Lo$er=Lover

Получив от Даниэля обещание прийти по первому зову, Субин им не воспользовался. Не решался. Даже мысленно себя одёргивал, чтобы ненароком не призвать. Хотелось подумать побольше. Взвесить все за и против. Своим умом допереть, вляпался он таки или всё же Мерлин отвёл. Пока что ничего ужасного он не наблюдал. Только один плюс — его магическая сила, значительно прибавившая в объёме. Правда, и с ней теперь нужно было учиться управляться. К такому мощному потоку магии он не был привыкшим, потому иногда заклинания выходили из-под контроля. Понял он это следующим утром, когда попытался наложить косметические чары на свою руку, чтобы скрыть метку от чужих глаз. Он не пользовался ими ранее, слышал только от девчонок, что они скрывают ими всякие засосы и синяки, да и используют, чтобы выглядеть свежее. Поэтому, наобум наколдовав, Субин в шоке уставился на свою руку. Следов метки на ней, может, и не было, но куда-то делись всякие намёки на волосы, и выросли длинные острые ногти, сразу же покрытые чёрным лаком. Он поднял руку перед собой, всматриваясь. Выглядело… готично. Но его рука и без того гигантских размеров, а теперь казалась длиной в метр. Всё-таки ногти длиной в две фаланги это не шутки! Он постучал ими друг о друга, попробовал сжать руку в кулак, да даже голову почесал — Мерлин, как это приятно! — и снова вытянул перед собой, раздумывая, что с этим делать. И ровно в этот момент из ночного рейда в лес вернулся Юнги, застывший на пороге комнаты, а затем воскликнувший: — Драккл меня дери! Что случилось? Субин тут же спрятал руку за спину и обернулся с таким пристыженным видом, будто его засекли за чем-то крайне непристойным. — Я, э-э-эм, ударился вчера. А там синяк такой уродливый, что я попробовал скрыть косметическими… — начал спешно оправдываться он, — а получилось… вот. Он снова показал свою наманикюренную руку. Юнги ничего не сказал, но по одному его громкому вздоху было понятно всё, что он думает об этой ситуации. Что ж, настал тот самый момент, когда репутация Субина как довольно-таки умного студента рухнула к Мордреду. — То есть залечить синяк ты не додумался? — с нескрываемым скепсисом в голосе поинтересовался Юнги. — Да мне первыми в голову слова девчонок пришли… ну, о засосах и косметических чарах… Ещё один тяжёлый вздох, длинный такой, через нос. Субину начало казаться, что он со своим отцом разговаривает, будучи пятилеткой. — Они не залечивают, потому что им потом нравится смотреть на эти засосы, Субин, — как маленькому объяснил Юнги и достал палочку. — Давай я тебе залечу. Субин мгновенно отдёрнул руку, снова пряча за спину. Юнги медленно приподнял брови в ленивом удивлении. — Мне тоже этот синяк нравится! Просто скрыл, чтобы… чтобы других не напрягать, — скороговоркой проговорил Субин, читая на лице соседа безмятежность разряда «мне этот мир уже абсолютно понятен». — Мне бы только от ногтей избавиться. — Хорошо. Раз ты фанат нестандартного мышления, давай сюда, — он требовательно протянул руку, но Субин доверять свою не спешил. Они всё-таки оба со Слизерина, тут подвох подвохом кроют. — Что ты собираешься делать? — Как, что? Обычное секо, — с самым невинным выражением лица предложил выход он. Субин едва не взвизгнул от таких перспектив и попятился назад. Он так не только без ногтей останется, но и без пальцев. Всё-таки боевые заклинания для маникюра как-то не комильфо использовать. — Откажусь, спасибо, — натянуто улыбнулся Субин. А Юнги только пожал плечами, мол, моё дело предложить. Таким образом он оказался в комнате Юци и Соён — как вообще получилось, что они жили вместе? Гриффиндорцев со слизеринцами обычно старались не сталкивать лбами, памятуя о старой вражде — и здесь, конечно, никак не смогло обойтись без Тэхёна и Кая. И вся честная компания присутствовала на маникюре Субина, который Юци решила делать по-маггловски — пилочкой. Хотя скорее это было предлогом — цепкие пальчики гриффиндорки удерживали его руку, пока друзья проводили допрос с пристрастием. Субину удалось акцентировать внимание на проблеме — сложно теперь контролировать поток магии. Они задумались над этим и как-то отложили мысли о том, что некое существо всё-таки приходило. Кай тогда только посоветовал рассказать об этом Джексону, мол, он-то точно придумает, как нормализовать поток. Субин тогда хлопнул себя по лбу — он совсем забыл о занятиях! Он попросил Юци ускориться и сразу, как она закончила, убежал на занятия.

***

Тэхёну образование в Бутане нравилось. Точнее, нравился сам подход, в основе которого лежали поиски гармонии со своим «я», с потоками магии и магическим ядром. Это достигалось разными техниками медитации, которым их и обучали. Раньше ему казалось, что всё это фарс и этим занимаются только магглы, увлекающиеся йогой. Но теперь всё становилось понятно. Колдовать наобум — самое глупое, тупое и примитивное, что могли придумать волшебники. А ещё, что самое интересное — маги здесь практически не пользовались палочками. Это стало шоком. Оказалось, что, по их мнению, волшебники придумали палочки из собственной лени. Они направляли и усиливали поток магии, минимизируя старания волшебника. Короче, позволяли игнорировать этот путь самопознания. Помимо техник медитаций и основ беспалочковой магии им преподавали также азы ритуалистики. В магической Англии ритуалы как-то канули в лету, и волшебники более не возжигали ритуальные костры в благодарность Магии. Тут же напомнили о таком понятии, как Колесо Года — магическом календаре, который на данный момент считали не более чем пережитком прошлого. В году отмечаются восемь праздников, которые являются точками переходов, днями с особым напряжением энергии. И их стоит проводить как следует, а не тупо ужинать в кругу семьи и друзей. Тэхён только сейчас понял, насколько же сильно они начали растворяться в маггловском мире. Йоль у них превратился в Новый Год, означающий тупую смену цифры календаря, Самайн — в маскарадный Хэллоуин. Весенние каникулы в Хогвартсе они и вовсе по маггловской тенденции стали называть Пасхальными, даже особенно не вдумываясь в смысл слова. Когда на деле это было время празднования Бельтайна — праздника прихода лета. Поначалу это даже не казалось столь страшным, но потом бутанцы донесли до них мысль — отказ от древних традиций грозил магмиру Англии скорым вымиранием, даже несмотря на некоторый прогресс: теперь чистокровные не были так презрительно настроены к магглорождённым и вполне охотно принимали их в семьи, и также теперь, после изобретения зелья мужской беременности, стали возможны союзы однополых пар. Правда, с последним не всё так гладко было — старшее поколение такого всё ещё не понимало, это молодые, воспитанные на гимне толерантности, относились к этому ровно. Всё это не помогало — волшебникам Англии вымирание грозило за отказ от традиций, ведь магия, как говорили бутанцы — их божество. Относительно разумное, бестелесное, но божество, которому они должны выказывать уважение и благодарности. Короче говоря, учёба заключалась не столько в практике, сколько в теории. Их головы мастерски засеивали нужными мыслями, и те, как фасоль, расширялись в черепной коробке, заполняя собой всё пространство и давя на виски. Тэхён даже позабыл о Бомгю и его вопиющем поступке — настолько его волновало всё это. Но ещё было интересно порассуждать — знал ли директор Ли, чему здесь будут учить? Наверняка, да. Поэтому так легко согласился на эту поездку? Если призадуматься, здесь сейчас находился практически весь поток старшекурсников, ко всему прочему являющийся цветом аристократии. В недалёком будущем они станут Лордами и Леди своих родов, займут должности в Министерстве. И наверняка всё это было сделано с одним посылом — изменить в корне неправильный уклад жизни. Было немного жаль, что поездка длилась всего месяц, этого казалось критически мало. Но, как говорится, спасибо и на этом. Тэхён ощущал себя сейчас намного более осознанным как в магическом плане, так и в эмоциональном — мысли будто бы стали прозрачней и медленнее, их поток уже не так сносил, а его дар легилимента и вовсе перестал хоть как-то напрягать. Казалось, вот-вот, и Тэхён научится его контролировать и без артефакта-очков. Собирался уезжать он с тяжёлой головой, хотя эта тяжесть и была приятна. Хотелось какой-то деятельности, вот прям сейчас, срочно сесть в кресло Министра Магии и быстро раздать указы. И жить в утопии. Загрузился не он один. На аппарационной площадке было немыслимо тихо, студенты напоследок окидывали живописный горный край прощальным задумчивым взглядом. Совсем скоро они выпустятся из Хогвартса, и тогда забота о будущем магической Англии ляжет на их плечи. И слава Мерлину. Тэхён особенно задержался взглядом на Кае и Чане. Он ведь так и не спросил, как прошло первое полнолуние Бана в местной стае. Но, судя по его светлому лицу, более чем хорошо, значит, его это не касалось. Его касалось и без того множество проблем. Одна вот бродит по той же площадке с весьма загадочным видом. Тэхён чувствовал, что Субин от него что-то скрывал, но он не давил — слишком хорошо знал его. Он попытается решить свои проблемы сам, но потом всё равно придёт к нему, если не за советом, то просто обсудить. Вторая его проблема тоже притихла после выходки в библиотеке. Это даже немного огорчило — где это видано, чтобы они не сцеплялись языками, когда находились друг от друга на расстоянии максимум десяти метров? А тут Бомгю делал вид, что Тэхёна не замечал, хотя сам Кан затылком чувствовал его буравящие взгляды. Хотелось узнать, что он там усердно думал, но нет, не сейчас. В активную фазу перешла другая проблема — его отношения с Юци. Когда они их начинали, то не думали, что продержатся так долго. Сейчас вопрос встал ребром — что делать с их фейковыми отношениями дальше. Раньше они думали, что просто разойдутся, мол, ну не получилось, а сейчас… Мысленно Тэхён даже поблагодарил Бомгю за его выходку, ибо она побудила их всё-таки серьёзно поговорить на эту тему. Если бы Юци захотела прекратить спектакль, Тэхён бы пошёл на компромисс, хотя считал, что если всё закончится так, то это будет просто детским садом. Но она была такого же мнения, развенчивая стереотип о тупости гриффиндорцев. — Нам нужно принять решение, — серьёзно сказала она тогда, после того как Тэхён закончил накладывать заглушающие заклятья на пространство вокруг. — Я выскажу своё мнение, а потом скажи и ты. Мы не должны пренебрегать друг другом. Некоторое время они молчали — Юци подбирала слова, Тэхён терпеливо ждал. Наконец, качнувшись на качели в лесу, которую они облюбовали, она выдохнула: — Предлагаю идти до конца. Жениться и съёбывать куда-нибудь в Италию, а там уже и жить свою жизнь. Тэхён тогда не сдержал улыбки. Было приятно знать, что им не придётся спорить на эту тему. — Я того же мнения, — Юци пристально посмотрела на него, ища подвох, — нет, серьёзно, я думаю, это будет оптимально для нас. Уедем учиться в Высшие заведения куда-нибудь заграницу — всё равно в Англии с этим туго. Правда, нам всю жизнь придётся жить вместе. Юци фыркнула. — Мы и так всю жизнь вместе, ты мне уже как брат. Просто возьмём дом попросторнее, да будем соседствовать. Они покивали, а потом фыркнули со смеху. Это так нелепо. Вот сейчас, одним пятиминутным разговором, где-то в чаще леса, они решили свою дальнейшую судьбу. Это было просто, хотя решение, с какой стороны ни посмотри, казалось радикальным. Жениться на девушке, с которой ты ничего, кроме конспирации, не планируешь… Да уж, его маленькая версия бы очень расстроилась, если бы ей дано было знать будущее. — Как на это смотрит Соён? — поинтересовался он. Не мог проигнорировать ещё и вторую половинку Юци. — Её всё устраивает, — мягко улыбнулась ему Юци. В глазах блестела благодарность за участие и заботу. — Тогда как насчёт помолвки на зимних каникулах? — Будет хорошо, — кивнула Юци и тут же устало простонала, запрокинув голову, — это же надо начинать писать письма, примерять платье и выбирать цвета салфеток. Тэхён ласково взлохматил её волосы. Забавная реакция, но оправданная. Им придётся попотеть ради будущей свободы. — Не торопись пока. Сначала с меня кольцо. — Как это мило с твоей стороны, — она быстро захлопала ресницами, милашничая, но в ответ получила щелбан и надулась. Тем разговором он был доволен. Хотя их планы и означали прощание с Англией, а это значило, что никаким Министром Магии ему не стать и страну не спасти, он не сильно горевал. Герои найдутся. А своя шкура всё-таки ближе. Он приобнял Юци за талию, да покрепче, а затем активировал артефакт, который перенёс их в Хогсмид — деревеньку близ Хогвартса, где их уже ждали.

***

Так как их возвращение выпадало на выходные Самайна, Субин смог отпроситься на пару дней домой. Не по собственной прихоти, а из наставлений Джексона. Он делал успехи на индивидуальных занятиях, но поток его магии нужно было строго контролировать. Потому ему настоятельно рекомендовали вернуться домой и поделать какие-нибудь ритуалы с камнем рода, мол, энергия рода сможет чуть стабилизировать его состояние, и он не будет колдовать как на минном поле. К тому же настоятельно рекомендовалось по-настоящему спраздновать Самайн, возжечь ритуальные огни и поблагодарить предков и Магию за силу своего рода. Субин противиться не стал, не когда вылез из полной безнадёги и отчаяния. Где-то на горизонте сверкало его успешное будущее. Осталось только схватить эту удачу за хвост — больше ему так не повезёт. Родители ничего не знали, но, кажется, предчувствовали новости. Никогда раньше они не встречали его за пределами аппарационного круга, защищавшего поместье от постороннего посещения, обычно это было обязанностью домовых эльфов. А с родителями он виделся только за совместными приёмами пищи и после них. Он поклонился отцу и матери, коротко поприветствовав. И удивлённо замер, когда мама приобняла его за плечи, ненавязчиво интересуясь учёбой в Бутане. Что, даже не дождётся ужина? Впрочем, Субина дважды спрашивать не надо, у него самого язык чесался порадовать семью вестью о том, что он решил свою проблему. И, наверное, впервые за свою сознательную жизнь он видел настолько искреннюю и открытую улыбку матери и проблески огоньков радости в холодном взгляде отца. И в этот миг он чувствовал невероятной силы прилив воодушевления и мотивации. Он сможет стать для них достойным сыном. И, наверное, стоит всё же поблагодарить Даниэля за это.

***

Убедить родителей в необходимости проведения ритуалов на Самайн — задачка со звёздочкой. Они посмотрели на Субина так, будто он какой-то прокажённый, а затем отец пустился в лекцию об опасности тёмной магии. Джексон был всё-таки прав, когда советовал сделать это втайне от консервативных родителей. Их убеждения казались бетонными, и Субину, не привыкшему перечить им, пришлось крайне нелегко. Настаивать и отстаивать свою точку зрения оказалось чем-то не очень приятным, но триумф победы был приятен на вкус. Субину понравилось. И удивление от его характерности, отразившееся на лицах родителей, тоже понравилось. Оказавшись в своей комнате, Субин первым делом с улыбкой достал невзрачный блокнот с обложкой из чёрной кожи и принялся строчить о своих успехах. Нет, он не был девочкой-подростком с дневником, хранящим все мысли и переживания. Это был подарок от Джексона, на который вожак бутанской стаи оборотней наложил протеевы чары. Этот подарок был неожиданным для Субина. Джексон нравился ему как преподаватель — невероятно эмпатичный и участливый, стоит признать — и как человек, в общем-то, тоже. От него прямо-таки веяло духом свободы и гармонией с самим собой. И он не воспринимался как кто-то взрослый-взрослый из-за немного дурашливого характера (это не делало его менее прекрасным наставником), и это давало Субину надежду стать кем-то вроде приятелей. Может, даже друзей? Он бы очень хотел иметь такого друга. И этот подарок воодушевлял, ведь он значил, что Джексон не хотел терять с ним связь. Причины ему не были важны. Просто был факт и всё. Джексон сначала вполне сдержанно похвалил его и поторопил готовиться к ритуалам. Это улыбнуло. Но улыбка расплылась, когда на странице проявилась следующая надпись: «а ты не такой уж слизеринец, оказывается». На логичное «почему?» был такой же логичный ответ: «о вас говорят, как о самых хитрых и эгоцентричных людях. ты мог быть хитрее и всё сделать втихаря — это бы сохранило твоё время и силы, но ты пошёл длинным путём дебатов». Субин хмыкнул, потому что, в принципе, утверждение правдиво, но чтобы остаться немного загадкой, вывел аккуратное: «кто знает, может, я сделал это из собственной выгоды». Незамедлительно пришёл ответ. «А знаешь, в чём точно нет выгоды?»

«В чём?»

«В болтовне со мной прямо сейчас».

«Не согласен».

«Ты теряешь время для подготовки. Скоро полночь. Так что бегом готовиться!»

«Уже бегу!»

Подумав, Субин всё же добавил.

«Хорошего Самайна!»

И снова незамедлительный ответ: «И тебе, Субин-а!» Такое внимание было приятным, и Субину даже пришлось побить себя по щекам, чтобы прийти в себя. Там чернила уже в бумагу впитались, а он всё сидел и пялился на пустой лист. Но, вздохнув, всё же закрыл блокнот. Всё-таки заводить новых друзей оказалось приятно.

***

И ритуалы проводить тоже приятно, как оказалось. Однако вместе с тем утомительно и немного жутко. Субин вот вроде бы был волшебником и даже жил в замке с призраками, но это всё было привычным и не пугало совершенно. А вот когда рядом почувствовалось чьё-то незримое присутствие, а затем его подношения предкам и Магии из ритуального костра испарились, стало не по себе настолько, что волосы дыбом вставали. Также, впервые побывав в ритуальном зале поместья, он наконец ознакомился с камнем рода — сердцем его семьи, в котором были магические отпечатки всех его предков. Взаимодействие с этим артефактом было сравнимо с принятием горячей ванны, когда всё тело ныло после физических нагрузок. Серьёзно, Субин почувствовал себя прямо-таки пушинкой. Его магии это тоже понравилось — она не бурлила больше в нём, а просто свернулась теплом на кончиках пальцев и была крайне послушной. Вымученно он добрался до своей комнаты, не менее вымученно принял душ и был крайне сонным, но всё равно нашел в себе силы написать о своих ощущениях Джексону, причём подробно, во всех красках. Но ответа решил не ждать — всё-таки время близилось к рассвету. Он, конечно, не рассчитывал, что Джексон спал, но наверняка был также занят — либо ритуалами, либо бегал по лесу в облике волка. Субина не волновало. Он улёгся поудобней, подложил руку под щёку и прикрыл глаза, именно в этот момент понимая, как же он всё-таки любит спать.

***

Зал был погружён в тяжёлое молчание, лишь безмятежный треск огня факелов да редкий металлический звон железных колец от кольчуг напоминали о том, что время всё ещё не оцепенело в ожидании. Рыцари привычно восседали за длинным столом из красного древа, во главе которого до этого сидел седовласый король, нынче расхаживающий по помещению, сцепив морщинистые, потерявшие былую силу руки за спиной. Ранее он не позволял себе демонстрацию слабости перед вассалами, но ныне, когда верность каждого присутствующего была доказана долгой службой, даже король позволил усталости явить свой лик. Она изуродовала его когда-то привлекательное лицо, стёрла воинственный блеск из глаз, оставив на его месте мутные слепнувшие глазницы, и залегла тяжёлыми морщинами. Только изысканная одежда сохраняла в нём лоск правителя. Однако глаза присутствующих были направлены далеко не на стареющего владыку, а на его прекрасную дочь, принцессу, что в противовес своему стареющему отцу с каждым годом становилась всё краше. Её облик казался воплощением чистоты и невинности. Каждый видевший её признавал: так выглядели бы ангелы, если бы имели заботу спускаться к презренным смертным. Она часто восседала на окне вполоборота к рыцарям, которые раз в несколько минут проходились взглядом по её нежному профилю. Казалось, Вивьен не заинтересована в этом собрании и вовсе, но нет, пусть взгляд её и был направлен на беспокойные улицы нижнего города, но слух остро улавливал все их разговоры. В этот раз тема собрания была очень животрепещущей — на южной границе некая тварь уводила из домов мужчин и убивала их. Рыцари-добровольцы тех земель с миссии так и не вернулись. — Мою благосклонность заслужит тот, кто избавит королевство от этой напасти, — мелодично пропела она. Два десятка взглядов теперь смотрели на неё прямо, не пытаясь сделать это исподтишка. Эти слова были желанны для каждого. Она знала это. Загоревшийся в глазах рыцарей огонь тут же потух. Добиться расположения принцессы хотелось, но не такой ценой. — Вы слышали слова принцессы, — с тяжёлым вздохом повторил король. — Моя дочь — самое ценное, что я могу подарить вам. Наши земли должны быть избавлены от угроз. Субин в панике раскрыл глаза, сбрасывая ошмётки сна, когда почувствовал чужое присутствие рядом. Он подорвался на постели отчего дома, схватился за палочку, лежавшую до этого под подушкой, но зрение несколько долгих секунд отказывалось фокусироваться. А мысли всё ещё были наполнены образами приснившейся принцессы: её упругими светлыми локонами, ясными голубыми глазами и капризно поджатыми пухлыми губами. В конце концов Субин сбросил наваждение и зажёг огонек люмоса на конце палочки. И тут же испуганно ойкнул, натолкнувшись на тёмно-красные глаза Даниэля, сидевшего на его кровати по левую руку. От света его зрачок уменьшился, а радужка посветлела, теперь играя цветами от бордовой каймы до оранжево-жёлтых крапинок. — Напугал, — констатировал Субин. Даниэль в ответ хмыкнул. И тут же отвернулся, принявшись разглядывать идеально ухоженные пальцы. — Зачем звал? — флегматично спросил он. Субин был несколько удивлён таким холодным приветствием. — Я не звал. Я спал, — пробормотал Субин и в доказательство зевнул, испытывая при этом вполне закономерное дежавю. — Но я же здесь, — горячо возмутился Лис. — По-твоему, я по своему желанию сюда пришёл? — Да кто ж тебя знает, — пробормотал в ответ. — В любом случае можешь проваливать. Субин улёгся дальше, заинтересованный только во сне, но вот Даниэлю это не очень-то понравилось, судя по его возмущённому вздоху. — Не забывай, с кем разговариваешь, — грозно напомнил он. Но Субин то ли слишком хотел спать, то ли сильно в свои силы поверил, поэтому только отмахнулся, не испытывая больше ни капли страха от присутствия рядом божества. — С нарушителем сна и личных границ. Опять же, я тебя не звал, так что можешь идти. Со стороны Лиса ответа не последовало, и Субин, до этого плавающий на границе сна, как-то резко подобрался. Неужто реально ушёл? Он приоткрыл глаз и повернулся. Нет, Даниэль всё ещё здесь, причём пристальным взглядом прожигает в нём дыру. Предчувствуя дальнейший диалог, Субин нервно сел, принявшись сверлить взглядом в ответ. — Я, как и обещал, тебя не трогал и ничего не требовал, но раз уж я всё равно здесь, — Субин ощутимо напрягся от этого ровного тона. Кажется, озвученное ему не понравится, — то поделись-ка энергией. А у Субина, кажись, память отшибло за этот короткий промежуток, что они не виделись, потому он несколько секунд глупо хлопал ресницами, пытаясь в закромах памяти найти информацию об этом. Ящики с нужными эпизодами, видимо, заклинило. — У нас каждый раз будет как первый? — хмыкнул Даниэль и резко оказался слишком близко. Сознание Субина замигало красным, экстренно вытаскивая воспоминания из заклинившего ящика, только вот было уже поздно. Он попытался отстраниться, но рука Даниэля легла на его шею и притянула ближе к себе. Он ненароком зажмурился, со страхом ожидая поцелуя. Но его не было. Ощущалось только тёплое дыхание на губах и рука на шее. Субин приоткрыл один глаз, чтобы встретиться с озорным взглядом Даниэля. Его явно происходящее снова веселило. Субин подумал, что это опять была глупая уловка, на которую он опять повёлся, и попытался отстраниться настойчивей, теперь уже открыв два глаза. Но рука удерживала его с нечеловеческой силой, а глаза, смотрящие на него сверху вниз из-за того, что Даниэль стоял на коленях, а Субин сидел, блеснули чем-то нехорошим. И он снова замер, как кролик перед голодной лисицей. — Так напрягаешься, будто я сказал тебе раздеться и встать на четвереньки, — фыркнул он, проводя костяшками второй руки по щеке Субина. Без нажима, легко, даже… нежно, наверное. Обманчиво нежно. — Расслабься и получай удовольствие. Вы, люди, любите целоваться. — Не со всеми, — слабо противился Субин. — И чем я тебе не угоден? Не хочу показаться высокомерным, но я точно знаю, что хорош собой. Так что закрой глаза и открой рот, Субин-а. — При всём уважении, но ты не похож на милую девушку, — Субину пришлось собрать все силы, чтобы отстраниться на жалкий сантиметр. — Ну можешь представить, что я хорошенькая девушка, — уже как-то привычно хмыкнул Даниэль и, прежде чем Субин успел что-то сообразить, взял его руку в свою и положил к себе на грудь. — Для лучшей визуализации. Субин на провокацию не повёлся и ничего не сжал, однако всё равно прекрасно чувствовал упругие мышцы. Его тело, должно быть, в прекрасной форме с такими-то грудными мышцами. — Я не, — начал было он, но ослабил бдительность, и ровно в этот момент губы Даниэля накрыли его собственные, а руки прижали к себе: одна удерживала его с задней части шеи, а вторая прижимала его собственную на своей груди. Субин даже не сопротивлялся. Да даже не подумал об этом. Единственной мыслью было… Да гори оно всё адским пламенем! И он ответил так, как полагается отвечать на страстный поцелуй хорошенькой девушки — мягко, но настойчиво, до боли сжимая те самые упругие мышцы груди одной рукой, а второй притягивая к себе за неожиданно тонкую талию. Ему целовать этого… это божество всю оставшуюся жизнь, так что стоит научиться получать от этого удовольствие, так? И его неискушённое страстью тело получало его до стыдного легко. Оказывается, распалить его было легче, чем поджечь стог сена, щедро политый бензином. Под воем гормонов мозг постепенно терял способность связно мыслить, и Субин углублялся в поцелуй и морально, и физически, уже сплетаясь языками в чужом рту, исследуя его полностью, включая острый ряд зубов и мягкость внутренней стороны щёк. Его пальцы зарылись в рыжие волосы и потянули за них, вынуждая Даниэля, не разрывая поцелуй, рухнуть на постель. Субин навис над ним, но не отдавал себе отчёта, что именно делает, а главное — с кем. Его губы распаляли, тело было таким горячим, что кипятило ему кровь в венах, доводя до безумия. Субин проехался возбуждённым членом по бедру Даниэля и чуть отстранился, чтобы с коротким стоном выдохнуть ему в губы и снова вернуться к прерванному занятию. Но вместо желанных горячих губ натолкнулся на менее горячие пальцы, послужившие красноречивым препятствием. В непонимании он раскрыл глаза и резко понял, что делает. Не успел он что-то сделать или даже подумать, как Даниэль его опередил: — Я тебе не распутная девица, малыш. За энергию спасибо, но дальше справишься сам, — Даниэль хихикнул и легко провёл рукой по паху Субина, на что тот страдальчески заломил брови. Возбуждение было почти болезненным. — Природа тебя не только высоким ростом одарила, да? Хихикнув ещё раз, он чмокнул Субина в нос и… растворился. Субин с мученическим стоном рухнул на подушку и запустил пятерню в волосы, с силой сжимая у корней в глупой надежде отрезвить себя таким тривиальным способом. Этот Даниэль… виделись они всего три раза, но после каждого мощнейший душевный раздрай и неразбериха. Субину оставалось надеяться только на то, что их пути будут пересекаться как можно реже. На обмене энергией раз в несколько недель, пожалуй, было бы славно закончить. Субин с осуждением глянул на свои топорщащиеся пижамные штаны и хлопнул по лбу. Нужно побыстрей решить эту проблему и вернуться ко сну. Завтра нужно возвращаться в Хогвартс, заново вливаться в его учебный ритм, желательно с гармонией в своей башке. Всё-таки это последний год, тут всё серьёзно. Благо, с Даниэлем они не увидятся, наверное, ещё пару недель. Субин его звать не будет, а энергии ему должно хватить. Он на это надеялся.

***

Зря надеялся. Воскресенье пролетело легко и незаметно. В основном он слонялся по дому, читал мангу и ковырялся в родовой библиотеке в поисках книжек по ритуалистике — слишком уж его заинтересовал этот аспект магии. Там его выловил отец на серьёзный разговор, о котором Субин догадывался ещё накануне вечером. Он мягко проспойлерил ему грядущие курсы боевой магии в Хогвартсе, организованные авроратом, и «небольшое состязание» весной, которое позволит руководителям академии аврората заметить особенно талантливых студентов и дать им приоритет в поступлении. — Справишься ли ты с этим? Если не уверен, то лучше не соваться, — с нажимом спросил отец. Будь лучшим или не позорься — вот что читалось в этих словах. Субин заверил его, что теперь он в силах справиться с чем угодно. Он не подведёт. Был ли он уверен на самом деле? Нет. У него только-только простейшие заклинания первого курса начали получаться без сбоев. Конечно, ритуалы должны были помочь и стабилизировать, но и это не панацея — ему нужно научиться чувствовать и контролировать магические потоки самостоятельно. Может ли он спросить о своих перспективах Джексона? Наверное, да, приедет в Хогвартс и обязательно поинтересуется. Он решил возвращаться ранним вечером через камин в кабинете директора по некоторым соображениям. Во-первых, директор Ли обязательно задержит его чаем и разговором о том, как Субин себя чувствует. Во-вторых, хотелось попасть на ужин — за семь лет Хог стал вторым домом, и он как-то даже соскучился по этому галдящему сборищу за месяц отсутствия. В-третьих, хотелось… полетать. Нетипичное для Субина желание, обычно он предпочитал заниматься спортом на земле. Но тут вполне можно было подключить Бомгю, хорошо попросить профессора Со и покидать друг другу мячик. И вот он уже в Хогвартсе, миновал разговор директора Ли, осталось только закинуть вещи в свою комнату, и можно будет топать на ужин. Голова, к сожалению, была всё так же загружена нерадостными мыслями, руки чесались написать Джексону — почему-то Субин верил, что слова учителя его утешат. И он зашёл в свою комнату в состоянии продумывания предложений для сообщения, но резко застопорился. Что-то было не так. Он жил в комнате один, хотя и рассчитана она была на двоих. И вторая кровать, доселе нетронутая, сейчас выглядела измявшейся, на втором столе появились чужие вещи, у порога стояла явно не Субинова обувь. Всё намекало на присутствие здесь другого человека. Неужели Юнги так понравилось соседствовать с ним в Бутане, и он решил переехать к нему? Никто другой бы не стал. Но эту версию он откинул, когда дверь в ванную комнату открылась и из неё, промакивая рыжие волосы полотенцем, вышел Даниэль с зубной щёткой во рту. Он замер в дверях, явно застигнутый врасплох, и смущённо что-то пробулькал. Затем на секунду снова пропал за дверью ванной, видимо, чтобы прополоскать рот. — Привет, ты должно быть, Субин, да? — он приветливо улыбнулся, склонив голову набок. Субина будто половником по голове ударили, оставив там только металлический звон вместо мыслей. Это Даниэль такой довольный после пополнения энергией? И почему он притворяется, что Субина не знает? И что он вообще делает в Хогвартсе?! — Меня зовут Чхве Ёнджун, я переехал сюда из Франции и… так вышло, что мы с тобой соседи? Он замер с протянутой рукой и всё такой же милой приветливой улыбкой. А Субин сканировал нечитаемым взглядом его лицо, пытаясь найти уже знакомые красные всполохи в абсолютно обычных, человеческих, карих глазах. — Что за выходки? — наконец сердито пробурчал он, а в глазах соседа отразилось недоумение. — Прости? — Это снова твои игры, да? Заканчивай уже, — устало выдохнул Субин. — Мы же договорились, что я тебе ничего не должен. Понимания в глазах напротив не прибавлялось. Наоборот, пухлая нижняя губа обиженно поджалась, а глаза блестели непониманием. — Ты, наверное, с кем-то меня путаешь? Я никогда раньше тебя не видел, — настолько честных глаз Субин ещё не видел, что, собственно, и заставило его усомниться в своей правоте. — Даниэль? — с нажимом спросил он. — Нет. Сказал же, я Ёнджун. Субин прерывисто выдохнул. Окей, он подыграет, если Даниэль так хочет этого спектакля. Но обязательно подловит его. — Прости, видимо, и правда обознался. Я Чхве Субин, приятно познакомиться, — теперь он первым протянул руку для рукопожатия, которое с готовностью приняли. Кожа Ёнджуна не была такой горячей, как у Даниэля, просто обычной человеческой. — Надеюсь, мы подружимся, Ёнджун-а. В ответ ему была подарена ещё одна милая улыбка, которую Субин не мог воспринимать спокойно — слишком чёткими были воспоминания минувшей ночи. — Увидел у тебя рисунок Итадори. Я тоже люблю магическую битву! Прочитал вот всю мангу, жду выхода аниме дальше. Мне очень нравится Сатору! Это твой рисунок? Нарисуешь мне его? — принялся увлечённо тараторить его новый сосед. Субин выдохнул и пластом плюхнулся на кровать, тем самым заставив Ёнджуна неловко замолчать, а затем застенчиво протянуть: — Извини, я всегда слишком много болтаю, когда волнуюсь. Ладно, раз уж они играют в добрых соседей… — Это ты извини, я не привык, что со мной так активно общаются. И к тому же немного голоден. Как насчёт обсудить магичку за ужином? Субин не смотрел на него, но отчётливо слышал улыбку в голосе: — Конечно! Пойдём вместе? Прости за навязчивость, но я всё ещё не запомнил дорогу в Большой Зал. Кажется, на семнадцатом году жизни я обнаружил у себя топографический кретинизм. Субин сел на кровати и коротко ему улыбнулся. — Ничего, через недельку запомнишь. Пошли. Это, конечно, добавляло головной боли, но, стоит признаться, актёрская игра Даниэля была безукоризненна. Это прямо-таки будоражило. Субин чувствовал что-то хищное в себе, когда думал о том, как же ему хочется расколоть этого Ёнджуна. А Ёнджун солнечно ему улыбался и раз за разом встречался с его глазами искристым открытым взглядом, пока рассказывал о казусах, которые уже успели произойти за эти пару дней, что он был в Хогвартсе. Игра будет сложная. Но интригующая.