chapter 13
10 апреля 2025 г., 16:57
— паймон, — начинает итэр со звенящим в голосе предупреждением.
— ни слова! — упирает руки в бока паймон. — у вас о-очень большие неприятности! и не надо никаких сумасшедших оправданий! я всё слышала двумя своими ушами!
итэр стонет про себя. шутки в сторону, но если паймон сейчас не утихнет, то её будет слышать вся гавань; а, судя по тому, насколько она взвинчена — по крайней мере, она забывает говорить о себе в третьем лице, что является редкостью, — шансов выбраться из всего этого невредимыми практически не остаётся.
— что конкретно ты слышала? — начинает допытываться он.
— не строй из себя детектива! я здесь детектив! — сердито смотрит на него паймон. — паймон увидела, как вы носитесь по гавани, и полетела за вами, чтобы узнать, что за чертовщина вообще происходит. потом вы стали такими противными и слащавыми, что паймон захотела уже уйти, но тут — бам! — и правда вскрывается!
— правда, — эхом повторяет итэр.
— правда о ваших «отношениях», — она оборачивает последнее слово в кавычки из пальцев. — паймон ясно слышала, как ты громко и чётко назвал сяо своим фальшивым парнем. так что даже не пытайся это отрицать! вы пойманы с поличным! арестованы! раскрыты! всё кончено!
чёрт. итэр вздыхает, потирая переносицу.
— паймон, — говорит медленно, делая голос настолько примиряющим, насколько это возможно. — я понимаю, что ты расстроена, но я смогу объяснить всё, как только ты успокоишься немного, хорошо?
— паймон абсолютно спокойна, — фыркает та в ответ. — она просто хочет знать, о чём ты, чёрт возьми, думаешь! паймон знает, что у тебя не все винтики на месте, но заарканить чёртового адепта, чтобы он стал твоим...
— прекрати делать необоснованные выводы, — впервые заговаривает сяо. его голос сочится тихой яростью. — я был тем, кто инициировал эти отношения, не путешественник.
— чего?!
если его цель — заткнуть паймон, то с этим он явно промахивается.
— подожди, что? это твоя идея? но... почему?!
— я должен объясняться перед кем-то вроде тебя? — сяо скрещивает руки. — или мне напомнить, кого именно ты сейчас подвергаешь своему бессмысленному допросу?
паймон захлопывает рот и переводит взгляд широко раскрытых глаз на итэра. тот в ответ лишь беспомощно пожимает плечами. если она ожидает какой-то поддержки против сяо, то зря. не то чтобы у него есть причины поддерживать её после того, как она уже ввязалась во всё это.
— ты... ты..! агрх! не могу поверить, что ты ничего не сказал паймон, — наконец выпаливает она. негодование переходит в обиду. — теперь многое можно понять, но... всё-таки! паймон думала, что мы лучшие друзья!
— так и есть, паймон, — мягко говорит итэр. — я ничего не пытался скрыть намеренно. я просто думал, что ты... уже знаешь, ведь ты обычно в курсе всего на свете.
— паймон проявила достаточно любопытства, чтобы давно понять, что к чему, — заявляет она, и на данный момент это самая вопиющая ложь, что она когда-либо говорила.
— так или иначе, мне жаль, что я не сказал тебе, — итэр подводит успокаивающую точку. — мы пытались скрыть это от чжун ли и венти, потому что иначе это свело бы на нет весь смысл происходящего. к тому же, если бы узнали они, то узнал бы и весь тейват, ты же знаешь.
— пытаться скрыть что-то от двух архонтов — не самая лёгкая задача, итэр, — паймон скрещивает руки на груди. — всё же вскроется, в конце концов. и это будет супер-неловко... и паймон не станет прикрывать тебя, не надейся!
— мы разберёмся с этим по ходу, — говорит итэр, нервно посмеиваясь. ну, или нет. — сейчас конкретно нужно, чтобы ты просто молчала насчёт всего этого до тех пор, пока не завершится процесс... ухаживания. обещаю тебе столько медового мяса с морковкой, сколько два твоих желудка смогут вместить, только не говори никому ничего.
— ну... хорошо, — паймон дует губы. — паймон, наверное, прощает тебя. но только сейчас!
сяо устало вздыхает.
— ты мог бы сделать это наукой.
— я называю это «механизмом выживания», — итэр посылает ему облегчённую улыбку.
сяо вздыхает ещё раз и пододвигается обратно ему за спину. через мгновение итэр ощущает проходящиеся меж волос пальцы, собирающие пряди дальше в косу. после произошедшей шумихи это немного успокаивает.
«могло быть и хуже, — думает он, закрывая глаза. — по крайней мере, это всего лишь паймон, а не кто-то другой... нам стоит быть осторожнее».
— окей, но есть одна вещь, которую паймон хочет спросить, — спустя пару секунд снова заговаривает паймон. — зачем вы это вообще делаете?
вот он, вопрос на миллион моры. итэр тихо смеётся, стараясь двигаться по минимуму, чтобы не мешать сяо и не усложнять задачу ещё больше, чем она есть.
— сяо длительное время провёл в отдалении от людей, — объясняет. — и сейчас, когда дистанция начала уменьшаться, ему стали интересны все эти вещи вроде отношений и прочего. он спросил меня об этом, когда мы были в гавани в первый раз, и я сказал, что не будет лучше способа понять это, чем прочувствовать самому... как-то так.
— хах, — хмурится паймон. — и что, это реально похоже на настоящие отношения?
— с натяжкой. — итэр хмыкает. — но это лучше, чем рассказывать про птичек и пчёлок.
— я и так с этим знаком, — бубнит за спиной сяо и дёргает итэра за волосы, когда тот начинает смеяться в голос.
паймон морщит нос.
— ух... и-у.
— отношения — сложная вещь, — успокоившись, вновь обращается к ней итэр. — такое бывает сложно объяснить, знаешь. кроме того, это просто весело. у меня есть возможность дразнить его сколько угодно и не огребать за это.
— паймон не уверена, что это так работает, — с сомнением проговаривает она. — но, наверное, всё нормально, пока вы оба с этим согласны. а потом вы собираетесь, типа, объявить фальшивое расставание?
— скорее всего..? — итэр пожимает плечами. — если только чжун ли не размозжит меня метеоритом после такого...
— очень маловероятно, — говорит сяо, вытаскивая веточку из его волос. — он обладает очень... сильной волей, но он так же разумен и не склонен к иррациональным действиям. такая ситуация едва ли может произойти.
— весьма обнадёживающе, — бурчит итэр.
— меня не волнует, находишь ты в этом утешение или нет, — парирует сяо.
— архонты... паймон с самого начала стоило догадаться, что между вами двумя что-то не так, — паймон подплывает к ним ближе и усаживается на край камня. — паймон помнит, что вы с альбедо вели себя абсолютно по-другому. но паймон думала, что сяо стесняется, или что-то в таком духе...
— о, боги, паймон. — конечно, она приплетёт его бывшего. итэр краснеет от упоминания и отводит взгляд. — это не...
— альбедо? — переспрашивает сяо, и итэр осознаёт, что тот приостановил свои действия. в его голосе слышна странная нотка.
— эм... да, — он неловко посмеивается. только сейчас он понимает, что до сих пор не говорил сяо открыто, с кем встречался в тейвате раньше — лишь упоминал сам факт. — главный алхимик ордо фавониус. не знаю, слышал ли ты о нём. мы встречались некоторое время, пока в мондштадте происходила вся эта история с ужасом бури, но в долгосрочной перспективе ничего не вышло.
— расстояние — не самая лучшая вещь, когда один бьётся с богами и драконами, а второй застрял на чёртовом драконьем хребте, — подхватывает паймон, кивая. — но когда вы всё же встречались, вы буквально не отлипали друг от друга. угх. паймон очень рада, что ей не придётся снова иметь с этим дело.
— всё было не так плохо, — бормочет итэр, смущаясь ещё больше. хотя, положа руку на сердце, плохо — это ещё мягко сказано, учитывая, как легко он умеет... отвлекаться, если говорить другими словами. но это уже детали — и вообще, паймон никто не заставлял торчать с ним двадцать четыре часа в сутки. по крайней мере, урок про «не совать нос куда не просят» она тогда усвоила — пусть и ненадолго, если судить по событиям сегодняшнего дня.
сяо, со своей стороны, кажется, воспринимает эту чрезвычайно неловкую информацию с завидным спокойствием. с тихим, незаинтересованным хмыканьем он возвращается к прочёсыванию волос. мягкое поскрёбывание ногтей по коже головы вновь вносит свою лепту, облегчая затянувшийся дискомфорт.
— вы в самом деле считаете, что это хорошо закончится? — паймон взмывает перед итэром и скрещивает на груди руки. — весь этот ритуал ухаживания. что, если вас поймают?
— это не преступление, паймон, — хмыкает итэр. — не надо так это обрисовывать. и как нас вообще могут поймать? нам же не нужно жениться друг на друге до конца дней. думаю, мы просто поиграем в это ещё пару недель, сяо получит свой опыт — учитывая, что это часть культуры ли юэ и так далее. чем не возможность?
— да, но, — паймон трясёт головой. — паймон пойдёт с вами в заоблачный предел! паймон нужно будет присматривать за тобой, чтобы ты не проговорился, что это всё подделка, и чтобы адепты не отчитали тебя за это и всё в таком духе.
— но это не...
— никаких «но»! — она вскидывает подбородок. — паймон официально твой дипломированный гид и романтический советчик! потому что ты вообще не умеешь хранить секреты.
— что у вас всех за стремление стать моим романтическим советчиком? — итэр прижимает руку к груди в притворной обиде. — у меня, вообще-то, предостаточно опыта. да и мы зашли так далеко без каких-либо проблем, так что...
— ага, только паймон сразу почувствовала, что что-то не так, — надменно фыркает она. — а затем поймала вас, обсуждающих это средь бела дня! напомню, адепты в заоблачном пределе могут слышать и видеть всё, так что тебе конец, как только ты откроешь рот.
в целом... да. кажется, это они не учли.
— это не совсем так, — вмешивается сяо. — хотя они действительно могут видеть и слышать всё, что происходит в их владениях, это не значит, что они постоянно этим пользуются. наблюдение за столь отдалёнными местами требует значительных усилий. скорее всего, они почувствуют наше присутствие, но не смогут разглядеть детали, особенно на большом расстоянии.
— ровно до тех пор, пока кому-нибудь из них не станет любопытно! — вскидывается паймон, едва не подпрыгивая в воздухе. — вам, парни, в самом деле стоит быть осторожнее. и раз уж паймон снова единственная, у кого есть голова на плечах, то паймон идёт с вами.
— хорошо, хорошо, — итэр вздыхает. — но только если сяо не против.
— если она сведёт свою пустую болтовню к минимуму, — предупреждает тот.
паймон разгневанно упирает руки в бока.
— хей! — восклицает она. — паймон не...
— она будет вести себя очень хорошо, — встревает итэр, слащаво ей улыбаясь. — ведь паймон не хочет стать чьей-то летающей консервой, верно?
— ха, ха, ха, — сужает глаза паймон. — отлично. но ты пообещал паймон столько медового мяса с морковкой, что тебе придётся всю свою долгую жизнь провести в долгах.
— учитывая мою компанию, быть в долгах — это бремя, с которым я уже смирился.
паймон задумчиво смотрит на них, затем вспоминает что-то и поднимает палец.
— и, кстати, притворяетесь вы или нет, вам лучше не вести себя так откровенно на публике, как было тогда. у паймон, конечно, два желудка, но это не значит, что они смогут справиться с этим снова.
— боги, паймон, — итэр стонет. — не нужно говорить об этом так, будто я какая-то... потаскуха.
— все, с кем ты путешествовал, говорили то же самое! — паймон скрещивает руки на груди. — хорошо ещё, что венти и чжун ли не были с тобой тогда — иначе они сразу раскусили бы, в чём подвох. с альбедо ты был вообще невыносим!
— да нет же, — защищается итэр, однако румянец уже крадётся по его шее. — мы всё время были заняты, так что просто... навёрстывали упущенное при встречах.
— ага, и вели себя так, будто каждая такая встреча — последняя в вашей жизни, — паймон фыркает. — паймон помнит, как вы...
— паймон, хватит, пожалуйста, — итэр бросает взгляд через плечо на сяо. — если не ради меня, то хотя бы ради сяо. мы с альбедо расстались, и нет смысла упоминать что-то подобное...
— просто подумала, что сяо должен знать, во что ввязывается, — ухмыляется она. — но паймон, пожалуй, пойдёт, пока кто-нибудь из вас не метнул в неё кинжалом. пока-пока!
с этими словами она растворяется в облаке звёзд, как и обычно. итэр вздыхает и закрывает лицо ладонями.
— извини за это, — бубнит он. — паймон просто утрирует.
сяо отвечает рассеянным мычанием.
— м-м. не извиняйся.
его голос звучит по-странному скованно; итэр поворачивает было голову, чтобы посмотреть на него через плечо, однако сяо слегка тянет его за волосы, чтобы голова оставалась в прежнем положении. только тогда итэр понимает, что сяо на какое-то время перестал заплетать его, но, прежде чем он успевает подумать об этом достаточно долго, сяо возвращается к своим манипуляциям.
«наверное, для него это тоже неловко, — думает со вздохом. — ладно, не стоит зацикливаться».
потому что, вообще-то, у них есть проблемы посерьёзнее. например, предстоящий спарринг. итэр, например, чувствует себя готовым встретиться с чжун ли лицом к лицу, особенно после последней тренировки, но вот сяо про свою подготовленность не говорит вообще ни слова. и это начинает напрягать.
они не поднимали эту тему в течение всей недели, но не заметить, как сяо в компании чжун ли становился ещё более напряжённым, чем обычно, было сложно. итэр был уверен, что это происходило не потому, что сяо боялся чжун ли — ни в коем случае, просто он, наверное, не понимал, как держать себя в подобном случае — когда чжун ли старался поставить их на равных.
— сяо, — начинает итэр, тщательно подбирая слова. — ты нервничаешь насчёт завтрашнего боя с чжун ли?
пальцы в его волосах снова замирают, и затем он слышит резкий вдох позади.
о.
похоже, его подозрения не беспочвенны, и сяо в самом деле беспокоится больше, чем показывает.
честно говоря, итэр даже не знает, что об этом думать. чжун ли, без сомнения, хочет для сяо лучшего — хочет помочь ему найти свободу и связь с окружающим миром. по сути, он делает то же самое, что и итэр, просто в другом контексте. сложно углубиться в человеческие взаимоотношения, пока сам находишься в иерархии «владыка-подчинённый».
сяо видит себя — или всегда видел — не больше чем оружием. вот почему он так колеблется, когда разговор идёт о сближении. он осознаёт себя как острое лезвие, и, как любое оружие, считает, что должен держать дистанцию между собой и тем, кто им владеет. может, в этом и кроется причина, по которой ему так трудно понять людей: он не верит, что имеет право быть личностью. он — не человек, он — якша, адепт, инструмент. его отношения с другими всегда строились на контрактах, клятвах, скреплённых кровью — но не на взаимности.
но те, кто находятся вокруг него... что ж, они явно видят всё по-другому. чжун ли, например, считает его другом — семьёй, по его собственному признанию. но сяо верен ему как мораксу, богу контрактов, которому он, якша, служил веками.
и в этом и есть разрыв. разрыв, из-за которого сяо застрял где-то в неопределённости, и откуда чжун ли пытался вытащить его своим вызовом. это не вопрос силы. это вопрос идеалов, воздвигнутых столетиями; вызов воспринимать его как равного, а не как архонта.
возможно, чжун ли всегда был таким провокационным. в конце концов, этот же человек подстроил свою смерть и по контракту разрешил фатуи пробудить осиала, чтобы посмотреть, справится ли город своими силами.
но, чёрт возьми, в этот раз он был слишком настойчивым. даже воинственным. действительно, зачем бросаться камнями, если можно метать горы? но, возможно, ему стоило проявить чуть-чуть тактичности.
итэр понимал, что вряд ли у него есть право на критику, но видеть, как сяо шарахается в сторону при каждом появлении чжун ли, будто бывший гео-архонт вот-вот вызовет его на поединок, было... ну, подайте на него в суд, но в такие моменты в нём просыпался какой-то нелепый инстинкт защитника. за такие сантименты от него наверняка не оставили бы от него ни косточки, так что он предпочитал держать их при себе.
но сейчас, когда спарринг уже отсвечивал на горизонте... сяо был натянут в дважды сильнее, чем тетива лука венти, и срывался примерно в два раза чаще.
если вкратце, то итэр волновался.
сяо позади него тихо вздыхает. воздух щекочет кожу. когда итэр оглядывается через плечо, он видит, как тот закрывает глаза и качает головой.
— почему я должен нервничать? я не боюсь смерти, — отвечает он наконец. — не от его руки.
...что?
— смерти? — итэр в ужасе поворачивается к нему полностью. — никто не говорил ничего про смерть!
— он просит от меня того, чего я не могу выполнить, — говорит сяо, невозмутимый, словно они обсуждают смену времён года, а не его уверенность в том, что чжун ли убьёт его менее чем через двадцать четыре часа. — неповиновение карается соответствующим наказанием. я готов к нему.
— да чжун ли не может убить тебя из-за этого! — заводится итэр. — ты не можешь... ты не можешь просто брать и серьёзно верить в это! мы что, проходим через всё это просто ради того, чтобы ты умер? я...
— это не имеет значения, — отрезает сяо. — очевидно, у чжун ли есть собственные мотивы, и мне не о чём его расспрашивать.
— но..!
— хрупкость восприятия смертных несравнима с видением бессмертного адепта, — прерывает сяо. — я бессчётные века знал его, как рекс ляписа, и продолжу так делать, даже если он отказался от гнозиса, ибо в этом его суть. это так сложно для понимания?
итэр ошеломлённо вздыхает. он догадывался, что сяо не изменит своего мнения в одночасье, но чтобы сидеть здесь и быть готовым — нет, ожидать своей смерти, — в это верилось с трудом. то есть, последние несколько дней с того ужина сяо буквально провёл с мыслями о том, что бывший гео-архонт убьёт его. и ничего не говорил об этом.
«судьба неизбежна, — его слова чуть меньше часа назад. — я сражался со своей достаточно долго, чтобы понять по крайней мере это. всё в этом мире приходит и уходит».
итэр не мог этого допустить.
конечно, хотелось бы принять участие во всех этапах ухаживания — ради полного опыта и так далее, но не насильно протаскивать сяо через это. чёрт возьми, сам факт того, что тот убеждён в том, что вот-вот погибнет ради ухаживания, уже жесток. отбрасывая в сторону его крайне сомнительные приоритеты, это просто недопустимо.
— мне нужно кое-куда сходить, — бросает итэр, резко поднимаясь. — извини. увидимся завтра.
не дожидаясь ответа, он спрыгивает со скалы, в полёте раскрывая планер, и летит в сторону похоронного бюро.
нужно поговорить с чжун ли.
он вряд ли сможет изменить мнение сяо; преданность мораксу была, как тот говорил, куда больше, чем можно было осознать. но если кто-то и мог на это повлиять, то лишь сам чжун ли.
но для начала... ему хотелось бы услышать парочку объяснений. потому что именно чжун ли затеял всю эту историю с ритуалом и зашёл так далеко. если он знал, насколько сильна преданность сяо, то, очевидно, догадывался и о такой реакции? или он понял, что их отношения — фальшивка, и заставил сяо доказать это силой?
можно вечность гадать об этом. когда дело касается чжун ли, итэр не может быть уверенным в его истинных намерениях. этот парень наблюдал за тем, как город атакует осиал, и отдал сердце бога фатуи бог знает зачем. понять его мотивы невозможно, учитывая его почти намеренную отстранённость по отношению ко всему.
«ладно, — думает итэр, пока спускается к гавани. в животе копошится тревога. — мы не можем продолжать всё это, если у сяо такой настрой. по крайней мере, хорошо было бы послушать, что обо всём этом думает чжун ли».
***
чжун ли оказывается ровно там, где итэр и ожидает его встретить — в «трёх чашках в порту», погружённый в историю, свидетелем которой наверняка был лично. когда он замечает итэра, то лишь посылает ему тёплую улыбку, жестом предлагая занять место рядом. — у меня было предчувствие, что ты придёшь ко мне один, — говорит, когда итэр опускается на сиденье. — как и всегда, приятно находиться в твоей компании. как обстоят дела у адепта сяо? — он встревожен, — отвечает итэр, не склонный ходить вокруг да около. — если выражаться крайне мягко. но это и слепому заметно. — м-м, — в неясном понимании кивает чжун ли. — должен признать, я не ожидал, что он отнесётся к этому вопросу так серьёзно. «наверное, это к лучшему. если только он говорит правду». — ты не ожидал? — нет. но, возможно, это было вызвано моим собственным нежеланием признать глубину его преданности рекс ляпису. — чжун ли качает головой. — ты ужинал сегодня? позволь угостить тебя чем-нибудь. — ужин? — итэр непонимающе хмурится в ответ на смену разговора. — вообще-то, я хотел поговорить с тобой насчёт завтрашнего спарринга. не думаю, что... — мы поговорим, — перебивает чжун ли. — но у оратора сегодня наиувлекательнейшая история. надеюсь, ты ей насладишься — и, возможно, она поможет тебе понять некоторые вещи лучше. в сомнениях итэр кидает взгляд на тяня железный язык, и затем возвращается к чжун ли. он очень хочет убедить того прекратить всё как можно скорее, но, если время, проведённое с бывшим гео-архонтом, чему-то его и научило, так это тому, что чжун ли не соглашается ни на что без выгоды. равноценный обмен, как он это называет. если итэр хочет достучаться до него, то для начала ему стоит скинуть немного со своей чаши весов. к тому же, он знает чжун ли достаточно долго, чтобы понимать: за его действиями скрывается в разы больше смысла, чем можно подумать. скорее всего, он знает, о какой истории пойдёт речь — и, похоже, в ней есть что-то, что ему стоит услышать. уступить сейчас будет разумным решением. — хорошо, — поколебавшись, он наконец соглашается. — но после... мне нужно, чтобы ты меня хотя бы выслушал. — конечно, — мирно улыбается чжун ли. итэр замечает в его глазах лёгкий блеск, который он интерпретирует как понимание. — я согласен на твои условия, путешественник. можем ли мы считать это неофициальным контрактом о взаимопонимании? итэр криво усмехается. — без проблем. — отлично. чжун ли кивает, и затем разворачивается, чтобы подозвать официанта. — мы хотели бы заказать рисовые шарики в вине. — конечно. — официант на мгновение замолкает и одаривает чжун ли немного скептическим взглядом. возможно, он вспоминает, что у этого господина хронически не хватает моры. — по поводу оплаты вашего заказа, сэр... — я оплачу, — встревает итэр. — спасибо. официант кивает и удаляется как раз в тот момент, когда оратор прочищает горло. метнув на чжун ли ещё один полный сомнений взгляд, итэр настраивает себя на прослушивание очередной сказки, которая, вероятно, оставит его ещё с большим количеством вопросов, чем было до. — с вашего позволения, достопочтенные гости, — начинает тянь железный язык, — я поведаю вам историю о богине, ковавшей не сталь и железо, но самую волю и желания смертных как своё лезвие; о божестве льдов и грёз, и о неминуемом падении её безжалостной, непробудной тирании...
