Lo$er=Lover

Королевство Бутан оказалось окружённым горами и реками, залитым солнечным светом живописным местом, от которого у привыкших к серости и туманам британцев сначала спёрло дыхание. Два десятка прибывших учеников несколько минут приходили в себя, оглядывая изумительные красоты вокруг. Субин был в их числе, хотя пару минут назад, когда хватался за портключ, был в весьма подавленных чувствах. Прав был каждый, кто говорил об удивительной энергетике этого места: казалось, даже в самом воздухе здесь витают частицы магии. И то ли от высоты горной вершины, то ли от осязаемого присутствия магии в лёгких слегка покалывало, а кончики пальцев теплели, будто энергия внутри откликалась на зов этого места и спешила вырваться на волю. Взору открывался вид на Орлиное Гнездо, место, служащее штаб-квартирой Международной конфедерации волшебников, резиденцией волшебного мира высшего класса. С губ Субина всё-таки сорвался восхищённый вздох. — Если слушать достаточно внимательно, прошлое нашепчет тебе, — раздался тихий голос над ухом, и Субин резко на него обернулся, думая, что это кто-то из однокурсников хочет пофилософствовать. Но рядом никого не было. В радиусе пяти метров точно. Субин в недоумении покрутился вокруг себя. Всё ещё никого. — Да не настолько же я спятил, — пробормотал он, ещё раз крутясь вокруг своей оси и маскируя это под неподдельное восхищение местной фауной. Но остановился, завидев зашедших на смотровую площадку двух мужчин, которые в своих свободных льняных рубашках не выглядели строго и солидно, но их статность подчёркивалась не одеждой. На уровне инстинктов ощущалось, что в руках у этих людей власть. И знание. — Джексон! — тут же в один голос воскликнули Кай и Бахи и со всех ног бросились в раскрытые объятья мужчины, чьи волосы имели весьма странный цвет: одна половина была каштановая, а вторая — блондинистая. — Я тоже успел соскучиться, волчата, — мягко улыбнулся им мужчина и обоих потрепал по голове. Субин ненароком обернулся. Все собравшиеся в Бутан были предупреждены: им придётся иметь дело и с оборотнями. Сущность же Бахи и Кая новенькие раскрыли самостоятельно перед отъездом, говоря, что они этого никак не стесняются. В конце концов Субин всё-таки узнал об этих мужчинах немного информации. Первый — высокий, с цепким умным взглядом и располагающими к себе ямочками на щеках — оказался Ким Намджун, на чьих плечах оказалась ноша Правителя Бутана. Второй же, со странным цветом волос и весёлым взглядом представился как Джексон Ван, вожак здешней стаи оборотней и по совместительству советник Правителя. От них обоих шла энергетика, похожая на их директора — энергетика доброго и мудрого наставника. Это подкупало. Потому Субин был уверен, что здесь всё будет более чем спокойно. Как бы ни сложилось всё в дальнейшем, Чхве рад, что всё-таки отправился сюда. Дышалось здесь так легко, что Субин был уверен — всё будет хорошо.

***

И хорошо было. До сейчас. Субин в растерянности сидел на каменном полу, сплошь и рядом расписанном множественными руническими символами, краской для которых послужила его собственная кровь. И несмотря на обилие незнакомых рун, все они были от корки до корки изучены Тэхёном, Каем и Юнги, которые и заверили Субина в том, что ничего страшного в этих письменах нет. Более того, подавляющая их часть несла в себе защитную функцию, и только треть значилась рунами призыва. Нашли этот ритуал они ещё в первый день пребывания в Бутане, случайно натолкнувшись на позабытый кем-то пыльный фолиант в новой комнате Тэхёна. Несколько суток ушло на то, чтобы досконально всё проверить. И не один раз. Сам же Субин в этом процессе мало участвовал, потому что по просьбе директора Ли с ним работал Намджун, раз за разом накладывая на него неизвестные магической Англии чары. Шли дни, а Властитель Бутана становился всё мрачнее, потому что юноша перед ним был абсолютно чист, разве что чрезмерно слаб магически. — Я долго думал над твоей проблемой, — начал он издалека. У Субина в груди всё ещё теплилась надежда на благоприятный исход без всяких ритуалов. — И я тебе могу предложить только длительные медитации. Не смотри так осуждающе, это особенное состояние, в которое погружает себя волшебник. Его обычно используют для того, чтобы усилить и нормализовать течение собственной магии. Я обучу тебя и отправлю на несколько дней в медитативный транс. А после мы уже посмотрим, изменится что-то или нет. Мужчина помолчал некоторое время, прежде чем продолжить: — Возможно, с тобой злую шутку играет внутренняя магическая энергия. Ты говорил, что она очень нестабильна. Такое может случиться из-за загиба энергетического канала, например. Но эта вещь незрима, я не смогу её почувствовать у другого человека, как бы ни пытался. Только ты сам. Так Субин оказался отправлен на медитацию в пещеру, находящуюся в одной из многочисленных гор Бутана. Впрочем, на пещеру это место мало походило, разве что только его неровным каменным входом. На деле же это был небольшой медитативный зал, где слабо горели свечи по периметру и на каждом метре виднелись дымные дорожки от благовоний. Субин тогда вздохнул, с каким-то упрямым усердием полоснул свою руку серебряным кинжалом и сцедил кровь в чернильницу, впоследствии используя её как краску для начертания рун. И всё шло хорошо. Он был спокоен и уверен в том, что его ближайшие несколько дней точно никто не потревожит. И это же плохо. А если с ним что-то случится, а никто не узнает? Именно поэтому Субин уже битых полчаса сидел в руническом кругу и сбивался с длинной вязи латинских слов, которые обязательно нужно было прочитать, чтобы начертанная рунная магия пришла в силу. У него банально заплетался язык из-за страха. Хотелось бросить это всё и побыстрее смотать обратно в Англию. Но нет. Сейчас пути назад уже нет — он не был уверен, что ему ничего не будет за незавершённый кровный ритуал. Всё-таки магия — дама строптивая. — Eu reze… — начал было заново Субин, уверенный в том, что в этот раз он точно сосредоточен, но его обострившийся в тишине слух улавливает… смешок. Резко, до потемнения в глазах Чхве поднял склонённую голову, чтобы вглядеться в окутавшую его тьму. Была ли она следствием чего-то магического или это просто наступление ночи — Субин не знал, но молился на второе. Пока периферийным зрением не увидел резкий огненный всплеск. Молитвы позабылись. Тело сковало страхом. Но вспыхнувший огонёк тут же погас, чтобы через мгновение оказаться в совершенно другом углу. Из которого тоже исчез. Субин заозирался, чтобы понять, где он появится в следующий раз. Справа? Нет. Слева? Тоже нет. Быть может… За спиной? Субин резко, будто так он будет способен разоблачить таинственный огонь, обернулся. Нет. Он выдохнул. Но стоило ему вернуться в первоначальное положение, как он тут же столкнулся нос к носу с неким существом, которое очень было похоже на лису. Только вот вместо рыжей шёрстки это создание окутывали алые всполохи огня, играющие цветом от насыщенно-красного до янтарного и бледно-золотого. Субин замер, глядя в бездонные чёрные глаза, в которых видел свою уменьшенную, перепуганную до смерти версию. Существо тем временем любопытно склонило голову, и Субин, загипнотизированный тёмным взглядом, робко потянулся к огненной шёрстке. Но пламенная лисица так же в мгновение ока испарилась, оставив руку Чхве неловко застывшей на весу. — Мама не говорила тебе, что с огнём играть нельзя? — опалило его ухо чужое раскалённое дыхание. Чувство дежавю было живо: точно такой же шёпот он слышал несколько дней назад, когда только-только прибыл в Бутан. Он уже был готов к тому, что, обернувшись, натолкнётся на пустоту. Но нет. Теперь нос к носу он столкнулся с вполне себе реальным юношей, на корточках сидящем рядом с ним. Субин ожидаемо отшатнулся и нелепо упал на задницу, тут же отползая назад, совсем не волнуясь о том, что смазывает все начертанные руны. — Ты так искал встречи со мной, а теперь убегаешь? — обиженно выпятил губу юноша. Субин будто язык проглотил. Только и мог что разглядывать неизвестного перед собой: его ярко-рыжие, почти алые волосы, тёмные лисьи глаза с глубокими карминовыми бликами и хищная улыбка, обнажающая маленькие острые клычки. — Кто ты? — прошептал Субин. Юноша сладко улыбнулся ему, проходясь юрким розовым языком по тем самым клычкам, и приблизился к нему. Субин даже не заметил, как перестал дышать, зато чужое дыхание чувствовал отчётливо — оно опаляло губы человека, который не мог скинуть оцепенение. Нет, он был заворожен багровыми взрывами где-то на дне чужих глаз. Заворожен и напуган. — Да-ни-эль, — по слогам, так, чтобы отпечаталось на губах Субина, полушёпотом сказал он. — Так ты назвал меня когда-то. У Субина, если честно, это вызвало вопрос: не мог он никому имя придумывать, его максимум — сова. Это… существо на сову мало походило. Даниэль тем временем немного отодвинулся, позволяя Субину наконец сделать шумный глоток воздуха, что был прокомментирован ехидным смешком. Некто спокойно сидел, по-турецки сложив ноги, обтянутые какой-то блестящей чёрной тканью, прямо посреди защитной вязи из рун, которую Чхве старательно вырисовывал, чтобы обезопасить себя. Очевидно, ему было всё равно. — Кто я? Это хороший вопрос, потому что мы так и не определились. Думаю, люди назвали бы нас Божествами, — в задумчивости гладя подбородок, ответил он, а затем лукаво улыбнулся. — А вот кто я по отношению к тебе — совершенно другой вопрос. Субин шумно сглотнул и притянул к себе колени, закрываясь. Этот… Даниэль, кажется, был настроен на диалог и вредить ему пока не собирался. Наверное. Субин — так уж получилось — до этого момента с Божествами дел не имел. Значит, надо говорить. — И кто ты для меня? — несмело спросил он. Даниэль игриво склонил голову набок. — Это зависит всецело от тебя, малыш. Он… то есть, Бог что, с ним флиртует? — У меня есть варианты? — осторожно подбирал слова он. Даниэль задумчиво приложил указательный палец к губам, а Субин только сейчас увидел не очень длинные, но острые чёрные когти, что вынудило его ещё раз шумно сглотнуть. — Немного, — в конце концов улыбнулся он. — Я могу стать для тебя фамильяром, только твоим личным девятихвостым лисом, я преумножу твою силу настолько, что ты никогда не вспомнишь о… — Я хочу, чтобы ты никогда больше не беспокоил меня, — в непонятном порыве смелости выпалил Субин и тут же пожалел об этом, потому что взгляд напротив мгновенно полыхнул алой яростью. — Хорошо, — до слащавого мило улыбнулся Даниэль, сложив руки в замок перед собой, — это второй вариант. Субин невольно облегчённо выдохнул, но милая улыбка мгновенно превратилась в оскал безумца. И Даниэль весело сказал: — Ты умрёшь. И видя полные ужаса глаза Субина, милосердно продолжил: — О, не волнуйся, не от моей руки. Я до этого не опущусь. Ты с таким запасом энергии проживёшь может, хм, лет десять. И сказано это было так легко, будто он рассуждал о планах на выходные. — То есть если я выберу это, ты уйдёшь? Просто так? — Ага, — весело согласился Даниэль. — Эти десять лет для меня — пустой звук. Я просто дождусь следующего твоего воплощения. Если не получится снова, то ещё одного. Субину оставалось только рукой прикрывать рот. Что этот божественный говорил такое? Зачем он ему понадобился? — Но знаешь, что? — весело продолжило Божество, Субин же только ожидающе глянул на него. — Ты не откажешься от меня. Ты всегда был слизеринцем. И, судя по его лицу, по прищуру глаз и лёгкой, гуляющей по губам улыбке, он был абсолютно уверен в своих словах. — Что взамен? — сглотнув, спросил Субин. Улыбка напротив тут же стала победной. — Ты. — Почему? Зачем? — Потому что я люблю твою жалкую человеческую душу, подлец, — в сердцах прошипел он. — От тебя требуется немного: просто отдай себя мне. Взамен я дам тебе все блага этого мира. Субин ничего не ответил, будучи дезориентированным такими словами. Ему вообще кружило голову так, что соображать получалось очень туго, будто бы разум что-то дурманило. Божество тем временем поднялось, принявшись расхаживать, цокая каблуками по плитке. Субин только сейчас заметил, что его тело окутывает не одежда, а нечто другое — словно плотные тёмные туманы окутывали всю его фигуру, изредко полупрозрачно развеваясь на ветру, когда Даниэль резко двигался. — Согласившись, ты будешь со мной навсегда, Субин-а. Не только в этой жизни, но и во всех последующих. И ты согласишься. Я так долго искал твою душу не для того, чтобы ты снова убежал от меня. И не для того, чтобы тебя в очередной раз кто-то увёл, — божество бродило по ритуальному залу, и тон его был более задумчивым, чем во время их диалога. — Очередной? — осторожно спросил Чхве. Возможно, он сможет добиться каких-то объяснений? Даниэль обернулся и ласковым взглядом окинул его лицо. — Да, малыш. Когда-то я подчинил тебе целую империю. Положил всё королевство к твоим ногам. Утопил землю в крови. А потом ты, — острый коготь внезапно оказавшегося впритык существа царапнул кожу щеки, — предал меня ради какой-то капризной принцессы. Он фыркнул обиженно. — Не волнуйся, я позаботился об этом. Твоя любимая уже несколько веков перерождается в мелких насекомых. Их же никто не любит, верно? — и снова острая улыбка безумца. У Субина в который раз пробежались мурашки от страха. — Раз ты такой всемогущий, то почему просто не забрал меня себе? — издевательски тянет Субин в очередном порыве смелости, хотя на самом деле внутри него всё перманентно сжималось от страха. — Есть в этом мире одна отвратительная вещь, которая намного сильнее меня. Субин приподнял бровь в ожидании ответа. — Любовь, — ответил Лис на неозвученный вопрос. — Но в этой твоей жизни я сделал всё возможное, чтобы твоё сердце было одиноко. И теперь там точно буду только я. У Субина нихрена не сходилось, если честно, и дел с этим чудаковатым озабоченным существом он точно иметь не хотел. Тем более, когда осознание ударило в голову: его одиночество, его проклятье, его немощность — всё это дело рук Даниэля. И ради чего? Субин еле подавил окутывающую его ярость. Он поднялся и на нетвёрдых ногах подошёл к удивлённому Даниэлю. Заломил брови домиком, поджал губы и взглянул на него самым жалким взглядом из своего арсенала, завершая образ покаянного судорожной хваткой на чужой горячей руке. — Послушай, я понимаю, что сделал тебе очень больно когда-то. Предательство непростительно, но ведь тот я, он уже давно мёртв. Он поплатился за всё, да? А я… я в любом случае не смогу полюбить тебя. Насильно мил не будешь, понимаешь? — он говорил это жалобным, плаксивым тоном и видел, что это действует: складка между бровей разгладилась, а чужие глаза влажно заблестели, показывая Субину, что его слова откликаются Божеству. — Ты и без того заставил меня страдать. Не кажется ли тебе, что сейчас самое время отпустить прошлое и продолжить жить дальше, м? Ты — вечность, а я — свой человеческий миг. Просто оставь меня. И если до этого Субину казалось, что его слова трогают какие-то струнки в душе Даниэля, то сейчас он понял, что ошибался — пальцы чужой руки сжались вокруг его шеи в сильном, преграждающем дыхание захвате. — Эх, Субин-а, ты всё такой же, — со злорадной улыбкой протянул он. — На устах мёд, а за пазухой меч, да? Как хорошо, что я не особенно на наш диалог и полагался. У Субина к уже имевшемуся головокружению добавилась ещё и нехватка кислорода, потому сознание так и норовило ускользнуть от него. Но хватка оказалась разжата, а сам человек упал на колени, откашливаясь и жадно хватая ртом воздух. — Ты полюбишь меня сам, — с полной уверенностью произнёс Даниэль, возвышаясь над ним. — Но опять на последних днях твоей жизни. Проходили. Поэтому сейчас я тебе былой свободы больше не дам. И права решать — тоже. Даниэль склонился к нему, встречаясь с яростным взглядом, после чего расхохотался, видимо, считав там что-то особенно весёлое. — О нет, малыш, убить меня у тебя не получится. Смертный убить Бога не может, — он проникновенно смотрел Субину в глаза, садясь на колени так, что те оказались по обе стороны от бёдер Субина. — Можешь, конечно, снова найти новорождённого Бога, который влюбится в тебя и по первому зову убьёт себе подобного. Он помолчал немного, липко осматривая каждый миллиметр лица Чхве, а после склонился чуть ниже. — Но ты не найдешь ещё одного такого же дурака, как я, — горько усмехнулся он и окончательно опустился на бёдра Субина, уже оказавшегося лежащим посреди рунического круга. Даниэль поёрзал и довольно улыбнулся. — Но не грусти, малыш. Пусть Бога и нельзя убить, но Бога можно трахнуть. Активный протест наверняка отлично читался во взгляде Субина — улыбка Даниэля только безумнее растягивалась. Казалось, ему очень нравится чувствовать себя победителем в этой изначально неравной игре. У Субина не то чтобы были высокие понятия о чести, но это — низко. Даниэля это совершенно не заботило, вместо того он ещё раз двинул бёдрами, на что сейчас Субин таки обратил внимание из-за непрозрачного намёка. Глаза его округлились ещё больше. Всё это время, сидя на нём, Даниэль был таким довольным, потому что ощущал его крепкий стояк. Вопрос «почему?» к предателю-организму ещё даже не успел сформироваться, как он получил на него ответ: — Тебе стоило быть внимательней, малыш. Добавлять афродизиак в благовония — очень старый приём. «Старый, как ты» — мысленно плюётся Субин, но на деле не успевает и рта раскрыть, потому что губы Даниэля накрывают его собственные в требовательном, жадном и ожидаемо жарком поцелуе. И, видимо, дурман действует на него великолепно, потому что Субин отвечает. — Просто получай удовольствие, — последнее, что он слышит, после чего его разум действительно растворяется в горячих касаниях, поцелуях и тягучем сладком удовольствии. Первом для него.

***

Но воспоминания об этом пришли к нему далеко не сразу после пробуждения наутро. Поначалу и вовсе вспомнить не мог о случившемся, подумав, что просто заснул во время медитации, но затем взглядом наткнулся на полустёршийся рунический круг и тут же мгновенно обернулся в поисках Даниэля. Воспоминания быстро запрыгали в черепной коробке, как маленькие надоедливые бесы. И это было настолько сюрреалистично, что Субин не сразу поверил мыслям в своей голове. Веры добавила оставленная на каменном полу кровавая надпись: «Увидимся в Хогвартсе, малыш». Правую руку мгновенно опалила боль. Субин поднял её к глазам и понял — он попал. Потому что на тыльной стороне ладони воспалённый, словно выжженный на коже, узор складывался в чёткий образ девятихвостого лиса. Метка. Не нужно быть супер умным волшебником, чтобы понять — они теперь связаны. И, очевидно, Даниэлю не нужно было его согласие. Он просто поиграл с ним в видимость выбора. Субин сжал обожжённую ладонь в кулак. Что ж, если отменить сие действо не получится, то он точно отыграется. Этот глупый Бог ещё сам захочет от него убежать.