VII глава
13 января 2024 г., 00:47
Мондштадт, Винокурня Рассвет.
Находится под управлением Крепуса Рагнвиндра, довольно влиятельного человека. У него есть сын, твой ровесник, а жена мертва. Винодельческий бизнес известен по всему миру и процветает в геометрической прогрессии, но мастер Крепус совершенно не похож на надменного сноба, чье чувство собственного превосходства поддерживается горами заработанной моры. Поместье расположено далековато от центра Мондштадта, повсюду роскошные виноградники, цветы – в общем, настоящее единение с природой.
Твой отец предупрежден, и после недолгих уговоров согласился с предложенным мною вариантом, поэтому проблем возникнуть не должно. В ближайшие дни после прибытия в Тейват я свяжусь с тобой.
P.S. Дайнслейф обо всем догадался.
– Принцесса Бездны, наконец-то, вышла на связь, – король поглаживал короткую бороду, чей некогда насыщенный смоляной цвет разрежали проблески седых волос, и задумчиво глядел на ссутулившуюся фигуру сына. – Около часа назад доставили послание от нее.
На наигранное удивление у Кэйи ни сил, ни желания не нашлось, поэтому он спокойно кивнул в ответ, не поднимая заспанных глаз на отца. Недавнее использование кхемии до сих пор легким покалыванием отдавалось в кончиках пальцев: изморозь затейливыми узорами расползлась по бумаге, исписанной крупным почерком Люмин, и раскололась тысячами искрящихся льдинок. Снежинки, пародируя невероятные пируэты, медленно опускались на тыльную сторону ладони, но не таяли от соприкосновения с теплой кожей – лед-то фальшивый.
– Она настаивает на твоем скором отбытии в Мондштадт. Удивлен, что такой избирательной особе приглянулся провинциальный городок, но в ее доводах была толика разума.
Сколько бы принц морально ни готовился к предстоящему разговору, окончательный вердикт клинком пронзил грудь, мгновенно выпустив весь воздух из легких. Глядя сверху вниз на синюю макушку, король не видел ни излома темных бровей, ни подрагивающих губ, сжатых в бледную линию.
Птенца, взращенного в золотой клетке и не ведающего жизни за ее пределами, вдруг выталкивают из нее, слабого и уязвимого. Казалось бы, вот она – свобода: ускользнуть из-под гнета отца, навсегда распрощаться со мраком Бездны… Но Кэйа о свободе по-настоящему никогда не мечтал. Это было что-то вроде иллюзорного желания, размытого миража, о которых можно размышлять часами перед сном, глупо улыбаясь в подушку, но всерьез не мыслить об их исполнении. Однако, рано или поздно, птенцу приходится впервые расправить крылья и полететь, либо бессильно трепыхаться в воздухе, прежде чем столкнуться с землей.
– Я доведу тебя до окраины... – король пару раз щелкнул пальцами, вспоминая непривычное языку название населенного пункта, – Спрингвейла, после чего тебе останется только ждать, возможно, даже до захода Солнца.
Речи отца принц слушал вполуха, рассеянно поддакивая, тем самым обозначая свою мнимую заинтересованность в диалоге. Тревога клокотала внутри него, леденящим ужасом растекалась по кровеносным сосудам, заставив пальцы окончательно закоченеть, – ему предстояло попрощаться не столько с привычным укладом жизни, сколько с тем, что этот уклад пошатнуло.
С Аяксом расставаться Кэйа не хотел.
Кидая украдкой взгляды на самонадеянного, по-ребячески беснующегося парня, он нервно кусал губы, оставляя на них глубокие ранки от зубов, и боялся, что в решающий момент чрезмерная привязанность сыграет с ним злую шутку. Встречу со своим первым и единственным близким человеком – назвать Аякса другом у Кэйи язык просто не поворачивался в силу некоторых обстоятельств – принц проклинал и боготворил одновременно.
– Когда покинешь Каэнри'ах, ты должен забыть навсегда, что твой правый глаз способен видеть. Слуги наложат бинты на него, – отец, тем временем, продолжал вещать воодушевленным голосом, совершенно не замечая кислого лица перед собой. – И поверь мне, если по несчастливой случайности ты снимешь повязку перед осведомленным человеком, участь тебя настигнет печальная.
– В Тейвате, действительно, настолько сильно ненавидят нас? – принц поднял отрешенные глаза на мужчину, но не выдержал и потупил взгляд. – Абсолютно все?
Покосившись на него, король свел густые брови к переносице, но после тихо усмехнулся, что было довольно красноречиво: глупые вопросы он оставлял без ответов. Взгляд Кэйи невольно приковался к неторопливым движениям отца, который вынул пробку из стеклянного графина и наполнил граненый бокал прозрачной жидкостью. Вмиг раскрасневшееся лицо и тяжелые кряхтения наводили на мысли, что в сосуде была отнюдь не вода.
– Наименьшее сопротивление артерий приходится на последнюю четверть лунного цикла, – морща нос после очередного глотка, король внимательно посмотрел на сына. – Водные и энергетические потоки формируются постоянно и вне зависимости от человеческого фактора, из-за чего в определенное время Бездна может формировать непрочную связь с внешним миром без разрыва пространства. Скверна в Тейват сильнее обычного не проникает, – опустевший бокал с гулким стуком опустился на глянцевую столешницу, – а значит, не привлекает ненужного внимания со стороны Небесного порядка.
– Так что, это происходит каждый месяц? – с недоверием уточнил Кэйа. Настолько прозрачная подоплека казалась несовместимой со сложными процессами, о которых распинался отец.
– Нет, конечно, нет, – подтверждая размышления сына, рассмеялся мужчина, на чье настроение не в последнюю очередь повлиял крепкий алкоголь. – Как ты прекрасно знаешь, обычно в году полнолуний бывает двенадцать, но изредка можно наблюдать два за один месяц. Название у такого явления весьма романтичное – голубая Луна.
– И правда, – принц приподнял уголок губ в полуулыбке.
– Из возможных семи суток у тебя осталось четверо, поэтому завтра вечером мы начнем твои сборы. Я проверю, чтобы сочиненная нами легенда отскакивала у тебя от зубов, – немного расфокусированный взгляд короля смягчился. – Мой дорогой наследник, я верю в тебя. Вся нация верит.
Кэйе оставалось только склонить голову, спрятав ничем не подавляемое волнение в смиренном жесте. В висках стучало беспокойное сердце, а в мыслях крутился радужный калейдоскоп, в котором мелькали картинки из прошлого: как Люмин обнимает его, поглаживая по спине, и уверяет, что вдвоем они поставят на колени весь мир; как Аякс, стиснув зубы, безупречно орудует клинками, а после скалится, довольный собой...
Не оформившаяся до конца мысль игриво защекотала извилины мозга: ничего же страшного не случится, если вместо одного человека Бездну покинут двое?
– Железом и кровью, – прозвучал торжественный девиз из уст короля, рассеянным эхом отразившийся от стен, чье существование когда-то ознаменовали те же самые слова.
– Железом и кровью, – тихо повторил Кэйа, впервые за все время встречаясь взглядом с такими же глубокими, расчетливыми глазами, как его собственные.
* * *
Поедая уже четвертое пирожное со сливочным кремом, Аякс вальяжно восседал в кресле напротив непривычно молчаливого принца, сверлящего взглядом опустевший поднос на коленях парня. В тишине, прерываемой лишь причмокиванием и хрустом фруктовых кусочков, слышалось монотонное лязганье цепочки, которую Кэйа бессознательно теребил меж пальцев. Приняв решение не прерывать самозабвенный акт рефлексии, Аякс потянулся к оставшемуся пирожному, с грустью оглядев ажурную пластинку из шоколада, которая отвалилась и теперь, раскрошившись, валялась на подносе. – Ты ведь хочешь выбраться? Десерт из замершей на полпути ко рту руки принц отобрал и сосредоточенно вгляделся в голубые глаза, широко распахнувшиеся от неожиданности, но Аякс, несмотря на серьезность Кэйи, сквозившую и в охрипшем голосе, и в выступивших от напряжения венах на руках, громко рассмеялся. – Меня вроде силой и не держат, – насмешливо протянул он и, привстав, все же попытался выудить пирожное обратно. – Аякс, я не шучу, – спрятав злосчастную сладость за спину, принц исподлобья посмотрел на нависшего над ним парня. – Ты можешь вернуться домой. Рыжие брови все сильнее сдвигались к переносице, отчего недоверие и непонимание на веснушчатом лице выглядели почти карикатурно. Сжав запястье Аякса, заставив его, в конце концов, усесться обратно, Кэйа на одном дыхании выпалил все, что ему удалось узнать сегодня от отца, чей язык очень кстати развязал высокоградусный напиток – тот всегда говорил коротко и по делу, однако, в этот раз снизошел до поверхностных объяснений. – Передай своей наставнице, обязательно, – видя хрупкую надежду, пробивавшуюся нежным ростком сквозь укоренившееся давным давно смирение с несправедливой судьбой, принц подбадривающе улыбнулся Аяксу. – И пусть она организует всё как можно быстрее, потому что следующий раз может наступить через годы или даже десятки лет. Честно, я сам не до конца понимаю, как происходит перемещение или типа того... – он задумался на пару секунд, но толковых идей, достойных озвучивания, не появилось, – но твоя наставница должна разбираться в этом. – Откуда столько веры в нее? Кэйа лишь пожал плечами в ответ. – Я почему-то тоже ни разу в ней не сомневался, – невесело хмыкнул Аякс и затих. Его взгляд блуждал по золотистым прожилкам на мраморном полу, стекающимся в общую разветвленную сеть, которая вдруг до боли напомнила пересечения дорог на карте родного поселка. "Домой...", – одними губами произнес Аякс и чертыхнулся, запустив руку в волосы. Слово резало похлеще изогнутого меча Скирк, и, словно почувствовав его призрачные удары, парень согнулся, уткнувшись лбом в колени и прикрыв глаза. На окраине Снежной его ждала деревянная, чудом не развалившаяся от ураганных ветров и гроз, лачуга и любящая семья, но... – А ты? – тихо спросил Аякс. – С тобой что будет? – Ничего, просто останусь здесь, – улыбка Кэйи вышла кривой и натянутой, еще и голос звучал выше обычного. С эмоциями он совладать мог, но то, что отражалось у него на лице, порой, вводило людей в заблуждение: Аякс, конечно, воспринял стыдливую вину по-своему. – Зачем тебе это? – скрипнув зубами, процедил он и вцепился в ладонь Кэйи, который хотел было выпустить его руку, с такой силой, что тот зашипел от боли. – Ты же можешь... – Что могу? Сбежать? – Никто тебя в Тейвате не найдет, понимаешь? – Аякс приобнял принца одной рукой и, склонившись, заглянул ему в глаза. – Ты мог бы остаться у меня – верну должок, и моя семья была бы только рада принять тебя. Представь, как было бы здорово, – на полуслове он запнулся, но, поджав губы, шепотом закончил, – всегда жить вместе. За окном гудел порывистый ветер, часовые стрелки отбивали секунды, но Кэйа слышал только прерывистое, ласкающее теплом его щеку дыхание Аякса, видел бушующую лазурь океана в его глазах – перестанешь сопротивляться и утонешь, навеки став частью илистого дна. Быстро отойдя от ступора, принц под проницательным взглядом стушевался и, сминая край шелковой рубашки, мобилизовал все ресурсы мозга, лишь бы выдать приемлемое объяснение: говорить правду, как ни посмотри, – худший из всех возможных вариантов, пусть и самый желанный. – Послушай, – принц мягко улыбнулся, расслабляя плечи, чтобы Аякс не почувствовал напряжения, сковавшего каждую его мышцу. – Мое место всегда было и будет в Каэнри'ах, и я не хочу ее покидать. Ты так рвешься домой, а мне предлагаешь покинуть свой? Он знал, что его слова звучали убедительно: Аякс, недовольно цыкнув, кивнул, принимая услышанный довод. Из Кэйи рвалась скверная истина, но стиснутые зубы сдерживали ее за семью печатями. Молчать. Улыбаться. Делать то, что получается лучше всего. – Ну и бред, – пробурчал Аякс, убирая руку с чужого плеча и откидываясь обратно на спинку кресла. – Кому в здравом уме понравиться всю жизнь провести здесь? – он неопределенно махнул рукой, обводя пространство комнаты. – Кому понравиться жить в огромном дворце с кучей слуг, будучи наследником престола? – передразнил принц и хихикнул над закатывающим глаза парнем. – То-то же. У меня роскошная жизнь. – Дважды бред. Не верит? Кэйа покосился на Аякса, но тот, подперев подбородок кулаком, безучастно смотрел в окно, и от намерений продолжать спор, по всей видимости, отказался. Слегка прищуренные глаза делали его взгляд глубоко опечаленным, отчего сердце принца болезненно сжалось, норовя схлопнуться в сингулярность. – Пошли, – Кэйа поднялся с тяжелым вздохом и легонько стукнул Аякса кулаком в плечо. – Куда? – Я обещал тебе кое-что, ты, наверное, не помнишь, – застегнув металлические заклепки на плаще, принц снял ножны с рапирой со спинки стула и попытался закрепить их на поясе. – Посмотрим на неполную Луну. – Это что, прощание? – Аякс усмехнулся, но улыбка быстро сошла с его лица: последняя надежда на то, что вопрос окажется не риторическим, разбилась о молчание принца. – Попробуем воспользоваться порталом, – не слишком виртуозно сменил тему Кэйа, продолжая вести заранее проигранный бой с креплениями ножен, – но когда нас выкинет на другую сторону, будь добр, упади так, чтобы я приземлился на тебя, потому что еще одного удара о камни моя бедная спина не выдержит, – он окончательно потерял терпение, отчего заявление прозвучало по-настоящему капризно. – Удачной посадки на мои клинки, – фыркнул Аякс и, несмотря на невысказанную, отошедшую на второй план обиду, протянул руки к поясу принца, распутывая кожаные ремешки и помогая зафиксировать подвес. Ловкие пальцы с задачей справились быстро, и Кэйа, задетый собственной беспомощностью, недовольно воззрился сверху вниз на сидящего перед ним парня. – Тебе же хуже будет, – критически протянул он и вдруг рассмеялся, заливисто и беззаботно, чем вызвал в Аяксе небезосновательные сомнения в своем душевном благополучии. Солнца подземные жители никогда не видели и не знали согревающего тепла его лучей, поэтому его образ алхимики возвели в абсолют, отождествив со всепроникающей властью. Его тесно связывали с созданием философского камня, оно покровительствовало золоту, возглавляющего иерархию семи металлов, и оттиски символа Солнца гравировали на фамильных перстнях древнейшей династии Каэнри'ах, один из которых красовался на безымянном пальце принца. Кэйе же повезло больше, и Солнце ему увидеть довелось – оно было с россыпью веснушек, горящим на свету неистовым пламенем рыжих волос и именем героя из мифов затерянной цивилизации.
