он лишь хмыкает. — и именно поэтому ты всё время заставляешь меня её проявлять? — ничем не могу помочь, — хихикает итер. — ты просто такой милый, когда волнуешься. и, к тому же, я намерен выжать всё из факта существования своего идеального фальшивого парня, хотя бы как фальшивый парень, который нуждается во всех обязательствах фальшивых отношений. — обязательствах? — сяо вздыхает и тянет его за наполовину заплетённую косу, чтобы тот отвернулся, и он мог продолжить свои действия. — я делаю это не из обязательств. итер бьёт под дых своей зарождающейся в груди надежде. не сейчас. — оу? — он очень старается сохранить тон лёгким и игривым. — может, ты всё-таки влюбился в меня? тишина между ними повисает мучительно долго — он успевает раз двести мысленно прокрутить эту сцену, коря себя за глупость. к чему он вообще это ляпнул? господи, да он же не хочет, чтобы сяо всерьёз в него влюбился! было бы это приятно? окей, да, но даже он сам понимает, что лучше не втягивать настоящие чувства в фальшивые отношения. особенно с тех пор, как он... ладно, на этом не стоит зацикливаться. кроме того, они с сяо из разных миров — буквально. не говоря уж о том, что сяо уже сказал, что у него есть кто-то, в ком он нашёл свой дом; у него самого, собственно, всё обстоит точно так же. они идут разными дорогами. так что, даже если он хочет, это не имеет значения. внезапно сяо за его спиной подаёт голос. — итер, — он вырывает его из мыслей. — я должен кое-что спросить... — я знала! прежде чем сяо успевает закончить предложение, очень пронзительный и очень знакомый голос прерывает его. кровь застывает у итера в венах. — я знала, что это неправда!