Дядя Марс и его племянник

— Ты точно вот отсюда воду брала? — повторил Борька. — А откуда же, — пожала плечами Лена. — В соседнем колодце вода поганая, там мельник ещё осенью утопился. — Ну, фу! — воскликнул Борька и снова заглянул в наполненное до краёв ведро. — И никаких ритуалов не проводила? — Я чего, ведьма, что ли? — возмутилась Лена. — Ничегошеньки я не делала, ты сам прилез! Борька поболтал в воде рукой, потом поставил ведро на землю и влез в него ногой. — Куда ножищами! — воскликнула Лена. — Они чистые, вчера мыл перед сном, — обиделся Борька, но ногу всё-таки вытащил. А толку её держать в ледяной воде, если сразу ясно, что никакого прохода в ведре больше нет? — Говоришь, не из благородных, а у самого ноги мытые, — подозрительно сказала Лена. — А у вас, конечно, мыться положено только принцам, — проворчал Борька. — А потом мрут от чумы и удивляются… — Ничего мы не удивляемся! Чума бывает от чумного яда, когда колодцы потравят, — уверенно заявила Лена и ахнула: — Уж ты мне не отравил ли колодец, окаянный? — Да какое, ты что… Нет! — Борька поднял вверх руки, показывая свою непричастность. Он хотел было объяснить про инфекции и про то, что чума не имеет отношения ни к алхимии, ни к отравителям, но решил не рисковать. Вдруг эта дремучая поднимет шум? Сбегутся горожане с вилами — и сгинет Борька на чужбине, и дядя Марс даже не узнает и не раскается. — А ну пей, — велела Лена. — А? — Если не отравил, пей! — Ну и подумаешь, — пожал плечами Борька и отпил из ведра, радуясь, что ноги действительно были мытые. — Если у меня теперь заведутся глисты, ты будешь виновата. — Чего-о? — Того-о. Они гневно друг на друга фыркнули, потом Лена прищурилась и спросила: — Так ты чего, назад в ведро не влазишь теперь? — Выходит, что нет, — вздохнул Борька. — А зачем же ты сюда прилез, раз назад не можешь? Вопрос был задан без обвинения, с искренним интересом, но Борьке всё равно сделалось муторно. Он опустился на край колодца и горько вздохнул: — Затем, что я дурак и зря дядю Марса не послушал. — Да ладно тебе, не реви! У нас даже благородные не ревут, — строго сказала Лена, и Борька, вообще-то даже не начавший ещё плакать, негодующе выпрямился. — Давай я тебя к бабке-ведунье свезу, авось чего подскажет. — К ведунье? — переспросил Борька. — У вас их разве на кострах не сжигают? — На кострах, скажешь тоже! — фыркнула Лена. — Мы, по-твоему, совсем тёмные? Борька покосился в сторону позорного столба и деликатно промолчал. — Давай скоренько, мне ещё гусей с выпаса гнать, — сказала Лена и вдруг свистнула, сунув пальцы в рот. — У тебя чего, конь есть? — спросил Борька, услышав топот копыт. Лена задорно тряхнула головой: — Скажешь тоже! Во двор, поднимая клубы пыли, выбежала огромная свинья. Лена ловко на неё запрыгнула, подхватив ведро, и нетерпеливо позвала: — Ну, ты едешь или как?