Noblesse oblige

      – Ты же не спишь?       Тыкнув парня в щеку, Кэйа разочарованно прищурил глаза, глядя на Аякса, лежащего с раскинутыми в стороны руками и приоткрытым ртом, из которого периодически вылетали свистящие звуки, – признаков бодрствования тот не подавал. Выбравшись из-под одеяла, принц поежился от подстерегающего снаружи холода и придвинулся к Аяксу поближе, нависнув над ним и подперев щеку рукой. Тусклые блики, пробивающиеся через толстое витражное стекло, бегали по безмятежному лицу, на короткие мгновения освещая светлые ресницы, длинными тенями падающие на кожу, запутавшиеся во время сна рыжие прядки и розоватый след от почти затянувшейся царапины. Кэйа немигающим взглядом скользил по тонким чертам, избегая смотреть на губы, которые, несомненно, захочется поцеловать. Так же трусливо и бессовестно, как в прошлый раз.       – Болит что-то? – прошептал принц, не рассчитывая на ответ Аякса, который морщил веснушчатый нос и недовольно двигал бровями, словно отгонял нахлынувшие сновидения.       – Рука, на которой ты лежишь, – вымученно прохрипел парень, наконец, разлепив сонные глаза. У Кэйи от неожиданности перехватило дыхание и, смущенно цыкнув себе под нос, он лениво сполз вниз, убирая локоть с чужого предплечья.       – Так ты притворялся!       Промычав что-то без явного отрицания, Аякс перевернулся на бок, подминая подушку под голову и сладко зевнул, готовясь к повторному отбытию в сонное царство, но его плечо сжали и легонько, но настойчиво затрясли, мешая осуществлению задуманного.       – Ну чего тебе надо? – простонал парень.       – Внимания, – капризно протянул Кэйа, улыбаясь немому удивлению, мелькнувшему в голубых глазах. – Я тут подумал… Ты так много тренируешься и, наверняка, стал сильнее, но совсем забываешь о духовном развитии.       Угуканья невпопад замолкли, когда смысл сказанного прорвался к Аяксу сквозь ускользающее сознание, и он поперхнулся воздухом от несправедливого заявления, мигом рассеявшего сонливость.       – Мы, правда, будем обсуждать это сейчас?       – А что? – невинно хлопнул глазами Кэйа, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.       – Во-первых, сейчас часа три ночи, а во-вторых, – парень шумно выдохнул и схватил принца за воротник, притягивая к себе, – какое, к черту, духовное развитие? Я, по-твоему, в монахи собираюсь податься?       – Пути господни неисповедимы, – и это прозвучало бы зловеще, если бы предательский смешок не вырвался из Кэйи. Игнорируя свою затянутую на шее рубашку, он уткнулся подбородком Аяксу в грудь и поднял на него внимательный взгляд, взволнованно кусая губы. – Предлагаю заняться твоим просвещением, и, в общем… Хочу сыграть тебе. На рояле.       – Вау, – с придыханием выдал парень, расслабляя сдвинутые в раздражении брови. – И чего ты делать не умеешь, – поддавшись порыву, он пропустил сквозь пальцы прядь темных волос, но, встретившись глазами с замершим принцем, резко убрал руку.       – Я думал, тебя будет сложнее уговорить.       Сжатые в неуверенной улыбке губы Кэйи дернулись, и, осмелившись первым разорвать зрительный контакт, который давил на обоих безграничным смятением, он поднялся с кровати, оставляя Аякса наедине с растворяющимися в морозном воздухе теплом от собственного тела. В легком оцепенении тот смотрел на потягивающегося принца и то, как край его рубашки задрался выше, открывая изящный изгиб поясницы.       Воображение Аякса услужливо дорисовывало ему контуры угловатой фигуры и худой спины с проступающими на ней позвонками, а на кончиках пальцев покалывало фантомное ощущение от прикосновений к гладкой смуглой коже, такой же холодной, как и руки принца. Сглотнув, он прикрыл веки в надежде спастись от искушения, но полная темнота перед глазами оказалась превосходным холстом для воплощения манящих образов. Архонты, сколько можно…       – Ты что, снова уснул? – перестав возиться с керосиновой лампой, Кэйа поставил ее на пол и склонился над притихшим парнем. Не дожидаясь ответа, принц схватил его за запястья и, сияюще улыбаясь, потянул на себя, заставив сначала усесться, свесив ноги, а затем и нехотя встать.       С силой рывка, однако, Кэйа не рассчитал, и Аякс, не ожидавший такой подставы, врезался носом ему в лоб. Под звенящий смех он хотел было отстраниться, но цепкие пальцы своей хватки не ослабляли, нежно касаясь горячей кожи и отбивая всяческое желание вырываться. Задрав голову, принц глядел на него снизу вверх своими невероятными глазами, искрящимися и проницательными, которые бесконечное количество раз заставляли Аякса терять дар речи.       – Чур светильник понесешь ты, – безапелляционно заявил Кэйа, отпуская его.       Напевая незатейливую песенку, принц приоткрыл двери и, оглянувшись, мотнул головой в сторону коридора. Ватные ноги на пробу сделали несколько шагов и решительно двинулись за ним, и Аякс их силе воли мог только позавидовать – то ли дело в бушующих подростковых гормонах, то ли в обостренных из-за постоянного перенапряжения ощущений, но его зацикленность на Кэйе продолжала стремительно набирать обороты, выливаясь вот в это.       Аякс мягкой поступью следовал за белеющим пятном развевающейся рубашки в кромешной тьме: принц шел перед ним, держа в руке керосиновую лампу, которую пока не решался зажечь. Несмотря на то, что крыло замка долгое время оставалось заброшенным, рисковать не стоило. Остановившись, Кэйа отодвинул парчовые шторы, которые от ветхости потеряли свой алый цвет, и жестом поманил Аякса за собой.       – Сюда.       Маленький огонек вспыхнул, и пространство заполнилось мягким голубоватым светом, отчего главный и единственный предмет в комнате стал отчетливо различимым. Сияющие хлопья пыли затанцевали в воздухе, поднимаясь от подошв сапог, касающихся пола. Аякс удивленно вскинул брови, разглядывая белоснежный рояль с поднятым крыловидным корпусом, на котором не было и намека на заброшенность.       – Я даже почти не злюсь, что ты вытащил меня из теплой кровати, – хмыкнул Аякс и, запрыгнув на подоконник, улегся на нем на манер кота, с интересом глядя, как принц садится на старенькую деревянную табуретку и разминает пальцы.       Кэйа медленно выдохнул, протягивая руки вперед, и опустил их на клавиши. Первые ноты, неуверенные и тихие, пронзили тишину, и, набирая скорость, слились в меланхоличную мелодию, в которой сошлись трепещущая грусть и нежная лиричность ночи. Откинув голову назад, принц встретился взглядом с завороженным Аяксом и ласково улыбнулся. Весь мир безмолвствовал, и лишь две пары глаз, обращенные друг к другу, сейчас горели чем-то искренним, неуловимым.       Мысли Аякса выветрились вместе с тонущими во мраке звуками – остался только Кэйа, такой сказочно красивый, и музыка, тревожащая темные закоулки разума. Тонкие пальцы бежали по черно-белой дороге клавиш, виртуозно перебирая аккорды. Беззвучный вздох вырвался из груди Аякса. И вот его размышления снова крутились вокруг одного и того же: отчего случайные, ничего не значащие прикосновения стали отдаваться тягостной сладостью внутри, а встречи взглядами вводить в неясное замешательство?              Пленительная мелодия оборвалась, оставляя отголоски нот парить в воздухе, но Аякс не отмирал – надеялся на продолжение, даже когда Кэйа поднялся со стула и подошел, поставив локти по бокам от него. Синие волосы падали на лицо принца, норовя скрыть глаза, но по-доброму насмешливый взгляд все равно пробивался через них.       – Это называется ноктюрн, – тихо проговорил он, склонив голову набок. – Красивый?       – Да, – Аякс протянул руку, невесомо касаясь его острых костяшек. И откуда в них столько силы, чтобы драться? Проследив за его движением, Кэйа вновь перевел взгляд на него.       – Я про музыку, – он хитро улыбнулся, на что парень беззлобно фыркнул и, помедлив мгновение, притянул его за шею к себе.       Ойкнув от неожиданности, принц уткнулся лбом ему в шею и приглушенно усмехнулся. Объятия были теплые, а ладони принца на спине Аякса – холодные, и этот контраст заставлял сердце глухо стучать, отчего казалось, что вся грудная клетка часто содрогается. Учащенное дыхание Кэйи опаляло его кожу, вызывая пробегающие волны мурашек и дурацкую улыбку, самовольно расцветшую на губах. Не поднимая головы, принц потянулся к ладони Аякса, неуверенно сплетая их пальцы и с облегчением выдыхая, когда его ладонь сжали в ответ.       Вот бы время сейчас остановилось, хотя бы на пару минут... Но высшие силы не благоволили ему, пропустив мимо ушей неозвученное желание. Кэйа распрямился, и парень затаил дыхание – их лица оказались так близко, что можно было бы податься вперед и... Аякс сглотнул, уверенный в том, что его щеки покраснели, потому что принц выглядел уж слишком довольным.       – Пойдем? – прошептал Кэйа, наконец, оторвав взгляд от его губ.       Дождавшись утвердительного кивка, он медленно сполз с Аякса и, не отпуская его руки, потянул за собой. Прищуренные разноцветные глаза смотрели сияющими звездами, пронизывая Аякса насквозь, но теперь отводить взгляда не хотелось абсолютно.       Багровые шторы из плотной ткани с тихим шорохом опустились, погружая помещение в его первозданное одиночество. Светильник, опрокинутый набок, остался покоиться на полу, разливаясь голубым светом во мраке, пока его не поднял мужчина. Обеспокоенный странными звуками, недавно доносившимися отсюда, он остановился у рояля, проведя ладонью по гладкой поверхности корпуса – пыли на нем не было.       Сказка, словно, грозила продолжаться бесконечно: Кэйа рассказывал о музыке, оборачивался со смущенной улыбкой и едва выдерживал зрительный контакт. В полной темноте передвигаться было затруднительно, но, чувствуя ладонь принца в своей, Аякс вполне уверенно следовал за ним.       – Когда-нибудь я тебе и на скрипке сыграю, – заверил Кэйа. – Нам даже не придется пробираться за ней и…       Внезапно прервавшись на полуслове, он остановился. Аякс с недоумением посмотрел вперед и почувствовал, как все внутри сжалось – знакомая девушка с искривленным от ужаса лицом стояла перед ними, дрожащими руками сжимая светильник.       – Ада, я...       – Ваше Высочество, – пролепетала та, делая шаг назад от медленно приближающегося принца.       – Постой. Пожалуйста, – руки Кэйи легли девушке на плечи, и она тут же опустила взгляд, нервно сжимая бледные губы.       – Что происходит?       – Ничего того, о чем тебе стоило бы переживать. Ты чего такая напуганная? – ободряюще улыбнулся принц. – Не помнишь младшего сына графа Берггрена? – он понимающе хмыкнул, когда Ада отрицательно замотала головой. Еще бы – у графа Берггрена не было детей вовсе. – Мне не спалось, и мы решили недолго прогуляться по дворцу. Но только никому ни слова! Если отец узнает, придется выслушивать его воспитательную лекцию, а ты же знаешь, что я засыпал абсолютно на каждой.       Тихо хихикнув, девушка осмелилась взглянуть на Кэйю и осторожно кивнула, давая понять, что его не выдаст.       – Прошу прощения за проявленное к вам неуважение, – выглянув из-за плеча принца, серьезно проговорила Ада и согнулась в поклоне перед Аяксом. Не зная, куда себя деть, тот так и остался стоять с каменным лицом под предостерегающим взглядом Кэйи.       – Мы пойдем. И ты бы уже возвращалась.       – Конечно, Ваше Высочество.       Два силуэта потонули в темноте, и девушка запоздало обернулась, чтобы окликнуть принца и предложить взять свой ночник. Досадный вздох эхом разнесся по пустому коридору, перебивая тикание часов, и Ада побежала к лестнице, надеясь, что ее отсутствия в каморке остальные служанки не заметили.       Ключ с щелчком повернулся в замке, отгораживая парней от внешнего мира – закрывать дверь вошло у Кэйи в привычку с появлением постоянного гостя в его покоях. Он держался до последнего и теперь расхохотался во весь голос при виде угрюмого Аякса, который от переизбытка эмоций пнул ножку кровати и следом свалился на перину без сил, утыкаясь лицом в подушку.       – Сын графа Берг-кого-то-там? Серьезно? – он перевернулся на спину и приподнялся на локтях, чтобы принц основательно проникся его осуждающим взглядом.       – Сработало же, – беззаботно пожал плечами Кэйа, усаживаясь рядом.       – Мне конец, – мрачно заключил Аякс, падая обратно.       – Да кому до тебя вообще есть дело, – пробурчал принц и, вытянув из-под его головы подушку, придавил ею лицо парня, заглушая жалобные причитания. – Ада – моя личная служанка, но не более: обслуживание других господ и приближенных короля не входит в ее обязанности, поэтому она без понятия, кто кем кому приходится и что за люди скрываются под знатными фамилиями. Ада никому не расскажет.       Аяксу, наконец-то, удалось освободиться от давления удушающего орудия, и он недоверчивым взглядом вперился в Кэйю.       – Точно? – утвердительный кивок доверия не внушал абсолютно. – Моя сохранность на твоей совести.       – С самого начала так и было.       – В этом и проблема.       – Эй! Ты что, сомневаешься во мне? – оскалившись, Кэйа накинулся на Аякса сверху и защекотал под ребрами, вызвав череду визгов и бурных хихиканий, но быстро смилостивился, когда в качестве сдачи ему прилетели весьма ощутимые толчки в живот коленом.       Выдохшиеся и неимоверно счастливые, они еще недолго и лениво переговаривались о пустяках, но глаза слипались – усталость постепенно брала свое.

* * *

             Невысокая фигура в светлом плаще остановилась напротив многочисленных рядов винограда, окружающих изумрудной порослью старинное поместье. Крохотные зяблики резвились, прыгая по красной черепичной крыше, срывались и стремительно летели к деревянным сараям, теряясь в оплетающем их плюще. Мужчина, облокотившись на шаткий забор, вытащил фляжку из-за пазухи и судорожными глотками опустошил ее, с наслаждением выдохнув, – полуденное солнце палило нещадно, отражаясь от неприкрытой головным убором лысины.       Люмин усталым взглядом проводила удаляющегося в противоположном от нее направлении работника, закинувшего грабли на плечо, и неспешно двинулась вперед, попутно остужая огненный цветок, что полыхнул языками пламени при ее приближении. Ворох кристальных бабочек взметнулся из густых виноградных зарослей, чем здорово досадил отмахивающейся от их прозрачных крыльев девушке. Она едва сдержалась, чтобы не растоптать парочку надоедливых насекомых.        – Рассвет, – гласили выжженные по дереву буквы.       Перед массивными дверьми Люмин остановилась и неуверенно занесла сжатый кулак. После настойчивого стука раздались приглушенные торопливые шаги, и, нацепив дружелюбное выражение, девушка приготовилась блистать убедительной актерской игрой, которая в списке ее талантов позорно красовалась на последних строчках.              – Добрый день, – удивленно поздоровалась вышедшая женщина в белоснежном фартуке и таком же чепчике, перевязывающем светло-русые волосы. Несмотря на поднимающееся недовольство, Люмин скромно улыбнулась в приветствии в ответ на тяжелый взгляд серо-зеленых глаз, окинувший ее с ног до головы. – Чем я могу вам помочь?        – Прошу прощения за беспокойство, но, кажется, я заблудилась и совершенно не представляю, как добраться до Спрингвейла, – девушка виновато посмотрела на горничную, сминая руками край плаща. – Недавно мы с мамой получили письмо о том, что ее сестра тяжело больна, поэтому мне пришлось проделать долгий путь из Сумеру, чтобы навестить тетю и передать ей лекарства, – ее брови печально опустились, и Люмин тяжко вздохнула, словно тема, действительна, была для нее неприятной. – На востоке на нашу повозку напали хиличурлы, а я сбежала. Хорошо, что хоть снадобья успела захватить...       – Аделинда, это кто?       Душераздирающий монолог прервал юноша, показавшийся из-за спины растерянной горничной.       – Госпоже требуется помощь, – ласково улыбнулась женщина и потрепала огненно-алые волосы. – Скажи мастеру Крепусу, что все хорошо, – она снова обернулась к Люмин, чей цепкий взгляд остановился на молодом господине, отчего Аделинда неосознанно сделала шаг вперед, прикрывая его. – Проходите. Я попрошу приготовить лошадей.       “Слишком много позволяет себе для обычной служанки”, – благодарно кивнув, Люмин прошла по ковровой дорожке к обеденному столу и скромно уселась на краешек обитого замшей стула. С портрета в позолоченной рамке на нее смотрела раскосыми глазами неулыбчивая женщина с каштановыми локонами, убранными в высокую прическу, – мода на подобное прошла уже как лет двадцать назад.       – Дилюку совсем ничего не досталось от матери. Весь в отца, – Аделинда, успевшая обменяться парой слов с конюхом, остановилась позади Люмин.       – Дилюк?       – Сын мастера Крепуса, мальчик, которого вы только что видели.       – А мне кажется, они похожи, – сказала девушка, не зная, как реагировать на теплую, но невыразимо печальную интонацию голоса. – В жизни, наверное, сходство прослеживается лучше.       – Она погибла, – горничная поджала губы, но быстро расслабилась, тихо выдыхая. – Чаю?       Лицо Люмин скривилось в той эмоции, которую женщина приняла за сочувствие, и потому успокаивающе коснулась ее плеча.       – Да, пожалуйста, – пробормотала девушка, жалко улыбаясь. Ее взгляд заметался из стороны в сторону в надежде зацепиться за любую безделушку, способную стать новой темой для разговора, но, в конечном итоге, беспомощно опустился на сжатые в замок руки.       Фарфоровая чашка из дорогого сервиза опустилась на стол со звонким стуком. В черном чае плавали голубоватые соцветия мяты, и Люмин уныло проследила за их движением по кругу – пить горячее в такую жару было добровольным согласием на самоубийство. Сделав небольшой глоток, обжигающей волной прошедший по горлу, она почувствовала, как на лице выступила легкая испарина, и поспешно поставила чашку обратно на блюдце.       Неловкое чаепитие, к облегчению девушки, продолжалась недолго: хозяин Винокурни неторопливо спускался со второго этажа, перебирая в руках исписанные мелким почерком листы, но, заприметив гостью, отложил их на ближайший столик и расплылся в добродушной улыбке.       – Вам не стоило отрываться от работы, мастер Крепус, – подорвалась Аделинда, вскакивая с места. – Повозка будет скоро готова, и вернется быстро – до Спрингвейла путь недолгий.       – Не мог не проявить гостеприимство, – хохотнул мужчина, усаживаясь во главе стола и с любопытством поглядывая на девушку. – Так вы из Сумеру? И как там?       Тропические леса, полные диких животных, поджидающие опасности в пустынях с песочными вихрями, известная на весь Тейват Академия и храмы древней цивилизации, ныне оказавшиеся в запустении, – Люмин болтала без умолку, пересказывая слова Дайнслейфа о путешествиях на юг континента. Крепус с неподдельным интересом слушал ее, задавал уточняющие вопросы, особенно касательно географии, и девушка была уверена, что напутала с расположением городов порядком пяти раз.       – Лошади готовы! – выкрикнул запыхавшийся слуга.       – Спасибо вам за помощь, – Люмин одернула себя, чтобы не склонить голову в поклоне, и сдержанно улыбнулась. – Мне повезло, что я встретила таких отзывчивых людей, как вы.       – Пустяки, – Крепус поднялся из-за стола. – Аделинда, проводи девушку.       Хлипкая повозка подпрыгивала на каждом камне, минуя Винокурню, и опасно кренилась на поворотах, что сопровождалось беспрерывным фырканьем лошади. Глядеть на мелькающие за окошком деревья Люмин надоело, и она прикрыла глаза, сползая вниз на сидении. Теперь можно выдохнуть спокойно – дело сделано: хозяин поместья оправдал ее ожидания, показавшись простым и душевным человеком, сам особняк вычурной роскошью не блистал, но и до разваливающейся хибары ему было далеко, да и тот мальчишка, наверняка, подружится с Кэйей и не даст заскучать. Тот вариант, что Крепус не сжалится над брошенным у его дома принцем, который вдобавок поведает свою слезливую историю, она даже не рассматривала.       Необъятные леса сменились редкими домиками, кучкующимися в деревушку с самой высокой постройкой в ней – мельницей с крупными лопастями. Лошадь затормозила, копытами сбивая землю в пыль, и Люмин, заприметив прихрамывающую женщину в накинутом на плечи платке, ловко спрыгнула из телеги.       – Милая моя! Неужели дождалась тебя! – та бросилась к девушке, прижимая белокурую голову к груди.       Брезгливо дернувшись в ее руках, девушка через силу обняла "тетушку" и обернулась к умиляющемуся семейным воссоединением извозчику.       – Спасибо! – прокричала Люмин, махая ему рукой на прощание.       Как только повозка скрылась за поворотом, улыбка на ее лице исказилась, и девушка высвободилась из омерзительных объятий, пропитанных запахом сырого мяса и животных шкур. Она поправила капюшон плаща, закрывая себе обзор на ясное небо, и отвернулась.       – Проболтаешься – убью.       – За это, – женщина, скалясь, вынула из складок юбки увесистый мешочек с золотыми монетами, – я готова молчать до конца жизни.       Усмехнувшись, Люмин двинулась вперед по вымощенной щебенкой тропе. Как только не называли мору: и международным языком общения, и катализатором физическим трансформацией, но свою функцию она выполняла превосходно.